Глава 11 «Любовь — это когда тебя держат и за чувства, и за шею»

Теперь, когда мы научились летать по воздуху как птицы, плавать под водой как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле как люди.

Джордж Бернард Шоу

      — Мисс, что можете сказать о шестидесятых? Как и подобает ситуации, она обреченно вздохнула и повернулась к учителю, у которого вдруг улыбка на лице медленно поползла вниз, когда в ней он узнал свою жену. Это что, очередная злая шутка судьбы? Или… Он сузил глаза, изучая ее лицо с той же внимательностью, с какой игрок всматривается в выпавшую комбинацию, осознавая, что только что сорвал куш. Солнце мягко скользило по ее чертам, подчеркивая плавные линии скул и изгиб губ. Кожа молочная, гладкая, живая, теплая, словно у Белоснежки, но без сказочной наивности, без той приторной чистоты, что обычно приписывают сказочным героиням.       — Мистер Зальцман, я, конечно, могу пересказать все, о чем вы рассказывали на прошлом и на этом уроке, но… — раздался голос, знакомый до дрожи, который выдернул его из пучины оцепенения. Однако он продолжал хлопать глазами, пытаясь поверить в реальность происходящего. — Хотелось бы уточнить один нюанс: вы будете оценивать мой ответ? Если да, то это будет весьма несправедливо, учитывая, что никакого домашнего задания нам не задавали и времени на подготовку тоже не было. Так что, сейчас будет раздача двоек? Это была она. Голос. Внешность… Легкие судорожно втянули воздух. Да это же не просто удача… Это был призовой фонд лотереи, джекпот в казино, золотой билет Вилли Вонки и парочка бриллиантовых слитков сверху! Перешептывания в классе становились все громче и громче, отдельные фразы ловко пробирались сквозь общий шум: про конец года, про внезапные проверки, про испорченные оценки.       — Ну-ну, дамы и господа, — улыбнулся он. — Буду великодушен. Не стану портить вам конец учебного года. Он вернулся к теме урока, однако теперь то и дело бросал взгляды в ее сторону. Не изучающие, нет. Этот этап он уже прошел. Скорее заинтересованные, ведь до чего же любопытно расставились фигуры на шахматной доске и до чего же щедрым оказался этот город на подарки.

***

      Отработав положенные часы в амплуа скромного учителя истории, Клаус, а точнее временно оккупировавший тело Аларика Зальцмана, благополучно завершил свой «трудовой день». Вжиться в новую роль оказалось не так уж и сложно. От него требовался вполне спартанский минимум: скупой набор реплик и максимум наблюдений за местной фауной. Он переступил порог дома Сальваторе, где в срочном порядке было созвано экстренное собрание.       — Назначь меня сегодня смотрителем на танцах, — потребовал Деймон от своего а-ля друга. — Клаус сделал первый ход.       — И что потом? — вклинилась Елена, в чьем голосе уже отчетливо звенели надрывные ноты паники, грозившие перерасти в полноценную истерию. — Каков наш план дальше? Что мы вообще собираемся делать? В гостиной резко оборвались любые звуки, а все взгляды синхронно устремились на дверной проем, где материализовалась она. Девушка в красном. Та самая ученица из класса, которую он спрашивал о шестидесятых. Та, что являлась ему супругой. В этот момент Клаус знатно так… Охерел. Но не дал этой эмоции занять пьедестал, потому что городок компактный, все тут являются друг другу соседями, и она вполне могла заявиться сюда, чтобы одолжить немного сахара или просто поболтать. Однако, нехотя, он все же окинул взглядом присутствующих, пересчитал их и констатировал отсутствие одной персоны, от чего складывался весьма паршивый пазл…       — Ты опаздываешь, Лилит. Вот тебе и вишенка на этом сраном торте. Челюсти сжались с такой силой, что казалось, еще мгновение и зубы стерлись бы до состояния муки. Разочарование? Да какое к черту разочарование! Это была абсолютная монументальная трагедия века! Мало того что он угробил долгие месяцы на поиски этой девчонки, после чего махнул рукой, решив, что она не стоит ни единой унции его драгоценного времени или сил, однако в глубине души та самая романтическая натура теплилась надеждой, что вдруг их дороги пересекутся. Так вот тебе, пожалуйста, хотел, получай, распишись: твоя персональная Красная Шапочка буквально в твоих руках. Однако что это за подлянка такая? Она же ведьма! То самое паразитирующее создание, чьи бесконечные манипуляции веками служили для него источником перманентной мигрени. Да вспомнить хотя бы родную матушку, которая взяла и запечатала его волчью сущность. Что же теперь черт возьми делать? Отмахнуться, откреститься, сделать вид, что у него амнезия, мол, извините, мадам, но я вас впервые вижу, знать не знаю, кто вы такая? Либо же воспользоваться старым, неоднократно проверенным способом общения с такими, как она, который за тысячу лет еще ни разу не подвел, а именно — вырвать сердце?       — Ой, ну вы уж простите меня, тут такое дело, — начала Лилит, снимая солнцезащитные очки и усаживаясь на диван. — Меня ведь, знаете ли, особо не посвящают в планы, и, насколько я помню, не так давно меня сделали изгоем, а тут вдруг резко позвали в компанию, попросили о помощи… Так что мне потребовалось время, чтобы переварить то, что здесь внезапно все переобулись. Очень удобно кстати, не находите? Присутствующие синхронно похлопали ресницами, и на лицах как минимум трех персонажей отчетливо проступило экзистенциальное раскаяние за опрометчивое решение прислушаться к Деймону, уверяющему, что нельзя отказываться от Лилит, ведь она теперь обладает способностями.       — Давайте уже перейдем к обсуждению, — произнесла Елена. — Каков у нас дальнейший порядок действий?       — Полагаю, для начала стоит обсудить хотя бы его приметы. Примерный рост, цвет волос и… — вставила свои пять копеек Лилит, так, для приличия. Однако, заметив абсолютно растерянные лица присутствующих, она нахмурилась. — Подождите-ка, дайте я уточню. Мы собираемся устроить грандиозную операцию против первородного вампира, при этом все еще понятия не имеем, как он выглядит? У нас был Элайджа, была Роуз, даже Кэтрин лично его видела, и вы никого из них не допросили? Нет, серьезно? Не заперли в подвале, не накачали вербеной и не вытрясли всю информацию, которой они владели? Вампиры, как я «слышала», не особо любят боль… Вроде бы достаточно одной сломанной конечности, чтобы они стали куда разговорчивее. Да и ладно, предположим, пытки — это неэтично. Но у нас тут даже ведьма есть. Причем не просто ведьма, а ведьма с силой сотни мертвых ведьм, которая запросто могла бы залезть в голову кому угодно. Зубы вцепились в нижнюю губу, сдерживая едкую усмешку. Боже правый, может, Клаусу и не стоило переживать даже на грамм, ведь судя по всему, он имеет дело с компанией, у которой есть серьезные проблемы с интеллектом. Промах был более чем очевиден, но, учитывая, что он не собирался раскрывать себя раньше времени, подобный просчет вполне можно списать на ужасно глупую ошибку и человеческий фактор.       — Скорее всего, он старше шестнадцати и без прыщей. Деймон попытался добавить щепотку юмора, чтобы немного разрядить наэлектризованную атмосферу и прервать зловещий монолог, попутно одарив подругу тем самым красноречивым взглядом, которым взрослые обычно смотрят на ребенка, которому уже десятый раз твердят «не трогай», но он упрямо тянет руки. Впрочем, эта сцена идеально описывала происходящее, ведь Лилит и не думала успокаиваться, и на то имелись вполне веские причины. Во-первых, эта троица генерировала в ней чистейшую концентрацию злости, а во-вторых, она зеркалила их скотское поведение, ведь именно они делали вид, будто ничего не произошло, словно случилась какая-то мелкая ссора, на которой даже не стоит заострять внимание, и полностью игнорировали тот факт, что отвернулись от нее, а она всего-напросто не давала им об этом забыть.       — Ситуация более чем серьезная, — строго заявила Елена, надеясь, что подобный тон заставит Лилит прекратить этот цирк. — Он угрожал убийством невинных людей, если я не приду.       — Ну так и иди на танцы, в чем проблема? — произнесла она с видом первооткрывателя, нашедшего панацею от всех мировых проблем. — Чего вы так напряглись? Ему нужно полнолуние, чтобы совершить свой ритуал, а сегодня, к счастью, не полнолуние, а значит, в его планах максимум просто вас напугать. Так что расслабьтесь, дышите глубже, хотя… Понимаю, кое-кто обоснованно не может успокоиться, ведь полнолуние рано или поздно наступит и для этого человека на этой земле буквально остались последние дни… Ох… Стоит ли описывать выражение лица каждого, или достаточно сосредоточиться на Стефане? Его ведь практически невозможно вывести из себя, однако по его лицу буквально бегущей строкой читалось острое желание придушить ее.       — Послушайте, у нас есть план, и этот план — я, — вдруг заявила Бонни, отчего напряжение у многих мгновенно спало с плеч. — Он понятия не имеет, сколько во мне силы. Нам нужно всего лишь заманить его, и я уверяю вас, что смогу его убить. Наблюдавший за этим балаганом Клаус уже успел не только заскучать, но почти задремал, как вдруг оживился, ведь эта дамочка действительно представляла серьезную угрозу для его цели.       — Все не так просто. Мы ведь имеем дело с самым опасным вампиром.       — Как же приятно иметь в компании человека, способного мыслить рационально. Все же не зря ты учитель. Обладать колоссальной силой — это, конечно, впечатляет, но это же не является смертельным оружием. По какому-то неприятному стечению обстоятельств их взгляды пересеклись. Странное дело, но выглядела она совсем иначе, и вовсе не в том смысле, что поменяла прическу, цвет волос или стиль одежды — нет, дело было гораздо глубже. Он уже понял, что между девчонками пробежала кошка, но в Бостоне ей разбили сердце, а это малость посерьезнее обычной женской ссоры, и при этом она пожелала парню всего наилучшего, успехов и чего-то там еще, чего он уже не помнил, а сейчас? Впрочем, чему удивляться, ведь в конце концов она ведьма, а они те еще двуличные создания.       — Они правы, если он… — начал было Деймон, но внезапно рванул к Бонни. Плохая идея. Очень плохая. В следующее мгновение его отбросило назад. Он грохнулся на пол, прокатившись пару метров, и остался лежать, глядя в потолок.       — Я впечатлен… Клаус тоже был впечатлен, но в то же время раздосадован, ведь его эффектное появление должно было состояться в теле этого жалкого учителя, а перспектива быть отделанным по полной программе его явно не привлекала.       — Во мне сосредоточена огромная сила, я чувствую это. Не имеет значения, что он первородный. Я способна устранить любого, кто встанет у меня на пути. Я могу убить его, Елена. Знаю, что могу. Надежда на то, что все действительно получится, теперь плотно висела в воздухе, и больше не всплывали те мелкие сомнения в духе «а вдруг это» или «а вдруг то».       — Место погибших ведьм… — задумчиво протянула Лилит, озвучивая свои мысли вслух. — Колоссальная сила, заключенная в такой хлипкой юной оболочке… М-м… Какая самоотверженность.       — Бонни? — настороженно произнесла Елена, вглядываясь в подругу. — О чем она сейчас говорит?       — Ну, представим, что человек — это воздушный шарик, и если его надувать и надувать, то… Ага. Лилит попала в точку. Бонни прекрасно понимала, к чему все идет, и никто не должен был знать, что сила, которую она получила от мертвых ведьм, может не только дать ей преимущество, но и убить ее.        — Замолчи… — судорожно произнесла Бонни. — Не слушай ее, Елена. За все это время она не сделала ровным счетом ничего, кроме как язвила и подшучивала. Очевидно, что она пытается только все испортить и разрушить.       — Осторожно, Беннет… Сегодня погода такая мерзкая, атмосферное давление, еще и ты… Ходячий магический генератор, поэтому мне очень сложно сдерживать себя. Лилит всего лишь протянула руку, ни на миллиметр не сокращая расстояние, но этого оказалось достаточно, чтобы Елена тут же шагнула вперед, вставая перед Бонни. Она горько усмехнулась внутри себя. Серьезно? Неужели они действительно так плохо о ней думали? Неужели считали, что она могла бы сделать это?       — Эй, девчонки, — вмешался Деймон, поднимая руки в примирительном жесте. — Давайте, оставьте ваши разборки на потом. У нас тут есть тема поважнее. И вроде как стороны действительно подавили в себе эмоции, даже собирались разойтись, усесться по местам, как вдруг раздался комментарий:       — Чудовище. Слово прозвучало тихо, почти шепотом, однако его отчетливо услышали абсолютно все. Впрочем, Бонни сразу пожалела о том, что вообще произнесла это вслух. Ну ее как бы можно понять, ведь все и без того изрядно переживали, а Лилит постаралась на славу, чтобы потрепать нервы каждому. Кто угодно на ее месте уже давно сорвался бы, но в ответ не прозвучало ни извинений, ни даже попытки изобразить виноватое выражение лица. Мало того, никто из остальных даже не попытался сделать замечание, попытаться оспорить сказанное или сгладить атмосферу. Чудовище. Никогда прежде она не понимала фразу «слово ранит больнее ножа», но сейчас прочувствовала это сполна на собственной шкуре.       — И как, скажите, оставаться собой после такого? — хмыкнула она. — Остается лишь подтвердить эти слова. Под горячую руку попал Деймон, за запястье которого она ухватилась и вытянула магию. Тому понадобилось буквально пару секунд, чтобы сообразить, что именно происходит, после чего комната наполнилась мучительным шипением и отборными матюками в ее адрес. Подзарядившись, она с размаху выдвинула кухонный ящик, который взметнулся в воздух, а вся кухонная утварь в виде ложек, вилок и ножей стремительно полетела в сторону той, которая не умеет держать язык за зубами. Конечно же, Стефан, как самый предсказуемый человек на свете, способный обломать любой кайф, тут же рванулся с места и оттолкнул Бонни в сторону, нагло разрушая всю прелесть зрелища. Ну и ладно. Лилит вовсе не собиралась устраивать кровавую резню с помощью кухонных приборов или вообще хоть как-то причинить вред. Она просто хотела показать очень важную вещь, что времена, когда она жила по библейскому принципу «подставь другую щеку», давно закончились.       — Уберите ее! — в панике потребовала Елена.       — Как жаль, что владельцев дома нельзя просто так вышвырнуть за порог лишь потому, что кому-то так захотелось.       — Что? — ахнула Бонни. — Вы что, переписали дом на нее?       — Деймон… — проговорил Стефан, ошарашенно глядя на него. — Почему ты не сказал?       — Это был лучший вариант. Давайте не об этом, мы вообще-то собрались, чтобы обсудить план. Деймон потер ладонями лицо, выдохнул и, не слишком сильно, но с явным намеком, сжал плечо Лилит: «Сиди. Молчи. Желательно дыши потише, а лучше вообще активируй режим невидимости.» Клаус же абсолютно нихрена не понял. Что, впрочем, никого бы не удивило, ведь такое тут происходит регулярно.

***

      Куртка была аккуратно повешена на крючок, после чего взгляд неизбежно перескочил к настенным часам. Два часа. Всего два часа осталось до этих пресловутых школьных танцев, где ему, великому и ужасному, предстояло разыгрывать унылый спектакль добропорядочного учителя истории, бдительно следящего за порядком и показной тревогой за своих друзей, чтобы в кульминационный момент сделать то самое заветное вуаля и полностью рассекретить себя. Рука легла на затекшую шею, разминая ее и физически ощущая, как глубоко в мышцах засела злость. Еще бы, день выдался богатым на сюрпризы, и, что самое примечательное, все они были просто отвратительны.       — Какое же разочарование! — рыкнул Клаус, раздраженно проведя рукой по лицу, и даже стоны Катерины, обычно столь мелодично страдальческие, не приносили ни капли удовольствия. — Ладно, у этого Аларика есть что-нибудь винтажное?  Ящик за ящиком выдвигался с протяжным скрипом. Разумеется, ожидалось найти нечто достойное, по типу хорошо сшитый костюм, возможно, что-нибудь из классики, пусть даже из жалких восьмидесятых, но вместо благородных тканей и признаков хорошего вкуса он обнаружил…       — Арбалеты, деревянные пули, пистолеты? — с легким недоумением пробормотал он, извлекая один из предметов и задумчиво повертев его между пальцами. — Так кто этот парень?       — Местный охотник на вампиров, — равнодушно пояснила она, тяжело вздохнув и со всей скорбью вселенского масштаба оглядела свои роскошные длинные ножки, которым сегодня выпало перенести столь тяжкие страдания.       — Ах… Теперь это объясняет его одежду, но совершенно не объясняет того, что охотник забыл в компании братьев Сальваторе?       — Зато он разбирается в виски. Колдун протянул ему наполненный стакан с янтарным напитком, который тот принял, мгновенно поднеся к источнику света, оценивая маслянистые ножки на стенках. Коснувшись губами прохладного стекла, он сделал один глоток, вдумчиво дегустируя вкус.       — М-м… Я знал, что у нас есть что-то общее, — усмехнулся он. — Касаемо нашей новой знакомой… Возможно, мне показалось, но когда эта девчонка коснулась одного из братьев Сальваторе, я заметил алое свечение.       — Тогда это действительно сифон. Когда они черпают магию, их руки вспыхивают алым, и это означает, что от этой девчонки надо избавиться. Избавиться? Нет, нет, нет, это было бы слишком просто и преступно скучно. Какой смысл опускать занавес еще до того, как единственный зритель даже не успел занять свое место? Где же то упоительное предвкушение момента, когда он предстанет перед ней во всей своей красе? Когда она наконец осознает, что тот, кого она сочла лишь мимолетным эпизодом, вдруг вернулся. Когда она узнает, что он не просто какой-то парень, а тот самый Клаус Майклсон, который станет для нее персональным кошмаром. Он не мог пропустить подобное. Ему необходимо было увидеть, как на ее лице заиграют эмоции… Эмоции… Внезапно он нахмурился, споткнувшись о странную несостыковку, задевшую его восприятие, ведь в доме Сальваторе она определенно злилась, тут и к гадалки не ходи, и так было понятно, весь воздух буквально был пропитан этим, но лицо… На нем не отображалось ровным счетом ничего. Ни злости, ни презрения, ни даже малейшего раздражения… Хотя, звучит как бред. Неужели какая-то молодая особа способна с таким мастерством контролировать себя, носить на лице маску, доведенную до уровня искусства? К тому же зачем?       — У меня с ней есть личные счеты, так что избавляться от нее пока не в моих интересах, — бросил он, постукивая пальцами по стеклу. — Но раз уж ты тут, Катерина, расскажи-ка мне о ней. О Лилит.       — Я ничего о ней не знаю.       — Опять двадцать пять… Катюша, не расстраивай меня. Я сейчас пребываю далеко не в лучшем расположении духа, поэтому не стоит испытывать судьбу. Ты ведь жить не можешь без того, чтобы совать свой нос в чужие дела. Неужели ты ничего не откопала? Или хочешь сказать, что теряешь хватку? Он кивнул подбородком в сторону массивного стола, на котором был разложен внушительный ассортимент ножей самой разной длины и конфигурации, включая зловещие экземпляры с характерной зубчатой заточкой. Довершало картину напоминание о том, что не стоит забывать и про арсенал хозяина этой квартиры, где всегда можно воспользоваться арбалетом.       — Вся информация, которой я располагаю, получена от Кэролайн, — в очередной раз вздохнула Кэтрин. — Когда я прибыла в этот удушающий скучный город, ее здесь уже не было. Вроде как траур по смерти отца и она куда-то уехала зализывать раны, — пожала плечами она. — Когда она объявилась, то перебралась к Сальваторе. Деймон взял ее под свое крыло и, как по мне, чересчур опекает, потому что, как мне поведали, эта малышка буквально голыми руками расправилась с одним из сильнейших колдунов. Причем в тот момент, она даже ведьмой не была.  На его лице заходили желваки, красноречиво свидетельствуя о том, что ее ложь его уже так конкретно заколебала. Он определенно не выглядел дураком, чтобы поверить в сказку, будто девчонка ниже его роста с весом едва в 110 фунтов способна расправиться с колдуном. Что за хрень она пытается ему скормить? Впрочем, эта деталь не имела принципиального значения.       — Я не давал тебе разрешения останавливаться. Продолжай. Как давно она стала ведьмой? И насколько глубоки ее познания в магии?       — Ну, плюс-минус пару недель назад… О, так с этого и нужно было начинать! Ситуация сразу заиграла новыми красками, ведь получается, что этот экземпляр совсем зеленый, так что воспринимать ее всерьез вообще не стоит.       — Продолжай.       — Клаус… Если бы я не была похищена, я могла бы рассказать больше.       — Увлечения, хобби, круг общения?       — Почему ты так ею заинтересован? Он фыркнул. Заинтересован? Нелепая мысль. Сама идея того, что он может испытывать интерес к ведьме — абсурд и оскорбление в одном флаконе.       — В любом случае от нее нужно избавиться, — снова запел свою шарманку колдун, отчего первородный раздраженно цокнул языком. — Отнесись к моим словам со всей серьезностью. Если она дотронется до тебя, то тут же тебя раскроет.       — О ней я позабочусь, а ты лучше займись Беннет.       — Если она и вправду настолько сильна, то она почувствует меня за милю, поэтому я не смогу к ней приблизиться. Это должен сделать ты.       — В этом теле? — изогнул бровь он. — Я хилый учитель истории. Она сильнее меня. Не меня, Клауса… Ну, ты понял, о чем я.       — Ни одна ведьма не способна выдержать такую силу. Рано или поздно это ее убьет, а тебе останется лишь подтолкнуть ее к этому.       — Спровоцировать ее умереть? — уточнил он, позволяя усмешке промелькнуть в уголках губ.       — Да, это несложно. Просто атакуй, пока ее тело не сдастся первым. Уверяю тебя, Аларик продержится дольше, чем она. С этим я помогу.       — Что ж, это я могу.

***

      Лилит официально подала в отставку. Впрочем, кто-то разве ожидал от неe иного? Неужели кто-то и вправду рассчитывал, что она с радостью бросится в бой ради подруги, которая больше ей не подруга? Благородство — это, конечно, замечательно, но не до такой же степени, особенно когда речь идет не просто о разборках на заднем дворе, а о столкновении с первородным вампиром. И все же… Тогда почему она стояла напротив школы? Явно не из-за желания потусоваться. Как минимум, чья-то безрассудная задница сегодня отчаянно требовала страховки, учитывая, что Деймон собирался лезть в самую гущу событий, а Лилит не могла просто сидеть дома и бубнить себе под нос: «Ну, что будет, то будет». А как максимум, ее внутренний мир разрывал целый спектр чувств: ярость, липкий страх и удушающая тревога, подкатывающая к горлу тошнотой. Ни одного из этих чувств она испытывать не хотела, и психолог, обещавший исправить это, очевидно не справился с задачей, а деньги в очередной раз были выкинуты впустую. Из школьного здания доносился привычный гул: смех, громкие разговоры и топот ног. Из динамиков доносились знакомые аккорды The Beatles, пока пространство задыхалось от ядовитой концентрации лака для волос и приторно-сладкого запаха пунша, и все это отменно било по нервам. Внутри недовольно метался волчонок, утробно рыча и требуя крови. Честно говоря, винить его за столь радикальные порывы она не могла, ведь впервые их мнение совпало, к тому же в этом городе было полно тех, кого стоило сожрать. Гул в голове становился все невыносимее и пересилить его она не смогла. Выругавшись себе под нос, она нашла место в тени железного забора и присела на корточки, обхватив голову руками.       — Ты тут писаешь? Лилит медленно повернула голову в сторону и встретилась взглядом с Майей.       — На газон? При толпе народа? Да, конечно, это именно то, чем я сейчас занята.       — Ну, и не такое случается, — пожала плечами Майя. — В туалете, между прочим, уже кто-то совокупляется, так что после этого меня вряд ли удивит, если кто-то решит облегчиться прямо на лужайке. Смешок сотряс грудную клетку, после чего брови сошлись на переносице, а глаза устремились к подруге.       — Разве ты не должна быть на работе?       — Должна, — вздохнула она, проводя рукой по лицу. — Но свет вырубило, так что нас распустили по домам. Лилит знала, почему в голосе Майи слышались досадные нотки, ведь ее рабочая смена в выходные сулила отличные чаевые, которые теперь благополучно накрывались медным тазом. Денег у их семьи было в обрез, поэтому каждая заработанная копейка, а тем более приятный бонус, играли огромную роль. При этом семейство не подозревало, что Лилит уже не первый год тайком давала деньги братьям. Правда, суммы были небольшие, чтобы дети могли позволить себе какую-нибудь мелочь в виде жвачки, мороженого или небольшой игрушки в магазине. Хвастаться этим было нельзя, к тому же это поставило бы всех в неловкое положение.       — Дурацкая вечеринка, — сказала Майя. Она блуждала взглядом по школьному двору, пока не наткнулась на компанию подростков, делящих между собой бутылку сомнительного пойла. — Пойдем! Как бы она заявила, что особого желания тусоваться у нее нет, тем более она буквально сидела, как на пороховой бочке, готовой взорваться в любой момент, на что последовал железобетонный аргумент в духе «алкоголь — лучшее успокоительное», после чего Майя цепко ухватила Лилит за запястье, и спустя пару мгновений они уже растворились в эпицентре танцпола. Прожекторы окрашивали волосы то в красный, то в синий, а музыка громко пульсировала в ушах, но уже переставала отдаваться раскалывающей болью. На самом деле Лилит вовсе не собиралась напиваться. Напротив, этот вечер абсолютно не подходил для подобных вольностей, и ей необходимо было оставаться начеку, но что-то пошло не так. С учетом того, что она выпила буквально пару стаканов, алкоголь мгновенно ударил ей в голову. Видимо, потому что на фоне дневного хаоса она позабыла, что организм все-таки неплохо бы хотя бы иногда заправлять едой.       — Черт. Мне надо идти, — вздохнула Майя, глянув на часы. — Мама попросила забрать братьев, она задерживается на работе.       — Мне пойти с тобой?       — Нет, развлекайся, но не теряй голову. Потанцуй вдоволь, сбрось накопившееся напряжение, но сразу после этого отправляйся домой, — строго произнесла она, заглядывая ей в глаза. — Я предупредила Джереми, он проводит тебя.       — Ладно. Потерять голову. Принято.       — НЕ потерять, балда! — закатила глаза Майя и, не удержавшись, дала ей легкий подзатыльник.       — Ах да, точно. Забыла добавить частицу «не». Подумаешь… Майя инспекционным взглядом просканировала подругу с ног до головы, после чего утвердительно кивнула, взмахнула рукой на прощание и растворилась в толпе. Наступили несколько минут исцеляющего танца, предназначенного исключительно для самой себя, когда физическая оболочка бездумно подчинялась первобытному ритму, а каждое резкое движение словно выжигало накопившееся внутри ментальное токсичное дерьмо. Буквально еще мгновение, еще чуть-чуть, и наступило бы долгожданное облегчение, но реальность внесла свои коррективы, когда перед глазами все поплыло. Возможно, стоило немного сбавить темп и хотя бы взять перерыв, а лучше всего — что-нибудь съесть, прежде чем организм подал бы сигнал SOS. Прищурившись, она просканировала зал в поисках спасительного столика с закусками и, заприметив его вдалеке, двинулась в ту сторону.       — Я не верю. Кэролайн не смогла организовать нормальную еду? — возмутилась она, пробегая взглядом по ассортименту, в котором преобладали крайне скромные закуски.       — Возмущена уровнем кухни?  Лилит повернула голову, и вот он. Аларик. Точнее, человек, который был Алариком.        — Я возмущена уровнем деградации, — поправила она. — Это же должно быть мероприятие в стиле 60-х, верно? Где мой ростбиф, где мой настоящий фруктовый пунш? Хотя, знаешь, возможно, пунш как раз-таки аутентичный, потому что, судя по вкусу, в него что-то подмешали.  Его взгляд плавно скользнул по ней, подмечая, что стиль шестидесятых сидел на ней весьма удачно. Высокая посадка джинсов выигрышно подчеркивала изгиб бедер, а ремень создавал иллюзию еще более тонкой талии. Рубашка, завязанная на узел, обнажала узкую полосу кожи на животе. Волосы, обычно струящиеся мягкими волнами, на этот раз были идеально прямыми, а свет фонарей играл на их поверхности, придавая всему облику слегка кинематографический оттенок. Ведьма в привлекательной обертке. А где же метла, остроконечная шляпа и длинный нос?       — Судя по твоей кондиции… — прокомментировал он, отметив ее шаткую походку, румянец на щеках и слегка расфокусированный взгляд. — И, учитывая нынешние обстоятельства, что в любой момент может объявиться Клаус, не думаешь ли ты, что ведешь себя уж с слишком расслабленно?       — Возможно, меня сложно напугать.       — Возможно, ты просто глупа.       — Ты же понимаешь, что если я глупа, то это только подтверждает твой провал как учителя? — хмыкнула она. — Если он решит нас убить, он нас убьет. Беспокойство тут ничего не изменит. Он заметил, как она сорвала с грозди виноград и обхватила губами, после чего капля конденсата сорвалась, проделала свой путь по ее шее, оставив влажную дорожку, и спряталась в ворот рубашки. Еще один ведьминский трюк, отметил он.       — Тем более он pompeux le dindon.       — Напыщенный индюк? — возмутился он, в то время как она никак не отреагировала на это, судя по всему, даже не заметила, с какой стати ее почтенный учитель внезапно понял французский.       — Потому что так и есть. Хотя нет, он больше похож на павлина. Да, точно павлин — распустил хвост, гордо расхаживает где-то, наблюдает за нами, надеясь, что одно упоминание его имени вызовет массовую панику, слезы и срочное написание завещаний, — сказала она. — Хотя, я его не сужу, видимо, ему чертовски скучно живется.       — Может, тебе стоит быть аккуратнее в выражениях? — спросил он. — Вдруг он сейчас стоит за нашей спиной, подслушивает и уже вносит тебя в список тех, кому он лично свернет шею.       — И что, теперь в современных реалиях свобода слова уже отменена? И что такого я сказала? — возмутилась она. — К тому же, если он захочет свернуть мне шею, для этого придется меня коснуться, а подобное, как ты знаешь, повлечет за собой весьма неприятные ощущения для него. Она посмотрела на него, вскинув брови, мол: «Ты же согласен со мной, да?» Клаус в ответ утвердительно улыбнулся: «Да, да, не то слово. При виде тебя этот напыщенный индюк Клаус моментально обосрется и исчезнет, как утренний туман».       — Так ты, значит, Лилит не впечатлена сегодняшним мероприятием?       — Еще бы, — хмыкнула она. — Ты только погляди, как криво развесили шарики. Никакой симметрии, никакой целостности композиции… У меня на этом и рука набита, и глаз наметан. Да и подбор музыки оставляет желать лучшего…       — Музыка действительно так себе, — согласился он. — Но я вовсе не про праздничную часть, а про появление самого Клауса.       — Ах, про него… Я, признаться, ожидала классики жанра: открываешь парадную дверь, а тебя встречает изящная коробка с огромным бантом, внутри которой покоится оторванная конечность. Например, рука, а еще лучше — голова Беннет. Он же древний вампир, как же можно было пропустить такой этап. Он усмехнулся, чуть склонив голову набок. Очаровательная жестокость. Впрочем, он был уверен, что при одном взгляде на настоящую окровавленную голову она резко утратила бы свое задорное воображение.       — Хотя можно было бы заменить ее на Кэролайн в шапке обезьянки из «Аладдина», — добавила она, кивнув в ее сторону. — Чисто ради эстетики. Он перевел взгляд, чтобы понять о ком она говорила. Ах да, еще один член клуба спасателей Елены. Обладательница безупречных светлых волос и в целом внешности. Вернув свое внимание к Лилит, он заметил, как ее голубые глаза вдруг вспыхнули… Грустью? Нет. Злостью? Возможно. Но стоило секунде пройти и как будто кто-то задул свечу. Все погасло. Выражение лица стало безразличным, отстраненным, будто и не было перед этим едва уловимого огня. Вот оно. Доспехи.  Клаус был прав… Не раз он видел, как люди выстраивали баррикады, не раз наблюдал, как прячутся за ними, держатся за них, цепляются как за последнюю защиту в этом мире. Он мог бы разрушить их, разнести в щепки и заставить тех, кто прячется за ними, выйти. Хм. Можно было бы это сделать, но нет. Связываться с ведьмой — плохая идея.

***

      Лезвие ножа ритмично стучало по разделочной доске, оставляя после себя аккуратный жюльен из белых грибов, безупречный брюнуаз из перца и тонкие полукольца лука. Каждое движение было выверено до идеала, словно вместо поварского ножа в руках находился скальпель опытного хирурга. В воздухе витали свежие ароматы зелени, чеснока и вполне уловимый запах напряжения, накрывавшего кухню плотным куполом.       — Отлично! — то ли сказала, то ли вполне себе рявкнула Дженна, сверля взглядом спину Аларика, который, представляете, просто взял, зашел в дом и принялся тут играть в хозяина. — Вот только я все еще не получила никаких объяснений тому, что здесь сейчас происходит.       — Я всего лишь хочу разрядить обстановку между нами и заодно открыться тебе. Как ты уже поняла, у меня есть один секрет. Стефан, до этого момента невозмутимо стоявший в стороне, вдруг напрягся: позвоночник вытянулся, а дельтовидные мышцы мгновенно окаменели, свидетельствуя о том, что под словом «секрет» вряд ли скрывалось что-то хорошее. Клаус, заметив эту резкую перемену, аж засиял, как золотая монета. Ах, как же приятно было дергать за эти ниточки!       — Стефан… Сам расскажешь, или мне это сделать? Сверху послышался скрип половиц, заставивший всех присутствующих разом повернуть голову к лестнице, где к дневному спектаклю присоединился еще один зритель. Лилит, массируя пальцами ноющие виски, неторопливо спускалась босиком в длинной мужской футболке, доходившей ей практически до колен. Голова гудела, словно внутри засела толпа, и каждый ее представитель стучал по стенкам черепа кастрюлями. Все ее состояние можно было описать одной фразой: ее переехал автобус. Дважды. Смешивать алкоголь было определенно не лучшей идеей, но единственное, за что можно было сказать спасибо, так это то, что тот, кто за ней должен был присмотреть, реально сдержал слово и не оставил ее валяться где-нибудь на улице. Правда, было одно «но»… Окинув взглядом пространство вокруг, она ощутила неприятное покалывание в груди. М-да… Дом Гилбертов — вариант, конечно, не худший, если бы не маленькая деталь, ведь она больше не общается с Еленой и уж точно не была бы в восторге от перспективы увидеть ее первым делом после похмелья.       — Лилит… — подошла ближе Дженна и понизила голос практически до шепота, но недостаточно. — Вы с Джереми… Гм… Предохраняетесь? Она замерла. Секунду. Две. Глаза ее расширились так, будто она только что осознала, что проснулась не в доме Гилбертов, а на сцене какого-то ток-шоу, где ведущий в розовом костюме вот-вот скажет: «А теперь встречайте — мать вашего будущего ребенка!».       — О, ради всего святого, — наконец моргнула она. — Нет! То есть вообще нет! Абсолютно нет! Мы с Джереми не встречаемся. Он… Э… Он вообще-то с «какой-то» девчонкой из школы встречается, а я просто… Выпила чуть больше, чем следовало, а он по доброте душевной привел меня сюда. Зачем-то…              — Просто знайте, что молодежь должна быть ответственной, — продолжила свои наставления Дженна. — Один неловкий вечер и вы уже не просто школьники, а родители.       — Уверяю вас, мое желание родить ребенка и усложнить себе жизнь в ближайшее время сопоставимо с желанием добровольно засунуть руку в мусорный бак. Очень низкое. Прямо-таки отсутствующее. Надо же, какой неожиданный и даже приятный сюрприз для Клауса. Ведьма, которая до этого старательно держала фасад невозмутимости и вела себя скорее не как человек, а как запрограммированный робот, вдруг выдала целый спектр эмоций. Забавно… Тяжeлый вздох, сонный взгляд по кухне, и еe внимание привлек верхний шкафчик, где хранились стаканы. Сушняк давал о себе знать, и всe, о чeм сейчас мечтала она — это стакан ледяной воды. Она потянулась за ним, издав что-то среднее между недовольным пыхтением и вдохом. Как оказалось, все нормальные стаканы благополучно обосновались в посудомоечной машине, а на полках остались только те, которыми пользовались редко. Вздох. Ладно. Встать на носочки, вытянуть руку, почти достать…       — Ох, ты ж… — пробормотала она, немного подпрыгнув, но, как назло, пальцы все равно не дотянулись. Она уже собиралась послать все к черту и просто нагнуться к раковине, сложить ладони ковшиком, зачерпнуть воды и жадно отхлебнуть, как вдруг позади раздался раздраженный вздох. Через секунду мимо нее протянулась рука, легко доставая стакан. Повернувшись, она заметила учителя.       — Спасибо. Вода наполнила стакан, и ее губы уже почти коснулись прохладного стекла, предвкушая спасительное облегчение, как вдруг это мгновение безжалостно прервал Стефан. Вот и кульминационный момент, когда буквально секунда и пелена спадет с ее глаз, а до нее дойдет, что ее уважаемый мистер Зальцман вовсе не учитель, а тот самый первородный вампир. Клаус аж прервал нарезку овощей и медленно повернул голову, раздумывая, остолбенеет ли она от осознания, или же вновь раскроет бутон эмоций? И вуаля! Ее удивление оказалось настолько ярким и пронзительным, что на мгновение даже выглядело слегка преувеличенным, хотя в действительности оставалось совершенно естественным. Что ж, эта ведьма определенно умела удивлять, и с ней можно было вдоволь поразвлечься. Например, постепенно довести ее до эмоции животного страха, чтобы она буквально задрожала, как осиновый лист. Лилит посмотрела на Стефана, а потом на «Аларика», после чего перешла к философскому выводу: какая же она дура. Она совершенно не помнила, чем закончился вчерашний вечер. В памяти застрял лишь момент, когда она столкнулась с одноклассниками, предложившими выпить и провести время вместе, а она, находясь далеко не в лучшем психоэмоциональном состоянии, не стала отказываться. Теперь-то ее, конечно, накрыло беспокойство, ведь как там Елена? Понятное дело, что она не мертва, ведь нужна для ритуала, но все же. Как там Бонни? Кэролайн? И да, всем им она желала зла, но исключительно в виде справедливого кармического бумеранга. А как же Деймон??? Она же собиралась героически прикрывать его многострадальный зад! Какой позор и какая безответственность!       — Не знала, что явился сам Дьявол, — сказала она, поставив стакан на столешницу, после чего направилась к «учителю».       — Дьявол? А я-то думал, вчера мне выдали статус напыщенного… — сделал намеренную паузу он, устремив взгляд на нее. — … Ин-дю-ка. Ее рот приоткрылся, а затем сразу захлопнулся. Взгляд куда-то устремился влево, ресницы несколько раз взмахнули, наглядно показывая, что она совершенно не понимает, о чем вообще идет речь. Напыщенный индюк? Кто такое сказал? Она?? Да не может быть такого. В общем, устроила настоящий театр одного актера. Он заметил, как она сглотнула, что позволяло сделать интересный вывод, а именно то, что все эти устрашающие вопли про ужасного и страшного сифона, от которого нужно избавиться в срочном порядке, на деле выдавали в ней лишь трусливого зайчишку.       — Что же ты притихла? — насмешливо спросил он. — Куда же подевалась вся твоя вчерашняя дерзость?       — Ну… — проговорила она. — Хм… Судя по всему, у нас намечается что-то вроде обеда и…       — Скорее, судя по часам, сейчас самое время для ужина. Ее зрачки едва заметно расширились, уловив истинный масштаб временного провала. Это что же получается… Она еще и проспала столько часов, как свинья? Кошмар какой…              — В общем… Кабачок, значит… Терпеть не могу кабачки. Точнее, у меня на них аллергия. Впрочем, точно такая же аллергия у меня и на тех, кто еще вчера держал город за яйца, а сегодня мирно шинкуют овощи, как будто не при делах.        — Вот как… — невозмутимо откликнулся он, убирая кабачок, не прошедший фейс-контроль, подальше и взяв вместо него морковь. — Знаешь, мое поведение объясняется довольно просто: когда я режу, я успокаиваюсь. Это ощущение лезвия в руке… М-м. Есть в нем нечто завораживающее, не находишь?       — Завораживающее разрезать морковку? Я предпочитаю резать то, что еще может моргнуть. Это было произнесено с такой невозмутимостью, что Дженна поперхнулась, а Стефан на мгновение застыл, пытаясь понять, стоит ли ему вмешаться или разумнее сделать вид, что произошла какая-то нелепая оговорка.       — В таком случае, боюсь, ты упускаешь всю прелесть процесса, — изрек Клаус, не отрываясь от своей работы. — Ведь иногда… Самое приятное — это наблюдать, как оно перестает моргать.       — Вы говорите о готовке, да? — спросила Дженна. — Просто уточняю, потому что звучит так, будто кто-то тут всерьез обсуждает способы расчленения.        — Конечно, о готовке, — широко улыбнулся он. — Мы же все цивилизованные люди. Кстати, Дженна, будь любезна, принеси мне… Скажем, бутылку красного вина. Оно прекрасно дополнит наше блюдо.       — О, нет, — тут же скрестила руки она, сдвинув брови. — Я ничего не принесу, пока мне не объяснят, что, черт возьми, здесь вообще происходит!       — Дженна, дорогая моя, — вздохнул он. — Неужели ты действительно хочешь обсуждать все эти тайны на голодный желудок? — приподнял он бровь, смерив ее многозначительным взглядом. — Тебе явно стоит выпить перед тем, как узнать правду. Обещаю, что вскоре все расскажу.  Дженна подозрительно сощурилась, явно раздумывая, стоит ли доверять человеку, который с таким обаянием предлагает ей сначала напиться, а потом узнать правду. Но, в конце концов, зачем усложнять себе жизнь? Тем более, она как раз недавно покупала бутылку вина на случай «чрезмерно тяжелого дня», и, кажется, этот день подходил под описание идеально.       — Зачем ты все это устроил, Клаус? — спросил Стефан дождавшись, когда Дженна вышла из дома. Тот вскинул руку в его сторону, мол, тише. Кажется, кто-то другой собирался задать ему вопрос, и он, разумеется, был куда более заинтересован в этом собеседнике.       — Что с тобой не так? Почему ты не явился в своем истинном облике, а занял тело школьного учителя? — задала вопрос Лилит, который, в принципе, волновал всю компанию Елены. — Может, твоя оригинальная оболочка пострадала, а все эти угрозы и громкие заявления лишь пыль в глаза? Либо… Мы уже видели Элайджу. Мужчина, надо признать, симпатичный, и мы знаем, что вы сводные братья. Так, может, с генетикой у тебя не очень сложилось? Какая наглость. Нет, ну правда. Она сейчас действительно предположила, что он, возможно, страшненький? Однако куда сильнее зацепило другое, а именно то, что она похоже успела спеться с его братом. Серьезно? И теперь им снова предстояло делить одну девушку на двоих? Хотя нет. Пусть забирает. Ему она и даром не сдалась.       — До-ро-гу-ша, — весьма четко акцентировал он, однако, судя по всему, в ее голове так и не промелькнуло чувство дежавю. — Напротив. У меня имеются весьма веские основания полагать, что как раз я полностью соответствую твоему вкусу.       — Ну-ну, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Учитывая, что мой вкус — это мужчины, которые не вызывают у меня непреодолимого желания воткнуть в них что-нибудь острое, боюсь, ты пролетел. Но, кажется, и она пролетела. Потому что в один миг нож, еще мгновение назад безобидно рассекавший овощи, теперь прижался к ее шее. Острие давило на кожу, обещая прервать ее дыхание при малейшем движении, а оба ее запястья оказались скованы одной его рукой.  Со стороны раздался звук — Стефан бросился вперед, но Клаус даже не дернулся, он только чуть сильнее прижал нож.       — Если ты, дорогой друг, еще на миллиметр приблизишься, полагаю, нам всем придется узнать, насколько глубоко я могу вонзить этот нож. Тот сжал кулаки, бросая взгляды то на Лилит, то на Клауса, но вскоре опустил руки, давая понять, что не двинется с места. Воздух застрял в легких, выдох получился слишком резким, судорожным, но удержаться было невозможно. Лезвие холодило кожу, чужие пальцы плотно сжимали запястья, а Клаус… Он был слишком близко. Ближе, чем позволяла какая-либо зона комфорта, ближе, чем стоило бы. Его дыхание касалось кожи и он, видимо, получал от этого несоразмерное удовольствие. Какого, мать его, хрена? Лилит не совсем понимала, каким образом оказалась в подобной ситуации. Либо ее язык довел, либо у него просто было паршивое чувство юмора, но как-то слишком резко их невинный обмен колкостями перерос в ситуацию, в которой она могла остаться без головы. Она непроизвольно сглотнула, что оказалось ошибкой, потому что он заметил это. Разумеется, заметил. Его губы тронула легкая усмешка.       — Нервничаешь?  Она хотела ответить, выдать что-нибудь едкое, колкое, но язык прилип к небу. Все, на что ее хватило — это раздраженный вздох.       — О, мне определенно нравится это выражение лица, — продолжил Клаус, наблюдая за ней с интересом, каким энтомолог смотрит на редкий, но потенциально ядовитый экземпляр. — Так вот… Пока наша дорогая Дженна героически пробирается сквозь завалы в своей машине в поисках бутылки… Я, пожалуй, воспользуюсь моментом и раздам пару весьма ценных советов. Бесплатно, между прочим. Его голос звучал почти дружелюбно, если бы не обстоятельства. Лилит ощутила, как нож чуть сильнее вдавился в ее кожу.       — Ты ведьма, будь умницей и держи свои загребущие ручки подальше от моего ритуала. Я слишком долго ждал этого момента, — «советовал» он. — И если кто-то решит мне помешать… Боюсь, что этот кто-то окажется на жертвенном алтаре рядом с двойником, — сказал он. — А тебе, Стефан, советую не испытывать судьбу. В конце концов, этот мир полон очаровательных дам. Может, пора искать другую? Лилит скосила взгляд на Стефана. Судя по тому, как он сжал кулаки, перспектива «сменить девушку» его не особо воодушевила.       — Отпусти ее, — потребовал он. — Вчера Лилит сказала Деймону, что она не собирается вмешиваться, и ты сам видел, что во время нашей стычки ее рядом с нами не было. Так что отпусти ее.       — Правда? — удивился Клаус. — Ах, как неловко вышло… А я-то не в курсе был. Лилит, дорогая, почему же ты не сказала? Оказывается, ты не так глупа, как я думал, — продолжил он, но в следующий момент его внимание привлекли ее попытки вырвать руки из его хватки. — Или… Все-таки тупа? Она прожгла его взглядом, но в следующую секунду он оказался еще ближе, чем прежде и вот это уже был перебор. Она судорожно выдохнула, но едва не подавилась этим воздухом, потому что, черт возьми, насколько же абсурдна вся эта ситуация. Учитель истории слишком близко к ученице, его губы были в паре сантиметров от ее. Если бы кто-то сейчас вошел, это выглядело бы… Не то чтобы уместно, а совершенно не законно.       — Что здесь происходит?! — голос Дженны резанул воздух, как пощечина. Клаус моментально отступил и в ту же секунду по кухне разнесся звонкий сигнал таймера. В духовке что-то щелкнуло, свет погас, а по всей кухне пополз запах запеченного мяса.       — Дженна! Ты как раз вовремя, — сказал он с невозмутимой улыбкой. — Мясо готово!

***

      На столе лежал сочный стейк рибай, рядом с ним обжаренные овощи, а еще картофельное пюре и соус из красного вина с нотками черного перца и розмарина, который идеально дополнял вкус мяса. Обстановка была натянутой, это было ясно по каждому из присутствующих. Стефан и Дженна ковырялись в тарелках с выражением, как будто им совершенно не нравилась еда, но на деле их тарелки очень быстро опустели.        — Дженна, ты веришь в вампиров? — спросил Клаус, заставляя всех вокруг сжаться в своих стульях. — Нет? Хах, ну и не удивительно. А кто в них верит? Но, несмотря на твое мнение, они оставили неизгладимый след в истории и как учитель истории, могу сказать, что они меня крайне интересуют.        — К чему вообще этот разговор?       — Ты, наверное, не особенно рада, что у меня есть свои тайны, правда? — продолжал Аларик, точнее Клаус. — Ну так вот, дорогая, вот один из моих секретов… Я одержим вампирами! — заявил он, с легким театральным вздохом. — Да-да, я это сказал! Вот!       — Ты шутишь?!       — Вовсе нет. А ты, Стефан? — спросил он, посмотрев на него. — Ты тоже одержим вампирами?       — В литературе, — быстро среагировал тот. — Брэм Стокер. Да, это глупо, но мне это нравится.       — А ты, Лилит? А Лилит не собиралась отвечать. Она была слишком увлечена стеной, смотрела на нее так, будто могла прожечь взглядом. Видимо, она все еще злилась из-за ситуации с ножом и вдобавок проглотила свой длинный язык. Клаус не мог не признать, но с эмоциями ей действительно шло. Этот взгляд. Этот смертельно-голубой цвет ее глаз, как океан, полный акул.       — Я понимаю, насколько безумно это звучит, но вампиры действительно существуют, — невозмутимо сообщил он, отправляя в рот последний кусок мяса. — Пожалуй, мне стоит налить еще вина.       — Проваливай, — процедила Дженна, с резким звоном бросив вилку на стол. — Я не знаю, чего ты пытаешься добиться и зачем мне все это говоришь, но…       — Дженна…       — Я сказала, проваливай!       — Ты ее слышал? — вмешался Стефан, вставая со стула.       — Боюсь, покидать ваше общество я пока не намерен.       — Ладно, уйду я! — сказала она, вскочив со стула.       — Ты никуда не пойдешь! Клаус стремительно потянулся к ножу, однако Лилит оказалась быстрее. Перехватив оружие, она одним точным движением вонзила лезвие в столешницу между его указательным и средним пальцами. Ой-ой. Спустя считаные секунды Стефан уже торопливо уводил Дженну, чья челюсть, казалось, всерьез намеревалась познакомиться с полом, попутно внушая ей, что Лилит вовсе не сошла с ума, а ее парень Аларик вовсе не ведет себя как законченный идиот.       — Ты вселился в это тело, однако до сих пор не продемонстрировал ни одной способности. Ни клыков, ни скорости, ни…       — Клыки я предпочитаю приберегать для особых случаев, — перебил ее Клаус, растянув губы в довольной улыбке. — Например, для шеи одной уж очень разговорчивой ведьмы. Хотя ради тебя, дорогуша, я вполне могу сделать исключение и не откладывать этот момент.       — При этом я отчетливо ощущаю магические вибрации, исходящие от этого тела… Как-то уже и не очень весело, да и жареным запахло. Клаус попытался резко дернуться, однако и тут ему не повезло, ведь Лилит успела сомкнуть пальцы на его запястье и перешла к фазе пиявки, принявшись поглощать магию. Ощущения он оценил бы на четверочку по десятибалльной шкале, думал, что будет больнее, а на деле всего лишь слегка жгло.       — О да… Магия здесь определенно есть, — произнесла Лилит. — Любопытно, а если я вытяну ее до последней капли, что станет с тобой? Ты исчезнешь?       — На твоем месте я бы куда серьезнее задумывался не о том, что станет со мной, а о том, что станет с тобой… — заявил он, однако в следующее мгновение воздух пронзил звук, балансировавший где-то между звериным рыком и истошным ором. Видимо, поток магии ощутимо усилился, и теперь шкала боли стремительно добралась до уверенной десятки. — Ох, дорогая… Ты об этом пожалеешь… Входная дверь распахнулась, и в доме вновь появился Стефан, очевидно прибежавший на шум. Однако первые несколько минут его участие ограничивалось исключительно наблюдением. Он не спешил вмешиваться, вполне допуская, что проблема по имени Клаус Майклсон могла исчезнуть прямо сейчас, но…       — Лилит, остановись. Вдруг это навредит Аларику.       — И? — спокойно отозвалась Лилит, заставив Стефана ошарашенно уставиться на нее, мол, «в смысле, и?». — Даже если допустить худший сценарий и Аларик вдруг умрет… Мы зато избавимся не только от самого ритуала, но и от первородного, который, можешь не сомневаться, не оставит нас в покое и продолжит методично превращать наши жизни в кошмар. Разве тебе это не выгодно, Стефан? Если тебя настолько смущает моральная сторона вопроса, можешь просто никому не рассказывать, как именно все произошло. Интересно складывалась ситуация. Либо Стефан никак не мог выйти из состояния шока, либо всерьез обдумывал прозвучавшее предложение…       — Так чего же ты ждешь? Давай, убей меня, — насмешливо подначивал Клаус. — Признаться, мне и самому любопытно, получится ли у тебя избавиться от меня или ты всего лишь подаришь мне новое тело. Например, Дженны. У любого разумного человека после гипотетического допущения, что в случае неудачи следующим сосудом вполне могла стать Дженна, было бы принято решение дать задний ход. Да, он психологически давил, откровенно провоцировал и брал ведьму на слабо, но исключительно потому, что был абсолютно убежден, что у нее попросту кишка тонка. В самом деле, своими же руками убить собственного учителя? Ну нет. Даже если придерживаться принципа «пан или пропал», обычный человек на такое не решится. Для подобного требуется внушительный багаж за плечами, травмы, скелеты в шкафу и не единожды ступить на темную дорожку, поэтому об этом даже речи не шло. Однако ситуация внезапно повернулась к нему задом, когда боль, еще недавно оценивавшаяся им по условной десятибалльной шкале, не просто стремительно поползла вверх, а, похоже, и вовсе не собиралась останавливаться. Именно тогда в голове возник единственный по настоящему логичный вопрос: что, черт возьми, с ней не так? Может, она больна на голову? Это бы многое объясняло. Тем не менее, она определенно представляла собой загадку и точно не из тех, что решаются за пару простых шагов. О нет, это обещало стать кропотливой и трудоемкой работой, и он пришел к выводу, что обязательно хочет ее разгадать…       — Хватит! Лилит! Тело учителя пекло так, будто его бросили в раскаленную печь. Каждый вдох обдирал легкие изнутри, а каждую мышцу сводило мучительным спазмом.       — Лилит, остановись сейчас же! Стефан буквально оттащил Лилит от Клауса. Тогда в сознание постепенно начала возвращаться рациональность, весьма ненавязчиво намекнув, что собственноручно прикончить человека, пусть даже ради благой цели, все же выглядело несколько… Чудовищно. Лилит тут же принялась реабилитироваться, пытаясь объяснить, что всего лишь хотела помочь, однако Стефан мгновенно пресек любые оправдания, дав понять, что подобная помощь и уж тем более такие жертвы им не нужны. Тем временем Клаус, молча наблюдавший за этой дискуссией о допустимых границах морали, ощущал, как нестерпимый жар постепенно отступал. Он перевел взгляд на собственные руки и не обнаружил ни ожогов, ни каких-либо иных следов, но где-то в самой глубине тела все еще пульсировали отголоски боли. Что ж… Планы несколько изменились. Сегодня же он вернется в собственное тело, во всем его первозданном могуществе, после чего непременно раздаст всем пиздюлей, а что же касается самой Лилит… Катерина наверняка уже успела заскучать в одиночестве. Пожалуй, новый компаньон по несчастью пришелся бы ей весьма кстати… Мистик Фоллс окончательно погрузился в ночную тишину. Небосвод густо усеивали россыпи звезд, а редкие фонари выхватывали из темноты лишь отдельные участки тротуара, вытягивая по асфальту длинные полосы теней. Лилит медленно брела домой, ощущая неприятную смесь вины, опустошения и усталости. Все вокруг настойчиво подсказывало, что совсем скоро ее жизнь окончательно перевернется с ног на голову. К тому же она собственными руками успела основательно насолить первородному… Однако никто не мешал надеяться на то, что в его глазах она окажется настолько ничтожной букашкой, что он попросту махнет на нее рукой и не станет тратить на нее ни сил, ни времени. К тому же, а вдруг он все-таки обломается со своим ритуалом? Внезапно прямо к ее ногам упал камень. Настороженно оглядевшись по сторонам, она обнаружила лишь пустую улицу, по которой ветер неторопливо перекатывал сухую листву, как вдруг затылок пронзила резкая боль, а перед глазами мгновенно разлилась чернота.