Часть 1

Солнце уже готовилось закатиться за горизонт, окрасив небосклон оранжевым, розовым и алым, но все еще палило нещадно. Даже по меркам Египетского царства жара перешла все мыслимые границы. Большая часть магазинов и базарных лавочек закрыли свои двери для посетителей. Люди изнывали от непрекращающегося уже третий день зноя, и не смели показаться на улицу. Даже металл, казалось, начинал плавиться в руках не успевших скрыться от палящих лучей торговцев. Обещанный в ближайшую пару дней дождь был для них единственной надеждой на спасение. Сейчас мысль о тренировке пришла бы в голову лишь безумцам. Безумцам или юным божествам из Золотого Дворца.

***

Кефер, весело смеясь, отскочил в сторону. - Не попал, не попал! - радостно прокричал маленький принц, показывая брату язык. Эксатон нахмурился, сильнее сжимая рукоять своего игрушечного деревянного меча. Он понимал, что должен радоваться успехам брата, но иногда то, с какой лёгкостью Кефер двигается, ускользая от его атак, вызывало у старшего принца совсем иные чувства. Мальчик чувствовал себя таким неповоротливым и медленным, что всё закипело внутри. Если бы он не знал, каким трудом и скольких часов постоянных тренировок стоили Кеферу эти приёмы, то, верно, уже успел бы обидеться на младшего. "С другой стороны, если бы меня во время занятий действительно чему-то учили, а не использовали это, как очередной способ избить без поиска подходящих причин, было бы куда проще овладевать новыми навыками." - подумал старший принц, совершая новую попытку достать брата. Эксатон вспомнил, как Ра нежно касался слегка дрожащей от напряжения руки Кефера, помогая поставить её ровно, как пальцы божества едва скользили по мягкой, загорелой коже мальчишки, будто их владелец наслаждается этими мимолетными касаниями. Стало как-то не по себе. Может стирать с лица серебряные струи или лежать на песке не в силах пошевелиться от скрутившей всё нутро боли не так уж и плохо. Впрочем Кеферу тоже порой доставалось не меньше старшего. Он хоть и являлся идеальным творением Владыки Солнца, красивым, достойным, совершенным носителем лучших качеств Ра, хотя на счёт последнего у Эксатона были некоторые сомнения, но отец не терпел, когда что-то шло не по его повелению, поэтому в последний раз, когда младший принц сбежал вместе со своим пернатым другом ловить скорпионов, кончилось все трёхчасовой лекцией о правильных и неправильных поступках и родительском разочаровании, последствии которого Кефер точно не хотел бы испытать на себе. Мальчик после этого рыдал так, что Эксатону с Гором пришлось приложить немалые усилия, чтобы успокоить обычно всегда такого весёлого, легко забывающего всё плохое и за считанные минуты отходящего от ссор ребенка. Старший принц мотнул головой, прогоняя воспоминания. Сейчас нужно сосредоточиться на их шуточной битве и деревянном мече в руке брата, что грозился в любой момент, уйдя от контратаки, ткнуть противника в итак болящие после прошлого сражения рёбра. Эксатон дёрнулся в сторону, стараясь избежать удара, сменил положение кисти, чтобы блокировать атаку Кефера, но сил удержать собственное оружие не хватило, древко выскользнуло из серых пальцев, и муляж вылетел из руки, со стуком ударившись о каменный пол. - Ой. - испуганно воскликнул Кефер, тут же выходя из их шуточной схватки. - Ты в порядке? - спросил он, осторожно касаясь плеча брата. - Мой удар не по твоему запястью пришёлся? Дай посмотреть. Эксатон, каким бы сдержанным и хладнокровным он ни был, расплылся в улыбке. Как ему всё-таки повезло с братом. Такой заботливый. Мальчик потрепал удивленного его реакции Кефера по коротким каштановым волосам, беря за руку. - Всё хорошо, Солнце моё, я в порядке. Если мою оскорбленную воинскую честь можно назвать порядком. - рассмеялся Эксатон. Младший принц, видя шутливое настроение брата, засмеялся и сам, подбирая с пола и возвращая напарнику меч. - Тогда давай повторим. А то сидеть за учебниками это такая скукота, даже в Дуате*, должно быть веселее. - радостно проговорил Кефер, снова становясь в боевую позу. - Ладно - ладно, неуч маленький. - снисходительно махнул рукой Эксатон. - Может твоего голубя позовём? Разнообразим сражение, так сказать. А то драться вдвоём - уже приелось, а у Анубиса блохи. На миг лицо Кефера озарилось счастливой улыбкой, но он тут же расстроенно опустил голову. - Не, Гор не может, его мать привлекла к работе. Там какие - то бумаги надо разобрать, кучу всего из-за этих приезжих. Мальчик атаковал осторожно, пока что разогреваясь и не желая из-за излишней торопливости потерять бдительность и позволить брату победить. - Приезжих? - поднял бровь Эксатон. Он мало интересовался политикой и высокими чинами, то прибывающими, то отбывающим из Золотого Города и дворца Ра. В конце концов, карьера на этом поприще ему, последствию неудачных экспериментов создателя, всё равно не светит. - Кто опять притащился? - спросил старший принц, отскакивая в сторону, от чего Кефер чуть не потерял равновесие. Эта маленькая едва заметная деталь заставила Эксатона мысленно улыбнуться. Всё-таки даже идеал Ра не во всём идеален. Кефер, что, казалось, даже не заметил своей промашки, пожал плечами в ответ на вопрошающий взгляд брата. - Какой - то клан ассасинов с Тёмных Земель. Отец говорил, что это не моё дело и мне стоит держаться от, них, подальше. Жуткие ребята. Мальчик поморщился. В воротах он столкнулся с одним из делегации. Несмотря на то, что мужчина был практически полностью закутан в белую гандуру, а лицо покрывала непроницаемая паранджа, одного лишь взгляда карих глаз хватило, чтобы по спине принца пробежали мурашки, в горле пересохло, а сердце затрепетало в непонятном страхе. - Папа сказал, они пришли заключить что-то вроде мирной сделки. Не уверен. Но я бы с ними мир точно не стал заключать. Говорят, эти ребята продают свои души тёмным демонам в обмен на силу и магию. Ай! - Кефер так заговорился, что не заметил, как Эксатон, до этого лишь ловко парирующий его удары, но не двигающийся с месту, нанёс неожиданную атаку, что, чуть было, не достигла цели. Младший принц еле успел увернуться, в последнюю секунду избежав столкновения с деревянным лезвием. - Внимательнее надо быть. - прокомментировал Эксатон, довольный, что почти сумел подловить брата. И всё же где-то в глубине души его царапнуло едва уловимое чувство досады. Почти - не значит сумел. - Ты же спросил, вот я и рассказываю. - надулся Кефер, за долю секунды оказавшийся за спиной старшего. "Это он что, ещё и в пол силы дрался!" - мелькнула полная возмущения мысль в голове старшего мальчика прежде, чем он почувствовал болезненный тычок куда-то в почки. - Победил! Снова победил! - радостно запрыгал Кефер, приплясывая. Как бы сейчас не был обижен и зол на себя, а следовательно и на всё вокруг, Эксатон, сияющая улыбка золотого мальчика и детская искренняя радость брата заставила его сердце вмиг растаять. В глазах Кефера опять засияли звезды. О как Эксатон любил этот взгляд. "Иногда мне кажется, что быть милым, теплым солнцем - это и есть способность Кефера, ему же просто невозможно причинить вред." – подумал он, качая головой. - Ладно, чемпион, пора заканчивать. Что-то я сегодня не в форме. - дёрнул плечом старший принц. Он честно не знал от чего, от паршивого ли настроения с самого утра, или всему виной был зной, но тело двигалось непослушно, будто чужое, а всё реакции замедлялись, как чудилось мальчику, чуть ли не в дюжину раз. Смысла тренироваться так он не видел. Разве что брата поразвлечь.   - Эй! Так не честно. Ты не хочешь со мной играть...в смысле тренироваться, только потому что всё время мне проигрываешь. Так не честно! Я же не виноват в том...что я лучше дерусь. - пробурчал Кефер обиженно, как если бы Эксатон отобрал у него любимую куклу. Старший принц прикрыл глаза. Да уж, слова выбирать его братец и вправду мог не всегда. Но он был ещё совсем ребёнком, всего одиннадцать лет** это так мало, чтобы узнать хоть что-то об этом мире, научиться хоть чему-то. Впрочем, Эксатон в свои четырнадцать не сильно далеко ушёл. Просто он увидел, узнал пережил куда больше, чем было позволено увидеть, узнать и пережить его брату. - Ладно, Солнце моё маленькое. Но только в последний раз. - вздохнул мальчик. Его брат и его ответственность, да и к тому же, что может быть приятнее, чем ещё раз увидеть радость на лице этого юного дарования. - Вот здорово! - захлопал в ладоши Кефер, тут же возвращаясь в боевую стойку. Эксатон невесело усмехнулся, всё ещё сомневаясь, не зря ли он согласился на прихоть брата. Солнце палило нещадно, и даже в тени он, еле находил в себе силы, чтобы правильно держать меч, пот лился с него градом, щипал глаза, оставался солёным вкусом на губах. Кожа Кефера тоже отливала золотом, несколько крупных капель стекло по шее, а слегка курчавые волосы прилипли к вискам, но сил у второго принца, кажется, всё равно было хоть отбавляй. "Может... Всё-таки получится" - понадеялся на свою выносливость мальчик, первым нанося удар, оказавшийся настолько неудачным, что принц не просто не задел соперника, но и сам чуть не подставился под его клинок. Эксатон тихо выругался, снова собираясь с силами. Это действительно раздражало. И то, как легко он стал проигрывать, и то, как отвратительно влияет на него жара, и лёгкость, непринуждённость и непосредственная детская радость Кефера, что будто насмехался над ним. Проиграв всего несколько раз и тяжело дыша, он уже смотрел на веселящегося брата с тихой ненавистью. В голове то и дело всплывали жуткие картины: младший принц лежит на земле, весь в крови и шумно дышит, глядя на него снизу вверх взглядом полным боли и страха, на его руках поблескивает в свете заходящего солнца золото, звуки ломающихся костей ласкают слух. - Нет! - вслух прервал поток ужасных фантазий Эксатон, отбрасывая деревянный меч. Всё это было ему знакомо, и внезапный прилив сил, когда кажется, что он легко бы справился с сотней солдат, и странная дрожь в пальцах, и пустившееся во вся тяжкие необузданное воображение, показывающее мальчику ужасные картины - всё свидетельствовало о приближении приступа. Старший принц сжал кулаки, отворачиваясь от удивленного, немного испуганного брата, пытаясь успокоить участившееся дыхание. - Кефер, давай не будем. Я устал, прости, Солнце мое, пойдём лучше скорпионов половим. - Эксатон изо всех старался, чтобы его слова не звучали слишком жёстко и грубо, но в голосе всё равно проскакивали ноготки раздражения. Младший принц насупился, скрещивая руки на груди. Обида охватила юное сердце. Весёлая игра, что так увлекла его закончилась слишком скоро. Это было не честно. Он же видел, что у Эксатона ещё достаточно сил, чтобы повеселиться вместе, просто тот вредничает. А ведь Кефер только-только начал входить во вкус. - Жарко слишком, скорпионы всё попрятались. - парировал предложение брата мальчик, в словах его звучала неприкрытая обида. – Ну Луна моя, ну пожалуйста, давай поиграем, весело же было. Эксатон лишь покачал головой, тяжело вздыхая. - Я боюсь, что это может снова начаться. Не уверен, что нам стоит испытывать судьбу. Кефер едва не закатил глаза. "Ага, не хочет играть и придумывает всякое." - подумал явно задетый мальчик. Он видел приступ брата всего единожды, и тогда Эксатон рвал и метал так, что кровь стыла в жилах. И представить себе, что он так сорвётся из-за какой-то обычной игры, не важно, кто вышел из неё победителем, Кеферу было сложно. Кто-то слишком явно преувеличивал. - Да не начнется. - махнул рукой Кефер. - Не из-за шуточной драки же оно начинается. Уверен, ты справишься со своими эмоциями. А теперь, давай играть! Мальчик подбежал к брату, беря его за руку и изо всех сил стараясь оттянуть в центр зала, где было бы удобнее сражаться. - Я сказал, нет! - неожиданно резко даже для самого себя ответил Эксатон, грубо отпихивая Кефера. Не ожидавший такой реакции, мальчик не смог удержать равновесие и плюхнулся на прогретый вечерними лучами пол. - Ай... - пропищал мальчик, потирая ушибленное бедро. - Как ты не понимаешь, что это правда опасно. - устало произнёс старший принц, в котором раздражение от непонятливости младшего боролось с желанием немедленно утешить брата и извиниться за эту мимолетную вспышку - Да всё я понимаю. Просто ты завидуешь, что я всё время выигрываю, поэтому и не хочешь играть. - надулся Кефер. Возможно, после он и пожалел бы о том, что сказал, но сейчас расстроенный и огорчённый, мальчик не замечал ничего, кроме собственной обиды. "Если бы только братик ненадолго забыл об этих своих приступах... Или если бы вместо того, чтобы избегать драки, пожелал бы сравнять счёт...было бы веселее." - подумал Кефер, рассматривая причудливые узоры на мраморном полу. "Если бы он почувствовал азарт…" Решение пришло само собой, и губы мальчика растянулись в весёлой улыбке. А ведь он может это устроить. Зря что ли так долго и упорно тренировал свои способности?  Если уж отец не может похвалить за старания, то пусть хотя бы для дела послужат. Немного другая эмоция, слегка иные чувства - братик и не заметит ничего. А если и заметит, то потом ещё спасибо, скажет за то, что помог так весело провести время без всякой завести, ревности и обид. Эксатон после недолгих размышлений и внутренней борьбы развернулся к младшему, уже раскидывая руки для нежных объятий. Сейчас он приласкает брата, спокойно, как капризному ребёнку, объяснит, почему это опасно, и отведет куда-нибудь в читальный зал или займёт ещё чем-то интересным. Так и угроза приступа минует скорее, и мальчик будет счастлив. Эксатон успел сделать лишь один шаг по направлению к брату, когда волна то ли азарта, то ли игривого возбуждения ударила его в грудь. Мальчик моргнул и замер. А зачем им проводить скучные часы в библиотеке, если можно заняться, чём-то более весёлым? Проблема в постоянных проигрышах, ведь так. А если он победит Кефера, то и причин для приступа не будет. Как всё просто, и как Эксатон не додумался до этого раньше? Он же знает, что сильнее, что сможет справиться, так почему бы не доказать это самому себе в честном поединке. Старший принц улыбнулся брату и протянул ему руку, помогая встать. Лицо Кефера приняло невинное выражение, а глаза заблестели хитро и весело. Звезды в них лукаво заиграли. "Ура, получилось - мальчик мысленно усмехнулся. - А мне ещё эта способность казалась бесполезной, на поверку она может и получше Эксатонова огня оказаться. " - Ладно, давай сразимся, но только в последний раз. - заметно оживившись проговорил старший принц, поднимая свой меч. Чувство тревоги царапнул сердце, но мальчик отмахнулся от него, сосредоточившись на оружие в своей руке. В конце концов, сейчас, в преддверии возможного приступа, он ощущает прилив сил, этим можно воспользоваться и победить, не доводя до края. В конце концов, он ведь не какой-то слабак или трус. - Вот и здорово! - обрадовался Кефер, с готовностью возвращаясь в стойку. - Здорово, просто прекрасно. - ухмыльнулся в ответ брат, скаля зубы. Он победит, несомненно победит, и не просто победит, а раздавит эту маленькую тварь, разорвёт её на части и будет наслаждаться каждым криком, каждым болезненным вздохом, каждой слезинкой. Он уничтожит Кефера. "Интересно, а это сработает на отце, чтобы он дал нам пару лишних отгулов от занятий" - фантазировал юный принц, парируя заметно ускорившиеся атаки брата. Мальчик был даже не против пару раз проиграть, чтобы порадовать его, только вот... Удар оказался таким внезапным и сильным, что Кефер отлетел на пару метров назад и распластался на твёрдом полу храма, деревянный меч раскололся и щепки больно оцарапали щеку. - Ой... - испуганно пискнул он, поднимая взгляд на брата. Эксатон больше не походил на себя, серебряная броня скрывала серую кожу, а глаза не просто отливали алым, они светились, горели, прожигая мальчика на сквозь. Кефер с ужасом смотрел на существо, лишь отдалённо напоминающее его брата, но огненный шар в его когтистой лапе, разбрызгивающий вокруг себя искры, падающие на мрамор и прожигающий в нём дыры, на сгусток ненависти и ярости, приближающийся к нему с огромной скоростью. Кефер думал, что видел приступ Эксатона лишь раз, но то был лишь жалкий призрак, по сравнению с теми силой и злобой, что сплетясь с пламенем в единый смертоносный клубок, летели к нему с немыслимой скоростью. Кефер не успел даже дернуться в сторону. Так и застыл на месте, бессильно наблюдая, как неотвратимо надвигается на него смерть. Невыносимый жар опалил юное тело Бога, и мальчик приготовился к неминуемой боли, что с мгновения на мгновение должна была пронзить его тело. Однако... Кефер не успел понять, как это произошло. Всё случилось слишком быстро, и глаз не успел увидеть чёткую картинку, мир не мгновение расплылся перед мальчиком. Он лишь успел заметить белую молнию, за долю секунды промелькнувшую между ним и Эксатоном. А потом раздался страшный грохот, и Кефер зажал уши, чтобы только не оглохнуть. Огненный шар врезался в одну из стен храма пробивая её насквозь и ударяясь о землю. Бессознательное тело Эксатона тяжело упало на расплавленный пол, а ноги Кефера подкосились, заставляя рухнуть рядом. Первое мгновение он словно бы находился в густом тумане, перед глазами всё плыло, а в ушах стучало. Мальчик пришёл в себя толmrj когда почувствовал мягкое прикосновение к плечу. - Вы в порядке? - холодный и строгий, но вместе с тем взволнованный голос заставил Кефера очнуться и поднять взгляд на неожиданного спасителя. Облаченная в белое фигура стояло неподвижно, совершенно не обращая внимание ни на раскореженную стену храма, ни на огромный кратер в земле, ни на поверженного Эксатона, с тела которого уже исчезла серебряная броня. Карие глаза внимательно смотрели на дрожащего от страха мальчика. Кефер хлопал глазами, не в силах ответить. Всё случилось слишком быстро, и мозг ребёнка ещё не успел нормально обработать информацию. "Это же один из делегации воинов Пустыни. "- пронеслась в голове принца отстранённая мысль, взгляд скользнул по белоснежным одеяниями. "Причём ещё и маленький" - отметил про себя Кефер, заострив внимание на росте и голосе держащего его за плечо человека. Принц моргнул и мотнул головой, возвращаясь в реальность. - Я...э... Да, всё хорошо, я просто... - начал мальчик, но не успел договорить. Топот множества ног заставил его отвлечься. Пара десятков стражников ворвались в храм держа оружие наготове, несколько из них, сразу заметив лежащего без сознания Эксатона и Кефера, по щеке которого стекала золотая струйка, бросились к чужаку, оттаскивая его от принца и прижимая к земле. Тот не сопротивлялся, даже не пытался вырваться, отдаваясь в руки солдат, только взгляд его оставался прикован к Кеферу. Принц хотел было что-то сказать, отогнать стражников от маленького пустынного воина, но стоило ему только резко вскочить на ноги, как голова предательски закружилась, коленки задрожали, и он упал в мягкие объятия тьмы, теряясь в беспамятстве. *** Кефер медленно приходил в себя. Снова ощущать своё тело было так странно и немного больно, даже с закрытыми глазами голова немного кружилась, мальчика слегка подташнивало. - Мм.. - простонал он, дотрагиваясь рукой до лица и откидывая со лба пряди густых коротких волос. "Интересно, какой сейчас час?- подумал юноша, ворочаясь в мягкой постели и кутаясь в пушистое одеяло. - Эксатон уже проснулся?" Мальчик приоткрыл заспанные сощуренные глаза и глянул на с трудом пробивающийся через плотную занавесь на окне луч солнца, на соседнюю, кровать, такую же узкую, как и его, на больнично-белые простыни. - Ой... А где я? - спросил вслух принц, недоуменно хмурясь. Понимание пришло с запозданием, Кефер повернул голову и испуганно глянул на своё кривое вытянутое отражение в графине воды. На его щеке красовалась чуть поджившая, но всё ещё золотистая царапина. - Так это был не сон. - тяжело вздохнул он, морщась. Мысль о том, что Эксатон и правда напал на него, и всё дошло до того, что оба оказались в больничной палате, во всяком случае Кефер надеялся, что брату оказали должную помощь, ничуть не грела сердце. Запоздалое чувство вины тоже дало о себе знать болью в сердце и тяжестью в груди. Он так подставил брата, да и не только его, неизвестно, что случилось с тем юношей, его схватила стража, когда всё выглядело совсем не в его пользу, а Кефер не смог даже слова сказать, чтобы защитить спасителя, просто потерял сознание ни с того ни с сего. А того мальчика возможно уже наказывают за попытку двойного убийства наследников. - Ох, я должен всё объяснить. - пробормотал малыш, вскакивая с кровати и несмотря на ещё несошедшее сонное оцепенение и слабость бросился к двери. - Ваше Высочество, прежде чем вы уйдёте, я бы попросил Вас выпить это. - спокойный мужской голос звучал тихо и мягко, но мальчик всё равно вздрогнул оборачиваясь. - О- Осирис? Пожилой мужчина стоял возле кровати Кефера с довольством глядя на принца. - Я вижу, Вы уже проснулись. - улыбнулся лекарь, ставя поднос с пузырьком фиолетовой жидкости на столик возле кровати мальчика. - Это хорошо, лучшие прогнозы подтвердились. И всё же выпейте, вреда точно не будет. Кефер сделал несколько осторожны шагов к мужчине, взял в руки пузырёк, принюхался. Пахло не так гадко, как пустынная пиявка, и на том спасибо. - Вот, садитесь. - Осирис осторожно усадил Кефера на матрац, и сам мягко опустился рядом. - Я должен рассказать, как всё было на самом деле. - быстрыми глотками выпивая жидкость проговорил мальчик, порываясь скорее идти. - В этом нет нужны, Ваше Высочества. - успокоил Кефера Осирис, мягко удерживая на месте. - Ваш брат уже очнулся и всё нам поведал, и его показания сходятся с тем, что говорит юный господин из клана воинов Пустыни. К слову, если хотите знать, ни вы, ни старший принц серьёзно не пострадали, у него общее истощение организма из-за освобождённой во время приступа энергии, у вас просто шок. Так что о физическом состоянии вашем и брата не стоит переживать. Кефер улыбнулся. С Эксатоном было всё в порядке, это не могло не радовать, а мальчика - убийцу видимо оправдали, узнав мотивы нападения. Во всяком случае, Кефер хотел верить, что это так. Но оставалось кое-что ещё, довольно мерзкое и неприятное, что стоило бы выяснить. - Здорово, что всё хорошо. А Эксатон рассказал, почему у него начался приступ? - робко и как бы невзначай бросил младший принц. Осирис приподнял бровь. - Он говорил, что разозлился из-за постоянных проигрышей в шуточной дуэли. Судя по синякам на рёбрах, это было правдой, во всяком случае, жару вы тогда ему знатно задали. Кефер облегченно выдохнул. Значит, брат не заметил, а если и заметил - никому не поведал. Знал бы Эксатон сейчас, как младший брат был ему благодарен и как сгорал от стыда. - Д- да...да, так и было. - кивнул мальчик, ставя пустой пузырёк обратно на поднос. Осирис благосклонно кивнул. - О, и мне нужно передать вам просьбу Его Величество, Владыки Солнца Ра, Вашего отца. - будто только вспомнив, проговорил лекарь. - После случившегося он пожелал видеть вас с Эксатоном в зале собраний. Возможно, это просто формальность, и не стоит беспокоится, ведь никто не пострадал в ходе инцидента. Кефер скривился. Когда отец звал к себе вот так, это означало только одно - их наругают и накажут. Есть шанс, что лишь первое, но только если очень повезёт. - Не волнуйтесь так, Ваш брат уже там и пока ещё жив, так что уверен, вам то точно не о чем тревожится. - положил руку на его плечо Осирис. Мальчик натянул на лицо улыбку, кивая и благодаря врача. Если Эксатон уже там, ему следует поспешить, пока брат опять не наговорил всякого и не спровоцировал отца, или пока тот, не зная всей ситуации, не назначил наказание, слишком суровое для в каком-то смысле пострадавшего старшего принца. - Ладно, тогда... Я пойду. - уверенно сказал Кеферу, облачаясь в оставленные возле кровати одежды. - Спасибо за лечение и помощь. Он благодарно кивнул Осирису и, чувствуя прилив бодрости и сил, выскользнул за дверь. Путь по коридорам дворца оказался не из лёгких, с каждым шагом его уверенность уменьшалась, а тревога росла, в голове роилось множество пугающих мыслей, мальчик в красках представлял себе, что увидит тело брата на полу, в серебряной луже, как частенько бывало до этого, или что-то ещё хуже. Кефер помотал головой, отгоняя от себя жуткое наваждение, и остановился возле массивной, ведущей в зал собраний золотой двери с искусной гравировкой. "Вот сейчас просто зайду и скажу, что сам уговорил Эксатона поиграть, а он просто не смог сдержать приступ". - мысленно убеждал себя Кефер, но что-то внутри него недовольно ворочалось, скептически глядя на шансы убедить отца в невиновности брата. А страх признания заставлял сердце непроизвольно сжиматься в груди. Золотая ручка повернулась, и дверь тяжело и медленно отошла в сторону быстрее, чем мальчик успел коснуться резного листа. - Ой. - только и успел проговорить Кефер, когда какая-то сила подтолкнула его в спину, заставляя сделать несколько шагов вперёд. - Не топчись, сын мой. - произнёс Ра, строго глядя на мальчика с монументальной высоты трона фараона. - Чем быстрее мы разберёмся с этим делом, тем лучше будет для всех. Тем более, тебе нечего боятся, ты здесь был жертвой. Бархатный голос отца успокаивал и убаюкивал, Кефер сам не знал почему, быть может, привычка из детства, когда Ра разговаривал со своим ещё незаконченным творением. Но вместе с тем отчего-то после этих слов по спине мальчика пробежал холодок. Кефер бросил взгляд на стоящего рядом Эксатона. Лицо брата было непроницаемым и на первый взгляд ничего не выражало, однако стоило их глазам встретиться, как взгляд старшего принца потеплел, а на лице отразилось беспокойство. - Я... я.. - начал Кефер, отрываясь от брата и поворачиваясь к благосклонно взирающему на него родителю. - Отец, всё не совсем так. Я и сам виноват в том, что случилось. Эксатон напал из-за приступа, он не мог его контролировать. И... - Но разве нельзя было не доводить ситуацию? Не делать её настолько острой? - резонно заметило божество, приподнимая густую белую бровь. Взгляд заинтересованных голубых глаз скользнул по мальчику, и Кефер тут же почувствовал, как во рту у него пересохло. Что-то странное было в том, как смотрел на него отец. Кефер дёрнулся, отгоняя от себя все лишние чувства. Сейчас было не до мифических переживаний. - Но он пытался. - начал мальчик чуть дрожащим голосом. - Это я заставил его играть со мной! Я.. - Кефер, не надо. - внезапно резко перебил его Эксатон. Весь облик старшего принца выражал холодность, суровость и напряжение, а взгляд алых глаз резанул по душе Кефера не хуже клинка. - Я сам могу ответить за свои поступки. "Неужели знает. Неужели почувствовал." - испуганно подумал мальчик, и всё внутри него скрутила болезненная судорога, сердце забилась быстрее. Брат и правда мог всё понять, он знал о, способностях Кефера и был прекрасно осведомлён о том, что младший без устали тренировался днями и ночами, чтобы... "Похоже, чтобы манипулировать дорогими людьми" - маленький принц ощутил, как стремительно начали золотиться его щеки и мысленно застонал от стыда. - То, что произошло там... - начал Эксатон, но Ра одним лишь брошенным исподлобья взглядом заставил того замолчать. - Не перебивай. - холодно проговорил он, чуть сильнее сжимая свой посох. - Кто вообще позволил тебе открыть рот. Ты потерял всякий контроль над своими действиями, над своим поведением. Кто в прошлый раз обещал мне, что научится управлять? Клялся, что сможет почувствовать приближение приступа и сдержать его? Ты даже за свои слова отвечать не можешь. Пусть внешне Владыка Солнца и оставался спокойным, но глаза его метали молнии, а вокруг клубился невидимый, но остро ощутимый гнев. Напряжение пронзало воздух. Кефер в который раз с ужасом отметил, что отец слишком быстро выходит из себя, когда дело касается его старшего сына. - Но он увидел признаки приближения приступа. И попробовал остановиться. - робко попытался встрять мальчик, внутренне готовясь к тому, что этот поток злобы теперь обрушиться и на него. Но вместо этого Ра лишь тяжело вздохнул, не удостоив младшего ребёнка и взглядом. - Пытался остановиться? И что же помешало тебе, сын мой? Эксатон уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кефер, испуганный тем уверенным выражением лица, с каким начал отвечать брат резко выпалил: - Я просто очень уговаривал его... - и тут же смутился своей поспешности. Это выглядело слишком подозрительно, их отец не дурак и поймёт, что что-то не так. Если Эксатон не знал или не собирался раскрывать правду, то своим выкриком Кефер сделал лишь хуже, а если хотел всё рассказать, вряд ли подобные действия брата могли бы его остановить, лишь выставили бы младшего сына трусом перед Владыкой Солнца. - Кефер, разве тебя не учили сидеть молча, когда обращаются не к тебе. - нахмурился Ра, и мальчик притих, отступая на пару шагов. - Итак? Божество было всё во внимании, испытующе сверлило глазами Эксатона, молчаливо, но настойчиво требуя ответа. Старший ребёнок поднял голову, кинул взгляд на младшего, словно прося поддержки, но столкнулся лишь с безмолвной мольбой на лице Кефера. Юный принц чувствовал, что ещё немного и он умрет от стыда, ему порой снились их с Эксатоном гиперболизированные ссоры, но он никогда даже подумать не мог о том, что будет просить брата взять на себя вину за его проступок перед очами отца. Кефер прекрасно знал, что Ра более жесток со старшим сыном, а ещё он знал, что отец не терпит ложь или сокрытие, не важно от кого, от чиновника, от сына, от любимого. Мальчик боялся не наказания за сломанную стену или за то, что довёл брата, его страшила ярость Ра, который понял бы, что будущий наследник, всё это время втихаря развивая свою силу, водил его за нос. Оставалось лишь понять, осознанно ли брат готов взять вину на себя или и правда не понимает. И действительно ли маленькому Кеферу просто кажется, что Ра как-то чудно облизывал его взглядом в последние дни. Затянувшееся молчание разорвал разочарованный низкий голос правителя: - Как я и думал. Совершенно безответственное глупое дитя. Видимо, мне стоит привести в исполнение свою угрозу и запретить тебе общаться с Кефером, это становится опасно. - несмотря на жестокость слов по суровому лицу божества пробежала еле заметная улыбка, но тут же скрылась, уступая место прежней маске серьёзности. Оба брата задохнулись от ужаса в один голос крикнув: - Отец! Кефера мелко трясло, он даже не догадывался, насколько всё серьёзно. "Я наиглупейший из глупцов! Дурак! Брат ведь говорил, не лезь. Я просто сумасшедший" - кричал мысленно Кефер, пока в уголках его глаз копились слезы. Эксатон прежде, чем Владыка Солнца успел ещё что - либо сказать с жаром бросился оспаривать столь суровую кару. - Прошу вас, я...я сделаю всё, что в моих силах, я буду стараться, даже близко к нему не подойду в плохом настроении, стану сдержаннее. Молю вас, не будьте так строги! Ноги мальчика затряслись, будто он вот-вот упадёт на колени перед отцом в страстной мольбе. С трудом справившись с болью в горле и проглотив мешавшие говорить слезы, Кефер подбежал к брату, хватая того за руку. - Отец, не надо! - сбивчиво начал он, с трудом скрывая рыдания. - Это я, я во всём виноват. Братик правда не хотел, он всё понял и сам попросил перестать играть. Но я его уговорил. Это я поступил безответственно и глупо, не понимал, что он старался мне объяснить, просто обижался и пытался насильно затащить его в игру. Но больше так не поступлю, правда - правда. Мальчик не знал, стоит ли выпускать свои чувства наружу. Возможно, если он разрыдается прямо тут, в зале собраний, громко и протяжно, будет плакать, пока папа не пообещает не трогать Эксатона и оставить их вместе, может так будет лучше? Может это поможет. Но надежды  Кефера растоптал строгий тон отца. - Больше так не поступишь? Правда? Или же это просто слова, цена которым два серебряных? Кефер был готов поклясться, что на мгновение Ра ухмыльнулся, глядя на почти плачущего ребёнка. Рука мужчины опустилась на массивное колено, слегка сжимая его. - Н-нет.. Я больше так не буду. И.... И Эксатон тоже. - всхлипнул младший принц, не отпуская холодную и влажную от пота ладонь брата. - Я сделаю всё, чтобы подобного не повторилось, вы же знаете, как дорого мне мое Солнце. - подтвердил его слова Эксатон, в одном этом предложении было столько надежды и искренности, что даже без своих способностей Кефер ощутил весь спектр эмоций старшего принца. Но отец оставался непреклонен. - Дорог? И поэтому ты не смог отказать ему в развлечении? - хмыкнул он, вставая с трона. - Эксатон, именно ты в этой ситуации должен был поступить разумно. Успокоить Кефера, объяснить ему, чем могут закончиться такие игры. И не нужно говорить мне, что он не понимал, мой младший сын смышлёный мальчик и понимает и куда более сложные вещи, когда их рассказываю я, стало быть, дело в объясняющем. Но даже если бы было так, как вы оба говорите, если бы Кефер настойчиво требовал игры, не желая ничего слушать, ты всё ещё мог просто сказать «нет». Если бы он и заплакал, это было бы куда меньшим злом, чем то, что, случилось из-за твоей беспечности. Или скажешь, что маленький ребёнок заставил тебя силой? Спросил мужчина, подходя к сыну почти вплотную, нависая над ним грозной скалой. - Нет. - тихо ответил тот, опуская голову. Кефер беспомощно поглядел на брата. Он хотел признаться, правда хотел. Но разве он мог? Это бы означало сделать ситуацию лишь хуже, и не только для себя. - Скажешь, что не мог твёрдо отказать ему? - глаза Ра блеснули магией, и на лице Эксатона появилась сначала тонкая серебряная линия, точная копия небольшого шрама, оставленного на Кефере осколком, а затем кровь полилась по щеке. - Мог. - прерывисто выдохнул тот, стараясь не выдать боли, но его пальцы заметно  сильнее сдавили руку брата. Кефер не отдёрнул ее, но погладил тыльную сторону ладони мальчика. - Вот видишь, это ты можешь, а вот нести ответственность - нет, ни за младшего брата, ни даже за себя, что уж говорить о государстве. - подвёл итог Ра, словно бы специально давя на больную мозоль принца. Лицо Эксатона исказилось ни то от злости, ни то от обиды, его затрясло от едва сдерживаемый чувств. Кефер понимал их, вместе с братом ощущая несправедливость и злобу. - Папа, пожалуйста. - произнёс мальчик, отрывая отца от ядовитого глумления над старшим ребёнком. - Я понимаю, что Эксатон провинился, но нельзя отрицать, что в этом была доля и моей вины тоже. Поэтому не только он в этой истории злодей. Я пусть и младше, но уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что такое хорошо, а что такое плохо. И слушаться старших, раз такой неразумный. И всё же повёл себя, не как будущий правитель, а как капризный малыш. Я поставил свой интерес выше безопасности себя и брата, воспользовался его любовью ко мне. Однако, даже если бы тут не было бы и толики моей вины, разлучить нас стало бы страшным наказанием и для меня тоже. А потому... Отец, я прошу вас за нас обоих, не принимайте настолько радикальных мер. Сначала Кефер говорил неуверенно, но чем дальше, тем сильнее крепчал его голос, тем выше он поднимал голову, тем серьёзнее становился тон и взгляд, несмотря на ручьями текущие по щекам слезы. "Если я смог повлиять на Эксатона, вечно отстраненного со всеми кроме меня, такого закрытого и знающего о моей силе, может получится и с отцом. Это опасно, но ведь если слова не сработают признать свою ложь всё равно придётся, почему бы не попробовать хоть раз обратить свои силы на благо." - думал Кефер, как можно детальнее представляя себе осязаемый, видимый образ сотканный из жалости, сочувствия и любви. "Да, дети оплошали, но они всего лишь дети. Они больше не допустят ошибок, страха испытанного ими перед возможностью такого наказания хватит, чтобы усвоить урок" - повторял мысленно голосом Ра Кефер, неразрывно, не моргая, глядя в глаза родителю. - Ох, сын мой, неужто ты решил повторить со мной то же, что проделал со своим братом. - эти слова отца после долгого, задумчивого молчания пронзили мальчика, как гром. Он испуганно приоткрыл рот, отступая и выпуская ладонь Эксатона из ослабевших пальцев. "Неужели узнал?!" - панически подумал мальчик, трясясь. - Ч-что? Я не понимаю, о чем вы.. - забормотал Кефер, уже понимая, насколько это бесполезно, и каким жалким он кажется. Ра сделал несколько шагов к сыну, сокращая расстояние. Жёсткий, огрубевший большой палец скользнул по нежной, чуть припухлой губе мальчика, коснулся раны на щеке, слегка нажимая, заставляя поморщиться. - Моё сердце обливается кровью, когда я вижу твоё прелестное лицо в слезах. И как можно отказать этому полному мольбы взгляду. - голос Ра вдруг стал низким и хриплым, он почти шептал, склонившись над сыном так, что мальчик ощущал на себе его горячее дыхание. - Кефер...ты и правда невероятно обольстителен. Младший принц был готов закричать, оттолкнуть отца и с громким плачем выбежать отсюда, если бы не сковавший его до оцепенения страх, и полные странного огня глаза, смотрящие на него с тёмным восхищением. - Отец... Кефер с благодарностью выдохнул и тут же судорожно вздохнул. От близости лица Владыки Солнца и его прикосновений мальчик ненадолго забыл, как дышать. - Молчать. - шикнул на Эксатона Ра, и всё же отстранился от младшего ребёнка. - Я не давал тебе слово. Но ничего, я научу тебя манерам. Позже. Эксатон поежился, явно понимая, что это значит. Впрочем, эти угрозы он слышал уже слишком часто, чтобы по-настоящему испугаться. - Моё маленькое Солнце. - вновь повернулся Ра к Кеферу, но на этот раз в его глазах не было того неистового огня. - Насколько бы чарующим ни был твой голос, каким бы прелестным ни казалось лицо, я должен быть справедлив, а значит порой строг и жесток. Думаю, проведя шесть месяцев в разлуке, вы оба успеете осознать свои ошибки и хорошенько запомните, как не стоит себя вести. Эксатон, отправляйся в Зал Наказаний и жди меня там, стража проводит. И постарайся не провоцировать меня ещё сильнее, я пощадил тебя лишь по просьбе Кефера. Ступай. Облегчение Эксатона было настолько явным, что едва ли даже стоящие у входя стражники не увидели его. - Братик... - несколько взволнованно произнёс младший принц, последнее, чего бы ему сейчас хотелось, так это чтобы Ра, решив, что дети отделались слишком легко, устроил более строгий суд.   А ещё стыд за малодушие, и за глупость, и за пренебрежение чувствами брата никуда не делся. Из-за него Эксатона изобьют до полусмерти или что-то ещё похуже. От одних только мыслей об этом мальчик с ног до головы покрывался гусиной кожей, отчаянно бледнее. - Всё будет хорошо, Кефер. Всё в порядке. - как можно более успокаивающим тоном проговорил Эксатон, протягивая руку, чтобы коснуться плеча брата. - Я, кажется, сказал тебе, что ты можешь идти. - нарочито небрежно бросил Владыка Солнца нетерпящим пререканий тоном и мягко оттеснил младшего сына от старшего. - Да, но позвольте сначала узнать, ждёт ли ещё какое-то наказание Кефера. - ответил Эксатон, с явной тревогой глядя на руку отца, лежавшую на талии мальчика. Ра лишь ухмыльнулся, качая головой. - Какой ты любопытный. Нельзя вечно совать свой нос в чужие дела, Эксатон. Его ведь и откусить могут. - смешок правителя Египта звучал так неуместно и жутко, что Кефера передернуло и пальцы отца на его талии тут же сжались. - Узнаешь, случилось что-то с братом или нет через шесть месяцев, когда вы сможете поговорить. И да, если посмеешь приблизиться до истечения времени, я сделаю так, чтобы следующие несколько лет ты не мог даже ходить. То, с какой беззаботностью говорил Владыка Солнца в начале, явно подшучивая над волнением Эксатона за младшего, так сильно отличалось от того, как резко и жестоко были произнесены последние слова, что руки Кефера сами собой сжались в кулаки, в попытке защититься от царящего в зале напряжения. - Благодарю вас за справедливый суд, отец. - нарочито уважительно произнёс Эксатон, в последний раз обжигая брата и отца взглядом, прежде, чем развернуться и в сопровождении стражи покинуть Зал Собраний. - Я с радостью принимаю твою благодарность, сын мой. - уже практически не скрывая улыбки сказал ему вдогонку Ра. На мгновение Эксатон застыл, его мышцы напряглись, на спине проявились мускулы. Кефер зажмурился, мысленно прося брата ничего больше не говорить и не делать, они итак вышли из этой ситуации слишком легко, если учесть, что отец и вправду понял, что младший сын попытался применить на нём свои сокрытые силы, просто решил не говорить об этом при старшем, чтобы не дать тому возможность избежать наказания. С другой стороны, его брат безвинно пострадает из-за предательства Кефера. А что будет с ним самим, что сделает с ним отец теперь, когда они остались почти наедине, не считая охраны? - Папа... - сглотнул мальчик, как только тяжёлая дверь закрылась за Эксатоном. - Моё прекрасное Солнце. - божество обратило свой взор на дрожащего, испуганного, мучимого противоречиями ребёнка, что одновременно и жался к нему, сильному, могущественному создателю, и словно нарочно пытался избежать прикосновений. - Идеальное творение. Я ведь потратил немало бессонных ночей, создавая нечто совершенное, создавая тебя. Несмотря на остроту ситуации комплимент заставил мальчика снова позолотеть. Краска набежала на недавно бледные щеки, делая лицо ещё невиннее, ещё милее. - Спасибо. - ответил принц, опустив голову. "Будет просто ужасно, если отец снова начнёт говорить, что я идеален, а Эксатон порочен, и потому вечно разочаровывает. Так мерзко. Я такой мерзкий." - мальчик хотел отступить от Владыки Солнца, но тот не позволил сыну отстраниться, лишь сдвинул тяжёлую руку с талии на плечо. Но даже от этого ребёнок почувствовал облегчение. - Идём, нам нужно поговорить, Кефер. - прошептал Ра, подталкивая сына к другой двери, ведущей по короткому пути к покоям правителя Египта. "Он знает. Знает. Он убьёт меня." - О чем? - хрипло проговорил младший принц, мертвея. - Какой любопытный малыш. - лукаво улыбнулся Ра, качая головой. - Я объясню, когда придём. Не бойся, я не собираюсь наказывать тебя сильнее. Ты добрый ребенок, нежный, как лепестки цветов из царского сада, и больше не допустишь подобного, я уверен. Раз уж твой старший брат такой самодур, тебе придётся заботиться о его благополучии, своей покорностью спасая от кары. Слова отца отдавали привкусом крови и мёда на губах. Его не накажут, или Ра так говорит только пока они не остались наедине, или его ждёт что-то похуже наказания, единственное, что мальчик мог сказать уверенно - его маленькие детские ладони теперь покрыты серебром. - Д-да, наверное. - проговорил Кефер, изо всех сил стараясь вновь не удариться в горькие слезы на этот раз жалости к себе и брату. На лице Ра расплылась пугающе широкая улыбка, а хватка на плече стала крепче, сильные пальцы сжали сына, как тиски. Кефер был напряжён, как натянутая тетива лука. От ощущения тяжёлой тёплой ладони отца, по спине пробегали мурашки. Мальчику едва удавалось скрывать свою дрожь. Он, не понимал, почему вдруг нежные, вкрадчивые прикосновения родителя и близость широкой мощной фигуры Владыки Солнца стало, для него чем-то пугающим, может от того, что в хитром взгляде Ра читалась догадка, или же от того, что вина перед Эксатоном разъедала его души изнутри, как плотоядный червь. Кефер должен был честно признаться, что старший не виноват, что брат не мог не повестись на манипуляцию, что это всё его вина, но страх перед тихим гневом отца, невыносимо тяжёлым, давящим, казалось, всех, кто находился в тронном зале, заставил его стыдливо промолчать, как последнего труса. И заставлял, молчать до сих пор. Всё внутри Кефера кричало о том, что так поступать не правильно, что он подставляет любимого друга, свою, Луну, своего братика, но вместе с этим, сковавший его члены холод и неистово бьющееся при единственной мысли о том, чтобы сознаться сердце не давали даже рта открыть. Хотелось плакать, но он, помнил, как отца возбуждали его слезы, и раззадоривать того, кто, возможно итак приберег для тебя наказание, пусть и не публичное, не хотелось. Кефер отчасти завидовал тому мальчику - убийце. Он не видел лица ассасина, но уверенность и сила излучаемая маленькой фигуркой чувствовалась так ярко, что даже давящее ощущение клубившегося дымом гнева отца, несколько притуплялось. Житель пустыни держался так спокойно и уверенно даже прижатый к земле золотыми воинами, что волей ни волей вызывал восхищение. Но сейчас пустынного убийцы не было рядом, и напряжение маленького принца возросло многократно. - Ты боишься? - низкий, чуть хрипловатый голос Ра вырвал ребенка из задумчивого оцепенения. Мальчик все-таки вздрогнул и неосознанно сильнее прижался к тёплой, мощной фигуре отца, когда дверь в царские покои закрылась за ними. - Н- нет. - прошептал Кефер, и тут же поспешно добавил. - Я просто всё ещё под впечатлением от произошедшего. Это было так странно и внезапно. И мне до сих пор стыдно за свой поступок Ра покачал головой. - Мой бедный мальчик. Божество присело на край широкой кровати, мягкие матрацы чуть прогнулись под его весом, алые потоки бархата собрались причудливыми складками. Кефер уставился на эти складки пустым взглядом, не в силах поднять глаза на отца. - Подойди сюда, не бойся. - теперь голос Ра звучал странно ласково, пугающе ласково. Кефера передёрнуло. Всё его существо противилось каждому шагу в сторону отцовского ложе. Он не понимал, что не так, чем этот раз отличается от всех предыдущих, когда божество так же сладко и нежно смотрело на него, обнимая или трепля по каштановым волосам, не понимал, но боялся до дрожи в коленках, до боли в животе, до тошноты и острых уколов в сердце. "О чем я думаю, с чего я вдруг стал бояться моего создателя, моего...папы. Да, порой он строг, и то больше к Эксатону, чем ко мне, мне не зачем боятся любимых людей, какими бы могущественными и суровыми они не были." - резко прервал поток невразумительных мыслей Кефер, злость на самого себя помогла отрешиться ненадолго от остальных чувств, и подавить в себе нарастающую панику. Младший принц робко присел на самый краешек кровати, сложив внезапно вспотевшие руки на колени и опуская глаза на лазурные плиты каменного пола. - Вы что-то хотели отец? - свистящим шёпотом вырвалось у него. - Ох...да ты ещё совсем не успел отойти от пережитого. - с печалью в голосе проговорил Ра, протягивая руку к хорошенькому детскому лицу своего принца. Широкие пальцы легко обхватили подбородок, слегка приподнимая его, заставляя Кефера в упор посмотреть на Владыку Солнца. - Я...я... - мальчик не удержался и всхлипнул. Ситуация стало настолько некомфортной, что хотелось просто уйти, убежать отсюда со всех ног, и самое страшное было в том, что он сам не знал, почему. - Да, это всё произошло так быстро и внезапно, тогда я не успел испугаться, а теперь до меня, кажется, дошло. - честно описал свои недавние переживания Кефер. - Это не дело. Тебе нужно расслабиться, моё маленькое солнце. Я могу помочь. - предложил Ра, наконец отпуская сына и вставая к стеллажу у стены своих покоев. Кефер провёл рукой по собственной коже, пытаясь то ли поймать и сохранить тепло отцовского прикосновения, то ли избавиться от чувства держащих его пальцев. - Папа? - спросил мальчик неуверенно, следя за каждым движением отца. Он всё ещё не верил, что Владыка Солнца ничего не заподозрил, не заметил ложь и не собирается теперь наказать его за это. Да и эта резкая смена гнева на милость казалась ловушкой. - Твои мышцы напряжены, надо их расслабить, а то ты так ещё долго сидеть - дрожать будешь. Да и приятные ощущения обычно помогают почувствовать себя лучше. - А? - непонимающе моргнул Кефер. - Массаж. - объяснило божество, разворачиваясь к сыну и показывая бутылочку с маслом, извлечённую из золотого шкафа. - Ты в последнее время слишком много тренировался, я даже через кожу почувствовал, что твои мускулы ещё чуть - чуть и сведёт судорога. Это не дело. Не хочу, чтобы сегодняшний инцидент привёл ещё и к твоей травме. Голос Ра звучал спокойно и размеренно. Теперь его речь напоминала не раскаты грома, а шум дождя, который маленький принц полюбил ещё с детства, с самого появления на свет. Это успокаивало. Да и слова отца были направлены не на то, чтобы уколоть или как-то задеть мальчика, в них не было и тени намёка на то, что Владыка Солнца всё знает, просто хочет, чтобы Кефер признался сам. Мальчик, наконец, немного расслабился. Если разговор, на который пригласил его отец, лишь способ унять беспокойство божества, можно выдохнуть. Во всяком случае, сидеть и дрожать от страха, гадая "знает или нет" не придётся, и с ужасом ожидать неизбежного наказания тоже. Правильнее было бы рассказать правду, и возможно, если бы Кефер признался сейчас, когда ничто его не принуждает, не корить себя чувством вины в будущем было бы проще, но он видел выражение ужаса на лице Эксатона, когда отец упомянул о того дня. Стоило ему только подумать об этом, и готовые уже вырваться слова застывали в горле. "Какое я слабое существо. Совсем не идеал, каким видит меня папа." - мелькнула в голове мальчика мысль, но он тут же прогнал её, натягивая на милое лицо очаровательную улыбку. Отец любил, когда Кефер вёл себя мило, это успокаивало Ра. Быть может, расчувствовавшись, глядя на такого прелестного младшего сына, он не захочет сильно мучить и старшего? - Твоя улыбка так прекрасна, моё маленькое Солнце. - тихо произнёс правитель Египта, возвращаясь к мальчику с уже открытым и испускающим нежный аромат флаконом. - Я рад, что тебе пришлась по нраву моя идея. Забывшемуся, заплутавшему в своих мыслях Кеферу понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что говорит ему Ра. - А, да...я слышал, массаж помогает. - пробормотал он неразборчиво. "Как-то странно это." - подумал мальчик, ложась на прохладные простыни под мягким, но настойчивым давлением руки отца. Поведение Ра и правда казалось младшему принцу необычным. Он не так часто отвлекался от своих важных государственных дел, чтобы провести с сыновьями время, Кефер мог по пальцем пересчитать случаи, когда Владыка Солнца вызывал его к себе, чтобы расспросить об успехах, интересах, жизни. Что уж говорить о том, чтобы оставаться наедине для массажа, занятия, достойного слуги. В действиях родителя не было ничего ужасного, но из-за непривычности происходящего и крутившихся в голове вопросов на душе у Кефера становилось беспокойно. В самом деле, почему бы было не поручить заботу о нём нянькам или профессиональным лекарям, а самому заняться переговорами с воинами Пустыни, тем более что ситуация, после выходки маленького убийцы усложнилась. "Может папа просто хочет провести со мной время? Может он испугался за меня?" - предположил мальчик, прикрывая глаза, когда тёплое масло капнуло на кожу, а сильная мозолистая рука прошлась по немного дрожащему телу, размазывая и втирая вязкую жидкость. - Расслабься. - прошептал на ухо Кеферу Ра, спускаясь чуть ниже к пояснице и с силой нажимая на чувствительные точки. - Ох.. - только и смог выдохнуть мальчик, рефлекторно выгибаясь в спине. По лицу мужчины скользнула и тут же исчезла еле заметная усмешка. Глаза слегка сощурились, зрачки превратились в точки. - Всё хорошо, ты молодец. - растягивая слова произнёс Владыка Солнца, облизывая пересохшие губы, и уже двумя руками оглаживая покатые плечи, острые лопатки, узкие бока сына и вдыхая расширившимися от удовольствия ноздрями сладкий запах ароматного масла. - Папа... Я... Я чувствую себя немного странно, может мне пока не нужен массаж. - пискнул Кефер, неосознанно стараясь отстраниться от так непривычно трогающих его везде рук и ерзая на кровати. Мальчик любил прикосновения, любил объятия и поцелуи в лоб, любил бегать в покои Эксатона и забираться к нему под одеяло, обнимая крепкое, коренастое тело брата, но почему-то от того, как касались сейчас его руки отца становилось жутко, и приходилось прикладывать усилия, чтобы не дать готовому вот-вот рвануться к двери телу воли. - Не тревожься, маленькое Солнце, всё в порядке. - чувственно произнёс отец. Лежи спокойно. Ты немного мешаешь мне ласкать тебя. Нашим телам, несмотря на то, что они божественны, всё же порой тоже нужна ласка, чтобы не перенапрягаться. Отец говорил логичные, ясные, как день, вещи, понять которые мог даже одиннадцатилетний ребенок, но от чего-то сердце принца снова забилось так же быстро, как в Зале Собраний, давя на грудную клетку изнутри. Мальчик лежал, как на иголках, следя за действиями отца затаив дыхания и закусив губу чуть ли не до крови. Руки Ра, размяв спину юного наследника достаточно, двинулись ниже, к поясу и набедренной повязке. - Необходимо снять напряжение во всех мышцах. - как бы про себя проговорил Владыка Солнца, откидывая слегка помятую ткань и проходясь шершавой ладонью по округлой ягодице мальчика. Кефер вскрикнул и инстинктивно дёрнулся, отшатываясь от отца и глядя на него со страхом и неверием. Кожа до сих пор, ощущала тепло прикосновения, отдающегося неприятным скрежетом в глубине сознания мальчика. - Кефер, милый, ляг на место пожалуйста. - сказал Ра, и то с каким напором это было произнесено напугало ребенка ещё больше. - Н-но я... – заикаясь, начал бормотать он, пытаясь унять рвущиеся наружу всхлипы, однако договорить не успел. - Я сказал, лежи спокойно и не вырывайся! Или ты тоже вздумал мне перечить? – рявкнул отец, грубо дергая сына за руку и сжимая его запястье с такой силой, что из груди Кефера сам собой вырвался сдавленный стон. - Нет...просто мне...папа, мне больно. - вскрикнул мальчик, неосознанно пытаясь тянуть пульсирующую от боли руку к себе и изо всех сил стараясь не начать вырваться из болезненной хватки отца по-настоящему. Несколько секунд Ра смотрел на сына тем же строгим, полным гнева взглядом, каким недавно одарил Эксатона, но вспышка ярости угасла так же быстро, как и началась. Владыка Солнца выпустил тонкое хрупкое запястье из пальцев, позволяя мальчишке отстраниться. - Прости. - покачал он головой, опять укладывая Кефера на матрац. - Я слишком зол на твоего брата. Мне тоже нужно слегка расслабиться перед переговорами. Ты ведь поможешь? - Угу. - пискнул Кефер, не понимая, чем может помочь отцу в такой ситуации, но зная, что если начнёт сопротивляться - навлечет на себя его гнев, а этого перепуганный ребёнок точно не хотел. Рука отца снова заскользила по спине, размазывая ароматное масло, мягкими движениями втирая благоухающую амриту*** в бронзовую кожу принца, разминая до предела напряжённые, натянутые, как канаты, мышцы мальчика. В глазах Кефера стояли слезы страха, боли и обиды. Отец схватил его с такой силой, что вскоре, обязательно должны были появится синяки. Ра никогда раньше не поступал так с ним, не заставлял что-то делать, не вжимал грубо, совершенно не заботясь об удобстве сына в ставший внезапно таким жёстким матрац, в конце концов, не кричал на него. Мальчик совершенно потерялся в своих чувствах, давний, неосознанный страх не давал расслабиться и просто позволить тому, что происходит происходить. Обида, что с ним поступили, как с рабом или прислужником, закрыв ему рот, не дав высказать своего недовольства, обращалась в горькие слезы, а сама ситуация, упорное желание Владыки Солнца расслабить его, несмотря на то, что даже одиннадцатилетнему Кеферу очевидно, что сейчас именно эти действия сделают только хуже вызывали нехорошее предчувствие и странную тревогу, словно предвкушение чего-то плохого и страшного. Мальчик изо всех сил старался не захныкать под отцом и не позволить горьким слезам вылиться из глаз. Влажные дорожки на щеках младшего принца явно не обрадовали бы Ра. Но сдерживаться выходило плохо, его било крупной дрожью, а тело внезапно стало таким чувствительным, что каждое прикосновение родителя отдавалось множеством острых уколов, словно тысяче игл вонзались в нежную кожу Кефера. Вот пальцы Ра прошлись по шее, по явно очерченным на худой спине лопаткам, по слегка выделяющемуся позвоночнику, коснулись рёбер, от чего принц инстинктивно дёрнулся, уже даже не стараясь массировать скованные судорогой ужаса мышцы спустились ниже, ещё ниже, ещё... - П -папа...? *** Ра окинул взглядом юное обнажённое тело, распростертое на постели. Разоренное и сломанное, его творение теперь напоминало дорогую коллекционную куклу, которую отдали на потеху малым детям. Смотреть на залитые золотом простыни, на разорванную плоть было неприятно, наверное от того, что повреждения оказались несоизмеримо велики в сравнению с маленьким, хрупким телом ребёнка. "Он сам виноват в том, что мне пришлось быть с ним грубым. Я мог подарить ему блаженство, он сам выбрал боль." - зло подумал Ра, обтираясь одеялом и вставая с постели. Хотелось прямо сейчас разбудить Кефера коротким импульсом энергии и заставить его извиниться за свою неблагодарность, за неумение принять благословения Владыки Солнца, его создателя, его господина, но божество понимало, организм сына пока что лишь закрытый бутон, едва успевший пустить корни росток. Его тело и разум пока не готовы к милости Великих. Мужчина тяжело вздохнул, прикладывая пальцы ко лбу мальчика. Голубое сияние мягко объяло тело принца, пробираясь внутрь и навсегда стирая из разума память о его провале, его грехе. - Не волнуйся, Кефер. Я не из тех родителей, кто требует от детей лишь побед и успехов, я принимаю тебя и до сих пор люблю. Просто пора оказалась неудачной. Но мы обязательно попробуем ещё, чуть позже. Ра со всей возможной нежностью поцеловал вспотевший лоб ребёнка и покинул свои покои. - Вы звали меня? - спросил немного взволнованный Осирис, ожидавший своего господина возле дверей. - Да. Приведи его в порядок, подлечи раны, помой и отнеси к нему в комнату. Он не должен понять, что произошло. - бросил физически удовлетворённый, но несколько смущённый тем, как всё вышло Ра. - Да, мой господин. - с содроганием в голосе от осознания того, что самое страшное всё-таки свершилось ответил Осирис. *** Эксатон ожидал этого, но всё равно вздрогнул, когда услышал тяжёлые шаги отца, отразившиеся эхом от толстых холодных стен и высоких мрачных колонн Зала Наказаний. Который это уже был раз? Явно не десятый и даже не двадцатый. Иногда юному принцу казалось, что он бывал здесь чаще, чем Кефер в своём излюбленном саду. Это раз вряд ли сильно отличался от предыдущих, разве что силой и количеством ударов да длительностью восстановления после. Эксатон отвлеченно подумал о том, чтобы прямо сейчас, не дожидаясь первых издевательски насмешливых слов отца, в лицо ему высказать всё, что знает. Посмотрел бы он на реакцию Ра, когда великий и всемогущий Владыка Солнца осознал бы, что и второй его сын не такой уж и идеальный. Впрочем, быть может, тот посчитал бы склонность Кефера к манипуляциям лишь детской шалостью, а способности ребёнка наоборот восхитили бы родителя. Да и не был старший принц уверен в том, что на его сознание и правда повлиял Кефер. Вдруг он сам, ведомый завистью, решил попытаться отыграться на брате за прошлые провалы, а потом просто не смог сдержать свой очередной безумный порыв. Тогда его клевета прозвучит, как жалкая попытка защитить себя, свалив вину на другого, а это ужасно взбесит отца. А ещё, меньшее, чего бы ему сейчас хотелось, так это страдания Кефера. Он сам привычный, он выдержит, а вот младший принц, всё ещё смотревший на отца с восхищением, благоговением и сияющими звездами в ясных голубых глазах вряд ли справится с таким ударом, нанесённым не телу, но душе. Эксатон сам прекрасно понимал, как это больно, наблюдать за тем, как рассыпается осколками идеализированный образ в голове и как тяжело после, раз за разом пытаясь собрать его заново, сталкиваться с очередным доказательством ложности своего восприятия и очередным провалом. Увидеть, как Кефер разочаровывается в своем идеале было бы невыносимо для Эксатона, зато наблюдать за терзаниями Ра, его муками создателя, породившего на свет небезупречный экземпляр, напоминать ему каждый раз своим присутствием, видом, голосом, что Владыка Солнца не идеален было стало для мальчишки сродни развлечению. Раньше то, с каким разочарованием смотрел на него отец задевало Эксатона до глубины души, заставляя сглатывать горькие слезы, теперь же...ко всему можно привыкнуть, даже к боли, даже к чужому отвращению, даже к родительскому безразличию. - Итак? - холодно с долей презрения прозвучал родной до дрожи в сжатых кулаках голос. - О чем ты думал, когда пытался сжечь брата заживо? "Знает ведь, что я боюсь этого не меньше его и всё равно спрашивает так, будто это было сделано специально, хочет меня перед самим же собой выставить монстром?" -раздраженно подумал юноша, сдерживаясь, чтобы не поморщиться. Вместо этого он просто пожал плечами, насколько это было возможно в его положении и попытался размять затвердевшие и уже начинающие понемногу ныть из-за неудобного положения мышцы. Металл наручников врезался в кожу, оставляя на ней характерный серебряный след и углубляя и без того ярко очертившиеся на сером шрамы, обычно скрываемые браслетами. - Я ни о чем не думал. - честно признался старший принц, спиной чувствуя прожигающий его насквозь взгляд отца. - Это же опять был припадок. Я не мог контролировать себя. Даже не сразу понял, что именно произошло. Эксатону правда было стыдно за содеянное и страшно за брата, даже если это и манипуляция, его сознанием смог овладеть маленький ребёнок. И было бы хорошо, если старший принц просто чувствовал себя опозоренный из-за этого очередного проигрыша тому, кто даже способностями толком управлять не научился, но нет, от воспоминаний о том, какая ярость бушевала в его сердце в момент удара, Эксатон волей не волей задумывался, а сработала ли бы эта манипуляция, не желай он искренне, глубоко внутри смерти Кеферк. И эти мысли пугали мальчика сильнее, чем предстоящие унижение и боль. - Тебе столько лет и ты до сих пор не научился управлять своими эмоциями. - покачал головой Ра. - Видимо мне и правда стоит взять твоё воспитание в свои руки. Эксатон мельком подумал о том, что, наверное, это итак обязанность любого родителя, но промолчал, понимая, что в пример ему неизменно поставят Кефера, который и без постоянного надзора вырос совершенным. Поэтому мальчик просто позволил себе прикрыть глаза, в ожидании громкого свиста розги и боли, что на мгновение заставит задохнуться. Привычная тьма перед внутренним взором и головокружение казались принцу уже чём-то родным и почти нормальным. Но шла секунда, другая, но, сколько бы он не висел на цепях - ничего не происходило. Мальчик недоверчиво приподнял веки, вглядываясь в полумрак комнаты. - Скажи мне, сын мой, неужели ты впал в безумие лишь от того, что не смог, достойно проиграть на тренировке? Ты разозлился, что Кефер, даже будучи младше, сильнее и решил покалечить его? Чтобы показать, что ты способен победить или, чтобы брат больше никогда даже близко не сравнился с тобой, став калекой? Слова больно ударили мальчика в самое сердце. Эксатон сжал зубы, сдерживая предательски наворачивающиеся на глаза слезы обиды. Хотелось плакать и кричать, что он никогда не поступил бы так с братом, что он не контролирует эти приступы и что, возможно, если бы отец не выставлял так яро на показ свою неудовлетворенность одним ребёнком и своё довольство другим, старшему даже в теории не пришлось бы вредить своему любимому другу, своему Солнцу, ради которого Эксатон ещё натягивает маску мнимого дружелюбия в общении с теми, кто называет его уродом и плодом неудачных генетических экспериментов, кто вопрошает "почему Ра не избавился от этой ошибки сразу", кто при встрече не поднимает на него взгляд. Хотелось высказать всё, вывалить на голову  родителя, пусть сам разбирается с тем, что натворил, но мальчик прекрасно понимал, к чему приведёт подобная вспышка и какой путь решения изберёт отец. - Нет. - как можно ровнее ответил Эксатон, стараясь, чтобы голос не дрожал и не срывался. - Я, видимо, просто так отреагировал на "опасность". Моё подсознание просто решило, что мне для победы и защиты, нужно подспорье в виде вспышки ярости... Если бы я знал… Он пытался оправдаться, уже понимая, что это бессмысленно, отец просто зол, что его "идеального" ребёнка повредили, и не готов спускать это кому-либо с рук. Ра хмыкнул, обходя сына и возвышаясь теперь над ним своей грозной мощной фигурой. - Думаю, в таком случае, тебе просто нужно такое наказание, чтобы весь ты, каждая клеточка твоего тела, каждый закоулок твоего разума, всё запомнило этот день и твой проступок. Просто в последствие даже в приступе ты скорее сбежишь от брата, чем будешь ему вредить. Ведь так безопаснее. "Всегда оправдывается заботой." - с отвращением подумал Эксатон. Ра нахмурился, видя, как меняется выражение лица мальчишки. Тот не успел даже вскрикнуть, когда сильная рука божества схватила его за подбородок, до боли сжимая. - Не строй мне гримасы. - зло прошипело божество. - Это мне в пору глядеть на тебя, как на отхожее место. Думаешь, я забочусь о Кефере больше? Думаешь, ты несчастен, потому что судьба обделила тебя красивой внешностью? Ты уже достаточно взрослый, чтобы посмотреть правде в глаза и признать, не будь ты таким тёмным, как снаружи, так и внутри, отношение к тебе было бы иным. Ра несколько секунд сверлил сына взглядом, полным презрения, сдавливая пальцы почти до хруста, лишь когда на коже начали расцветать серебряные кровоподтёки, мужчина, наконец, отстранился от ребенка. - Я признаю, я виноват в том, что передал тебе эти пороки, и моя задача это исправить. Поэтому не сопротивляйся моим попыткам сделать тебя лучше. Не мешай мне. Эксатон покорно опустил голову. Слова отца били не хуже кнута, но мальчик прекрасно осознавал, что спор приведёт лишь к большей боли. - Вот и молодец. - прошептал Ра, словно бы в предвкушении проводя рукой по трепещущей груди сына. - Не бойся, я в отличие от тебя умею себя сдерживать, ты не пострадаешь, во всяком случае, не серьёзно. В голову Эксатона закралась мысль о том, что не пострадает он серьёзно лишь потому, что отец не желает позже объясняться перед Кефером и давать новую пищу слухам, итак уже начинающим гулять по дворцу. Хотя бы за это старший был благодарен младшему. Не было бы Кефера, Эксатон наверное уже давно бы "внезапно по не объяснимой причине отправился в Дуат". - Знаешь, раз ты такой любитель поиграться с пламенем, я наглядно тебе объясню, и на живом примере покажу, что чувствовал бы Кефер, достигни его твоя сила. - с любопытством исследователя, разрезающего лягушку, проговорил Ра, отходя к увешанной принадлежностями для наказания стене и выбирая нечто похожее на железный кнут, собранный из множества сочленений, с остриём на конце. Эксатон шумно втянул в себя воздух, в животе всё скрутило от страха. Его часто пороли, но железным, острым предметом ещё никогда. Вспоминая, как даже после обычного кнута, он с трудом, еле находя в себе силы, чтобы не впасть в забытье, полз к дверям покоев, а тело отказывалось подчиняться, ежесекундно грозя упасть и так и остаться лежать в луже крови, мальчик и представить себе не мог, что с ним станет после подобного наказания. - Впрочем, это будет лишь призрак той боли, я не такое чудовище, каким ты пытаешься меня выставить, сын. - продолжил свой монолог Ра. Его радужка зажглась ярким голубым светом, и кончик оружия начал медленно накаляться. - О-отец...я... - в панике забормотал Эксатон, пытаясь отстраниться, но лишь сильнее разрывая кожу на запястьях. Глаза мальчишки опять наполнились слезами на сей раз ужаса. Казалось, он попал в один из своих ночных кошмаров. - Это слишком! - Молчать. – отрезало божество, замахиваясь и с силой опуская раскалённый металл на обнажённую спину Эксатона. Послышалось шипение, и запах женой плоти ударил в нос. Владыка Солнца поморщился при взгляде на черно-серебристую пузырящуюся полосу, оставленную на теле старшего сына. Железные сочленения рассекли кожу и плоть, едва не достигнув кости, и высокая температура тут же прижгла рану, не позволяя серебру литься нескончаемым потоком, как обычно это было во время наказаний. Теперь шанс, что непокорный мальчишка впадет в забвение от потери крови сводился к нулю. - Ты раскаиваешься за содеянное? - отстранено, как бы между прочим спросил Ра, отходя от сына на несколько шагов, чтобы во всех подробностях рассмотреть его уже начавший потихоньку складываться рельеф напряжённых до предела мышц и пульсацию тёмной энергии в теле. Владыка Солнца почти слышал, как бьётся сердце мальчишки. А Эксатон замер, не двигаясь, не издавая ни звука, будто превратился в каменную статую. - Д-да. Мне жаль. Мне очень жаль. Я бы никогда... - спустя минуту вырвал из своей груди болезненный хрип Эксатон. Перед глазами ребёнка всё плыло, взор то мутнел и тускнел, а то наоборот становился невероятно чётким, обостряясь до боли. По щекам бежали слезы, но мальчик не замечал их, не замечал ничего вокруг, весь мир как будто сузился до одного единственного скопления тканей и нервов, готового в любой момент разорваться, от пульсирующей и внутри и снаружи боли. Он едва слышал, что говорил ему отец. - И ты до сих пор не признаешь, что воспользовался своими "вспышками", чтобы навредить Кеферу, сделать его калекой, а себя победителем, лучшим? - слова Ра звучали нежно, почти ласково и снисходительно, но Эксатон видел в них издёвку так же хорошо, как ястреб видит добычу. И не просто издёвку. Игру, затеянную для собственной потехи или чтобы помучить старшего принца посильнее. Ра было интересно, как долго протянет Эксатон со своим ответом, и ребёнок прекрасно видел это по сверкающим любопытством прищуренными глазам и едва скрываемой улыбке. Как бы плохо не было мальчику, лишь услышав одни эти слова, он дёрнулся в своих оковах, провоцируя новую испепеляющую волну жара, охватившую его спину. - Нет. - сквозь зубы прорычал подросток, в ответ на удар обжигая отца полным ненависти взглядом. Он мог позволить родителю истязать своё тело до поры до времени, всё же Ра волен, обращаться с тем, что создал, как пожелает, но его душу, то, что Эксатон сам в себе взрастил, для золотого божества неприкосновенно. Пусть даже весь мир провалится в бездну, но Эксатон не отступит от своей любви брату кому-то на потеху. Новый удар настиг мальчика внезапно, и как бы тот к тому не готовился, как бы ни старался мысленно удержать себя от резких движений и криков, всё равно заметался в цепях, как раненный крокодил, надрывая голосовые связки. На этот раз отец решил не церемониться и ударил дважды, а потом, видя, как бьётся в судорогах маленькое тельце, как истошно кричит мальчишка, каким безумием сверкают его глаза, добавил еще, пряча в полутьме помещения ставшую чуть более явной улыбку. Ждать, пока ребенок  успокоиться пришлось не долго, как обычно сначала был прилив энергии, а за ним шло ужасное бессилие. И вот уже Эксатон не мог пошевелить и пальцем, безвольно вися в своих оковах. - Я повторяю вопрос... - вкрадчиво, еле слышно произнёс Владыка Солнца, прислушиваясь к шумному дыханию сына и тихим каплям крови, разбивающейся об пол и текущей то ли из прокушенной губы, то ли из носа от такой сильной перезагрузки всего тела разом - ... Ты специально напал на Кефера? Эксатон не желал принимать правила этой выдуманной изобретательным мозгом отца игры, не желал признавать перед ним свою слабость, свою мнимую не любовь к Кеферу, давать повод выставлять перед всеми, в том числе перед братом, как гордеца и ревнивца, в конце - концов не желал проигрывать. - Н- нет. - на этот раз голос еле слышно дрожал, а язык заплетался. Старший принц с трудом понимал, как составлять из известных иероглифов звуки и слова, что именно нужно сейчас сказать. Агония захватила всё его существо. Мальчик плакал, тихо плакал, потому что на истерику или громкий рёв не было сил, они всё уходили на то, чтобы не отключиться от переизбытка всего, что валилось сейчас на гиперчувствительные нервы, но продолжал упрямо отрицать, качая головой. Дышать становилось слишком тяжело, нос забило серебро, и Эксатон чувствовал, как с каждой секундой, все сильнее горит грудь, её ломит от недостатка кислорода, но ничего не мог с собой поделать, только радовался, что на его месте не оказался Кефер. Тот бы не выдержал и десяти ударов этим предметом. На Эксатона же они сыпались ежесекундно, почти не давая передышки, а «нет» на языке же превратилось в часть всего горячечного преда, что творится в сознании и подсознании мальчика. Он повторял одно слово, как заведённый, слово мантру или волшебный стих и в том, как срывалось оно с его потрескавшихся губ, как трепетала влага в глазах, как выгибалось после каждого удара тело, слово это слово можно было трактовать, как "прошу, прекрати", что значило оно для Эксатона до начала этой пытки стало уже совсем неважно. Ра остановился, отступая от творения рук своих на несколько шагов, чтобы рассмотреть получше и чтобы не наступить на всё разрастающаяся лужу серебряной крови под сыном. - Итак. -спросило божество, прислушиваясь к хриплому, свистящему дыханию мальчишки и едва заметному бульканью. Видимо в какой-то момент железный кнут полоснул Эксатона по бокам или по груди, ломая рёбра, и теперь мальчику оставалось лишь пытаться не задохнуться, ежесекундно преодолевая боль в лёгких, видимо пробитых осколками. - Может, признаешься уже? -с напором спросил Ра, обходя сына и с долей брезгливости приподнимая его голову, который сам Эксатон был уже не в силах держать ровно. Струйка серебра стекла по подбородку мальчика, какая на грудь и пол. Красные глаза помутнели и превратились в почти полностью чёрные, лишь слегка посверкивая во тьме Зала Наказаний. Разлепить губы казалось ему не меньшей пыткой, чем получить очередной удар, сил с трудом хватало только на то, чтобы заставлять себя дышать. - Н..н.н..кхе...кхе..не..т - еле слышно проговорил Эксатон, и его тут же вырвало на пол желудочным соком, очередная судорога скрутила всё тело, заставляя выгнуться, слипшаяся от ожогов плоть тут же лопнула, разрываясь и обнажая жутко белеющие кости. Ра вовремя отшатнулся, и капли рвоты не попали на дорогую накидку божества, но приятный миг созерцания превосходства над своим же прошлым всё равно уже был испорчен мерзкой сценой. Да и Эксатон в цепях как-то странно обмяк, даже его свистящего дыхания стало не слышно. Владыка Солнца на секунду задумался над тем, чтобы, как обычно, влить в мальца кроху живительной силы и заставить пережить наказание ещё раз, и ещё, пока ему не будет достаточно. Но желания возиться со старшим сыном сегодня не было, не хотелось разрушать тот невесомый флер запретного наслаждения, подаренного близостью с младшим настолько приземленными и пошлыми сценами. Да и злость на Эксатона в этот раз довольно быстро прошла, уступая место интересу. Наказать ребёнка он успеет всегда, почему бы не отложить это до более подходящего настроя. Божество кинуло последний взгляд на так и остававшегося безмолвным мальчишку и хмыкнуло, дивясь его упорству. "Интересно, он боялся, что если признаёт, что хотел навредить брату, я буду использовать эти слова против него? Или посчитал, что сдаться подо мной было бы унизительно? Или сама мысль, говорить подобное в отношении Кефера его пугает?" - мельком подумал Ра, выходя из зала наказаний и приказывая слугам позвать Осириса и позаботиться о провинившемся. Сейчас Владыке Солнца не мешало бы отдохнуть в купели, лаская свою душу тёплыми воспоминаниями о младшем ребёнке, а после...побеседовать с тем необычным маленьким убийцей, которому Кефер, да и Эксатон, впрочем, теперь обязаны жизнью. *** Мальчик злобно рыча, шёл по коридору дворца, ища хоть кого-то, кто мог бы толком объяснить, что такого натворил Эксатон, и что сейчас со старшим принцем. Желательно кого-то из слуг, людей, потому что божества немедленно отправили бы шакала обратно в его комнату, проводить томительные часы в ожидании товарища с бесконечно скучными книгами и лекарством от блох. "Он напал на Кефера и развязал драку с сыном главы клана пустынных убийц" - прекрасное объяснение, в котором шакал не верил ни единому слову. Эксатон скорее перерезал бы себе глотку, чем причинил любимому младшему брату вред. Если только это не очередной приступ. Что ж, если так, то кандидат на роль того, кто мог вывести старшего принца, уже имелся. - Найти бы этого чужака и поговорить как следует. - рыкнул себе под нос Анубис, сжимая когтистые пальца в кулак. Отдалённо знакомый, но резкий запах ударил в нос шакала, заставляя остановиться и принюхаться. Что-то кислое, солоноватое и горячее. Что-то вроде... Анубис выругался. Ошибки быть не могло. Он ощущал этот запах лишь раз, когда Эксатон при нем сильно разбил коленку и был весь в крови. Только на этот раз воняла так ярко, что это мог бы учуять и обычный человек. Мальчик зарычал, прижимая уши к голове. Тело напряглось, а обстриженная шерсть встала дыбом. Он шёл бесцельно, стараюсь просто не попасться на глаза другим богам и сам не заметил, как оказался возле Зала Наказаний. Двери были закрыты, а звук не проходил из-за наложенной на комнату печати, но если оттуда так пахнет… Жуткие картины изуродованного тела друга сами собой стали всплывать перед внутренним взором шакала. Мальчик зажал рот рукой, борясь с тошнотой и сползая по стене на пол. Он отдалённо слышал, как подходит ко входу в Зал Осирис, как тяжело открываются створки, как Ра что-то говорит про лечение, но толком не понимал ничего из сказанного. Весь его мир сузился до одного единственного, божества или человека, в белых одеяниях, которого шакал теперь был готов разорвать на кусочки без капли жалости. *** Кефер свернулся калачиком на кровати, трясясь от ужаса. Тело отказывалось подчиняться, мальчика колотила крупная дрожь, по спине, рукам шее пробегала россыпь мурашек оставляя за собой след из гусиной кожи. Мелкие, едва заметные белые волоски поднимались, неприятно показывая. Сердце стучало сбивчиго и прерывисто, то замедляясь до предела, то срываясь на бешеный ритм, заставляя конечности непроизвольно дёргаться, будто в нервном тике. "За что...? Почему...?" - крутились в его голове вопросы без ответа, вопросы в никуда, смысл которых не понимал даже он сам, но продолжал шептать немеющими губами. То и дело суставы и поясницу пронзала боль, от которой изо рта мальчишки вырывались тихие стоны. Она походила на множество тупых игл одновременно вонзающихся глубоко в тело и доходящих до самых нервов, от чего тянущее неприятное ощущение распространялось от  дальше, захватывая всё больше пространства. Перед внутренним взором Кефера вставали жуткие, немыслимые картины, смазанные подсознанием до странной смеси образов и цветов, и все равно юный принц неистово кусал собственное запястье в попытках избавиться от этих отрывков воспоминаний, поднимающих в душе волну отвращения к миру, к людям вокруг, к самому себе, избавиться от шепчущего ему неразборчивые и страшные слова голосу, но становилось лишь хуже. Мальчика то охватывал невыносимый жар и пот стекал по вискам крупными каплями, а дыханием, казалось можно было превратить скомканные мокрые подушки и простыни в пепел, то начинало трясти от пробирающего до костей холода, и Кефер инстинктивно пытался сжаться, съежиться, обнять себя дрожащими руками, даря хоть немного тепла. Всё перед глазами искажалось и плыло, предметы теряли чёткость, очертания и цвета, искажаясь и, то превращаясь в причудливые и уродливые фигуры, от вида которых замирало сердце в груди, то исчезая в слепом мраке, то раздваиваясь, растроиваясь, сливались с миром в бесконечной какофонии цветов. Разноцветные пятна, расцветками перед глазами мальчика, как волшебные бутоны, но их тут же перекрывала наползающая с периферии зрения тьма и белый шум из множества тошнотворно ярких точек. От этой фантасмагории его тошнило, живот крутило и, Кефер чувствовал, как поднимается по пищеводу, до слез обжигающий желудочный сок. Мальчик открыл рот в беззвучном крике, не понимая, что делает, изо всех сил жмуря глаза и сжимая голову ослабевшими вмиг руками. В ушах забило набатом. Он всё ещё слышал, как бьётся его сердце, как пульсирует в теле кровь, слышал чьи-то голоса, пение птиц, лязг металла. Всё звуки перемешались в голове, хотелось зорать, чтобы только всё они замолчали. Кефер судорожно вдыхал тяжёлый, вязкий, густой как мед воздух, прерывисто и шумно, на грани того, чтобы задохнуться и умереть от пробегающих по всему телу пульсаций и головной боли или разорвать себе лёгкие. Горло как будто склеивалось, и каждый вдох, каждый громкий звук, вскрик, всхлип, плач вынужден был разрывать его снова, снова и снова Звуки накопились внутри и грозились вот вот проломить рёбра и вырваться наружу, они перебивали друг друга, мешали и мальчику только и оставалось, что тихо выть, заикаясь, плача и захлебываясь в слюне. Слезы текли по щекам не переставая, оставляя липкие блестящие дорожки. Глаза уже болели от соли, слипались, а пушистые ресницы склеивались от влаги. Сосуды в глазницах полопались, заливая белки золотом. Сколько бы перепачканные чём-то жёлтым искусанные пальцы не стирали крупные капли с распухшего лица, не вытирали побледневшие губы, слезы всё никак не кончались, будто Кефер сейчас плакал на всю жизнь вперёд. Мальчик не знал, когда всё это закончиться, но мечтал лишь об одном, чтобы это прекратилось, чтобы время замерло, чтобы мир рухнул, раскололся на части и его погребли под собой бесконечные пески бытия. "Бежать. Прятаться. Защищаться. Замереть и ждать своей участи как кролик перед удавом" - проносились в голове мальчишки отрывочные мысли, значение которых он не воспринимал и просто повторял вслух. Кеферу казалось, что он сходит с ума, или умирает, или всё вместе взятое. Тело отяжелело. Мальчик чувствовал, будто весит тонну, и это давление, почти с осязаемой силой вжимающее его в постель душило, то и дело вырывая из измученной груди глухой кашель. Он пытался дышать, вдыхал сколько было сил, через внутреннее сопротивление и боль, но даже когда лёгкие, казалось, были полны, Кефер всё ещё чувствовал недостаток кислорода. А всё ниже поясницы горело огнём, и любое движение отдавалось дикой болью и сопровождалось нервными судорожными всхлипами и хрипами, даже от инстинктивных дерганий ногами на итак уже уставшие глаза снова и снова наворачивались слезы. Кефер чувствовал себя таким одиноким, самым одиноким в бесконечной вселенной и самым несчастным на свете. Хотелось, чтобы кто-то пришёл и обнял, прижал к широкой груди уверенной и сильной, тёплой рукой, согрел, успокоил бушующие в юной душе страсти, но между тем даже мысль о чьих – то касаниях вызывала у мальчика такой неподдельный ужас, что он едва не срывался на крик, удерживая себя от диких, бессмысленных метаний по комнате. От ощущения горячих рук на себе, даже призрачного, существующего лишь в его воображении, парнишку едва не выворачивало, да и несомненно вырвало бы, если бы было чем. "Нет... Нет... Нет. Нет! Нет! Нет! Нет!" - шептал Кефер то ли вслух, то ли в воображении, бредя и умоляя кого-то неизвестного остановиться, отпустить, баюкая, как в колыбели своё пожелтевшее от огромного синяка запястье и сворачиваясь клубочком, сильнее поджимая под себя ноги. Он не знал, сколько продлилась эта агония, солнце уже успело пересечь зенит, а мальчик всё содрогался на своей постели, совершенно забывшись и потеряв всякую связь с реальностью. Порой Кефер вскакивал, из последних сил метался по комнате, как раненный зверь, и снова падал на ложе или пол, не беспокоясь о том, что испачкает дорогие ковры. Вся постель уже была смята, подушки разбросаны по полу, простыни... Взгляд мальчика зацепился за золотистые пятна на них, оставленные, кажется, прокушенным запястьем и с тихим криком опустился на пол, ноги его подкосились. Сама эта кровать, эта комната, всё здесь вызывало неподдельный страх, почти первородный ужас. - Нет! - крикнул он, последний раз в пустоту, и не понимая зачем, сломя голову кинулся к выходу. Кеферу казалось, что дверь не откроется, окажется заперта, и он вынужден будет сидеть здесь, в невероятной духоте, пропитанной горем и страхом. Принц готов был расколоть металл на части, лишь бы выбраться из этого проклятого места. Но к удивлению мальчика ручка легко повернулась, и он выбежал в коридор, пугая стражу, своим внезапным появлением, и не останавливаясь, чтобы ответить на посыпавшиеся ему в спину вопросы, бросился куда-то, не разбирая дороги, не важно, куда, лишь бы подальше от этой душащей паники и неприглядного мрака. Кефер сам не знал, сколько плутал по лабиринту дворца, в бесконечном месте от реальности. Он замер, лишь услышав давно знакомые, ласкающие слух звуки. Негромкий, то слегка усиливающийся, то почти полностью затихающий шум, шорох, множество мерных ударов чего-то почти невесомого о землю, сливающихся в до странности приятную, умиротворяющую мелодию в душе мальчика. Внезапно холодный воздух ударил в лицо, сдувая слезы, боль и жар, но принося с собой россыпь прохладных брызг. Дорогие одеяния принца тут же намокли, прилипнув к телу, а по бронзовой коже заскользили капли воды. Мальчик моргнул, медленно, с трудом приходя в себя, и оглянулся, окинув пространство вокруг испуганным, непонимающим взглядом, будто он впервые увидел этот мир. Впрочем, это не было далеко от реальности. Своды золотого дворца поддерживали массивные резные колонны, а за ним, на небольшом пятачке пространства, всё ещё находившегося под крышей, но слегка выступающего из стены, был вырезан неширокий открытый коридор, с одной стороны ограниченный несущей частью, а с другой увитыми цветами перилами. Небольшие скамейки возле ограды обычно позволяли немногим отдыхавшим здесь, спокойно насладиться красотой простиравшегося внизу великолепного царского сада, полнившегося причудливыми растениями, изящными статуями и переливающимся на солнце всеми оттенками золотого фонтанами. Свежесть, запах мокрых листьев, земли и спелых плодов, запах дождя только - только достиг Кефера, слегка приглушённый из-за заложенного носа, но всё равно приятный. Это место...то, что он увидел впервые в своей жизни, именно здесь отец пронёс его от своей лаборатории до покоев, именно тут он впервые услышал дождь, увидел красоту. Сейчас в небольшом коридорчике не было никого, и юный принц мог подойти к ограде, не боясь неудобных вопросов и не пряча лицо. Первые воспоминания, сотканные из одного лишь тепла, одной лишь нежности помогли ненадолго забыть о боли и страхе, привычное, с раненного детства кажущиеся ему особенным место успокаивало и расслабляло, унося тревоги. Мальчик подошёл к перилам, всё ещё не до конца веря, что паника начала отступать схватился за них, может чуть сильнее, чем следовало, и подставил лицо прохладным, бьющим с неба струям. Они касались золотистой кожи, нежно лаская её, смывая вместе с собой липкость, соль, головную боль, тошноту и страх. Кефер даже смог вдохнуть полной грудью, и едва не упал от головокружения, удержавшись за перила. "Ох..." - стало первой осознанной мыслью мальчика за многие часы. Тело, мимолётно ставшее таким легким, почти невесомым, снова потяжелело, боль вернулась, но теперь тревожила юного принца не так сильно. Он вышел из того непонятного полубредового состояния паники и теперь мог здраво рассуждать, понимал, что происходит вокруг и внутри, вернув себе хоть какую-то ясность мышления. - Что это было...? - пробормотал себе под нос ребенок, усаживаясь на скамью и морщась. Он устремил свой взгляд на сад, нещадно хлестаемый небесными потоками. Это было красиво, это успокаивало. Здесь, в ставшем ему родным месте, где мальчик любил проводить досуг, куда приходил отдохнуть или поразмыслить о жизни, острое чувство одиночества отступило. Кефер не был одинок, с ним шумел дождь, с ним пел ветер, с ним качали головами высокие деревья и крохотные цветки. Да и страх встретить кого бы то ни было, панический страх пропал, осталось лишь нежелание, чтобы кто-то прерывал его гармонию единения с природой и со своей памятью. Только вопрос, с чего же вдруг он так резко перепугался не перестал волновать мальчика. - Ммм... - тяжело простонал Кефер, откидывая мокрые волосы с лица и прикрывая глаза в попытке сосредоточиться и не упустить мысль. Он улёгся на скамью, позволяя тяжёлым векам опуститься. Остатки сил покинули тело вместе со слезами, но мальчику и не нужно было сейчас смотреть по сторонам, хватало одного понимания того, что он здесь, в любимом месте, прохлады и шума дождя. "Может это из-за того, что на меня напал братик?" – задумался малыш, всё ещё слегка прерывисто дыша. - "Я ведь его люблю и очень доверяю, может для моего п...как же это отец то называл...в общим тому, что находится глубже сознания стало страшно. Ему ведь не объяснишь, что Эксатон не специально, что он не хотел, что он меня любит, что я сам виноват. Оно глупое, увидело, что любимый человек набросился, и перепугалось." Кефер тихо рассмеялся, дивясь тому, какое же его подсознание несмышленое, раз не понимает, что его любят и заботятся о нём, а то что произошло...несчастный случай? Причём для обоих. Всё внутри маленького принца сжалось, когда он вспомнил, полный осознания, страха и вины взгляд Эксатона. Маленькому принцу стало стыдно за своё поведение. Ему в этой ситуации досталось меньше всего. Основной удар принял тот странный мальчик - убийца, наказание отца досталось Эксатону, хотя в его срыве виновен младший брат, а сам Кефер испугался на несколько часов и всего-то. "Заслужено испугался. Буду теперь знать, как брата принуждать к чему-то. - хмуро подумал мальчик. - И как я мог так ужасно поступить. Надо обязательно извиниться перед ним. И если...если я так всего боюсь из-за того, что в душе расстроен, что на меня напал тот, кого я люблю и кому доверяю, надо поскорее себя убедить в том, что это произошло случайно, только и всего. Главное, пока брату не говорить и страх не показывать, ему итак тяжело" Кефер повернулся на бок, сворачиваясь калачиком и обнимая коленки, но теперь не в попытке спрятаться, а устраиваясь поудобнее. Найдя причину своей странной вспышки, дитя, наконец, успокоилось, позволяя своим мыслям гулять где-то около, порой возвращаясь в прежнее русло, а порой отходя от него. Кефер думал о брате, своей вине перед ним, о том, что должен признаться, извиниться, если тот пожелает, рассказать всё Ра, о том, что нужно поблагодарить того мальчика за помощь, о первом своём дне жизни, который казалось был так давно. Что-то при мысли об отце неприятно царапнуло в груди, и Кефер поджал губы, отгоняя подальше тревоги, сейчас ему не до этого, он медленно погружался в целительный, и так необходимый изможденному телу сладкий сон... *** Голоса доносились до мальчика, словно сквозь туман, вырывая из полудремы. Кефер поморщился, неохотно разлепляя глаза. Он так хорошо спал, ласкаемый лучами вечернего солнца, и выходить из состояния лёгкого оцепенения и сладостной лености совершенно не хотелось. Мальчик повернулся на другой бок, зевая и морща маленький носик. Он снова подложил ладошки под уже вернувшую себе свой привычный здорово золотистый оттенок щеку и постарался опять отдаться забвению, но злое рычание с явными нотками агрессии, всё же заставило юного принца вынырнуть из тёплого океана сновидений. Немного раздражённый тем, что его сон потревожили, но, впрочем, всё ещё довольно благосклонный Кефер сел на скамье и потянулся, зевая. Маленький кулачок протёр заспанные глаза, рука несколько раз прошлась по волосам, придавая им более нормальный вид. Отчего то он  стеснялся того, что умудрился заснуть прямо в коридоре. Кефер чуть скривился от странной боли внизу и удивлённо коснулся своего бедра, на котором, судя по всему под набедренной повязкой расцветал большой синяк. - Где это я умудрился? - вслух изумлённо спросил мальчик, но новое громкое рычание доносящиеся откуда-то снизу, из-за ограды, отвлекло его внимание. Затем вновь послышался голос, грубый и резкий, явно чём-то недовольный. Кто-то в царском саду ругался так, что звук доносился аж до открытого коридора, где задремал принц и разбудил его. "Это во всяком случае лучше, чем если бы меня тут нашёл какой-нибудь вельможа, пришлось бы объяснять. " - подумал Кефер, подходя к перилам и слегка перевешиваясь через них, чтобы разглядеть спорящих. Первые несколько мгновений мальчик не мог найти их взглядом, но лёгкий порыв ветра заставил белую ткань всколыхнуться, и Кефер тут же узнал стоящего внизу человека - ассасин, спасший ему жизнь. "Кстати, надо бы поблагодарить его за спасение. " - мельком подумал принц, и тут же нахмурился, увидев явно не на шутку разошедшегося Анубиса, который, казалось, готов был вот-вот кинуться на оппонента. "Это из-за Эксатона. " - уже заранее представляя о чем будет разговор тяжело подумал мальчик, ища достаточно крепкую, способную выдержать его лозу, среди всех, что обвивали колонны, поддерживающие стоа****. Более прилично и достойно его статуса принца было бы спуститься в сад по лестнице, но пока мальчик бежал бы через множество коридоров и пересекал половину сада, те точно уже подрались бы. Участок личного царского оазиса, открывавшийся из открытого коридора находился слишком далеко от ворот и ограждений, и если бы сюда и забрел какой-то одинокий стражник, то только заблудившись. Кефер ловкими движениями держась, за гибкие, крепкие стебли растения быстро спускался всё ниже и ниже, за спину отвлекшимся спорщикам. Высота никогда не пугала юноши, скорее наоборот, вызывала глубоко внутри радостное возбуждение и приятное ощущение адреналина в крови. "Интересно, тот воин из пустыни смог бы забраться отсюда ко мне на балкон. - вспомнил легенды о том, как ловко ассасины могли карабкаться по стенам, используя малейшие выступы и неровности, даже если на первый взгляд поверхность казалась отполированной до блеска, Кефер. Впрочем, его мысли быстро изменили русло. Он спрыгнул и мягко приземлился за спину Анубиса, заставив того ощетинится и отскочить. - Какого! - воскликнул он, оборачиваясь и почти физически излучая ярость. Видя разозленного полушакала, скалящего острые клыки, Кефер на секунду усомнился, стоило ли вмешиваться. Алые глаза пылали так ярко, что принц невольно задумался о том, может ли божество испепелить его взглядом. Мальчик вздрогнул и по инерции сделал пару шагов назад. "Нет, так не пойдёт. Папа меня учил не такому" - мысленно одернул себя Кефер. В конце концов, он будущий правитель, и как будущий правитель должен иметь смелость сделать замечание своему подданному и рассудить конфликт. Ведь это же и входит в обязанности фараона. Кефер вспомнил мягкий, но уверенный тон отца, которым тот объяснял наследнику, что ссоры, противостояния и грызня окружают лишь слабого правителя. У сильного же, каждый его слуга предан в первую очередь трону, во вторую своему государству, и только в третью своему титулу. Дальше Ра говорил что-то про сплочение уже народа через общего врага, которого не так уж и сложно создать, но Кеферу больше запомнилась именно первая часть лекции. Пустынник, конечно, не его подданный, но пока он находится здесь, пока он гость, Кефер обязан позаботится о нём, и не дать Анубису, что бы тот не думал о младшем брате своего друга, злоупотреблять своей силой. Несколько раз моргнув и, наконец, собравшись с мыслями, мальчик замер, простоял пару мгновений, наполняясь решимостью и только потом сделал шаг вперёд, навстречу Анубису. - Прости, что напугал. Я не хотел. Просто услышал шум и решил спросить, не нужна ли вам моя помощь. - начал он неуверенно, чуть склоняя голову на бок и подходя ещё ближе, достаточно близко, чтобы заметить, что шерсть шакала была порядком подбрита. "Точно, Эксатон же говорил про блох. " - Я могу вам чём-то помочь? Анубис фыркнул, всё же несколько успокаиваюсь и скрещивая руки на груди. - Нет, спасибо, мы сами разберёмся. - рыкнул он, кидая полный презрения взгляд на парнишку в белых одеяниях. - Вы ссоритесь... "Я же вижу, я не настолько маленький, чтобы поверить, что всё в порядке" - хотел ответить Кефер, но сдержался и вместо этого произнёс: - Что случилось? Он тебя чём-то обидел? Шакал оскалился, хвост его хлестко ударил по воздуху. - Что случилось? Ты серьёзно хочешь сказать, что не понимаешь, что произошло? Если бы не этот маленький белый уродец, Эксатон бы сейчас... Да какого Апофиса*’! Эксатон же твой брат, неужели тебя нисколько не волнует, что из-за чужака он сейчас истекает кровью в зале наказаний? - в словах Анубиса слышалась неподдельная злость, а ещё...Кефер не был уверен до конца, но, казалось бессилие, беспомощность и страх. Страх за лучшего друга, мучения которого он не был в состоянии остановить. Чувство вины больно укололо младшего принца. Слова шакала звучали так обвиняющие, так вызывающе, так неприятно, что на глаза чуть вновь не навернулись слезы. Мальчик еле удержался от того, чтобы не заплакать, заливаясь золотом стыда. - Нет, мне вовсе не наплевать на моего брата. Я очень просил не наказывать его слишком сильно и тоже ужасно переживаю за Эксатона. - слегка дрожащим голосом произнёс ребенок. - Но он... - Кефер кивнул на пустынника. - Тут совершенно не при чем. Он лишь улучшил положение Эксатона. - Улучшил?! - взревел итак слушающий слова своего будущего фараона с нескрываемым раздражением Анубис. - Да как ты смеешь так говорить? Да если бы не он... - Если бы не он, то Эксатон напал бы на меня и точно причинил бы вред, сам знаешь, его приступы - не слухи. И тогда был один из них. Если бы его никто не остановил, папа бы злился куда сильнее. Он...да он бы убил Эксатона, если бы тот поджёг меня. Так что повезло, что нас разняли. - стал пояснять Кефер, не упоминая о том, что сам же и спровоцировал этот приступ, несмотря на всё попытки брата сопротивляться. - Вас могла разнять стража. - парировал постепенно остывающий Анубис. Первый порыв гнева прошёл, и теперь мальчик и сам понимал, что зря набросился на чужака. Злость все ещё кипела в жилах и требовала выхода, но перспектива развязать драку с ассасином теперь, когда его защищал принц, стала весьма призрачной. Как бы он не злился на младшего сына Ра за страдания своего друга, Анубис понимал - Эксатон любит брата, и умножать эти страдания причинением вреда Кеферу не собирался. - А впрочем не важно, всё равно сражаться с тобой - пустая трата времени, ни интереса, ни азарта. - рыкнул напоследок шакал, сплевывая густую слюну на траву, и резко развернувшись покинул сад, так быстро, как только возможно. Было невооружённым глазом видно, что оставшаяся шерсть на хвосте стояла дыбом. Кефер тяжело вздохнул. Это был не совсем тот результат, которого ожидал будущий правитель. Анубис признал свою неправоту, но лишь в душе, оскорбив напоследок чужестранца. Это явно не то поведение, которое потерпел бы Ра от своих подданных. Впрочем, Кефер же только начинает свой путь. Мальчик развернулся к воину Пустыни, неловко улыбаясь, словно бы стараясь загладить чужую вину. - Прости его, он...не имел, ввиду ничего плохого. Просто слишком переживает за братика. Они друзья. - начал объяснять Кефер, чувствуя, как у него потеют ладошки от волнения. Фигура убийцы всё время их спора почти не двигалась, мальчик под паранджой, кажется, даже не дышал. Если бы Кефер не знал, что под слоями белой ткани скрывается гибкое натренированное тело, то подумал бы верно, что перед ним существо с другой планеты. - Благодарю, что помогли мне, Ваше Высочество. - наконец, прервал молчание чужестранец, чуть склоняясь. - Я и не знал, что мне делать. Ещё раз сражаться на территории вашей страны с вашим подданным не хотелось бы. Мне ещё не назначили наказание, но... - Наказание? - изумлённо перебил размеренную речь воина Пустыни Кефер. - За что? - Я напал на принца чужой страны во время переговоров. - повёл он плечами. - Это запрещено законом. Кефер лишь поморщился и махнул рукой. - Ты спас меня. Не останови ты братика, было бы куда хуже для нас с ним обоих. А так ни у кого даже травм особых нет. Ох...и... - мальчик замялся, опуская глаза. Золото опять залило щеки и кончики ушей. - Я тоже тебя поблагодарить хотел. За спасение. Если бы не ты, я бы сейчас лежал в больничных залах или...еще где похуже. Спасибо. Кефер не знал, почему чужак так пристально смотрел на него, но боясь выдать своё смущение, стеснялся ещё больше и ещё больше золотел. Неловкое молчание затягивалось, но когда к горлу мальчика уже начала подступать паника, воин Пустыни внезапно сделал шаг к принцу и, заглянув в голубые глаза с любопытством, внимательностью и решительностью, вдруг тихо проговорил: - Моё имя Рамзес, я первый среди нового поколения клана песчаных убийц. Очень рад знакомству с вами. Кефер, успевший было на миг испугаться, увидев, как резко и неотвратимо надвигался на него воин, прикрыл глаза, дрожащими ресницами, разрывая зрительный контакт, и тепло улыбнувшись все-таки выговорил: - А я Кефер, сын Ра, младший принц  Золотого Города. Рад познакомится. Мальчик был и правда невероятно рад, что почти бесплотное до этого и от того жутковатое существо всё же обрело конкретные очертания. С именем, зная, кто перед тобой, что он делает, какую роль играет, было куда проще понимать людей, придавать им чёткую осознанную форму. Главное, чтобы поднимающаяся из глубин души тревога не нарушила её. - Взаимно. - просто ответил Рамзес, возвращаясь на прежнюю позицию. Как только убийца отстранился, дышать стало намного легче, а весь непонятно откуда взявшийся страх куда-то исчез. "Я слишком сильно завишу от своего нервного подсознания." - раздражённо подумал мальчик, возвращая на лицо милую улыбку. - Так Рамзес значит. С воинами Пустыни приехал. А зачем? - о том, насколько тактичен этот вопрос, Кефер подумал уже после того, как задал его, но было уже поздно, слова сорвались с языка, а любопытство ребёнка требовало удовлетворения. Принц редко видел, чтобы иностранные гости, особенно такие, прибывали на переговоры о мире с детьми. Рамзес выглядел года на два три старше Кефера и походил больше на ровесника Эксатона, но всё ещё оставался слишком юным для участия в политических делах. Облаченная в белое фигура не выразила ни каплю эмоций. Даже сверкающие в прорези глаза остались равнодушными и холодными. - Мой отец - Глава нашего клана, прибыл сюда на переговоры. Я его сопровождаю, а заодно и получаю некоторый практический опыт. - Рамзес повёл плечами, слегка отворачиваясь от принца. Глаза Кефера же округлились от удивления. - О, так ты будущий правитель! - воскликнул мальчик, радостный и вместе с тем поражённый тем, что наследник престола может так просто одеваться, так спокойно, ничем не выдавая своего статуса вести себя на людях, так уважительно вести себя со всеми, даже наглыми придворными. Сам Кефер никогда не старался всём вокруг указать на их место, ежесекундно демонстрируя власть своего положения, но он был ещё слишком мал, да и уважение ему итак оказывали не его взгляд, чрезмерно. Зато другие высокопоставленные лица, дети чиновников и приближённых часто требовали такого обращение к себя, будто они святыни. Этот же мальчик, Рамзес...он даже сказал о том, кем является, лишь когда спросили. "Какой скромный клан. Лица прячут, о себе особо не рассказывают. Молчат всё время. Странные какие." - вспомнил Кефер свою первую встречу с воином Пустыми, и его чуть не передёрнуло от вновь накатившего страха. - Именно. - кивнул в ответ на слова ребенка Рамзес, оставаясь таким же немногословным. Принц несколько секунд поразмыслил, стоит ли допытываться дальше, если этот юноша такой молчаливый, но любопытством взяло верх, оправдав замкнутость воина Пустыни их традициями и менталитетом. - А кто тогда правит, пока ты здесь? - спросил Кефер, немного нервно улыбаясь. - Моя мать. Так всегда происходит, когда кто-то из родителей уезжает по государственным делам - один берет меня с собой, другой остаётся с народом. Это логично, не нагружать того, кто справляется с государственными делами ещё и ребёнком, а заодно приучать меня к будущему правлению. Тон Рамзеса оставался всё таким же спокойным и безразличным, и Кефер не понимал, раздражают ли нового знакомого его вопросы, или, быть может, тот просто привык так общаться и по его меркам ведёт нормальный диалог. Мальчик помолчал несколько секунд. Пустынный воин не рвался чем-то интересоваться или что-то спрашивать, а принц Золотого Города искренне хотел продолжить разговор, но понятия не имел, что спросить, чтобы это не звучало, как грубое вмешательство в чужие дела. Несловоохотливость Рамзеса совсем не помогала. - А меня папа на переговоры никогда не берёт. – наконец, пробормотал малыш, надеясь хоть как-то зацепиться за интересы юного убийца. "Только не отвечай "хм" или нечто подобное." - мысленно попросил у парня Кефер, отмечая, что ещё никогда ему не было так трудно с кем-то поговорить. Но от этого его интерес к общению не угасал, а лишь разгорался сильнее. Даже движения мальчика, по которым было явно видно отточенное мастерство убийца, пугали уже не так сильно став несколько привычнее. - Вы ещё слишком малы для этого. - просто ответил Рамзес. - Уверен, пройдёт время, и Владыка Солнца всему обучит вас, Ваше Величество. Кефер залился краской. - Мне уже одиннадцать. - тихо пробубнил он себе под нос. - Мне тринадцать, и всё же я совершил оплошность, а некоторые оплошности могут оказаться непростительными, если речь идёт об отношении двух стран. - в голосе пустынника прорезалось чувства стыда и вины, или Кефер нутром ощутил чужие эмоции, как бывало у него порой с братом или Гором. Мальчик сам не заметил, как лицо его приняло сочувствующее выражение. - Разве же это оплошность? - попытался он успокоить нового знакомого. - Я спас вас, а мне следовало... - Рамзес задумался, чуть опустив голову вниз. - Если честно не знаю, было бы мне лучше остаться в стороне или нет. Мне до сих пор представляется неправильным просто стоять и смотреть, как кого-то невинно убивают на твоих глазах. - Да, мне правда бы не поздоровилось, если бы не ты. Я...брат бы, может, и убил меня. - поджал губы, пытаясь спрятать стыд, Кефер. Это была определённо именно его оплошность, а расхлебывать её вынуждены были те, кто до последнего старался предотвратить катастрофу. - Отчего ваш брат вас так ненавидит? - внезапно спросил Рамзес, окончательно выбив Кефера из колеи. Вопрос звучал так прямо и так просто, что мальчик в первую секунду даже потерялся, не зная, что и сказать. - Ненавидит? Ой, что ты, нет-нет-нет. - испуганно затараторил он, боясь, что из-за него теперь даже иностранный гость будет считать Эксатона воплощением зла. - Он меня очень любит, Эксатон такой хороший братик, всё время мне помогает, защищает меня, играет со мной. Он лучший на свете! Ты бы видел, как он за меня волновался. - Но при этом хотел вас убить? - Кефер почти слышал, как удивлённо и несколько недоверчиво поднял бровь Рамзес. - Нет -нет, он... - мальчик замолчал, думая, как так лучше объяснить, чтобы не опозорить брата ещё сильнее, выставив сумасшедшим. - Ты только никому не говори, ладно? Я бы и тебе не рассказал, если бы не пришлось. Но раз уж ты уже кое-что видел... В общем, он немного болен. У него бывают моменты неконтролируемой ярости. Братик не может ничего сделать, в такие периоды он просто...как будто исчезает, а вместо этого появляется кто-то другой. Очень-очень злой.   Принц Золотого Города растерянно развел руками. Что он мог еще сказать? Не врать же про то, что братец заигрался, это показало бы Эксатона не безумцем, конечно, но глупцом. И можно поспорить, что тут ещё хуже. - Так значит, остановив Эксатона, я спас и его тоже. - задумчиво проговорил Рамзес, склоняя голову на бок. - Что ж, благодарю за информацию, Ваше Высочество, теперь мысли об этом инциденте наполняют меня радостью и покоем, а не волненьем и стыдом. - Я не вмешался в распри царской семьи, а предотвратил несчастный случай. Это радует. - Рамзес, кажется, улыбнулся, и у Кефера отлегло от сердца. Как всё-таки проще общаться с людьми, открыто проявляющими эмоции. - Выходит, что так. - подтвердил младший принц, обрадованный тем, что Рамзес не стал тут же заявлять, что с такой болезнью Эксатона надо запереть или что ещё похуже. - Братик точно сказал бы тебе за это спасибо. Но он наказан... - Но за что? - искренне удивился воин Пустыни. - Он ведь был не в силах совладать с собой. А то, что рядом не было охраны, способной его остановить, скорее вина... Ассасин не успел договорить. Громкий голос стражника прервал Рамзеса на полуслове, заставив воина обернуться, а Кефера, увлечённого беседой, вздрогнуть от неожиданности. - Ваше Высочество, простите, что прерываю вашу беседу, но Его Величество, Владыка Солнца, наш господин Ра желает видеть Вас... - облачённый в золотой доспех воин кивнул Рамзесу. - В Зале Заседаний. Ваш отец также просил передать Вам его просьбу незамедлительно явиться туда. Могу ли я Вас проводить? Внутри у Кефера что-то недобро заворочалось. Неприятное предчувствие чего-то нехорошего вновь пронзило мальчика, множеством острых льдинок впиваясь в чувствительную кожу. Юный принц поморщился, усилием воли отгоняя эти ощущения. Его отец разумен, даже мудр, он никогда бы не стал просто, так вредить кому-то. Да, Ра бывает строг, но наказывает всегда за дело. Рамзесу ничего не угрожает, тем более он, иностранный гость. Отец скорее отблагодарит его за помощь и спасение. - Да, пожалуйста. - кивнул стражнику воин Пустыни, оборачиваясь к Кеферу и несколько секунд глядя в наполненные тревогой голубые глаза мальчика. - Был рад пообщаться с вами, Ваше Высочество. - Взаимно. - выдавил из себя тот, отступая и опуская взгляд. Белая фигура быстро скрылась за густыми зарослями травы, а младший сын Владыки Солнца так и остался стоять в своём любимом саду, борясь с желанием пойти вместе с Рамзесом и объясниться. От чего-то этот маленький убийца, с первой секунды своего появления захвативший ум Кефера, вызывал в его сердце и душе странный трепет и волнение, справится с которыми оказалось куда сложнее, чем предполагал принц. "Надеюсь только, что всё будет хорошо" - подумал он, глядя вслед своему будущему другу. *** Рамзес скользил по саду бесшумной белой тенью, ни на шаг не отставая от явно, напряжённого стражника. Мальчик чувствовал страх облаченного в золото воина, и это даже немного льстило ему. Он знал о репутации своего клана в других землях и всегда гордился тем, что, пусть и по большей части из-за глупых слухов, но их уважали и боялись по всему Египту. И люди Ра не были исключением. Чего он только не на слышался про себя за те несколько дней, что отец с остальной делегацией прибывали в золотом городе. Непонятно было только, почему слуги, перешептывающиеся по углам дворца считали его глухим и замолкали лишь, когда видели вдали коридора белые одежды. Обычно Рамзесу не слишком претило, что от них, от его отца и от него в частности и от всего клана в целом, всё ожидали удара в спину. Пусть боятся, раз так им нравится, это избавит от раздражающих нахлебников, а действительно сильные государства, с коими и побрататься не стыдно, будут смотреть на суть, а не на то, что там считается в народе. Однако именно сегодня репутация безжалостного убийцы могла сыграть с ним злую шутку. Сразу после того происшествия в храме его посадили под стражу и отпустили лишь после показаний старшего принца, и то, неохотно и потребовав не покидать дворец. "Надеюсь, этот Ра не дурак, и поймёт, что если бы я хотел убить его детей, одной лишь царапиной на щеке Кефер не отделался бы." - подумал Рамзес, волнуясь больше не за свою жизнь или свободу, а за возможный позор, который мог навлечь на клан пустынных убийц "неудачным покушением" и за мирный договор, о важности которого отец говорил всю дорогу. Мальчику не было стыдно за свой поступок. Он спас ребёнка. Разве за это можно осудить? Практика показывала, что можно, но будь у него шанс вернуться в прошлое...мальчик сделал бы то же самое, быть может, немного по другому, без "жертв". Ра явно позвал его не спроста, и, к своему смущению, Рамзес чувствовал некоторое волнение в груди. Он всегда умел держать лицо перед родными, теперь следовало продемонстрировать этот навык перед незнакомцем. Маленький убийца не питал никаких надежд по поводу того, что паранджа сокроет его настоящие эмоции или Владыка Солнца будет благосклонен к нему из-за нежного возраста, последнее наоборот, лишь оскорбило бы его, но всё таки надеялся, что ситуация разрешится полюбовно. - Ю-юный господин. - стражник остановился возле высоких украшенных ручной резьбой дверей и сделал шаг в сторону. - Прошу проходите. Рамзес мысленно усмехнулся. Мужчина всё это время старавшийся держать дистанцию теперь и вовсе хотел оказаться у него за спиной. Что же, пусть. Как будто это бы помешало, если бы мальчик захотел что-то сделать. - Благодарю. - отстранённо проговорил Рамзес, чуть склоняясь. Двери раскрылись прежде, чем рука парня коснулась изящной ручки, прохладный воздух наполненный ароматом благовоний и масел ударил в нос, и глаза Рамзеса чуть сузились. Местные пряности в отличие от домашних были такими нежными и ощущались что на замах, что на вкус, как нечто воздушное и лёгкое, в то время, как дома вкусности "жгли" горло, как огненные стрелы и "резали" язык не хуже клинков. "Какие мы все-таки разные" - подумал мальчик, проходя в центр зала, туда где Владыка Солнца, правитель Египта и его сегодняшний судья смог бы разглядеть его во всей красе. Краем глаза Рамзес заметил восседающего рядом с божеством отца. "Как любопытно, а Ра тоже считает, что мы продаем души демонам, или боги способны чувствовать подобное" – задумался мальчик, силой воли гоня от себя неприятные, пугающие мысли, поднял взгляд на взирающих на него мужчин. Отец как всегда смотрел спокойно и безразлично, как будто сквозь. Рамзес не помнил у него другого выражения. Разве что, когда его наложница родила дочь, и убийца впервые взял на руки своего младшего ребёнка, какая-то искорка тепла на мгновения вспыхнула в глубоких чёрных глазах мужчины. А вот Ра смотрел на мальчика со смесью снисхождения и любопытства, почти не пряча легкой полуулыбки, искорки в голубых глазах сверкали так ярко, что Рамзесу стало, слегка не по себе. Маленький убийца вспомнил, что глаза Кефера тоже сияли, когда малыш смотрел на него, снизу вверх, лёжа на полу храму, но этот свет был настолько разным, что воин Пустыни не смог бы сказать, что источник его един: у младшего принца Египта в глазах горели звезды, у его родителя же неугасимое пламя, природу которого Рамзес не мог сходу разгадать. "Как мне нравится это место" - отстранённо подумал он, кланяясь иностранному правителю. - Ваше Величество, для меня честь приветствовать Вас. - из вежливости солгал Рамзес, размышляя о том, что его слова - лишь дань этикету, но встретиться вживую с Владыкой Солнца, кажется, действительно интересно. - Оставь эти формальности. - благодушно улыбнулся Ра. "Такой же лжец." - Рамзес не был уверен, зачем правителю Египта так по-отечески смотреть на него, хотя чувство тот испытывает явно иные и сам потешается над своим представлением, но эта черта мужчины заметно напрягла маленького убийцу. - Итак, ты тот самый пустынный ассасин, что напал на моего сына. - с губ божества сорвался короткий тихий смешок. - Не мог бы ты открыть лицо, маленький преступник Открывать свой лик чужому не было зазорно для их клана, но плотная зачарованная ткань, прокрывая кожу, позволяла скрыть свою внешность во время побега с места преступления, защищала от жары, ядовитых испарений, чужих клинков и словно отделяла от всего мира вокруг, защищая не только тело, но и душу, забрать которую, по их, поверьям куда проще, зная лик жертвы. В конце концов, это было их древней традицией. Мальчик даже мог оскорбиться такой просьбе, если бы она исходила от его соплеменника, иностранец же вряд ли знал хоть что-то об их обычаях. Рамзес заколебался, не зная, как лучше поступить, мягко отказать, или, раз уж сложилась такая ситуация подыграть правителю Египта. Мягкий бархатистый голос отца, совсем не вязавшийся с его загадочным жутковатым образом, прервал размышления мальчика. - Это несколько против наших традиций и для обсуждения вставших сегодня вопросов бесполезно. - произнёс мужчина слегка поворачивая голову к божеству. Ра хмыкнул, улыбаясь одним уголком губ. - О, понимаю, но и нападать на принцев чужой страны явно не в вашей традиции. Да и к тому же, проявите уважение к принимающей стороне, мне действительно куда приятнее будет смотреть на милое личико этого "подарка судьбы". Рамзес, видя, что дальше отец возражать не стал, откинул белоснежную ткань назад, обнажая загорелую кожу. Огонь в глазах Владыки Солнца вспыхнул с новой силой, когда его взгляд скользнул, по аккуратному ровному носу, золотистым щекам, длинным ресницам и пухлым губам парня. Рамзес едва ли не физически ощущал эти "прикосновения". - Какое красивое дитя. Глядя на тебя невольно задумаешься, не много ли ещё среди вас таких прелестников. - голос божества смягчился, теперь он походил на большого, мурлычущего кота, каждое слово тянулось, словно мёд и было наполненное жаркой, сладкой истомой. Ра вряд ли обратил на это внимание, но для Рамзеса не осталось незамеченным то, как насторожился отец. Это вызывало ещё больше непонимания. Взрослые как будто затеяли какую-то понятную им одним игру, не потрудившись объяснить ему правила. Мальчик видел, что Владыка Солнца ведёт себя странно, но искренне не знал, на что намекает его поведение. "Не ест же он иностранных гостей живьём" - подумал Рамзес и почувствовал, как пробегает по его спине невидимая дрожь. - Подойди ко мне. - попросил Ра, подзывая мальчика поближе жестом. Их разделяло всего несколько шагов, и, сделав их, Рамзес оказался всего в метре от золотого трона. Даже из положения сидя, Ра возвышался над маленьким убийцей мощью всей своей величественной фигуры. Впрочем, мальчик побеждал и более крупных соперников, но ни от одного из них не веяло такой огромной неудержимой силой. - Ты ведь можешь менять облики, так. - улыбнулся недоумению на секунду проскользнувшему по лицу парня Ра. - Я знаю об этом от твоего отца. - объяснил он склоняя голову в бок и пристально разглядывая воина Пустыни. Рамзес ощущал себя выставленным на продажу рабом или распутной женщины, слишком уж явно Владыка Солнца наслаждался достоинствами его облика, не забывая при этом придирчиво выискивать недостатки. Больше этого мальчика напрягало только то, что отец обсуждал с местным царём его способности. - Да, я могу перевоплощаться. - кивнул мальчик, подтверждая слова родителя. - Вы хотите попросить меня оказать Вам какую-то услугу, для которой требуется притвориться другим человеком для того, чтобы загадить вину? - взял на себя смелость предположить Рамзес. - Прошу вас обратить внимание, что я не могу сделать что - либо, что бросит тень на мой народ. Ра приподнял брови, с ещё большим любопытством изучая хрупкую фигурку перед собой. "И как только он смог остановить Эксатона в ярости. Воистину маленькое чудо." - Какой серьёзный. И такой же торопливый, как твой отец. - в словах божества слышалась беззлобная насмешка. - Нет, я просто хотел увидеть твои силы в действии. Развлеки меня, маленький убийца. - Кого вы бы хотели увидеть? – учтиво спросил Рамзес, внутренне морщась от формулировки Ра. Он прибыл сюда, чтобы ответить за свои поступки и объяснить нападение, а не быть шутом для правителя Египта. Однако в самой это просьбе не было ничего постыдного, наоборот, возможность продемонстрировать Владыке Солнца свои силы, его внимание могло бы льстить мальчику, если бы в нем не чувствовалось что-то извращенное и неправильное. Густые белые брови Ра чуть-чуть приподнялись, выражая довольство и предвкушение. - Ты, кажется, уже познакомился с моим младшим сыном, Кефером. – произнес он, как бы задумчиво окидывая фигуру воина Пустыни взглядом и прикидывая, какая комплекция и какое тело скрывается за слоями белой ткани. - Понимаю, вы не так много виделись, но...я не буду слишком придирчив к этой копии. «Зачем ему копия сына?» - удивленно подумал Рамзес, ощущая на себе масленый взгляд Владыки Солнца и тяжелый отца одновременно.  - При всём уважении, Ваше Величество Вы уверены, что это относится к делу? – спросил мужчина, сидящий на импровизированном троне неподалеку от правителя Египта. В словах ассасина читалось явное недовольство, раздражение и даже тревога, смутившая даже Рамзеса. От неопределенности, от смутных полунамеков Ра, от нервного напряжения отца становилось все неуютнее и неуютнее. Он, конечно, не рассчитывал на комфорт, когда шел сюда, но надеялся хотя бы на открытую и прямую дискуссию. Рамзес не любил недосказанностей и догадок. - Уверяю вас, дорогой друг, относится, причем напрямую. – мягко успокоило своего гостя божество, и вновь обратило елейный взор на мальчика. - Давай же, не стесняйся, покажи, на что способен. Рамзес явно видел, что отец против, но пока тот не возражал в открытую и уступал Ра, позволяя тому развлекаться, и мальчик не перечил Владыке Солнца, исполняя его капризы. Облик его заколыхался, будто раскаленный воздух в полдень в пустыне, очертания стали меняться, искажаться, стекать с мальчика, как вода, обнажая  совершенно иное лицо, демонстрируя другое тело под складками одежд. Подросток обратился мальчик, более щуплым, тонким, как ивовая ветвь, и низеньким по сравнению с ассасином. Белые ткани повисли на нем, как тряпки, теперь охотно демонстрируя во ставших слишком большими прорезях бронзовую кожу груди Кефера. Принц встретил Рамзеса что тогда, в храме, что теперь в саду, будучи почти полностью обнаженным, что позволило ему воссоздать с точность до каждой царапины большую часть нового тела.  Ра окинул взором посветлевших очей стоящую перед ним копию. Ни одного отличия, даже мелкие, еле заметные волоски на коже, казалось, располагались в таком же порядке, как и у Кефера. Удивительного мастерства работа, единственный изъян в которой, глаза, не горящие россыпью голубых звезд, как у младшего принца Египта, а остающиеся спокойными и безмятежными, как океан, позволяли распознать фальшь. - Да ты и впрямь невероятен в своей силе. – похвалил мальчишку даже несколько удивленный Ра. - У моего сына есть...домашнее животное, с подобными умениями, но сравнивать вас ещё глупее, чем небо и землю. Даже все пропорции соблюдены. Только взгляд... Впрочем, глаза ведь можно и завязать. Вот теперь Рамзес насторожился не на шутку. Если раньше все странности поведения Владыки Солнце он списывал на особенности характера и чудаковатые манеры, на чужой менталитет и собственную закрытость, заостряясь лишь на реакциях отца, то теперь слова правителя Египта звучали жутко даже по меркам наследника клана пустынный убийц. - Что? – переспросил он, надеясь, что не так расслышал. - Ты же не хочешь, чтобы такого прекрасного шпиона раскрыли лишь из-за того, что твои глаза не могут сиять так же, как у него. – пожал плечами Ра, жестом маня Рамзеса подойти еще ближе. Внимание божества сосредоточилось на прорези на груди маленького воина, и тот тут же ощутил как жар распространяется по коже. - Садись. – ухмыльнулся правитель Золотого Города, похлопывая по своим массивным коленям жилистой рукой. - Владыка Солнца, Вы... – вырвалось у предводителя клана убийц прежде, чем Рамзес успел сделать хоть шаг в сторону мужчины. - Просто хочу получше разглядеть ваше превосходное творение. – ответил на возмущение в голосе Джафара Ра, осторожно, но крепко беря мальчика за руку и настойчиво усаживая к себе на колени. - Не волнуйтесь, я буду осторожен. Мужчина улыбнулся Рамзесу, выглядящему сейчас в точности, как Кефер, и нарочито небрежно прошелся рукой по его груди, в которой все похолодело от столь открытых, почти интимных для привыкшего прятать лицо под паранджой пустынного воина касаний. Мальчик слегка заерзал из-за неудобной позы, что вызвало у Владыки Солнца беззвучный смех. Его палец слезка задел ранку на щеке, прошелся по нижней губе, подбородку, ладонь огладила шею ребенка и скользнула в прорезь ставших большими одежд. - Ра! – громкий, разъяренный рык заставил оцепеневшего парнишку вздрогнуть и дернуться в руках мужчины. Даже сам правитель Египта изумленно моргнул, убирая ладонь от Рамзеса. Никто из них не видел выражение лица Джафара, но его ярость прекрасно ощущалась на расстоянии, сковывающая движения и давящая даже на всесильную ауру божества, взгляд которого на секунду посуровел, но уже спустя мгновение вернул себе прежнюю покровительственную мягкость. - Не горячитесь так, дорогой друг. Порой я забываюсь. – слегка оправдывающимся тоном проговорил Ра, отпуская мальчика с колен. Рамзес поспешил отойти от, кажется, сумасшедшего бога так далеко, как позволяли ему этикет и достоинство. - Вы делаете это довольно часто. – сухо ответил уже победивший секундную вспышку ярости и унявший свой гнев глава пустынных воинов. - Мы собрались тут не развлекаться, потому перейдем к делу. Ра еле слышно цокнул языком, явно разочарованный, что его прервали на самом интересном. - Вы, пустынники, видимо совсем не любите развлекаться. – вздохнул он, удобнее устраиваясь на троне. - Что ж, если хотите, чтобы я был серьёзным. Улыбка мужчины тут же спала с его лица, оставляя вместо себя лишь холодное безразличие. - У меня было несколько мыслей по поводу того, как этот мальчик мог бы искупить свою вину, чисто формально. Я, если уж говорить напрямик, всё понимаю и благодарю его за спасение Кефера и Эксатона. Однако, теперь, более детально изучив вопрос… Ра выдержал недолгую паузу, испытующе глядя то на предводителя убийц, то на его ребенка, стоящего у ступеней трона, в нескольких метрах от божества. - Я пришёл к выводу, что одного лишь магического контракта не хватит для нашего мирного договора. В любом документе можно найти лазейку. И всё же, вы вряд ли воспользуетесь ей подобным приёмом, если со мной будет ваш сын. Внутри Рамзеса все похолодело, но лишь на долю секунды, страх оказался мимолетным и едва ощутимым. Родная страна не казалась ему дурной и не была нелюбима, но возможность путешествовать и изучать другие народы тоже отзывалась в сердце мальчика. Он прекрасно понимал, что с учетом того, как невелика потеря, и как важен для отца мирный договор, тот выберет согласиться, и, испугавшись лишь по  первости,теперь не видел здесь ничего плохого. Все равно пребывать тут мальчик будет недолго, да и пообщаться с принцем чуть подольше, признаться честно, хотелось. Однако энтузиазм наследника престола не разделял старший воин Пустыни. - Хотите использовать Рамзеса, как инструмент шантажа? – уточнил он, испепеляя Ра взглядом. - О, нет-нет, я бы не стал описывать это так. – с ухмылкой ответил тот. -  Он всего лишь гарант мира. - Я знаю, что это довольно распространенная практика, и всё же... Он мой будущий наследник. – с сомнением возразил ассасин. Ра пожал плечами, слегка откидываясь на спинку трона и, заметно расслабившись в преддверии заключения выгодной сделки. - Нет никаких проблем, вы можете отдать мне свою дочь. Она ещё совсем ребёнок, да и рождена рабыней, но я согласен и на такое. – примирительным тоном проговорило божество, прекрасно зная ответ пустынника заранее. - Наложницей. – поправил того явно задетый за живое ассасин. - Однако, если вы хотите забрать моего сына, то стоит заключить новый контракт. Я не могу позволить кому-то слишком вольно брататься с моим ребёнком. Лазурные символы засияли в воздухе, срываясь с кончиков пальцев убийцы тонкими искорками пламени и подлетая к Ра. «Магический договор, скрепляющий души.» - узнал видимую им уже несколько лет назад магию мальчик,  и, затаив дыхание посмотрел на единственного, кто мог различить в этих языках пламени слова, на адресата контракта. Ра быстро пробежал глазами по пляшущим буквам и слегка нахмурился, но всего через мгновение широкий лоб его очистился от морщин. Огненные слова впились в грудь, заходя глубоко под кожу и оставаясь запечатленными на сердце плоть до конца пакта. - Условия приемлемы. – наконец, не без доли разочарования проговорил мужчина. - Но кроме того, что Рамзес останется с нами на некоторое время, я хочу, чтобы он защищал Кефера. Стал его личным телохранителем. Моему сыну не помешает такой защитник, судя по всему. Это было бы очень мило со стороны нашего маленького убийцы, всё равно иного занятия для него тут нет. А я в обмен соглашусь на два процента поднять налог на торговлю наших купцов. - Пусть Рамзес сам решает. Он уже достаточно взрослый, чтобы оценить свои услуги и принять или отвергнуть предложение. – пожал плечами глава клана пустынных убийц, даже не глядя на ребенка. Мальчик едва успел остановить себя от того, чтобы не нахмурится. Выбор был не тяжелым, а скорее необычным для него. У отца явно есть ему более предпочтительная замена – дочь, а следовательно оставить сына здесь, как гаранта мира было бы неприятно, но ради удачной сделки вполне приемлемо, тем более это не навсегда, лишь на время. Так что демонстративно выказывать свое недовольство решением родителя не стоило, как и просить, все равно выбор отца вряд ли изменится. А потому маленькому убийце суждено быть здесь. Он мог бы изучать культуру этого народа, тем более, что та пришлась ему по душе, но иметь возможность сделать что-то для любимой страны, для своего народа, показать и себе и своему отцу меру ответственности, что Рамзес может на себя взять и поступить, как мудрый правитель было бы правильнее. А еще…Еще он снова хотел увидеть, как загораются яркой россыпью звезды в чужих глазах. - Я согласен. – уверенно ответил Рамзес. *** Ра смотрел заходящее солнце, наслаждаясь тем, как подрагивая рассыпается небо. Закат сегодня был удивительно, прекрасен. Несмотря на неудачный эксперимент, божество прибывало благостном настроение. Его первая попытка создать жизнь - Эксатон, тоже провалилась, и всё же у него есть его прекрасный мальчик Кефер. Что это, если не показатель того, что сдаваться никогда нельзя. И правитель Египта не собирался отступать от своей цели. Кефер по праву должен принадлежать ему, создателю, и он сделает его своим всецело, заставил каждую грань этого резкого алмаза сиять только для него. О, Кефер станет прекрасным обрамлением для его короны. Возможно, Ра действовал немного опрометчиво и резко сегодня, но это значит лишь, что к цели нужно идти постепенно. И, кажется, мужчина знал с чего начать. Примечание: *- царство мертвых в Древнем Египте ** - возраст физический и эмоциональный ***- ароматная жидкость ****-  открытый коридор *’ – Змей, в египетской мифологии, олицетворяющий мрак и зло