Часть 4

Эксатон зажмурился. Глаза, привыкшие к полумраку, обожгло светом, когда занавес упал, и перед юношей предстала удивлённая испуганная толпа. Сначала боги и полубоги взорвались овациями, счастливые, в предвкушении шоу, а после, так же громко, как довольные крики и звуки хлопков, по золотому морю пышных одежд и украшений пробежала волна изумленного вздоха. Все застыли от ужаса, не отрывая глаз от разворачивающегося на сцене безумия. Кто-то смотрел на мертвых актеров, их безвольные тела валялись теперь у помостов, а чьи-то взгляды устремились к застывшим, словно статуи, новым участникам представления. - Там Его Высочество! - выкрикнул кто-то из собравшихся, беззастенчиво указывая пальцем. На мгновение в разуме Эксатона вспыхнула мысль о том, что, с таким испугом говорят явно не про него, но тут же юноша сам в страхе вскинул голову, встречаясь взглядом с наполненными слезами голубыми глазами Кефера. - Какого Апофиса ты творишь?! - воскликнул старший принц, хватаясь за рукоять короткого, но остро наточенного ножа за поясом. - Отпусти его, пока я лично не изрубил тебя на куски за это преступление. Голос парня пусть и звучал уверено, все же слегка дрожал, иногда становясь чуть выше, чем следовало бы. Он боялся, всем своим нутром, всем своим существом боялся за Кефера, такого маленького, хрупкого, беззащитного. Такого уязвимого в руках врага. - О, я всего лишь делаю то, что должен был сделать еще давно. Собираюсь изничтожить мерзкое отродье Ра. Повезло тебе, что родился таким уродом, в тебе нет ни намека на царственный облик Владыки Солнца, но я на твоём месте радовался бы, что не унаследовал гены этого чудовища. - рассмеялся мужчина, сильнее нажимая на шею Кефера, отчего тот слабо пискнул, а на бронзовой коже начали проявляться золотые пятна. Эксатон был готов поклясться, что услышал слева от себя короткий, взволнованный вздох. Он бросил быстрый взгляд, на бледного, как смерть, Рамзеса, что сосредоточено свёл брови к переносице, и теперь сжимал кулаки. - А ну сейчас же отпусти Кефера! - прорычал старший принц, делая шаг вперед и вынимая из-за пояса кинжал. Он и сам считал Ра едва ли не чудовищем, во всяком случае не испытывал к отцу приязни, и все же это не имело никакого значения, когда дело касалось Кефера. Не важно, дитё тот Владыки Солнца или нет, Кефер в первую очередь юное божество с собственным разумом и собственной судьбой. - Если ты ещё хоть пальцем его тронешь, клянусь, я убью тебя. - холодно произнес Эксатон. Это не вырвалось на эмоциях, не было сказано в гневе или неконтролируемой ярости. Юноша действительно готов был прервать жизнь того, кто угрожал его брату. - Эксатон... - проговорил негромко Рамзес, касаясь плеча принца и, кажется, впервые называя того по имени, но тот грубо отбросил руку пустынника. - Не лезь в это! - выпалил он, сжимая пальцы на рукояти с такой силой, что костяшки посветлели. - Я бы на твоём месте не так спешил. - прошептал мужчина, чуть потряхивая Кефера. - И почему это? - все так же зло ответил старший принц, но действительно замешкался. Взгляд алых глаз не отрывался от золотых струек, что катились по шее Кефера. - Знаешь, я же не дурак. - усмехнулось божество, перебирая светлые волосы мальчишки. - Твой друг любезно помог мне не только лишить тебя ненадолго способностей, мой маленький злобный принц, но ещё и сделал кое-что с душой Кефера. Вернее, не он лично, а моя милая игрушка, которую тот с радостью пронес во дворец. - Что ты несёшь?! - воскликнул Эксатон, краем глаза уже замечая приближающихся к сцене солдат Золотого Воинства и собираясь немного потянуть время. Старший принц не боялся сражаться с этим существом один на один, не боялся получить ранение, в конце - концов, вряд ли ему достанется сильнее, чем от отца, но какое бы ни было высокое мнение у юношу относительно своих боевых способностей, солдаты Золотого Войска явно превосходили его и в технике и в опыте. А на кону стояла жизнь Кефера. - О, ты думаешь, они тебе помогут? - проследил за движением глаз принца мужчина, и голос его стал ещё более бархатным, делано ласковым. - Боюсь разрушить твои надежды, но... Напавшее божество взмахнуло рукой, заставляя воздух вокруг его кисти заискриться. Эксатон сжал зубы, ожидая, что сейчас, вот сейчас случится что-то действительно опасное, тело инстинктивно напряглись, готовясь к боли, но заклинание просто зависло в воздухе, опоясав горло мужчины. Старший принц нахмурился. Он уже видел такое несколько лет назад, тоже на каком-то празднестве, тогда эта магия применялась, чтобы ведущий мог перекричать рокот толпы, и слова его были слышны каждому, даже с задних рядов. - Господа, я знаю, вы напуганы. - обратился мужчина к собравшимся. - Но я бы не спешил атаковать. Члены Золотого Воинства, рад увидеть вас в добром здравии и полной экипировке, хе-хе, и все же вы не сделаете мне ровным счётом ничего. Знаете ли, из-за ритуала мое тело напрямую связано с телом Его Высочества младшего принца Кефера. Так что любое ранение, что вы нанесёте мне, отразится на этом маленьком выблядке Ра. И что-то мне подсказывает, что не приближаясь, разрушить эту связь меньше, чем за несколько дней - невозможно. Поэтому прошу прощения, если задеваю ваши чувства, но похоже сегодня все Золотое Воинство окажется совершенно бесполезным без своего Владыки. На вашем месте, я бы отошёл подальше от сцены. Вдруг мне взбредёт в голову, скажем, сделать так. Под единый вздох толпы кинжал божества вонзился в плечо мальчика, не глубоко, погружаясь в плоть едва ли на ширину пальца, но этого оказалось достаточно, чтобы и так перепуганный мальчишка вздрогнул, а над наблюдающими за разворачивающейся сценой разнёсся короткий детский вскрик. Золотая кровь заструилась на пол, и Рамзес с Эксатоном зло сжали зубы. - Давайте, давайте. - подгонял солдат личной гвардии фараона мужчина. - Вы ведь не хотите, чтобы из-за вас этот ребенок погиб. Уверяю, в таком случае Ра будет лютовать ещё больше, и вам уж точно светит Дуат, если не хуже, а мне терять все равно нечего! - Что тебе нужно? - раздался неподалеку не менее громогласный, низкий и глубокий, походящий на рев разъяренного зверя голос. Эксатон обернулся к застывшим с оружием в руках воинам Ра. Апис с булавой в огромной жилистой руке, стоял в нескольких метрах от сцены, широкие ноздри его испускали пламя, когда как маленькие бычьи глаза внимательно следили за каждым движением принцев и преступника. - Вот вы, наконец, и задаёте правильные вопросы. - усмехнулся мужчина сбрасывая капюшон. Эксатон ожидал увидеть там, что угодно: кого-то из Совета, пустынного воина, неизвестного наемника, но никак не думал, что представшее перед ним божество окажется его воспитателем. - Захер! - старший принц выругался, изумлённый настолько, что даже ярость его на мгновение отступила, давая место удивлению. Золотое Воинство, судя по возгласам, полностью разделяло чувства юноши. - Вот уж от кого точно не ожидал. - сквозь зубы проговорил старший принц, оглядываясь на Рамзеса. Признаться честно, в первое мгновение он подумал, что виной всему мог быть кто-то из народа пустыни, может быть не связанный с их наследником напрямую, слишком уж взволнованным судьбой Кефера выглядел их политический заложник, отец которого, впрочем, заставлял мурашки пробегать даже по спине Эксатона, а это уже значило довольно много, учитывая, что старший принц видел Ра каждый день и ко всему привык. "Ладно, тем проще будет нашим с ним разобраться" - решил про себя юноша, перехватывая клинок поудобнее. - Никакой ритуал не мог связать вас! - громко, стараясь перекричать гомон, воскликнул Эксатон, строго глядя на преступника. Конечно, все это блеф, но его кинжал все ещё у шеи младшего принца. - Кефер был со мной ближайшие два дня, а до этого с Рамзесом. Когда бы ты успел?! Эксатон хотел было уже рвануться в бой, когда мягкое прикосновение руки пустынника заставило его остановится. - Нет, погоди. - едва не шепотом произнес Рамзес, глаза его сузились, но тут же лицо юноши приобрело растерянный даже смущенный вид. - Что? - Чего там? - рявкнул старший сын Ра, не привыкший ждать, особенно в таких ситуациях. - Я не могу... - Не можешь использовать магию, да? - усмехнулся Захер. - Ты думал, я правда допущу, чтобы со мной рядом находился кто-то вроде тебя, вооруженный вашими штучками? Не глупи. Я знаю, на что вы способны, и не допущу больше жертв. Лицо божества исказила гримаса злобы, и он провел лезвием по собственной щеке, слегка надавливая. Кровь тут же заструилась по темной коже, и Кефер всхлипнул, когда на его милом лице отразился точно такой же порез. - Больше необходимого, я имею ввиду. - продолжил свою речь Захер, облизывая пересохшие от волнения губы. - А теперь. - он обернулся к Золотому Воинству. - Вы либо позволите моему кораблю приземлиться здесь, забрать меня и моих людей, откроете воздушную заставу, и мы без промедления покинем Золотой Город и земли Ра, либо я убью Его Высочество и, возможно, успею забрать ещё кого-то прежде, чем меня расстреляют. - С чего мы должны тебе верить? - нахмурился Апис. - Откуда нам знать, что ты не убьешь Его Высочество, как только окажешься вне досягаемости. - Потому что я все ещё хочу жить. - фыркнул Захер. - Наш с ним маленький ритуал имеет парочку неприятных последний. Мужчина оттянул ворот одежд, демонстрируя рану от ножа на плече, недавно нанесенную Кеферу. - Однако, для вас это гарантия безопасности. Мне ни к чему себя убивать, и поэтому, я отпущу мальчишку, как только окажусь достаточно далеко от форпостов. Но как я уже говорил, терять мне нечего, и лучше я заберу с собой отродье Ра, чем погибну от ваших рук в одиночестве. Апис несколько секунд смотрел на Захера. Его налившиеся кровью глаза пылали яростью, рука сжимала булаву так, что, казалось, ещё немного и металл треснет от давления. - И даже не думайте сейчас выстрелить в меня снотворным дротиком или чем-то подобным. - продолжил Захер, возвращая клинок на горло мальчика. - Во-первых, я успею перерезать ему глотку. Во-вторых, я принял медленно действующий яд, чем дольше вы тянете, тем больше приближаете минуту, когда он убьет меня и вашего драгоценного наследничка, соответственно. Где находится противоядие вам неизвестно, так что я бы советовал не затягивать с решением. Ра будет в бешенстве в любом случае, но так у вас хотя бы появится возможность успокоить его новостями о хорошем самочувствии сына. Стража колебалась, и это было видно. По неуверенности во взглядах, по тихим голосам и перешептываниям. - Да о чем вы тут думаете! - воскликнул Эксатон, разум которого почти целиком заполнила давно знакомая ему темная злоба, идущая откуда-то из глубины сознания, из самой сути хаоса, что породил его отца. - Убейте его! Убейте его или это сделаю я! Юноша кинулся к Захеру, громкий крик разорвал возникшую на мгновение тишину. - Нет! Стой! - воскликнул Рамзес, бросившись наперерез парню, в попытке удержать, но старший принц отшвырнул его, как тряпичную куклу. Лезвие, направленное изначально в живот, вошло в бедро Захера, оставляя глубокую кровоточащую рану, но мужчина на удивление ловко сумел отскочить. - Что ты творишь?! - зло выпалил Эксатон, поворачиваясь к медленно поднимающемуся с пола после страшного удара Рамзесу, стирающему с лица человеческую, такую яркую алую кровь. Его нос был разбит, но голубые глаза оставались все так же сосредоточены и насколько это было возможно спокойны. - А теперь посмотри, что творишь ты. - произнес он, переводя взгляд на Захера. Эксатон инстинктивно глянул туда же и ахнул. Кефер дрожал, плача. По щекам его лились сверкающие под полуденным солнцем слезы, мокрые глаза смотрели на брата с испугом и не пониманием, а из раны на ноге, не переставая, хлестала кровь. - Ох... - весь налет безумия, что охватил было юношу, тут же исчез, стоило только тому увидеть, к чему привел миг его слепой ярости, его слабости. - Кефер...я... - начал он, несмело, но Захер грубо перебил парня. - Вам стоит держать свою псину под замком! - выругался он, зажимая глубокий порез. - Если вы не позволите мне и моим людям убраться сейчас же, клянусь, я убью вашего золотого мальчика. Считаю до трёх и больше ждать не собираюсь. - Раз. Эксатон и все ещё пытающийся остановить кровь из разбитого носа Рамзес тревожно замерли, готовые в любой момент сорваться с места в попытке хоть как-то защитить брата и друга. - Два. Золотые Воины переглянулись, не уверенные, что делать. Владыка Ра разорвет их на кусочки, если они позволят вот так просто забрать Кефера, но в обратном случае он несомненно падет жертвой безумного бога. - Три. Захер вскинул клинок, и Кефер зажмурился, ожидая неизбежной боли. - Стой! - выкрикнул Апис. - Стой! Мы согласны, мы отпустим тебя и остальных предателей, дадим вам улететь. Мы согласны. Кинжал замер в сантиметре от взмокшего от пота горла мальчишки. Захер довольно осклабился, оглядывая Воинство. - Как славно.

***

Анубис тяжело вздохнул, ворочаясь в кровати. Если бы кто-то сейчас спросил юное божество, испытывал ли тот угрызения совести за то, что подставил мелкого наглого пустынника, шакал бы лишь раздражённо отмахнулся. Рамзесу и правда не грозило ничего серьезнее порки, а уж это он пережить, вероятно, способен. В конце концов сам Анубис же как-то справлялся. Шакал поморщился. Шрамы все ещё были, несмотря на неплохую, по сравнению с остальными регенерацию. На будущем правителе Дуата, как говорил Осирис, "все заживало, словно на собаке". Однако сегодня, верно, была не его неделя. Мало этого наказания, плоды которого все ещё не давали нормально повернуться на бок без тяжёлого стона и глухого рычания, так ещё и эти заговоры. Даже если Рамзеса выпорют и отправят восвояси, для пустынника такой поворот большой бедой не станет, может даже наоборот, вернётся домой, наконец. К своим жутковатым родственничкам. Кефер будет рыдать первое время, а Эксатон носиться за ним хвостиком, пытаясь утешить брата и вновь занять первое и единственное место в сердце младшего, отведенное специально под любимых людей. А потом все образуется. Встанет на круги своя. И шакалу больше не придется выслушивать в свою сторону заявления, от которых все теснит в груди, а красные глаза наливаются слезами. Хвост его раздражённо ударил по кровати, и Анубис зарычал вновь, но теперь уже не от боли в напряжённых мышцах или рассеченной специально сделанным, чтобы карать бессмертных кнутом, спине, а от выжигающей его изнутри досады и обиды. И не только на Эксатона. Божество все ещё злилось на старшего принца, но не более, чем после их обычных ссор по поводу того, как лучше протащить во дворец очередной опасный артефакт, найденный в Ничейных Землях. Сейчас, по прошествии ночи сбросив первичные чувства злости на шляющегося непонятно зачем по этажу Захера и Атона, что оставил без присмотра опасный подарок брата, шакал поуспокоился, воскресил в памяти то, как испуганно сверкали глаза старшего принца во время ритуала, и как страх и отчаяние его разливались по всей комнате, воняя так, что Анубис мог почуять их даже из коридора за защитной печатью. Конечно, его друг был не в себе, после той жути, что увидел во время игрищ с духами. Естественно, любое выпадение из привычной колеи выводило Эксатона из себя, заставляя тьму в нем поднять голову и охватить сознание. И понятное дело, далеко не все, что сорвалось с губ Атона тогда было в действительности у него на уме. Анубис вспомнил, как друг, дрожа и едва не плача, прижимался к нему, рассказывая о всех тех ужасах, что мелькали в его разуме во время приступов. Как он нещадно корил себя за то, что допустил даже возможность таких мыслей. Если уж Эксатону хочется выпотрошить любимого братца, как свинью, разорвать на куски невинного ребенка, за которого, шакал был уверен, старший брат мог отдать все на свете, вплоть до собственной жизни, то что уж говорить о друзьях и всех остальных, кто окружал юношу. И все же, если на слугах Атон порой срывался, не выдерживая давления тьмы внутри собственного сознания, то ему сын Ра никогда не причинял боли. И вчера, несмотря на все неосознанные попытки Анубиса вывести Эксатона из себя, тот не поднял на друга руку. Сейчас шакал прекрасно представлял, что его желание успокоить, поговорить, заставить посочувствовать, выглядело, как эгоистичное издевательство и провокация, но даже несмотря на это старший принц не причинил ему боли, хоть вокруг темного божества и кружились огненные искры. Юноша сел на кровати, нетерпеливо отбивая хвостом дробь по твердому матрасу. Он скрестил руки на груди. Совесть внутри него боролась со страхом. А что с ним сделают, когда узнают, что он чуть не подставил будущего правителя чужой страны? Вряд ли все обойдется обычным "Что ты за дурной мальчишка?!" и лишней работой. Джафар во всяком случае точно настоит на чем-то более серьезном ради отмщения за чуть не поруганную честь сыночка. Юное божество вспомнило, как именно смотрел на него, да и не только на него, сквозь прорези хиджаба убийца: холодный, пронзительный, колкий взгляд, от которого по спине пробегал целый табун мурашек, хотелось съежиться, стать как можно меньше, незаметнее и убраться куда подальше. Да и Ра явно будет не очень-то рад слышать, что кто-то из его людей, из высших божеств, жителей Золотого Дворца и, в частности, друг старшего принца Атона промышляет подобными подлостями. Тут уж наказания явно не избежать. И шакала пугала возможность на этот раз лишиться не только нескольких полосок кожи. Анубис нахмурился, хвост его скрутился в кольцо, шерсть на всем теле поднялась дыбом. Он вздохнул несколько раздражённо от того, как дергались от любого дуновения воздуха его уши, как красноватый глаз опять одолел нервный тик. И почему их компания вечно влипает в подобные неприятности?! Ни Гор, ни Аварис, ни Апис, ни Нейт, что жили себе спокойно и бед не знали. Хотя Аварис частенько доставалось не самая приятная работа, но тут виной была скорее нерасторопность мужчины. Даже для столь молодого бога, как Анубис, было очевидно, что идти и выкладывать все старшим или, того хуже, Ра - дурная идея, что закончится его пролитой кровью или чем-то похуже, вроде отлучения от Эксатона. Ра уже как-то грозился сделать так из-за парочки их последних мелких шалостей. После того, как Владыка Солнца лишил братьев возможности видеться на целых полгода, в такое наказание вполне верилось. А если до него ещё и история со скорпионами дойдет - пиши пропало. Но и сидеть сложа руки шакал не мог. Было невыносимо вот так просто перекатываться с одного края постели на другой, понимая, что за его импульсивный глупый поступок достанется другому. Каким бы сложным ни был характер Атона, как бы сильна ни была его любовь к брату, и как бы яростно юноша ни старался вернуть себе расположение Кефера, не стоило забывать одну вещь: даже одержимый поискам внимания младшего, Эксатон все еще оставался довольно проницательным и уж точно не был дураком. Старший принц видел, какими глазами маленький пустынник смотрел на Кефера и точно заподозрил бы неладное, после «внезапного предательства Рамзеса». Будет ли Атон рад тому, что избавился от конкурента так легко, воспримет ли заботу шакала, как неверие в его возможность добиться своего собственными силами или и вовсе посмотрит на этот поступок, как на страшную страшную подлость. Анубис не знал, ему никогда не удавалось в точности предсказать реакцию друга, и даже приблизительно порой не выходило, слишком уж качало старшего принца из стороны в сторону по амплитуде моральных волнений. А ещё, несмотря на то, как убедительно говорил тот голос вчера, какие золотые горы обещал и как ублажал затронутое брошенными в отчаянии фразами Эксатона эго шакала, Анубис все равно не доверял ему до конца. Совершенно не доверял! Честные и открытые люди и боги не скрывают лица, не причиняют боль просто так, не пробираются к другим в головы, не шантажируют, да и вообще, если этот некто так ненавидел пустынников, почему сам не напал на Джафара или не вызывал на честный поединок? Верно, боялся. И правильно боялся, мало кому удавалось уйти от этого человека живым. Анубис все ещё сомневался, точно ли лидер пустынников человек. В любом случае, так это или нет, но душу свою Джафар уже давно и бесповоротно заложил тем темным тварям, что томятся в Дуате и за пределами понимания что людей, что богов. Но от тех, кто шел вот так, словно жалкие крысы, на обман, обычно стоило ожидать обмана во всем. Апофис его дери, Анубис даже не хотел этого делать! Чем дольше шакал размышлял о вчерашнем: словах, голосе незнакомца, том, как взрывалась болью его голова при попытке отказать, тем лучше осознавал - его друзья были в опасности, и пострадать мог далеко не только Рамзес. Да и поступать подобным образом казалось слишком по-крысиному мерзко. Каким бы безродным не был шакал, в нем все ещё оставались достоинство и честь. "Я должен рассказать Ра...я обязан" - мысленно повторял себе Анубис, спрыгнув с кровати, и мечась из угла в угол, будто раненная собака. Выбор, к кому обратиться, все ещё стоял довольно остро. Ра, сперва, сразу кинется спасать сыновей, а уже потом разберемся с маленьким предателем, что считает, будто может попирать его власть и выгонять из Золотого Города его гостей, но зная извращённый вкус Владыки, Анубис боялся, что кара эта станет для него невыносимым бременем. Не то, чтобы юноша отрицал свою вину или думал, будто не заслужил наказания, но всякое наказание должно быть соразмерно преступлению, он всего лишь хотел прогуляться по лесу, а в итоге оказался втянут в дворцовые интриги против собственной воли. Если говорить о пустыннике...его реакция была непредсказуема. Анубис не знал Джафара достаточно хорошо, чтобы что-то утверждать, но в одном оставался уверен - за своего сына, возможно даже не самого любимого, особенно с учетом недавно рождённой дочери, убийца если не оторвал бы ему голову на месте, точно использовал бы в качестве жертвы для какого-то очень страшного ритуала. Анубис нервно сглотнул. Что так, что так выходила не слишком приятная и безопасная для него картина, а ведь шакал лишь хотел немного больше времени проводить с единственным и лучшим другом. Вероятно, Осирис смог бы доказать, что на разум юного божества влияли, но какое это имело значение. Скорее всего ни один из испуганных, недовольных родителей не прислушался бы к голосу милосердия, если оно у них вообще было. Юноша шумно выдохнул, тяжело опускаясь обратно на постель. Разве что Эксатон вряд ли убьет его за такую подставу, если Анубис к тому времени уже не будет мертв. Морда божества изогнулись в невеселом оскале. Он усмехнулся, но как-то нервно. И тут внезапная мысль пронзила разум, словно шило. К чему ему пытаться найти понимание и сострадание у господ, если можно обратиться напрямую к возможным жертвам. Да, конфликта не миновать, возможно, Атон опять сорвётся, или будет кричать, наговорит гадостей и станет демонстративно игнорировать, но во всяком случае точно не сдаст, как и остальные, в этом Анубис был уверен, как ни в чем другом. А парочку оплеух и сломанных нос от друга он, чего греха таить, заслужил. Анубис вновь подскочил на ноги, не до конца уверенный, все ли делает правильно, и не выйдет ли ему такое благородство боком, и шагнул к входу, в надежде, что Эксатон с Кефером и этим надоедливым вездесущим Рамзесом не успели уйти далеко. Сегодняшний день обещал быть насыщенным празднествами и весельем, а юный принц точно пожелает поучаствовать в той или иной забаве. Не станет же то жуткое божество, подкараулившее шакала в лесу действовать на глазах у всех. Впрочем, быть может в этом и заключался его план. Как-то повлиять на сознание Рамзеса и заставить его причинить вред Кеферу публично. Но нападение на принцев карается очень серьезно, обычной ссылкой на Родину тут не обойдешься, начнется расследование и в итоге правда так или иначе всплывёт. Осирис в два счета обнаружит влияние на разум маленького пустынника неизвестного артефакта. Это глупо, просто глупо. Но если его "фигура в черном" и правда планировала действовать именно так, пусть и всего лишь ради скандала и прямого столкновения двух противоборствующих во дворце сторон, поддерживающих и не поддерживающих вмешательства пустынников в дела Та-Кемета, лучше остановить это прежде, чем оно начнется. Так хоть крайним не окажешься, вернее, окажешься, но не на уровне едва ли ни государственного преступника. Анубис оскалился своему отражению, проводя лапой по изрядно потрепанному после вчерашнего, заспанному лицу. Но нем все ещё виднелись мелкие порезы от острых веток, а короткая шерсть кое-где свалялась. Он устало вздохнул, махнул хвостом, и, не облачаясь в парадные одежды, покинул покои в поисках принцев. Времени на переодевание не было, так же как и на сокрытие последствий прошлой ночи. Не успел шакал пересечь пары пролетов, спускаясь на первый этаж, как за спиной его послышался до боли знакомый голос с раздражающими чирикающими нотками. - Собираешься на праздник? Честно сказать, я даже удивлен, что такой домосед, как ты, вылез из своей берлоги ради развлечений. Или ты с Его Высочеством идёшь? - спросил пернатый юноша, чуть расправляя за спиной огромные крылья, отчего на покрытый дорогим шелковым ковром мраморный пол упала пара белых перьев. Анубис устало оглядел сына Исиды, тяжело вздыхая. Только этого субъекта на его голову не хватало. - Знаешь, да, я иду с Эксатоном. Вернее, догоняю его и остальных. - через силу выдавил улыбку шакал. - Они давно ушли? Гор пожал плечами не слишком заинтересованно, и Анубису показалось, что во всем существе юноши: в позе, в выражении его лица, что вернее было бы назвать птичьей мордой, в блеске карих глаз, загорелись едва различимые нотки зависти. - Я, с тех пор как Ра отлучился, из кабинета матери в первый раз вышел. – проворчал Гор не слишком довольный своим положением. - Понятия не имею, почему каждый раз во время отсутствие Владыки Солнца управляющей остается матушка, а самое главное, почему я при этом обязан выполнять половину ее работы! У нее что, подручных нет? Серьезно, каждый раз, когда происходит что-то интересное, я вынужден сидеть здесь, это как-то не справедливо что ли... Голос Гора постепенно перерос в треск, смешанный с чириканьем и неприятными глубокими горловыми звуками, что частенько издавали рассерженные птицы в их саду, когда Атон с Анубисом весело гоняли их. - Погоди. - перебил его поток жалоб шакал. - Ты хочешь сказать, Ра сегодня нет в городе? - Да, ещё утром уехал. - дёрнул крылом Гор, несколько раздражённо от того, как грубо прервал его Анубис. - И все дела в его отсутствие достались почему-то матушке. То есть, это-то я понимаю, но почему мне прихо... Анубис, уже не слушая, что говорит взъерошенный голубь, развернулся и стремительно зашагал к выходу из дворца. Если Ра сегодня нет в городе...нет, шакал не мог сказать, что принцы абсолютно беззащитны, в конце концов, здесь осталось множество богов, способных постоять и за себя, и за отпрысков фараона, да и стража на что, и все же это обстоятельство заставило юношу почувствовать непривычную тревогу. Тот, кто хочет провернуть какое-то темное дело с принцами, явно нанесет удар, когда их родителя не будет рядом. Анубис просачивался через толпу, прорываясь сквозь группы веселящихся людей. Их улыбки, радостный смех, то, с какой лёгкостью они пели, танцевали, вкушали спелые фрукты - все раздражало, и чем сильнее углублялся шакал в толпу беззаботных богов и полубогов, тем сильнее разгорались красным темные глаза юноши. В нос било множество разнородных запахов: ягоды, вино, металл, пот, благовония, повисшее в воздухе напряжения. Он мог различать эмоции, лишь слегка принюхавшись. Они развлекались и отдыхали, полностью отдавшись праздности, но собственное нехорошее предчувствие и страх перебивали чужие запахи, заставляя морщиться и скалить зубастую пасть. В праздничной суматохе, когда улицы заполнились гомоном, свистом, музыкой и топотом сотен ног, найти кого-то казалось невыполнимой задачей, но среди множества ароматов, божественных и человеческих, мужских и женских, сладких и горьких острый нюх Анубиса безошибочно определил знакомый уже давно, тот, что многие годы не покидал его дольше, чем на несколько часов. Юноша нахмурился и двинулся вперёд с ещё большей решимостью, распихивая попавшихся под ноги и не обращая внимание на возмущенные возгласы. Эксатон тоже был напряжён, даже напуган, не так, как когда представал перед отцом после очередной шалости, нет, то было нечто мимолётное, неосязаемое, незримое. Словно старший принц тревожился под тем же гнетом ощущение надвигающейся беды. Анубис сжал челюсти, виляя хвостом все быстрее. Тихий рык вырвался меж сжатых челюстей. Если сейчас он не успеет остановить, не успеет предупредить, кто знает, чем может обернуться "безобидная шутка" со стороны того господина в темном плаще, что не соизволил даже явить свое лицо молодому богу. Шакалу оставалось лишь надеется, что даже если план незнакомца сработает, он подоспеет вовремя, чтобы все объяснить и спасти всех от поспешных неправильных выводов. Анубис уже представлял себе, что может сотворить с бедным пустынником Эксатон, если Рамзес причинит вред Кеферу. Да, маленький убийца хорош в бою, но шакал видел настоящую силу разъяренной старшего принца и знал, на что тот был способен, когда дело касалось безопасности "его Солнца", а потому больше переживал даже не за Кефера, а за то, не закончится ли все это политическим конфликтом в результате смерти наследника клана Джафара. По его, Анубиса, вине. Оставалось лишь надеется, что у Рамзеса хватить сил сопротивляться той гадости, что вживил в него темный артефакт, хотя и в этом божество очень сомневалось. Даже его, того, кто в будущем возьмёт под свой контроль все царство мертвых, мужчина в черных одеяниях смог подчинить своей воле так легко и быстро, используя лишь дурманящий туман, что уж говорить об инфицированном смертном. Всеобщее волнение нарастало, и Анубис, поддаваясь ему, тоже начал нервничать, внимательнее принюхиваясь ко всему разнообразию запахов, витавшему вокруг, чаще озираясь по сторонам и сильнее хлыща распушившимся хвостом по голым ногам. Зашумело громче, но как будто то ли испуганно, то ли возмущённо, а потом по собравшейся у сцены толпе пронеслось единовременное, громкое "ах". - Да что там у вас?! - прорычал Анубис, бесцеремонно расталкивая полубогов и пробираясь все ближе к деревянному помосту, но вскоре движение тысяч ног заставило его отступить. Живое море, словно при отливе, отхлынуло назад, и шакал почувствовал запах, который совсем не ожидал здесь встретить. Запах жёлтого металла. Золотое Воинство?! А они что тут делают? И только тогда юноша обратил свой взор на сцену. В первую секунду он не совсем понял, что там творится, и мог только изумлённо оглядывать застывшую, будто поставленную на паузу, чуть согнувшую колени и в любую секунду готовую броситься в бой фигуру Эксатона с клинком наперевес, и Рамзеса, решившего сменить обыкновенные для него белые ткани, полностью скрывающие тело и лицо, на лёгкие одежды, привычные для Золотого Города. По лицу пустынника текла тонкими струйками кровь. Затем алые глаза шакала скользнули дальше, к мужчине, на которого, не отрываясь, смотрели старший принц и наследник клана пустынников. Шакалу хватило нескольких мгновений, чтобы узнать того, кто держал нож у горла мальчика, понять, что за ужасное представление разворачивалось на сцене, и осознать, какую же огромную ошибку он вчера совершил. Если старший принц ещё не облачен в доспех, а пустынник стоит смирно, вместо того, чтобы превратить Захера в лужу золота подле своих ног, значит что-то определенно случилось. Пронзенное бедро Кефера, истекающее ихором, слишком явно намекало на это. Анубис выругался себе под нос, мгновенно перенимая облик ближайшего к нему полубожества в толпе, и тут же затерялся среди остальных пестрых тряпок, сливаясь с общей взволнованной массой. Если Захер увидит его здесь - тут же попытается устранить, и в лучшем случае шакал просто никак не сможет помочь, о худшем же раскладе будущий хранитель врат в Царство Мертвых предпочитал не думать. Золотое Воинство уже прибыло на площадь, но что они могли сделать, когда жизнь Его Высочество висела на волоске, и любое неосторожное движение с их стороны могло этот волосок безжалостно оборвать? В противовес убегающим торговцам, актерам и просто приглашенным развлекать или развлекаться, что теперь в панике старались убраться с возможного поля боя, Анубис даже не подумал сдвинуться с места. Конечно, он не смог бы сделать ничего путного, а судя по тому, что уловили острые уши шакала, просто разорвать когтями горло Захера бессмысленно глупо и приведет лишь к смерти Кефера. У юноши не было плана, но раз уж он это заварил, то ему и расхлёбывать. Шум двигателей над головой заставил Анубиса приподнять морду. Корабль медленно опускался на освободившуюся площадь, раскрывая входной люк. Антигравитационные подушки загорелись мягким голубым светом, разворачиваясь на 180 градусов, заставляя машину зависнуть на месте. Шакал по привычке оскалил зубы, замечая, как неловко и медленно вращаются импровизированные "шасси", тело его ещё недавно бывшее похожим на обычное, антропоморфное, снова начало меняться, на этот раз постепенно перетекая из гуманоидной формы в длинную извилистую змею, одну из тех, что сновали то здесь, то там по нижним кругам секторов золотого города, и иногда даже заползали в сад возле дворца. Змея скользнула между ног Апеса, не обратившего на ползучего гада ровно никакого внимания, продолжая следить за происходящим на сцене, обвила длинным, извилистым телом несколько крупных камней на пути к цели и довольно свернулась клубочкам возле корабля, словно бы греясь на солнце. Анубис понятия не имел, как будет действовать дальше. Попасть на эту летающую посудину, прибывшую, похоже, из прошлого века, не представлялось ему такой уж сложной задачей, а вот что делать потом...если его острые тогда ещё шакальи уши правильно все расслышали, просто убить Захера не выйдет, иначе его бы уже давно избавили от бремени жизни. Но что остаётся тогда? Юноша не мог наблюдать со стороны, как погибает брат и, как бы не было неприятно это признавать, второй лучший друг Эксатона. Отчасти из-за терзающего его чувства вины, отчасти потому что он очень не хотел представлять, как будет смотреть на него старший принц, если правда вдруг раскроется. "А ведь даже не соврал, ублюдок" - подумал Анубис, вспоминая недавний разговор с "таинственным незнакомцем". Такое действительно могло привести к конфликту с пустынниками и возвращению Рамзеса домой. Кто захочет оставлять сына в рассаднике предателей, где того в любой момент может взять в плен какой-нибудь террорист? Возможно, Кефер пострадал бы и не так сильно, если бы Захер вправду отпустил его, но конфликта государств теперь не избежать в любом случае. "Молодец Анубис, можешь, когда надо, все испортить" - рыкнул про себя мимик, дожидаясь, пока загудят моторы корабля. Как только он станет взлетать и гравитационные подушки начнут вращаться, у молодого божества будет лишь один шанс пробраться внутрь. Если подскочить достаточно высоко и попасть в область энергетического поля, его лёгкое тело без проблем затянет в открывшееся отверстие, а оттуда не так сложно проползти в главный отсек... Во всяком случае, Анубис надеялся на это и на то, что его не отправит в царство мертвых никаким древним двигателем или дополнительным защитным полем значительно раньше времени. Юноша не сказал бы, что импровизация была его коньком, но очень хотел бы верить, что "что-нибудь придумает".

***

- Раз уж вы согласны, обещаю, что отпущу Кефера и мальчишку-пустынника, как только достигну безопасной зоны. А вот долетят они в сохранности или нет зависит уже от вас и от того, не захотите ли вы послать за мной кого-то. Не думайте, что мой корабль не сможет распознать приближение ваших истребителей. - довольно улыбнулся Захер, не в силах сдержать широкую ухмылку. Все шло как по маслу: обиженный, растерянный будущий правитель царства мертвых вышел из-под его руки жалкой избитой псиной, которой оказалось так легко воспользоваться. А теперь второй принц Та-Кемета и маленький выродок Джафара полностью во власти предателя. И даже если у божества не получиться выжить, возможность отомстить Захер точно не упустит. - Так, погоди-ка. - вмешался в размышления мужчины Эксатон, боковым зрением замечая пробирающихся к кораблю облаченных в чёрное солдат. И когда только этот наглый божок успел послать сигнал для сбора своей шайки. Старший принц нахмурился ещё сильнее, с дрожью в голосе и мурашками, бегущими по спине, осознавая, что каждую секунду своей безмятежной веселой жизни во дворце Кефер был под прицелом не только одного безумца. Но сейчас требовалось узнать другое. - Зачем ты берешь с собой ещё и Рамзеса? Для шантажа, тем более воинов отца, одного Кефера хватит сполна. Уж поверь, это взволнует Ра куда сильнее, чем возможность конфликта с пустынниками. Как ты со всем этим связан? – последнее Эксатон прорычал в лицо пустыннику, уже не стесняясь проявлять злости к юноше, что ещё несколько месяцев назад был для него всего лишь диковатым жутким незнакомцем из ничейных земель, а теперь захватил едва ли не все внимание брата, получив столько бесценной любви Кефера. - Ты знал об это что-то? Рамзес, сумевший, наконец, остановить льющуюся из носа кровь и слегка побледневший, обратил на старшего принца Та-Кемета изумленный взор. - Я знаю об этом всем едва ли больше, чем ты. - покачал он головой, оборачиваясь на Захера. - У меня нет времени болтать тут с вами! - раздражённо осклабился тот. - Если тебе так интересно, мальчишка, объясню все в красках, когда окажемся на борту. - Но я... -начал Рамзес, однако грубый холодный голос Эксатона, так и не опустившего испачканного золотом клинка, перебил его. - Я пойду с вами. - бескомпромиссно заявил старший принц, алые глаза его неотрывно смотрели на божество, сжимающего в своих удушающих объятиях Кефера. - Да кому ты нужен? - хмыкнул Захер. - Например, Кеферу. Вы правда думаете, что мы можем так просто отпустить наследника престола с каким-то безумцем без всякой гарантии, что тот вернётся живым, кроме ритуала связи тел, который, есть вероятность, ты можешь отменить в любой момент? Или просто убить себя вместе с Кефером. Кто знает, что тебе в голову ударит. А я хотя бы прослежу, чтобы ты не выкинул его с корабля в паре километров над пустыней. Голос юноши звучал уверенно и непреклонно, и все же Рамзес различал в нем тонкие нотки тревоги. И страха. - Какая мне польза от того, что кто-то вроде тебя, неуравновешенное порождение хаоса, будет ошиваться рядом? - поднял бровь Захер, но тут морщины на его лице разгладились, и полубожесто мягко, наигранно сладко улыбнулось. - А впрочем, почему нет. Ра же любит обоих своих детей, уверен, ты станешь для него дополнительным мотиватором сидеть смирно и даже не пытаться устраивать глупые погони, которые, несомненно, окончатся смертью для всех участников сегодняшнего представления. Последние слова Захер произнес особенно громко, окидывая взглядом не только Золотое Воинство, но и напуганных принцев. - В таком случае, если хоть кто-то из вас шелохнется, его голова тут же окажется у ваших ног. – обратился к зрителям мужчина, встряхивая Кефера. Корабль завис над отчистившейся от толпы площадью, горожане то ли сами разбежались в страхе, то ли были прогнаны солдатами. Эксатона, да и всех остальных, это интересовало мало, единственное, что волновало всех троих, ведомых к трапу мальчишек - как им пережить этот день.

***

Анубис раздражённо выдохнул, потирая черный влажный нос и отряхивая одежду от клубов пыли, забивших почти все пространство над антигравитационными подушками, как будто эту махину не чистили сотни лет. Юноша едва не выдал себя, тихо чихая и опуская подрагивающие уши. Что бы там не говорил Захер, но Эксатон прав. Таким сумасшедшим никакого доверия нет. Сейчас он говорит, что отпустит Кефера, как только сам окажется в безопасности, ведь хочет спасти свою жизнь, а через несколько минут припомнит свои же слова о том, что терять ему нечего и перережет бедному принцу горло, отправившись вместе с ним на тот свет. И что-то подсказывало Анубису, что присутствие рядом Эксатона, которого явно не отпустят так просто бродить по кораблю преступников, ничего не изменит. Понятное дело, что старший сын Ра захотел сопровождать любимого брата, даже если его присутствие ни на что не влияло и ничего не решало. Это всяко лучше, чем сидеть в безопасности во дворце и тревожно ждать новостей. Да и так он сможет воочию узреть попытки Анубиса искупить вину, когда шакал рискнёт жизнью, чтобы спасти их. Последнее, к огромному стыду божества, особенно радовало Анубиса. Не радовало его то, что сам Эксатон мог пострадать или даже отравится к праотцам в процессе. Захер говорил что-то про месть, Анубис так и не понял, что имел в виду мужчина, упоминая "порождение хаоса" и "мерзкого выблядка Ра". Что дети властителя Та-Кемета были созданы искусственно, так как тот просто не мог зачать ребенка ни с одной богиней, знали все, и Анубису казалось, что пересуды и сплетни на эту тему давно уже остались в прошлом. В конце концов, не обсасывать же эту уже изрядно поднадоевшую тему столько сотен лет. Да и за что тут мстить? За нецелевой расход бюджета? Анубис фыркнул себе под нос. Захер не так уж и плохо жил на казенных харчах, и даже если Ра лишил его жалование на ближайшее время за какой-то проступок, вряд ли это стоило того, чтобы терять теплое место во дворце и отправляться на верную смерть. Шакал вздохнул, пробираясь по темному коридору вентиляции, что тянулся через весь корабль к складу, обдуваемый пылью и запахом горелого пластика. Анубис и так ненавидел летать, а на такой развалюхе тем более. Только одно дарило надежду, при желании истребители Ра догонят недоумка- похитителя в два счета. На что вообще рассчитывало это божество, угрожая самому дорогому для Владыки Солнца существу? Даже если его не найдут ищейки Золотого Воинства, которые, Анубис знал это, как никто другой, не слишком хороши в следопытстве, у Ра всегда есть Джафар с его жутковатыми подданными, что, если надо, с того света достанут, причем буквально. По спине парня все ещё пробегали мурашки при воспоминании о том, что творил Рамзес во время ритуала. Точно, Рамзес! Его ведь тоже взяли на борт. Шакал напряжённо закусил губу, почесывая перепачканной в ржавчине и пыли рукой пушистую щеку, где все ещё белел шрам от вчерашней ветки. Когда Джафар узнает о произошедшем, он, конечно, найдет похитителя и сотрёт его в порошок, это понятно каждому. Сразу после того, как главный виновник будет уничтожен, лидер пустынников перейдет и к остальным причастным. А Анубис чувствовал себя крайне причастным. И это была ещё одна причина, по которой божество вместо того, чтобы сейчас сознаваться в содеянном страже дворца и Золотому Воинству, пыталось разобраться с ситуацией самостоятельно, насколько это было возможно. Но если между пустынниками и Та-Кеметом все же разгорится война, это точно случится по его вине... Анубис тихо заскулил, прижимая уши к гладкой короткошерстной голове, и поджал хвост. Возможно, его самого к тому время уже не будут волновать проблемы мирские, не каждый остаётся в состоянии переживать о судьбе Родины после казни, которая представлялась шакалу вполне реалистичным исходом, но ввязывать во все это Эксатона, которому уже досталось, Анубис не хотел. Он и так не лучший друг, о каком можно мечтать. Анубис в очередной раз, вздохнул, отряхиваясь от пыли, когда чувствительный нос невыносимо защекотало, и шакал громко чихнул, прикрывая когтистой лапой пасть, полную острых зубов. Он выругался, оторвал от подола своих одежд длинный кусок ткани и прикрыл лицо. Дышать тут было просто невозможно, хотелось чихать через каждые несколько метров. - Эй, здесь что, кто-то есть? - раздался откуда-то сверху неприятный, грубый голос. «Вот и дочихался» - с внутренним стоном подумал юноша, застывая на месте и стараясь не издавать ни звука, в надежде, что преступник решит не проверять была ли виной всему колымага, на которой они планировали сбежать, или кто-то выживший среди хлопьев пыли. Но, судя по скрипу открывающегося люка, на лёгкую прогулку можно было даже не рассчитывать. "Что же, он сам напросился" – пожал плечами шакал, отрешённо наблюдая за тем, как его когти меняют форму, заостряясь и удлиняясь. В обыденной жизни такие бы только помешали, но бой - иное дело. Тяжёлой аурой сгустилась вокруг острых лезвий давящая тьма. Обычно хватало одной царапины, чтобы человек рухнул замертво, двух или трёх, чтобы упал, корчась в припадке, полубожок, а вот Эксатону подобное хоть бы хны. Снова, как некстати, вспомнились слова о порождении хаоса, но Анубис отогнал эти мысли. Если его сейчас не подстрелят, будет очень хорошо - тело можно спрятать, люк открыт, а вот если поймают и притащат к Захеру...Апофис знает, что тому взбредет в голову. Вдруг ещё решит перед всеми поблагодарить за содействие, в таком случае Анубису стоило бы опасаться, что Эксатон откусит ему голову быстрее, чем их похититель успеет натешиться. - Выходи, кому говорят. - окликнул спустившийся в воздуходув мужчина, окидывая длинный туннель испуганным взглядом и извлекая из-за пояса заряженный оружия. "У них ничего получше не нашлось в арсенале? На что они вообще надеялись?" - удивился Анубис, растворяясь в тени. Только темная аура, оставляемая им, заставляла мужчину напрягаться и крутиться на месте, ожидая подвоха. Когти блеснули в тусклом свете прицела, и солдат, не успев издать даже слабого крика, осел на пол, изо рта его бледной струйкой стек зеленоватый дым. Анубис с отвращением отряхнул кровь с руки, разглядывая невольную жертву. Он делал это раньше лишь единожды, и даже тогда все чуть не обернулось грандиозным провалом. Поднявшийся по воле будущего Властителя Царства Ночи мертвец не только не слушался приказов, но и кидался на каждого проходящего мимо с такой яростью, что для его усмирения самому Сету пришлось взяться за дело. Старик ещё год потом ворчал каждый раз, завидев шакала вдалеке. Конечно, скорее не из-за тяжести работы, а из-за того, что его вообще заставили сражаться во внеурочное время, ещё и днём, когда трубкозуб был почти слеп, лишь потому, что обычные солдаты не справлялись с той тварью. Если бы Анубис смог воззвать к своей силе сейчас, если бы смог заполучить контроль...слюна таких чудовищ была ядовита и не только лишала чувств, но и заставляла тело будто замереть во времени. В таком состоянии доставить Захера и Кефера Осирису не проблема, а дальше их биолог уже сам разобрался бы, что делать. По крайней мере, Анубис надеялся, что разрушить ритуал между этими двумя, скреплённый какие-то темным артефактом, не так уж и сложно для Бога Жизни. Только вот, позволь он мертвецам убить Захера, Кефер не просто погибнет, но и обернется такой же жуткой тварью, вместе со своим недавним воспитателем. - Иди-ка сюда... - прошептал шакал, опуская лапы на грудь ещё недавно живого мужчины и жмуря алые глаза. Анубис пока чувствовал, как бежала по венам кровь, как отчаянно боролся мозг за каждую каплю кислорода, но смерть наступала неотвратимо, забирая в свои объятия все больше плоти. Полубожесто умирало стремительно, пробравшаяся в него и поразившая сосуды зараза разливалась вместе с кровотоком по всем органам, тканям и системам, убивая их. Анубис почти видел, как меркнет слабый, бледный огонек души в обмякшем теле. И только после того, как последняя нервная клетка затихла и распалась, шакал, наконец, почувствовал, что некогда враг, теперь находится в его власти. Шакал положил маленькую когтистую ладонь на грудь мужчины, сделав глубокий вдох. Перед началом работы, стоило, как там Сет говорил, "очистить разум, избавиться от лишних тревог и глупых мыслей"... И почему Эксатону это не мешало выбивать из товарища, да и не только из него, всю дурь на тренировках? Анубис раздражённо дёрнул ухом, но быстро взял себя в руки, концентрируясь на главном. Тяжёлые кованые врата Дуата предстали перед ним, как наяву, душа, испуганная, запутавшаяся, билась об острые скалы в тщетной попытке спастись. "Возможно, его контролировать будет проще" - подумал про себя Анубис, опуская вторую лапу на шею мужчины, и чуть сжимая. В прошлый раз он умудрился вернуть к жизни, вернее не дать спокойно наслаждаться посмертием, покойнику, что уже не один год истлевал, медленно превращаясь в скелет. У таких чудовищ и сил больше, и ярость сильнее. Анубису и самому бы не понравилось гнить, когда куски мяса сходят с костей, превращаясь в омерзительный вонючий суп. Он хоть и был наполовину шакалом, предпочитал больше человеческую пищу, нежели звериную. В особенности вареные яйца по утрам, как раз в то время, когда у Гора, порой, выдавалась свободная минутка, чтобы позавтракать с остальными. Потому подобные картины вызывали у него лишь отвращение. И восставший мертвец явно не слишком радовался, что его долгожданный покой потревожили вновь. С недавно убитым, Анубис надеялся, все пройдет чуть проще. Божество мысленно потянулось к трепещущей душе, подхватило ее, и, напугав и заставив биться в его незримой хватке ещё сильнее, потащило к себе, обратно, в мир живых, в обмякшее, недвижимое тело. Несколько мгновений ничего не происходило. Глаза мужчины как закатились, так и остались полуприкрытыми, белесыми, затянутыми поволокой смерти. Раззявленный рот не закрывался, ниточка слюны тянулась вниз по щеке. Анубис хмыкнул, отстраняясь, садясь на грязный пол и стирая капельки пота со лба. "А это вытягивает немало сил" – подумал он, пытаясь отдышаться и кусая губы. После того случая с древним мертвецом, шакал больше не прибегал к подобной магии, потому сейчас почти не надеялся на успех, и все таки стало обидно. Если его казнят, и он сам попадет в Дуат, будет несколько стыдно оказаться там после всего двух попыток использования своих сил, обе из которых закончились провалом. Отдохнув несколько мгновений, шакал поднялся на ноги, отряхиваясь и приходя в себя. В таком случае придется перенять облик этого несчастного. Если о его исчезновении узнают - узнают и про то, что на борту есть ещё кто-то, а так хоть появится шанс помочь Эксатону и Рамзесу сбежать, будучи вне подозрений. Вдруг тело, лежавшее все это время смирно, дернулось, изогнулось дугой, едва не переламывая спину пополам, вздыбилось, вставая на ступни и ладони. Голова дернулась, и из распахнутого рта полились звуки, похожие одновременно на скрипы, стоны, захлебывающиеся вздохи. Оно не дышало, сердце его не билось, а замерший мозг не функционировал, посылая пустые сигналы по позвоночной дуге, и все-таки существо шевелилось, стонало и пыталось подняться, неуклюже перешагивая с одной подгибающейся конечности на другую. - Стой. Тихо. Замри. - попытался приказать ожившему трупу Анубис, боясь, что, шлепая голыми ладонями по металлическому полу и скрипя, тварь привлечет внимание других преступников, что могли быть вооружены получше. – Я сказал, «тихо». Но мертвец едва ли обратил внимание на произнесенные дрожащим полушепотом слова божества, пока раскинутые руки и ноги его ломались, сгибаясь вовнутрь, голова моталась из стороны в сторону, а язык, выпавший изо рта, влажно бился по лицу. «Ну и мерзость» - подумал Анубис, отстраняясь от чудовища. Дух то возвращался в тело бывшего преступника, то опять покидал его. Тогда оно ослабевало, падало на пол пластом с тихим стоном, и тут же вскидывалось вновь, оглашая темный туннель злобным рыком. - Да прекрати ты уже. – зло проговорил шакал, прижимаясь к стене, чтобы воскрешенный им же монстр не тронул его. Оно должно было слушаться, должно было подчиняться, но слова шакала были для сущности, пришедшей из Дуата, не более, чем пустым звуком. Анубис на секунду подумал, что, быть может, если эта тварь придет в себя полностью, и не будет метаться в агонии между Небытием и этой реальностью, то начнет исполнять приказы, как должно, но возможности и дальше слушать эти вопли у него не было. Да и не подчинись ему вернувшийся из тьмы солдат – все на этом корабле будущие трупы. Юношу передернуло, он с отвращением сильнее натянул на лицо плотную ткань, чтобы кровь существа не попала на морду. Взвились в воздух острые, как лезвия бритвы, когти, плеснула на пол черная жидкость, и чудовище, на миг сосредоточив взгляд пустых серых глаз на божестве, медленно сползло по стене, хрипя и испуская дух второй раз за час. - Без тебя обойдусь. - не без некоторого разочарования буркнул Анубис, перенимая облик погибшего мужчины и рассматривая нового себя. - Какой я страшный. - протянул шакал, склоняясь над телом и роясь в его одежде в поисках жучков или оружия, что могут пригодиться. Труп надо было куда-то спрятать, чтобы случайно забредшие сюда преступники не обнаружили, что их старый товарищ не совсем "их". Анубис закинул потяжелевшее тело на плечо и, кряхтя, оттащил к антигравитационным подушкам, с удовольствием принявшим в свои удушающие объятия мертвого полубожка. Дело было сделано, теперь оставалось только понять, как, даже будучи в обличие того, от кого не ожидают подвоха, хоть как-то помочь Эксатону и остальным. Анубис ведь даже не знал, где именно их держат, и что с ними сделали похитители. Выбраться из вентиляционного отверстия действительно оказалось не трудно. Анубис даже порадовался тому, как вовремя его обнаружили. Теперь люк был открыт, и шакал мог покинуть пусть и просторный, но безумно пыльный коридор вентиляции. - Спасибо, что попался мне. - хмыкнул он, разглядывая свою новую, человеческую, совершенно нормальную руку без намека на когти. - Без твоего лица пришлось бы не сладко. Шакал огляделся, отмечая, что, похоже, вылез на складе. Во всяком случае, если внимательно присмотреться ко всем лежащим здесь вещам. - Оружие, топливо, запасы провизии. - перечислял он себе под нос, направляясь к двери у дальней стены помещения. - Медикаменты, сканер и запчасти...А это что? Нюх Анубиса, может, чуть притупится под влиянием маскировки, но от одного из ящиков, в спешке прикрытых крышкой, так разило темной энергией, что юноша просто не мог пройти мимо. Защёлка легко поддалась умелым рукам юного взломщика, и тяжёлый ящик с неохотой и скрипом приоткрылся, стыдливо показывая шакалу свое преступное нутро: множество серебряных скорпионов с мерцающими, полными темной энергии рубинами на спинах покоились друг на друге в хаотичном порядке, посверкивая смертоносными жалами хвостов. - В точности такой, какого я пронес во дворец. - проговорил Анубис, вертя предмет в руках и разглядывая со всех сторон. - Теперь понятно, почему такую задачу доверили мне, на ком угодно другом столько темной энергии смотрелось бы как пятно вина, на белых одеждах, только вот мои одежды всегда были и остаются черными, под стать этим вещицам. Шакал сел на пол, внимательнее разглядывая устройство. Рука пробежалась по рубину, и браслет шакала едва заметно засиял, устанавливая связь. Юноша в очередной раз тихо заскулил, осознавая, какой он невероятный дурак, что поддался на провокацию. Дым дурмана, которым предатель до отказа набил опустевшую голову Анубиса, не слишком спасал ситуацию. Даже если божество соврет, что был под полным контролем, даже если совет ему поверь, даже если Эксатон не станет его винить, глубоко в душе шакал знал, что мог тогда остановиться. В носу невыносимо защипало, и юноша прикусил губу, чтобы не заплакать. Сейчас не время, надо было разобраться с работой устройства, пока "его" отсутствия никто не заметил, ведь чем лучше он изучит артефакт, тем проще потом будет снять его воздействие на Эксатона, Рамзеса и Кефера. Вдруг освещение на складе мигнуло и погасло. Анубис тут же дёрнул головой, подняв неосязаемые уши. - Сканирование? Не уж то у них на корабле это есть? - взволновано пробормотал сквозь зубы шакал, но тут же зацепился взглядом за полчища скорпионов в ящике. Не пушистая перина, конечно, но и Анубис не царская особа, чтобы жаловаться. "Похоже, Захер, использовав меня, получил ровно такой же ответ" - подумал шакал, прячась ненадолго в ящик, пока сканирующие волны блуждали по помещению в попытке найти что-то необычное, но натыкались лишь на "легальные" сгустки тьмы. - Я ему ещё это припомню. - хмыкнул шакал, принимаясь за работу, пока были еще хоть какие-то силы и концентрация разбираться со всем этим.

***

- И вы предлагаете просто сидеть и ждать? - спросила Нейт строго, скрещивая руки на груди. - А что ещё мы можем? - зло спросил Апис, извергая из ноздрей огонь и дым. – Если пошлем за ними корабли, Захер убьет принцев и этого пустынника, а тогда войны на два фронта не миновать. - Не уж-то испугался битв и войны? - спросил Аварис, но усмешка его тут же превратилась в тревогу. Бог был еще молод, как и все они, совсем недавно ставшее частью Золотого Воинства, и не всегда понимал, когда стоит держать язык за зубами. - Он прав, если начнется битва - даже в случае нашей победы, принцы погибнут. Начнется война – и множества жертв не избежать. - вздохнула Нейт, сжимая булаву. - Подумай сам, ты ведь не хочешь жизнью Гиксоса рисковать? Аварис мотнул головой, вспоминая о новорожденном сыне, которого приходилось оставлять на долгие часы, болью отзывающиеся в сердце, ради службы. О, с каким нетерпением он ждал отпуска, чтобы проводить в играх с малышом дни напролет. Жаль, теперь об этом можно забыть. Тревога за жизнь сына заставила война нервно свести плечи. Он знал, Нейт не хотела пугать, но она говорила правильные вещи. - Однако и сидеть сложа руки - не выход. - продолжила девушка. - У него есть план, и будь я трижды проклята, если Захер в действительности собирается освободить принцев, как только достигнем границы. Он безумец, предатель, чего ещё от него ждать, кроме лжи и уловок? - И все же, что ты предлагаешь? - вновь спросил Апис, потихоньку гнев внутри него утихал, уступая место болезненной беспомощности. - Сама же говорила, что нам не выиграть эту битву. - Знаете, их корабль был достаточно большим, а кое у кого тут есть экспериментальный образец беззвучного невидимки в гараже. - заметила Нейт, поворачивая голову к Аварису. - Что? Я? - изумился тот, стараясь принять настолько растерянное выражение лица, насколько позволяли честь и достоинство воина. - Я понимаю, что тратить дворцовую казну по своему усмотрению и пробираться по ночам в лабораторию Осириса незаконно, за это может ждать суровое наказание, но, во-первых, мы тебя не выдадим, а во-вторых, нам и так достанется за все это. Так почему бы теперь не послужить на благо Та-Кемету и принцам, как требует того клятва? - Я не уверен. - покачал головой Аварис, беспокоясь сразу обо всем: о жене и ребенке, собственной судьбе и положении, друзьях, что готовы кинуться в омут с головой, ради сыновей Ра, и за самих принцев, что ничего плохого не сделали, во всяком случае младший всегда был добр и отзывчив, но их все равно втянули в эту жестокую дворцовую игру. - Не уверен? - взвилась девушка, яростно сверкая отчаянно голубыми глазами. - Да как ты... - Не уверен, потому что ещё не проводил никаких тестов и испытаний. - перебил ее Аварис, всегда славящийся своей способностью из любой груды второсортного мусора собрать настоящий шедевр инженерии. Если Осирис больше любил плоть, не столь часто прибегая к работе с механизмами и все больше интересовался областью врачевания, Аварис всего себя посветил оружию и кораблям. - Но я знаю, что почти все твои изобретения работают идеально с первого раза, сейчас как раз стоит рискнуть. - парировала Нейт. - Рискнуть и возможно погубить детей Ра? - нахмурился Аварис, не желавший скорее не сталкиваться с таким риском в целом, но не стремящийся брать его исключительно на себя одного. Конечно, если их потом и будут наказывать, то всех сразу, а Нейт, как ту, кто призвал Золотое Воинство действовать столь халатно, особенно сурово, но не это имело значение для Авариса, а жизни друзей и Его Высочества, что теперь тяжким грузом ложились на плечи мужчины, придавливая к земле весом ответственности. Он боялся их подвести, боялся, что изобретения, создаваемые тайком для собственной радости и утехи, вряд ли смогут идеально исполнить свою роль. Если бы Аварис знал раньше, как пригодится им его корабль, если бы мог предположить, как ценен будет этот экземпляр, бесшумный, невидимый для сканеров, во всяком случае таких старых моделей, как у мятежников, маленький, едва ли ни как шлюпка, и практически незаметный рядом с древним гигантом, откуда-то раздобытым Захером, сидел бы за чертежами куда усерднее. - Я понимаю... - голос Нейт звучал тихо и даже как-то печально. Ее рука ласково и нежно коснулась плеча Авариса, на первый взгляд даже более хрупкого, чем сама воительница. Оно и не удивительно, столько времени проводить в гараже с одному ему понятными наборами цифр и сложными устройствами из золота и металла. - Я понимаю, ты не хочешь, чтобы все это, эта попытка спасти принцев, все здесь зависело от тебя, от твоей неудачи или успеха, правда понимаю. Тем более корабль тот ты делал явно не с таким расчётом. - подруга будто услышала его мысли, и Аварис невольно улыбнулся, думая, настолько ли он легко читаем для чужого глаза, или это просто Нейт знает его, как никто другой. - Но сейчас их жизни важнее страха. Посуди сам, Его Высочество, младший принц Кефер, и Его Высочество, старший принц Эксатон, в любом случае обречены на гибель, если мы ничего не сделаем, а так у них будет хоть доля шанса. Заметят нас, значит такова воля извечного хаоса, и ты совершенно не причем, нет -станешь тем, благодаря кому спасутся принцы. - Как-то лицемерно выходит. - усмехнулся Аварис под не очень довольный взгляд Аписа, беря девушку за руку, на душе стало как-то спокойнее. Она действительно верила в то, что говорила. - Не важно. - отозвалась защитница Та-Кемета. - Пусть будет лицемерно, если это поможет тебе решиться, главное, это сработает, главное, мы хотя бы попытаемся. Владыка Солнца ещё какое-то время не вернётся в город и, даже если ему уже сообщили о случившемся, едва ли успеет остановить преступников. Ты должен, мы должны это сделать, потому что больше просто некому, потому что мы дали клятву. Мужчина опустил глаза, раздумывая над словами подруги. Его жена и сын, его милый Гиксос, верно, заслужили лучшего отца и мужа, того, кто остался бы с ними, но раз уж он уже выбрал свой путь, служа Золотому Воинству и Ра, то хуже, чем бросать семью, уходя в мир иной, было бы оказаться в их глазах трусом и предателем. - Тогда поспешим. - проговорил Аварис серьезно, сжимая кулаки, и Нейт, перехватив булаву поудобнее, улыбнулась ему. Она знала, что не может быть иначе.

***

Эксатон рыкнул на мужчину, приковывающего его к стене, и тот отшатнулся, под злобный взгляд старшего принца. - Не бойся его так, он не укусит. Ему жизнь брата дороже. - отозвался бесстрастно Захер, разглядывая всех троих своих жертвы. Юноши сидели у стены, крепко скованные гравитационными наручниками, сломать которые не сумел бы даже самый сильный воин. Младший из принцев выглядел так, будто вот-вот расплачется, голубые глаза его блестели от слез, милое личико бледнело, на шее проступали золотистые пятна, а все корохотное тело колотила дрожь. Старшей же продолжал пылать ненавистью ко всему сущему, так и норовя обжечь Захера взглядом. Впрочем, без сил, без возможности воззвать к магии, что течет в его венах, отравленный по воле лучшего друга, а теперь ещё и без браслета, он мало что мог противопоставить полубожеству, разве что позабавить жалкими попытками сопротивляться. Третий, тот, кого даже принцем назвать язык не поворачивался, отродье Джафара, все ещё оставался внешне спокойным, хоть мужчина и знал, что в душе у мальчишки борются друг с другом страх за самого себя и за драгоценного друга. Как мило. Он мог бы сбежать, но не захотел оставлять своего маленького хозяина умирать в одиночестве. Что же, Захеру так даже лучше. - Когда ты планируешь отпустить нас? - прервал его мысли грубый голос Эксатона. Божество нахмурилось, резко поворачиваясь к пленнику, что без доспехов и оружия, скованный, не выглядел и на толику опасным. Мужчина скрестил руки на груди, обжигая уродца недовольным взглядом. Его нога все еще болела после атаки Эксатона. Штаны пропитал ихор, и те неприятно липли к ноющему бедру. Захер про себя отметил, что рана до сих пор кровит, и ему надо бы залатать ее поскорее, но сначала обговорить с остальными план. Мятежники собрались по зову и не слишком понимали, что творит их нынешний лидер, но пока послушно выполняли приказы. Недопонимание стоило пресечь, и чем раньше, тем лучше, проблем и так было предостаточно, и божество не собиралось добавлять еще своими руками. А еще Захеру очень уж хотелось поиздеваться над принцами. - Я, кажется, уже говорил, и повторять сотню раз не собираюсь. Отпущу его, как только мы доберёмся до безопасной зоны. Его и вас двоих. Хотя с выблядком Джафара я бы ещё поиграл. Взгляд мужчину упал на Рамзеса, которому определенно шло залитое кровью от разбитого носа лицо. - Вы за что-то мстите отцу? - удивленно моргнул пустынник, в кои-то веки, глядя прямо в глаза похитителю. Он предполагал, что действия Джафара могли кому-то не понравиться, но тот лишь исполнял свою часть договора. Разве не правильнее было бы покарать заказчика? Взгляд юноши метнулся к заплаканному Кеферу, рана которого еще кровоточила, а смертельная бледность выдавала, как плохо было мальчику. Возможно, преступник просто решил собрать все яйца в одну корзину. А потом поджечь ее со всем содержимым разом. И кому истребление кучки бунтовщиков могло помешать настолько, что не жалко жизнью рискнуть, скорее даже пожертвовать, ради мести? И почему среди двух принцев и того, кто может и не унаследовать владения отца, так упорно выделяли именно Рамзеса? Мужчина усмехнулся на слова юного пустынника, но недобрым, мрачным клокочущим смехом. - Действительно, за что же мне расправляться с детьми того, кто убил моего собственного ребенка. Лицо Захера тут же помрачнело, карие глаза наполнились тьмой и стали почти черными. Кефер ахнул и дернулся, желая прижаться к брату, но они находились слишком далеко друг от друга, а наручники крепко обхватывали тонкие запястья, не позволяя принцу сдвинуться с места. - О, а тебя, мой прелестный мальчик... - начал было Захер, но Эксатон снова безжалостно перебил его. - "Расправляться"? Вы, кажется, забыли, что собирались отпустить нас. - напомнил он, стараясь не обращать внимание на тихие всхлипы испуганного Кефера и направленные на него дула. Первый принц с неприязнью осознал, что даже под плотно скрывающими лицо от ветра и песка черными тканями, он узнает некоторых из окружавших их мужчин. - Да, да. Точно, я совсем запамятовал. Прошу меня простить. - усмехнулся Захер. - Я отпущу вас, а вот над ним подумаю. Божество бросило презрительный взгляд на Рамзеса. - Он что, какой-то особенный? – подозрительно косясь на юношу, спросил Экстатон, пытаясь принять чуть более удобную позу. Скованные руки уже начали затекать, а окутывающая его запястья энергия никак не поддавалась на попытки манипуляции, хоть раньше принц и взламывал подобные простенькие вещицы даже без использования браслета. Старший сын Ра чувствовал себя как никогда беспомощным и слабым, даже хуже, чем в комнате для наказаний, где его, связанного и напуганного до исступления мучил отец. Теперь все обстояло иначе, он мог не просто пострадать - умереть. И что намного хуже, вместе с ним отправился бы в Дуат и Кефер. - Особенный? - Захер наклонился к Рамзесу, сжимая темные волосы парня в кулаке и заставляя того поднять голову. - Знаешь, когда ты ходил в хиджабе, было лучше. Не так сильно хотелось превратить это симпатичное личико в кровавый синяк. - мужчина слегка дёрнул пустынника на себя, вглядываясь в каждую точеную черту. – Скажи-ка мне, ты решил так оголиться потому, что Ра успел добраться до тебя и прятать что-то уже нет смысла, или наоборот оттого, что хочешь привлечь его внимание? - О чем вы? - непонимающе хмурясь, произнес Рамзес. Ему было все равно, что говорить безумцу, если это поможет избежать худшего исхода, но маленький пустынник и вправду совсем не понимал, на что намекает похититель, склонившийся над ним так низко, что Рамзес кожей чувствовал его горячее дыхание. - Наш народ одевается закрыто скорее потому, что так привычнее и удобнее. У нас нет строгих правил по поводу облачения, так что я ничего не нарушаю, когда выбираю наряд по местным обычаям. Разве это так важно? - О, так значит, до тебя он ещё не добрался? - вскинул бровь Захер. - Как удивительно. Вероятно, это уже заслуга твоего папаши. В таком случае, у нас тут лишь один страдалец. Мужчина мельком глянул на тихо плачущего Кефера. - Хотя, все зависит от того, под каким углом смотреть на ситуацию. В конце концов, все мы пострадали от рук Ра. Один лишился сына, другой своей чистоты, третий... – Захер мельком глянул на Эксатона. -...родился. - Настолько я знаю, твой сыночек вполне себе жив, здоров и весьма бодро продвигается по карьерной лестнице для того, кто совсем недавно достиг совершеннолетия. - бросил сквозь зубы тот. - Или ты совсем обезумел, и начались галлюцинации? - Тем, кто не знает, что можно говорить, а что стоит оставить при себе, лучше вообще рот не открывать. - Захер оказался рядом с Эксатоном, быстрее, чем успел испуганно вскрикнуть Кефер, холодный металл скользнул по черной коже принца. - Сколько вбиваю тебе в голову понятие о манерах, а ты все никак не научишься, уродец! Эксатон дёрнул головой, впиваясь зубами в рукоятку. Лезвие полоснуло по щеке, глубоко погружаясь в плоть. Серебро брызнуло на пол. И испуганный мужчина от неожиданности выпустил клинок из рук, оставляя в оружие зубах Его Высочества. - Ещё раз ко мне подойдёшь, получишь между ног. – прорычал он, выплевывая клинок, со звоном упавший на пол. - Мой братец восстанавливается куда быстрее, чем ты. И сознание потеряет быстрее. Подумай об этом в следующий раз, прежде, чем шантажировать. - Ах ты, паршивец! - возмущённо воскликнул Захер, отступая на шаг и хватая Эксатона за горло, но даже ослабший, скованный, под действием препарата, принц не уступал в силе своему бывшему надзирателю. Мужчина хмыкнул и отстранился. Старший принц окинул того победным, презрительным взглядом. - Мерзкое отродье! - выплюнул Захер, ладонь его взвилась в воздух и оставила темный след на щеке Эксатона, но тот лишь безразлично сплюнул кровь на чистый пол, смотря на бывшего воспитателя, как на неуравновешенного психа. Ох, этот взгляд Эксатон прекрасно изучил и мог скопировать идеально. - О великий отец, меня бьют в плену, как неожиданно. - съязвил юноша, хмыкая и бесстрастно глядя в потемневшие от злости, мечущие молнии глаза Захера. - Это действительно не неожиданно, но от того не менее неприятно, не так ли? Следующий удар пришелся по солнечному сплетению, заставив Эксатона на миг задохнуться. Потом в живот, и на губах у старшего принца запузырилась серебряная пена. Затем, с особым наслаждением, под полный ужаса возглас младшего мальчишки, Захер опустил тяжелый кулак на пах старшего принца, и с обкусанных губ того, наконец, сорвалось не очередное недовольное рычание, а настоящий крик. - Прекратите! Ему же больно! - испуганно проговорил Кефер, чуть не плача от вида окровавленного брата, лицо которого наливалось тяжестью и серебром. Ох, видел бы этот наивный мальчишка своего братца после отцовских наказаний, никогда бы больше не посмотрел на Ра теми невинными глазами, полными безусловной детской любви. - В порядке я...- прохрипел Эксатон, отплевываясь от крови и сглатывая слюну. Ослабленное тело стало таким чувствительным, что голова принца уже шла кругом от боли. - Надеюсь… - прошипел Захер. -…этим ударом я лишил такое чудовище, как ты, возможности размножаться так же, как был лишён ее твой отец. - Следите за тем, чтобы эти пародии на жизнь никуда не делись. – приказал глава мятежников остальным, с интересом рассматривающим принцев, впервые оказавшихся так близко, солдатам. - Нужно перевести корабль в режим автопилота и позаботиться о системе предупреждения, пока нас не догнали, или Аиф не отправил всех в Дуат раньше времени со своим управлением. В этот момент их слегка тряхнуло. - Постарайтесь глаз с этих троих не спускать. Вот этот... - он ткнул пальцем в Рамзеса. - Особенно опасен и коварен, так что лучше вам быть на чеку. Захер покинул помещение, дверь с тихим шелестом закрылась, как только края его черных одежд исчезли в коридоре. Рамзес вопросительно посмотрел на Эксатона, и оба без слов поняли друг друга. Если не выберутся сами, точно погибнут. Нужно было что-то делать.

***

В зале для переговоров собралось немало народу: низшие полубоги толпились около Захера, усевшегося прямо на стол. Мужчина закатал штанину и с раздражением осматривал глубокий длиной порез, тянущийся вдоль всего бедра. Оружие, нанесшее эту рану, было не простым и принадлежало старшему принцу. Вероятно останется шрам. Захер раздражённо цыкнул. - Мы понимаем, что это спасло нас от неизбежной казни и помогло вырваться за оцепление... - неуверенно начал ближайший к Захеру человек. -...но все же, господин, почему вы вдруг стали действовать так резко и радикально? Никто не ожидал общего сбора. Каждый сидел в своем укромном уголке, кто-то, паникуя и метаясь, в безуспешных попытках найти выход из ситуации, кто-то, готовясь дать отпор и забрать с собой как можно больше солдат Золотого Воинства, когда те придут за мятежниками, кто-то опустошенно ожидая неизбежной смерти. Но когда прозвучал сигнал и четкий приказ собраться на главной площади, там, где, верно, находиться во время празднования было опаснее всего, все беспрекословно подчинились, внутренне уже ожидая гибели. Спасение пришло так неожиданно и внезапно, что многим здесь до сих пор не верилось, что ещё чуть-чуть и им удастся покинуть обитель Владыки Солнца. - Я и сам хотел поговорить с вами об этом. Объяснить, хах, наш план действий. - ответил жаждущим внимать его словам Захер, беря только что принесенный ему степлер для кожи и начиная, через лёгкую боль скреплять все пытающиеся разойтись куски плоти, пока между ними пузырился золотистый ихор. - Пока мы ле...- начал он, но что-то прервало его. Дверь открылась, и в комнату ввалился припозднившийся мужчина, тут же тихо извинился и стыдливо юркнул в угол, подальше от удивлённых и несколько осуждающих взглядов. "Как можно было опоздать даже в такой ситуации?!" - Так вот, пока мы летим до границы... - продолжил Захер, тяжело вздохнув и подумав, что ему определенно надо что-то делать с дисциплиной здесь, если не хочет плохо кончить. -...важно сохранять мальчишек живыми и следить, чтобы нас не преследовали истребители Золотого Воинства. Уверяю вас, хоть это и старая рухлядь, кое-какие сканеры здесь всё-таки сохранились, а большинство кораблей Владыки Солнца скрытностью не отличаются. Как самонадеянно, ха! Думал, что ему и его солдатам никогда не придется ни от кого таиться. Захер хмыкнул со всем присущим ему высокомерием, продолжая латать раненную ногу. Боль от резких уколов превращалась в удовольствие при одной только мысли, что то же самое сейчас испытывает напуганный до мурашек юный принц. - А у границы вы полагаете выпустить детей, чтобы вам, то есть нам, дистанционно открыли выход в ничейные земли? - спросил новоприбывший, хмурясь под маской и прикрывая глаза, словно бы от приступа головной боли, когда Захер обратил свой взор на него. - Именно! - подтвердило божество, прикусывая губу после особенно болезненного щелчка степлера, но продолжая объяснения. Его команда действовала так оперативно, они заслужили знать все в подробностях. - Гипперскачок в Золотом Городе невозможен из-за купала, снять который в состоянии лишь наш досточтимый фараон, что ныне отлучился. Потому и те, кого пошлют, чтобы забрать принцев, будут добираться до границы примерно столько же, сколько и мы сейчас. Мужчина откинулся немного назад, прикрывая глаза. Он ужасно устал за последние сутки, сначала контролировать ту плешивую псину, не слишком-то дорожившую единственным другом, потом устраивать спектакль, которому любой ансамбль самого фараона Та-Кемета позавидовал бы, а после бороться с кровопотерей, пока ихор по капле окрашивал в золотистый оттенок влажную ткань одежд. - То есть, иными словами, нас никак не отследят. - продолжил говорить Захер, чуть набравшись сил. Без своих способностей, без божественной сущности, что оказалась под замком вместе с силами принца, приходилось особенно тяжело. Давно его так не выматывали простые разговоры. - Когда они приблизятся к границе, остаточная энергия гипперскачка уже рассеется, и даже оборудование Осириса не сможет показать конечную точку. А если и сможет, мы успеем углубиться достаточно далеко в ничейные земли, где вся навигация ужасно сбоит, и искать кого-то без карты и точного местоположения объекта - пропащее дело. Солдаты переглянулись. По залу пробежал робкий шепоток, и только опоздавший мужчина у стены не сдвинулся с места, не произнес ни слова. В тусклом освещении корабля Захеру даже показалось, что глаза того блеснули красным. "Как только выберется, передам управление Аифу и лягу отсыпаться за всю прошедшую неделю" – пообещало себе божество, усаживаясь поудобнее, и смачивая рану кровоостанавливающим снадобьем. - Что нам делать там, где никто не живёт, а опасность подстерегает на каждом шагу? - сделал шаг вперёд самый высокий солдат, что в отличие от остальных принадлежал к средним полубожествам и не так трепетал перед Захером, как остальные, почти смертные. Смерив осмелившегося высказать некоторое недовольство холодным, придирчивым взглядом, мужчина проковылял к панели, взмахнул рукой, и голограмма тот час начала меняться, приобретая образ окружающей местности. - Я же сказал, что бессмысленно искать кого-то без карты и точного местоположения, а у нас как раз есть и то, и другое. - оскалился Захер, повернул ладонь ещё раз, и голограмма вдруг мгновенно уменьшилась, демонстрируя горящую где-то вдалеке алую точку. - Лагерь выживших мятежников! Тех, кого пустынники не успели убить! - вырвалось у кого-то из толпы, и божество усмехнулось. Его поняли почти без слов. - Да, отдам этим убийцам должное, они поработали "на славу", но кто же знал, что среди поставок божественного оружия будут и телепортационные пластины. - мрачно проговорил Захер, воскрешая в памяти лица тех, кто не был достаточно удачлив, чтобы избежать страшной участи. Впрочем, уже через мгновение мужчина снова натянул маску довольства - ни к чему его команде в таком положении печалиться. - Мы найдем их и затаимся там. Это будет лучше, чем погибнуть или быть запытанными и казненными. Во всяком случае, так Ра не получит от нас лишней информации. Продолжать поставки все равно не получилось бы. – лидер мятежников хлопнул в ладоши, как бы обозначая конец вводной лекции и полагая приступить к делу, но высокорослый полубог среднего звена вновь вмешался, перебив Захера, что уже открыл было рот. - А разве вы не собирались убить детей? - скептически поднял бровь он. - А кто сказал, что они доживут до спасения? - в тон ему, чуть раздражённо ответил Захер. - Я, кажется, упоминал о противоядии. Но, как видите, не бегу его принимать. Его просто нет, а отравлены все трое. Так что до спасения не доживёт ни один из них. - А где вы достали столь сильный яд, убивающий богов? - раздался вопрос откуда-то из толпы выжидающе смотрящих на командира солдат, и не успел Захер ответить, как тот же голос продолжил несколько неуверенно. - Он мог бы пригодиться выжившим восставшим в ничейных землях. - Я его и не доставал. - ухмыльнулся Захер, явно наслаждаясь своей сообразительностью. - Нет-нет, то, чем я отравил тех троих, действует лишь на смертных, но и божественная сущность этих ублюдков пока заперта. Мужчина усмехнулся, не замечая, что один из присутствующий раздраженно сжал кулаки в ответ на его последние слова. У всех тут нервы были на пределе, никто и внимание не обратил на сокрытого в тенях дальнего угла товарища, холодно и сурово скользящего внимательным взглядом алых глаз с одного преступника на другого. - Господин, но как же вы? Разве вы не погибните вместе с Кефером? - обеспокоенно спросил стоявший ближе всего к Захеру мятежник, в голосе его слышалось волнение. Припозднившийся мужчина, несколько вальяжно прислонившийся к стене, приподнял голову, что все это время держал опущенной, и, если бы не скрывающий лицо капюшон с маской, многие бы сказали "навострил уши". - Разве я похож на дурака? – фыркнул Захер, защелкивая последнюю скобу, смазывая рану заживляющей мазью и опуская рассеченную штанину. - Наша связь прервется задолго до начала действия яда, но Золотому Воинству об этом лучше не знать. К тому времени, как их корабли доберутся до границы, наследники Та-Кемета и пустынных убийц уже будут или мертвы или почти мертвы, а значит нам, возможно, даже не придется что-то делать. Джафар и Ра...эти двоя сами сожрут друг друга без остатка после такого. - А вы можете даже провалы обернуть в свою пользу. - проговорил один из восставших, посматривая на Захера из-под черной маски со смесью чистой завести и восторга. Для них, низших полубожеств, чьи силы были незначительны, а жизни коротки, даже бывший воспитатель царских отпрысков представлялся невероятно значимой фигурой. - Проиграна битва, а не война. - пожал плечами Захер, скрывая довольство от похвалы в масляном взгляде. Корабль сново тряхнуло, но этот раз сильнее, и мужчина поморщился, потирая раненную ногу. - Кто-нибудь должен сходить и проверить этого уродца, если трекер его жизни оборвется, могут начаться проблемы, а мы этого не хотим. Да и остальных тоже лучше не оставлять надолго. Займитесь этим, а я установлю нормальный курс. - Да, господин. - хором ответили солдаты, провожая скрывающееся за дверью зала для переговоров божество восхищенными и в то же время взволнованными взглядами. Он собрал их всех здесь, он вывел их за первое кольцо, и собирался вести дальше, к победе и свободе. А они покорно шли за ним, надеясь не разделить судьбу тех, чьи трупы лежали на раскалённом песке безжалостной пустыни. И только один воин проводил опальное божество холодным, злым взглядом.

***

Анубис оглядел корабль, с не слишком довольным видом отмечая, что, несмотря на то, что это летающее нечто нельзя было назвать ничем кроме хлама, некоторые неприятные особенности конструкции у него все же обнаружились, например, выдвижные автоматы под потолком, способные в любой момент перерезать или изрешетить незадачливого тайного посетителя. "С моей стороны было бы крайне неправильно умереть, даже не дождавшись суда и казни" - подумалось шакалу, когда несколько лазеров проследили за его поворотом в коридор своими механическими взглядами, но, считав знакомый образ, успокоились и вернулись в прежнее положение. Юноша поежился, вытянул руку и едва не столкнулся нос к носу с ещё одним солдатом предателей, от неожиданности схватившимся за оружие. - Ах, это ты, Латиф! - выдохнул мужчина, прижимая руку к груди. - Напугал меня. - Прошу прощения. - процедил сквозь зубы Анубис, но тут же постарался побыстрее войти в роль. - Знаешь, если мы не почистим нашу вентиляционную систему от пыли в ближайшее время, эта колымага не сможет летать. Он чихнул для вида, утирая нос рукавом. - О, так ты проверял вентиляцию? – удивился мятежник. - Хоть кто-то, кроме господина и Аифа, тут полезным делом занят. - Был занят. – уточнил шакал. - На сегодня я закончил, а то превращусь в одного большого пылевого клеща. Там одной тряпочки на нос мало, нужен противогаз. Анубис усмехнулся, и его улыбку поддержал второй солдат. - Не хочешь на принцев поглазеть? Они забавные такие вблизи. Я, конечно, видел фотографии, но вживую Его Высочество ещё уродливее. - мужчина довольно, почти гордо осклабился. - Идём, провожу тебя. "Ты будешь первым, кому я вырву язык и заставлю захлебнуться в собственной крови." - мысленно пообещал ему юноша, кивая в ответ, и следуя за предателем. - Тоже раньше никогда их лично не встречал. А ведь Зах...господин действительно планирует убить их…- неожиданно громко проговорил Анубис, по привычке пытаясь приподнять одно из острых ушей. Невольный провожатый взглянул на него, изумленно вскинув бровь. Шакал напрягся всем телом. Его смертоносные когти могли бы легко справиться с полубогом или кем-то ещё ниже напротив, а вот от автоматов и лазеров, коими полнился коридор, это отнюдь не защитит. Если их сейчас заметят и поднимут тревогу, проблем не оберешься. - Ты опять спал, когда мы обсуждали план? - рассмеялся солдат, и у юноши отлегло от сердца. – Уж кто-то, а он не стал бы отпускать добычу, за которой столь долго гонялся. Так или иначе, месть должна свершиться, и господин отомстит Джафару и Ра, даже если это будет стоить ему жизни. Или наших жизней, но честно говоря, хах, я уже не против умереть, если это заставит Владыку Солнца хоть немного страдать. "И за что же вы так ненавидите вашего правителя?" - чуть не сорвалось с уст Анубиса, но он вовремя сдержался, вспоминая, в чьем облике находится. - И все же я предпочел бы выжить. - По возможности. Шакал едва не фыркнул себе под нос от такой наглости. Ни своих жизней не жалко, ни чужих. Вот что за люди? - Их держат в последнем рабочем отсеке. - махнул рукой солдат, чуть притормаживая. - Мне ещё надо проверить двигатели, они, кажется, слегка барахлят. У меня было не много времени на тех осмотр, прежде чем господин Захер приказал примчаться на площадь, а ты...тоже займись чем-то полезным, как наглазеешься, почисти ту же вентиляцию, к примеру. И не причиняй этим тварям вред без приказа. Мне бы тоже очень хотелось превратить их в куски дрожащего мяса, но пока нельзя. - Да, постараюсь сдержаться. - отозвался Анубис, возможно без должного энтузиазма и отстраненно посмотрел на мужчину, раздумывая, сможет ли сломать замки на наручниках принцев в случае чего. Предатель истолковал это по своему, кладя тяжёлую руку на плечо товарища, отчего шакал чуть не отшатнулся. - Я все понимаю. Он был твоим другом. Мы все кого-то потеряли, но, поверь, Владыка Солнца заплатит за это. И я сейчас говорю не только про смерть его игрушек, как бы то ни было, их даже его детьми не назовешь, так, развлечение, пока не наскучит. Но это заденет его гордость и самолюбие, заставит сомневаться в себе. А потом, с нами или без нас, его заставят покинуть трон и расплатиться за каждое совершенное злодеяние, будь уверен. - Надеюсь, доживу до этого момента. - протянул Анубис, мрачнея и сжимая кулаки. Он мало что знал о Кефере, но вот Эксатон точно был для отца не более, чем нелюбимой игрушкой: поломанной, страшной, на которую смотреть-то противно, и хочется поскорее отправить в долгий ящик. Или сорвать злость, если попадется под руку. С Эксатоном всегда так: кому-то, шакал ясно представил себе позолотевшее заплаканное лицо младшего принца, - слезная подушка, кому-то, в памяти против воли всплыл залитый расплавленным серебром пол и неподвижное тело на цепях, - мальчик для битья, и только с Анубисом, во всяком случае, шакал искренне надеялся на это, Эксатон мог почувствовать себя любимым. - Доживешь. Я верю, что у нас все выйдет. - в последний раз напутственно похлопал его по плечу мужчина, поворачивая в другую сторону. - После того, как скроемся из Та-Кемета, с тебя выпивка глубокоуважаемому мне, как тому, кто умел лучше всего поддержать. - тон преступника быстро повеселел, он махнул рукой, направляясь дальше, по своим делам. Анубис тяжело выдохнул. Необходимость отыгрывать роли была самой ненавистной частью его перевоплощений. А такие мерзкие роли - тем более. - Ого... - вырвалось из уст юноши, когда он заглянул в прохладное, тускло освещённое лампами, будто прибывшими из далекого прошлого, помещение, где держали обоих принцев и наследника клана пустынников. Первое мгновение Анубис окидывал глазами оковы, пытаясь оценить состояние троих пленников, но быстро вспомнил, что солдаты Захера, повстанцы или кем бы они ни были все ещё здесь и все, как один, смотрели на него. - Удивительно воочию узреть этих троих здесь. Да ещё и в таком положении. - тут же исправился шакал, делая пару осторожных шагов к Эксатону, лицо которого заливал тонкими струйками сочившийся из носа и разбитой губы ихор. Лицо парня пересекал глубокий порез, по щеке стекало, капая на пол и дорогие одежды, серебро. Анубис нервно сглотнул, глаза его на миг сверкнули красным, и божество сильнее натянуло на голову капюшон. Если его рассекретят сейчас из-за дурацкого цвета радужки, будет очень больно, но ещё больше обидно. - Не думал, что нам удастся подобраться к сыновьям Ра так близко. – добавило божество, чтобы избавиться от напряжённого молчания. Он быстро глянул на Кефера и Рамзеса, оценивая, будут ли те способны драться в случае чего: Рамзес, пусть и со сломанным носом, по которому уже начал расползаться пурпурный синяк, встретился с ним взглядом, едва заметно кивая, и Анубис чуть досадливо не дёрнул ухом. Не уж то он так плохо скрывается, что какой-то пустынник смог без труда разгадать его иллюзию? То, что Рамзес и сам мастер менять внешность, на уязвленную гордость шакала никак не повлияло. Мальчишка готов был сражаться хоть сейчас. А вот Эксатон, судя по следу на лице, уже попробовал. Оставался только Кефер, испуганный, сжавшийся в комочек, плаксивый мальчишка. Но сейчас Анубис не мог винить его, с такой раной на бедре удивительно, как младший принц ещё держался в сознании. - Понравились? - поинтересовался ближайший к нему солдат, скрещивая руки на груди и усмехаясь. Анубис пожал плечами, лицо его чуть помрачнело. Он был близок к тому, чтобы прямо сейчас оторвать голову тому полусмертному, кто осмелился так говорить про Эксатона. Но вместо этого тихо выдохнул, прикрыл на мгновение снова блеснувшие алым глаза и натянул на искусственное лицо отвратительную улыбку. - Забавные дети, но нам с их смерти в действительности не будет никакого проку. Ра лишь сильнее разозлится и станет свирепствовать. Мужчина напротив пожал плечами, будто не слишком заинтересованный ни в жизни, ни в смерти принцев. - Господин Захер имеет право на месть, а мы все ещё здесь, а не сидим за решеткой после проверок, только благодаря ему, так что не вижу смысла перечить. "Месть, значит. Интересно все же, за что" - походя подумал Анубис, изучая наручники, достаточно простые и старые, чтобы, пользуясь собственная темной энергией в небольшом, не привлекающим внимание объеме, суметь разбить оковы. Силой их не разорвешь, но и взламывать двери в покои принцев его Захер не из-за силы божества смерти заставил. - Ладно, это на его совести. Всё-таки убивать детей...- шакал знал, что после ему прилетит от Эксатона за эти слова, старший принц уже выглядел так, будто с трудом сдерживал себя от горячего спора, но молчал, чтобы случайно не выдать личность пришедшего на помощь друга. Анубис вздохнул, поняв, что тут его, похоже, раскрыли уже все, кроме солдат-бунтовщиков и Кефера, тихо постанывавшего от ран. - Этому надо бедро обработать, а тому кровь остановить. - с сомнением проговорило божество в облике едва знакомого ему мужчины. - Может, еще хочешь их к себе домой забрать? – поинтересовался ближайший к Анубису солдат, морщась от вида скалящего зубы Эксатона. – Господин Захер и так наложил скобы. - Да брось ты. – огрызнулся в привычной манере Анубис и, похоже, попал в точку, двое возле двери заулыбались. – Просто не хочу, чтобы у господина там что-то воспалилось. Как я понимаю, инфекция тоже передаются второму участнику ритуала. - Понятия не имею, как это работает, если честно. И лезть в это не собираюсь. – откликнулся низкий, коренастый мужчина у входа. – Вдруг что не так сделаю, мне же потом голову и открутят. - Тогда мне нужен обеззараживающий раствор или элептосалер. – невозмутимо произнес шакал, садясь рядом с раненым принцем, что все еще не мог перестать рыдать, а увидев приблизившегося мужчину, и вовсе отшатнулся. - Ты думаешь, на этой развалюхе есть что-то вроде последнего? – скептически поднял бровь один из бунтовщиков. Анубис хотел было возмущенно ответить, что если они не могут даже свой корабль нормально оборудовать, то вероятно им и вовсе не стоило ввязываться в политическую борьбу, или что там устроил Захер, но промолчал. Слишком рано. Плана как такового у шакала не было, сейчас юноша лишь хотел обеззаразить рану младшего принца, помочь Эксатону и сделать так, чтобы серебряная кровь перестала окроплять собою пол. Должно быть, Захер ожидал, что его подчиненные сами сделают это, но никто не выказывал желание помогать. Даже наоборот, посматривали на принцев с любопытством отвращением, как глядят дети на покалеченных животных, обреченных медленно умирать в мучениях. Анубис вспомнил, как они с Эксатоном нашли раненного кобчика. Грудь птицы была вспорота, а внутри уже копошились, откладывая яйца, мошки. Ему оставалось недолго в любом случае. Анубис лишь избавил бедное создание от еще больших страданий. - Кровоостанавливающее было бы неплохо достать. – потребовал он, надеясь, что хотя бы это на таком захудалом кораблике найдется, иначе Эксатон скоро захлебнется в серебре. - А чего это мы…- начал несколько возмущенно солдат, но шакал резко перебил его. - А ты хочешь сам их латать? Могу устроить. – фыркнул он, рассматривая раны принцев. Если Анубис выживет после всего этого, и его не отлучат от двора, что крайне маловероятно, он точно что-нибудь отгрызет Эксатону. И откуда в его светлую голову пришла идея лезть в драку с таким психопатом. Датчики о входе в зону первых форпостов внутреннего кольца Золотого Города вспыхнули на браслетах мужчин, предупреждая готовый начаться спор. - Ладно, разберись с ними, а мы, пожалуй, проследим, чтобы там все прошло гладко. – кивнул мятежный солдат, кидая Анубису связку ключей, что юноша едва смог поймать на лету. Пережитое недавно напряжение все еще сказывалось. «Ключи? Почему бы вам тогда не подпирать дверь поленом?» - поморщился мысленно шакал, но внешне остался бесстрастным, лишь легкое раздражение так и не сошло с маски, скрывающей острозубую морду. Юноша действовал быстро. Найти мед. отсек, представлявший собой просто комнату с кушеткой и баночками лекарств в стеклянных шкафах, оказалось не сложно, а вот на то, чтобы отыскать там нужное, кляня все на свете, Анубис потратил чуть больше времени, спеша поскорее вернуться к остальным и не упустить возможности поговорить, а потому постоянно спотыкаясь, и только больше суетясь. - Как ты сюда пролез? – первое, что спросил Эксатон, отплевываясь, стоило только им остаться «наедине». - Прополз в виде змеи, пока все были заняты представлением. – буркнул Анубис, осторожно поглаживая Кефера по коленке, чтобы тот перестал так ныть. – Я понятия не имею, что нам делать, и как именно вас вытаскивать, но обещаю сделать все, что в моих силах. Они не собираются позволить вам выжить. - Это я и так понял. – в тон ему ответил еще не отошедший от приступа ярости Эксатон, едва не рыча, когда Кефер слабо вскрикнул, стоило только жгучей жидкости пролиться на бедро младшего принца. - Прости. – вздохнул шакал, не уверенный к кому именно обращался: к Эксатону, оказавшемуся в столь неприятном положении из-за слабости и эгоизма лучшего друга, к Кеферу, извиняясь за то, что вынужден причинить тому боль, или даже к Рамзесу, которого хотел подло подставить. - Но сейчас у меня есть шанс попробовать исправить то…- юноша осекся, чуть не произнеся «то, что натворил». – …что произошло. - Мы могли бы попробовать вместе убить их, если ты меня освободишь. – предложил старший принц. Алые глаза его горели жаждой крови. - Нет. – подал голос до этого молчавший Рамзес. – Ты не справишься. Во-первых, их больше, и они вооружены. Во-вторых, единственный здесь, кто может использовать силы – Анубис. Мне требуется время и место для ритуала, даже если бы я захотел прибегнуть к помощи духов, меня убили бы быстрее, чем я закончил бы рисовать символы призыва. А в-третьих, Кефер ранен и идти с ним наперевес в битву – неразумно и опасно для него же самого. К тому же вы видели автоматы в коридоре? Даже если выберемся отсюда – далеко не уйдем. Эксатон глухо заворчал, но ничего больше не сказал. Аргументы пустынника звучали вполне убедительно. Особенно тот, что касался жизни младшего принца. - Но я все равно освобожу вас, на всякий случай. Просто пока делайте вид, что все еще скованы. – предложил Анубис, отключая сначала оковы друга, а потом и остальных. – И у меня для вас хорошие новости. - Мы в плену у безумного мятежника, куда уж лучше. - устало протянул Эксатон. Анубис пристыжено поджал несуществующий хвост, но продолжил говорить, вытаскивая печально повесившего лапки серебряного скорпиона из складок одежд Латифа. - Что это? - насторожился пустынник, вглядываясь в необычный артефакт. - То, с помощью чего Захер лишил вас сил, отравил и связал себя с Кефером. - ответил шакал, подходя к Эксатону и выпуская скорпиона на пол. Тот, стоило только браслету на руке "Латифа" вспыхнуть, словно ожил и побежал к старшему принцу, несмотря на его возмущенный вздох. - Все хорошо, я понял, как вернуть вам способности и, судя по тому, что я слышал, спасти от яда. У Захера там таких сотни. - проговорил шакал, следя как скорпион проникает остриём жала под кожу Эксатона, что вряд ли ощутил этот лёгкий укол, особенно теперь, когда разбитое лицо и синяк на животе постоянно отвлекали ноющей болью, но заметно занервничал, стараясь не отбросить от себя с отвращением жутковатую игрушку. - Яда? Которым отравлен Кефер? - переспросил Рамзес. Они с младшим принцем переглянулись, и мальчик воззрился на Анубиса с робкой надеждой. -Да, вот только отравлены все вы трое, а противоядия не существует. Захер просто рассчитывал, что связь с Кефером порвётся раньше, и его божественная сущность легко справится с отправлением такого рода, а вы...погибните. Я подслушал разговор. Анубис нервно сглотнул, надеясь, что никто не спросит, как подобная жуткая вещица оказалась во дворце, и когда Захер успел отправить всех троих. Конечно, он жил в непосредственной близости к принцам, и все же провернуть такое не каждому под силу. - Получается, теперь мы в безопасности? Сейчас вернём способности, исцелимся от яда, и можно будет бежать? - впервые за долгое время подал голос Кефер, и "Латифу" пришлось покачать головой, вновь заставляя слезы навернуться на голубые глаза мальчика. - Я могу вернуть вам силы, но разорвать связь вряд ли. Слишком мало времени провел с этим, спешил вас спасать. Но даже будь в меня несколько дней, вряд ли справился бы. Осирис, возможно, но не я. - Значит и возвращать способности Кеферу пока нельзя. - вмешался в разговор Рамзес. - Это ещё почему? - тут же взвился Эксатон. - Если связь так просто не разорвать, как думаешь, почувствует ли Захер, что его божественная сущность неожиданно вернулась раньше времени? - приподнял бровь пустынник. Трое мальчишек посмотрели друг на друга, признавая, что только что чуть не совершили роковую ошибку, едва не погубившую их всех. - Так что пока от яда здесь избавлен только Эксатон. – продолжил юноша, когда скорпион спрыгнул со старшего принца и, оставляя за собой следы серебряного ихора, поспешил к Рамзесу. - Был бы у меня ещё браслет. – вздохнул юноша, сжимая постепенно наливающиеся силой кулаки. - А как же ты? Ты разве не исцелишься сейчас? - спросил поджавший колени Кефер у друга, и голос его дрогнул. - Этот яд не действует лишь на богов. - бесстрастно напомнил мальчику Рамзес, но прежде, чем тот успел испугаться ещё сильнее, смягчился и добавил. - Но у меня есть пара идей, как избежать смерти. "Мне стоит поучиться у него хладнокровию" - мрачно подумал Анубис, наблюдая за этой "милой" сценой. Он так разозлился на Эксатона за наказание, которое, в какой-то мере заслужил, сам ведь согласился помогать с ловлей опасного зверя, сам знал, что за этим в случае чего последуют розги, Атон тут совершенно не причем. Потом чуть не довел беднягу до нового приступа, ещё и согласился на предательскую авантюру. Да, тогда божество окутал дурман Захера, но разве не смог бы Анубис воспротивиться ему, если бы действительно захотел? А вот Рамзес, политический заложник в чужой стране, оказался из-за едва знакомого мальчишки, спасение которого дорого обошлось пустыннику, в ситуации, когда его жизнь буквально висит на волоске, и все же так мягок с ним. Ужель у пустынного народа нравы такие, или это шакалу стоило бы вести себя чуть взрослее. Анубис печально опустил невидимые уши. Сейчас что-то беспокойно лепечущий совсем не кстати Кефер, напуганный и от того только больше раздражающий, не способный собраться даже в такой ситуации, до отвращения напоминал божеству его самого всего день назад. - Это прекрасно, а какие-то мысли, как нам выбраться отсюда у кого-то есть? – довольно громко спросил Эксатон, поглядывая на Кефера, что уже прекратил плакать, но все еще морщился каждый раз, двигая ногой, и взволнованно посматривал на друга. - Я могу попытаться перехватить управление, запереться в кабине пилота, и...- начал предлагать Анубис, но Рамзес тут же покачал головой. - Если бы все было так просто, нас бы и не выпустили из столицы. Захер может как и раньше пригрозить жизнью Кефера, или, что более вероятно в случае с тобой, жизнью Эксатона. - А у тебя есть ещё варианты? - рявкнул Анубис, прекрасно, впрочем, понимая, что даже если других идей у пустынника нет, его собственное предложение действительно звучало глупо. - Есть пара мыслей. – отозвался Рамзес, лицо которого было мрачнее обычного, и поднял взгляд на шакала. – Но вряд ли вам понравится.

***

- Ты уверен, что это точно-точно безопасно? – в который уже раз взволнованно прошептал Кефер так, будто боясь, что их услышат. На самом деле опасения юного принца не были такими уж беспочвенными. В комнату, где держали юных заложников действительно могли войти в любой момент, и "Латифу" пришлось бы долго объяснять, чем именно он занят с несчастным пустынником, но звуки шагов не доносились из коридора, а терять ещё больше времени на пустые сомнения не хотелось. Анубис, конечно, не считал себя специалистом в полетах, но что-то подсказывало ему, они уже приближаются к границе одного из колец Золотого Города, а значит и до обнаружения себя брошенными в пустыне недалеко. В первые минуты он даже подумывал остаться с Кефером, Рамзесом и Эксатоном и уже потом, когда Захер и его шайка сбегут исцелить принцев, но понял, что так легко его никто не отпустит с корабля в виде Латифа, а в виде шакала - темного божества, тем более. - Нет. - честно ответил он Кеферу, решив в этот раз не церемониться с мальчишкой. - Но другого выхода я пока не вижу. Уверен, что есть варианты получше, но пока я правда их не нахожу, во всяком случае более безопасных для тебя и остальных. Он отпустил маленького скорпиона, унесенного из ящика, полнившегося темными артефактами на пол, и малыш тут же застучал лапками по металлу, неумолимо приближаясь к Рамзесу. - Какая мерзость. - протянул Эксатон, когда игрушка запрыгнула на ногу пустынника и, оставляя алые следы от острых кончиков лапок на бедре, побежала выше, выше, минуя голый живот и прикрытую тонкой лазурной тканью грудь. Рамзес в очередной раз подумал о некоторой распутности собственного наряда и стыдливо опустил глаза. Конечно, сейчас не до этого, да и младший принц смотрел на него так довольно и восхищённо, когда пустынник, наконец, решился сбросить хиджаб, спустя несколько месяцев проживания в Золотом Городе, и все же слова Захера насторожили юношу. "Один потерял сына, другой честь, третий родился" - прокручивал он у себя в голове слова похитителя, пока скорпион бесцеремонно запрыгнул ему на шею, зависнув в нескольких сантиметров от позвоночника и занеся острие жала для атаки. Уже освобожденном у от оков парню стоило не малых усилий удержать себя в руках и не отшвырнуть опасную игрушку прямо сейчас. И как только пустынник не заметил стука маленьких ног и болезненных прикосновений, пока спал? Ему до сих пор было ужасно стыдно перед отцом, и Рамзес старался не думать, как будет смотреть в глаза лидеру клана, после такой оплошности, поэтому в мыслях снова вернулся к речи Захера. Тот потерял ребенка, судя по другим, походя брошенным фразам, несмотря на слова Эксатона о том, что сын бывшего воспитателя отпрысков фараона живёт и здравствует. Говорил ли Захер о неизбежной казни мальчика после подобного предательства со стороны его родителя или о чем-то ином? Другом ребенке? В это Рамзес с большей готовностью поверил бы, ведь сначала подставлять семью под удар, а после роптать на проведение за то, что не спасло их от кончины - глупее и придумать нельзя. - Готов? - спросил Анубис хмурясь. Ответом ему послужил короткий кивок, и Рамзес прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, когда острое лезвие пронзило его кожу, входя глубоко в шею. Радовало только то, что место прошлого укола оказалось не сложно найти под пушистыми каштановыми волосами пустынника, и мальчики были избавлены хотя бы от страха случайно парализовать друга. "Значит, у него где-то есть...был ещё ребенок, погибший от рук Ра? Он первый, о ком упоминал Захер. " - нахмурил покрытое кровавой коркой лицо Рамзес, пока по шее его прокатывались волны боли, а Анубис раздраженно рычал, сжимая руку со светящимся браслетом в попытке настроить артефакт. Браслет грелся прямо на запястье юноши, заставляя кожу краснеть и исходить мелкими волдырями. "Теперь другой. Родившись, получил от Ра "благословение" Эксатон. Что за жестокая шутка? Но третий страдалец, лишенный чистоты это..." - Рамзес в непонимании глянул на заплаканногоКефера, забившегося в угол ещё сильнее, чем когда был привязан и нервно вздрагивающего. Разве мог в столь юном возрасте этот несомненно весёлый и бойкий, но такой наивный мальчик лишиться чистоты, или все сказанное Захером - лишь бред воспалённого безумием сознания? - Ай! - все-таки не сдержался Рамзес после очередного укола, когда запястье его вдруг вспыхнуло, а смуглая кожа начала пузыриться, надуваясь, лопаясь и оставляя кровавые следы. Неожиданная боль вывела пустынника из задумчивости, а стук упавшего на пол скорпиона, отцепившегося от шеи и сложившего лапки на груди, заставил взглянуть в алые глаза мимика напротив. - Получилось? - проговорил то ли спрашивая, то ли констатируя факт, Рамзес и поглядел на одинаковые ожоги на своей и руке "Латифа", божества смерти. - Кажется, да. - протянул тот, тяжело выдыхая. Глаза его поблёскивающие порой алым теперь покрылись сеточкой лопнувших от напряжения сосудов. Анубис утер тыльной стороной ладони пот с промокшего лба и ненадолго смежил веки. - Что-нибудь чувствуешь? Рамзес прислушался к собственным ощущениям. Пока не было ничего необычного: разливающиеся по венам, недавно возвращенный ему силы, жжение вокруг запястья, оставленное перегретым браслетом, что следовало бы сменить в скором времени, раздражение на шее, в том месте, куда уже дважды входила игла темного артефакта, и невероятное облегчение. Точно! Он почувствовал себя лучше, значит, верно, действие яда постепенно начало проходить под влиянием божественной сущности Анубиса, имевшего какую-никакую силу над человеческим телом пустынника. - Лично я только слабость, усталость и головокружение. - откликнулся на свой же вопрос Анубис, почесывая макушку. - Я тоже. Но яд, кажется, перестал работать. - кивнул ему Рамзес, осматривая запястья вновь и отмечая над ожогом на своей руке и ровно в том же месте у Анубиса тонкую линию содранной наручниками кожи. - Получилось. - выдохнул пустынник, прикрывая глаза и нервно втягивая воздух. По спине его все ещё пробегали мурашки, а сердце быстрее билось в груди. Его ли это сердце или страх Анубиса, чуть не обрёкшего лучшего друга на смерть? - Значит, ты больше вне опасности. - тускло улыбнулся мимик, натягивая перчатки, чтобы скрыть следы ритуала, и пряча под одежду темный артефакт, пока сюда никто не вошёл. - Тогда вам стоит сделать вид, что вы до сих пор прикованы. - проговорил он, пошатываясь. "Да, хвост бы здесь определенно пригодился" - подумал шакал о своем новом теле. Он вдруг разом так устал, то ли из-за слияния с Рамзесом, что было неизбежной необходимостью, если они хотели исцелить смертного от яда, который его сущность хоть с магией хоть без, в отличие от божественного начала, побороть не могла, то ли из-за управления темным артефактом, вернувшим Эксатону его силы и проделавшем между ним и пустынником ровно то, что Захер сотворил меж собою и Кефером, или всему виной та попытка призвать мертвеца, но ему вдруг ужасно захотелось лечь и подремать, прямо здесь и сейчас, пока принцы Та-Кемета захлопывают наручники на своих запястьях, делая вид, будто пришедший обработать их раны Латиф и правда просто позаботился о мясе на убой. Но разве мог Анубис после всего, что натворил, позволить себе отдых, когда ничего ещё не кончено. Рамзес опустился на колени, возле стены, к которой его ещё час назад бесцеремонно приковали, и начал осторожно выводить на полу одному ему известные узоры. Шакал видел, как под чуть дрожащими пальцам пустынника вырисовывается подобие печати, что-то вроде той, которую использовал юноша для призыва тогда, во время ритуала гадания, но более острая, с жёсткими линиями и контурами, болезненно впивающейся в глаза. - Вы запомнили? - спросил шакала Рамзес, и тот нахмурился, изучая изгибы. - Запомнить то запомнил, но не слишком ли будет заметно для Захера? Остальные - низшие полубоги, кроме, разве что одного, а вот он...он увидит остатки магии на полу, стоит ему только взглянуть. Рамзес покачал головой, поворачиваясь к Кеферу. - Ваше Высочество, вы видите здесь что-то? - спросил он, и Кефер тут же помотал головой, почти испугано, пока Рамзес вновь "заковывал себя" в прежнем положении. - А я вижу. - хмуро встрял все это время молча наблюдающий за разворачивающейся перед ним сценой Эксатон. Он не слишком одобрял спасение пустынника за счёт подобной связи, слишком волнуясь за судьбу друга, перед которым так и не извинился за недавнюю грубость, но с сожалением для себя осознавал, что желания его тут играют не слишком значительную роль. Рамзес был им нужен. - Конечно, ведь Ваши способности вернулись, как только Анубис снова применил артефакт. - объяснил, словно маленькому ребенку, Рамзес, и старшему принцу пришлось потрудиться, чтобы подавить в себе вспышку гнева. - А Захер как будто не увидит. Он божество, как и мы...не совсем как мы, но все же. - фыркнул уязвленный Эксатон. В таком состоянии, избитый, раненный, все ещё пристыженный болью Кефера, мальчик прилагал все силы, чтобы не сорваться. Возможно, это и принесло бы хоть какую-то пользу, не будь младший принц связан с предателем, а так...любая вспышка могла привести к гибели любимого брата. - Он лишён своих сил. - спокойно пояснил Анубис. Шакал видел состояние друга и, возможно, в другой ситуации как обычно обнял бы Эксатона, что позволял прикасаться к себе лишь ему и Кеферу, но неловкость от собственного предательства заставила божество, лишь нервно опустив глаза, продолжить говорить. - Их связь с Кефером работает в обе стороны, помнишь? Захер ничего не увидит, так как лишен сил так же, как и Кефер. Поэтому нам пока и нельзя возвращать ему его божественную сущность. - переминаясь с одной непривычно крупной ноги на другую пробормотал Анубис. - Уверен, что сможешь его довести? - быстро перевел он тему, бросая краткий взгляд на слишком уж внимательно изучающего его Эксатона. - Не думаю, что это будет так сложно. - подал голос Рамзес. - Он, похоже, меня уже ненавидит, а насколько я успел заметить, наш похититель сдержанностью не отличается. - Интересно было бы узнать, за что он мстит твоему отцу. - буркнул старший принц, все ещё считавший, что Рамзес несколько виноват в их нынешнем положении, но в глубине души понимающий - если уж божество настолько обезумело, что пошло против Ра, мерить его поступки привычно логикой не стоит. - Мне тоже хотелось бы знать. – ответил пустынник. - Единственное, что я могу с уверенностью сказать: мой отец был приглашен Владыкой Солнца для помощи в борьбе с мятежниками. Но не думал я, что в самом Золотом Дворце найдутся предатели. - Он всегда вел себя так, будто нас со свету сжить хочет. - рыкнул Эксатон. - Анубис уж точно подтвердит. Он глянул на друга, спина которого все ещё хранила на себе следы от кнута, но тот только качнул головой, непривычно молчаливый и печальный. Они ведь не успели поговорить после той ссоры. Эксатон открыл было рот, чтобы что-то сказать, спросить шакала, как он, но тот заговорил быстрее. - Я уже решил, с кем расправлюсь первым. Одна жертва у меня есть. - Анубис махнул на свой новый облик рукой. - А ещё здесь ошивается полубог среднего звена. Если увидит незримые символы, а он это может, - нам конец. За него и возьмусь. Рамзес призадумался ненадолго, определяя, сможет ли с этим работать, затем неуверенно кивнул. - Тогда за дело. Ты почувствуешь сигнал. Анубис привычно оскалил зубастую пасть, что теперь походила на обычный человеческий рот, и покинул комнату, на ходу придумывая, как бы заманить туда Захера. В наступившей тишине коротко всхлипнул Кефер. - Что такое, мое Солнце? - Что случилось, Ваше Высочество? Почти одновременно спросили оба мальчишки и воззрились друг на друга так удивлённо, что даже Кефер расплылся в робкой, дрожащей улыбке. - Да я...- младший принц сглотнул ком в горле, смаргивая слезы. - Знаете, это, конечно, ужасно, и я был бы рад, если бы вы оказались где угодно, но не здесь, и всё-таки с вами мне легче. Спасибо. Впервые за долгое время оба защитника юного принца смотрели друг на друга скорее с молчаливым, усталым пониманием, чем с презрением, раздражением и неприязнью, спрятанными за маской бесстрастия, безмолвно обещая друг другу позаботиться об их маленьком Солнце.

***

Анубис двигался по коридору почти неслышно, мягко ступая по железному полу. Его бесшумная походка всегда вызывала восхищение у обитателей дворца. Только Эксатон мог безошибочно определить приближение шакала, и то тот порой ловил друга, подкравшись сзади и резко схватив за плечо. Обычно подобные шутки кончались парочкой новых синяков, но Анубис никогда не жаловался. "Смогу ли я сделать так ещё хоть раз" - печально подумал юноша, ненадолго обретая облик Захера. "Я и в том-то виде был не красавец, теперь совсем урод. - придирчиво оглядел себя мимик. - А он ещё что-то про Эксатона говорил" Шакал притаился в коридоре, принюхиваясь к знакомым и незнакомым запахам. Его нос уже слегка привык к той какофонии ароматов пыли и ржавчины, что творилась на корабле, и начал различать оттенки чужих эмоций. Тот полубог среднего звена, кажется, Амен, пах особенно ярко по сравнению со своими собратьями, сильнее вонял разве что только Захер, вызывая у Анубиса желание зарычать. Прикрыв обожжённое запястье рукавом одежд, молодое божество сосредоточился на нюхе, мысленно рисуя карту корабля и передвигающихся по нему мятежников. В последний раз ему приходилось так напрягать все свои пять чувств, только когда Эксатон решил застрять в гнезде гигантских скорпионов, и положение старшего принца начало требовать немедленного вмешательства извне. "Я ведь столько раз спасал его, был рядом, помогал, неужели он возненавидит меня из-за одной ошибки?" - думал Анубис, следуя за Аменом, в надежде перехватить того, когда солдат окажется один. - Господин? - мужчина чуть склонил голову, с заметно большей дерзостью, чем остальные, поглядывая на своего лидера, когда шакал, погруженный в размышления о том, что, если Эксатон его не простит, Анубис не сможет винить за это товарища, чуть не врезался в высокую фигуру. - О, я как раз искал тебя, дорогой друг. - попытался до ноты скопировать елейную чуть на распев интонацию Захера Анубис и почувствовал подступающую к горлу тошноту. - Не поможешь мне уладить одно дельце на складе, пока мы не долетели до последних форпостов. Потом, боюсь, на это не будет времени, а мне не хотелось бы потерять то немногое, что я, рискуя жизнью, смог вывести из Золотого Города. Амен удивлённо моргнул. Грузчиком он точно не нанимался, да и разве уважаемый Захер сам не в состоянии справится со столь простецкой задачей, затем морщины мужчины разгладились, и на лицо упал свет озарения - точно, их Глава же временно привязан к раненному, лишенному сил принцу. Будто в подтверждение этой мысли Захер захромал, поглаживая ноющую ногу. - Для меня честь делать любую работу, что поможет нашим братьям. - не моргнув глазом соврал Амен, раздраженный тем, что подобные глупости заставили делать именно его, а не того же Латифа, что, кажется, уже час торчит с принцами. Хотя, учитывая его болтливость, не удивительно. - Отлично, отлично, мой друг, ты очень нам поможешь. - проговорил Анубис, скрывая за тяжёлыми веками алые глаза. "Никогда бы не подумал, что постоянные выслушивания нотаций от этого раздражающего глупца спасет мне жизнь" – подумало божество, уводя за собой мужчину. Все произошло быстро, ещё быстрее, чем ожидал шакал. Когда когти его сверкнули в полутьме плохо освещённого склада, Амен не успел даже вскрикнуть, лишь обернулся, почуяв, похоже, темную энергию мимика. Лицо солдата удивлённо вытянулось, рот распахнулся в надежде что-то сказать, или вскрикнуть, но острые лезвия живых клинков в момент поразили добычу, что захрипела и пошатнулась, как только зелёный туман заполз под кожу, вглубь порезов, быстро и безжалостно распространяясь по венам несчастного. Полубожество забилось на полу, гулко ударяясь головой о металл, пока изо рта Амена стекала, заливая лицо, зеленоватая пена. И только с последним жалобным стоном предсмертной агонии, солдат увидел, как медленно меняются черты его убийцы, и во тьме склада вспыхивают алые глаза.

***

- Мой господин. - раздался негромкий голос из-за двери, и кто-то постучался, отвлекая Захера от тщетных попыток перебинтовать ногу так, чтобы новые его одеяния тотчас не пропитал ихор. - Что нужно? - грубее обычного отозвался мужчина. Уж не думал он, что кто-то после столь подробного объяснения все равно не поймет и кинется на него с ножом, но что взять с этого тупоголового уродца. И почему Ра не скинул его с балкона Золотого Дворца в тот же день, как увидел неудачный результат генетического эксперимента? - Позвольте...- голос казался Захеру смутно знакомым, но он никак не мог понять, кому же из его людей тот принадлежал, пока Латиф не вошёл во временные покои божества. - Что-то случилось? - несколько лениво спросил Захер, садясь на край кровати и прикрывая тканью балахона свои неудачные попытки. - Нет-нет. - покачал тот головой. - Ничего не случилось, и если бы не наше положение, я бы и не подумал вас беспокоить? - А что с нашим положением? - раздражённо бросил Захер. - Я сделал его лучше, чем вы могли бы даже мечтать, учитывая все обстоятельства. - Верно. - согласился мужчина, робко пряча глаза в пол. - Но у наследника клана пустынного народа к вам предложение, и, возможно, это могло бы вас заинтересовать. Я лишь хотел сообщить... "Вот пусть Рамзес его и развлекает пока я работаю" - с толикой веселого ехидства подумал шакал, стараясь не оскалиться довольно. - Ха! - прервал его речь Захер. - Не думаешь ли ты, что мы пойдем на сделку с пустынниками? - О, нет-нет. - замотал головой "Латиф", и тут же голос его стал нежным, почти заискивающим, со столь явной испуганной надеждой, что не заметил ее бы лишь глухой. - Но зная Ваш острый ум, я полагал, быть может, вы сумели бы обернуть эту "сделку" исключительно в нашу пользу? Да и разве информация от самого сына Джафара нам не полезна? Он должен знать хоть что-нибудь важное. Захер задумчиво потёр переносицу. Он не планировал пытать мальчишку, тот мог просто умереть, а это не сильно поможет им с пересечением границы и шантажом. Устройствами для более быстрого и безболезненного доступа к информации они не располагали, но если Рамзес сам проговориться, обсуждая сделку...почему нет? К тому же Захер все ещё хотел отыграться на старшем принце за его смелую выходку. - Знаешь, а ты неплохо мыслишь. - кивнуло божество, тяжело поднимаясь на ноги. - Иди пока на склад, закрепи там все как следует, мы собирались в спешке, было не до этого, да и скоро снова начнется суета, а я бы не хотел терять ничего полезного. Мужчина сделал пару шагов к двери, тяжело вздыхая. - Если я в следующий раз решу, что могу полагаться на разум таких бешеных псин, как Эксатон, напомни мне про сегодняшний день. - проворчал он, скрываясь за углом, под согласные кивки "Латифа", мысленно понося́щего "господина" всей известной ему бранью.

***

- Говорят, вы желали меня видеть, о прекрасный цветок пустыни. - облизнул губы, проходя в комнату со скованными пленниками Захер. Голос его приторно вежливый совершенно не скрывал таящегося за льстивыми словами яда. А лицо мужчины, давящего из себя улыбку, больше напоминало нелепую пантомиму, в частности из-за подвергающейся на шее венки. Рамзес задумчиво разглядывающий символ под собой, резко вскинул голову, встречаясь холодным взглядом с похитителем. - Вы пришли к нам из самого сердца пустыни, где царствует извечное пекло, но в глазах ваших господствует лёд. - осклабился Захер не в силах сдержать рвущуюся наружу и распирающую ослабевшую грудь радость от предвкушения и близости цели. Как жаль, что он собственноручно не может оторвать этому треклятому сынишке Джафара голову. Впрочем, не так важен способ, как результат. К закату и он, и его дружки уже будут мертвы. - Благодарю, но я собирался поговорить не об этом. - со всем достоинством, которое позволяло его положение пленника, произнес юноша, бросая быстрый взгляд на сжавшегося у стены и нервно втягивающего воздух раздувшимися от всеобщего напряжения тела ноздрями Кефера. - И все же этот лед, похоже, способно растопить идеальное творение Владыки Солнца. - хмыкнул Захер, склоняясь к младшему, отчего Эксатон дернулся в путах, едва не забывая, что должен все ещё играть безнадежно скованного. Рамзес прикрыл глаза, чтобы не закатить их. Он должен оставаться спокойным, что бы ни произошло, какая бы глупость не упала на язык старого безумца, хотя бы потому что так проще заставить его выйти из равновесия. - Сожалею, что мои глаза и чувства волнуют вас настолько, что контролировать себя вы не в силах, и все же, прошу, оторвитесь ненадолго от Его Высочества и обратите на меня свой строгий взор. - проговорил Рамзес, дивясь тому, как ловко у него получилось произнести эти слова без капли раздражения или наигранного заискивания. Это сработало. Захер нервно повел бровью, отстраняясь от Кефера, и уже без всякой мнимой услужливости уставила на пустынника в ожидании. - Что ты можешь предложить мне ценнее ваших жалких жизней? - бросил он, закидывая голову, и Рамзес заметил мокрую линию ихора, просочившегося сквозь ткань из наспех заштопанной раны. Слабость собственного тела, потерявшего способности и постоянная ноющая боль раздражали Захера своей непривычностью, и это было видно. "Анубис мог бы найти какой-нибудь другой предлог, чтобы привести его сюда" - мысленно вздохнул пустынник, что был совсем не в настроении придумывать загодя безнадёжные причины. — Это скорее сделка. - пожал плечами юноша. - Я знаю, что Владыка Солнца между строгим наказанием преступника и кровной местью чаще выбирает первое, потому вы осмелились бросить жену и сына в Золотом Городе, трусливо сбежав оттуда, словно поджимающая хвост крыса? Надеялись на благосклонность и милость Ра? Рамзес чуть склонил голову, изучая побелевшее от гнева лицо Захера с почти неподдельным интересом. Прежде, чем мужчина, злой, как тысяче Апопов, начал свою гневную тираду, пустынник продолжил, перебивая родившуюся было, но не успевшую облачиться в грязные слова на языке предателя мысль: - Осмелюсь предположить, что вы видите их судьбу, как несчастной вдовы и рано осиротевшего мальчишки, или как семью государственного изменника, которую, конечно, стоит отослать подальше из Золотого Дворца и не подпускать к Владыке, но и на казни им делать нечего? Однако, вы, кажется, забываете, что у меня тоже есть родитель, а в нашем клане кровная месть - почти обязательный обычай и древняя традиция. Захер угрожающе нахмурился, сжимая кулаки. - О, да юный наследник клана пустынных воинов и правда полагает, что мой разум так легко смутить? Поверь мне, никчёмный мальчишка, я, может и потерял все, но ещё не впал в безумие, чтобы разворачивать корабль после одних твоих слов о судьбе моей семьи. - на ровном лбу божества пролегло несколько морщинок, золотистая венка на шее чуть заметно дрогнула. Рамзес чуть скосил глаза на Эксатона, на губах которого до сих пор поблёскивало серебро. Захер раздражён, зол и напуган. Им движет ненависть и ещё неясное пустыннику горе. Разве трудно заставить кого-то, кто пал достаточно низко, чтобы похитить ребенка своего врага, ударить человека? Снова и снова, изо всех, оставшихся несмотря на яд и ранение, сил, раз за разом в лицо, пока кровь стекает по подбородку, капая на пал, пока необычно яркие алые капли и ручейки стекаются и впитываются незримыми линиями впопыхах нарисованного символа более древнего, чем этот корабль, Захер, а, быть может, даже сам Ра, пока свершается их темный, грязный и жестокий ритуал. Жертвами, а здесь без жертв не обойтись, чем ценнее дар проведения, тем более высокую плату придется принести, станут души тех несчастных мятежников, что попадутся Анубису на пути. Как бы ни было это жестоко, ужасно и отвратительно, хуже, чем пытки, хуже чем убийства, хуже, чем они когда-либо поступали в свои тринадцать лет, превращая когда-то живых и мыслящих полубожеств в абсолютное ничто, сколь сильно это не очерняло бы их и без того нечистые руки пеплом после огня, в котором несчастным душам суждено сгореть, исполняя последнюю волю своих нежеланных господ, Рамзес чувствовал, что поступает правильно, защищая Кефера, их маленькое солнце. Раньше пустынник думал о долге перед народом, о том, чтобы не разочаровать отца, безусловно ценившей свою кровь, но едва ли горящего пылкой страстью к старой жене, подарившей ему первенца, так же, как к новой, еще недавно бывшей лишь наложницей. Теперь же, когда наследников двое, и дочь Джафара сможет, чуть позже, чем сын, возглавить их народ, коль на то будет воля отца, Рамзес особенно остро ощущал свою необходимость здесь, рядом с маленьким, таким потерянным, напуганным, но сияющим ярче света самого Ра даже в глубине неприглядного мрака души юного пустынника принца-солнца. Кеферу почти мучительно необходим был рядом кто-то, кто сможет защитить, непробиваемой стеной встать между ним и, если понадобиться, всем миром. Поэтому ли он так цеплялся за брата, до недавних пор единственное существо, дарившее хотя бы подобие покоя и любви? Или чувства золотого дитя к серебряному чудовищу были совершенно искренними? Рамзес не знал и не хотел разбираться, ему было достаточно того, что рядом с Кефером, каждый день с восхода до заката защищая его улыбку, даже когда сердце его заходилось от страха за принца, даже в лапах мятежников, где-то в самой глубине души он чувствовал невероятный покой и сладость отысканного, наконец, предназначения. Юноша облизнул губы, поднимая голову и без страха глядя в искаженное от злобы лицо Захера. - Вовсе нет, мне просто интересно, отчего же вы так злитесь на меня, ненавидите детей Ра, желаете отмстить Джафару, погубив его наследника, - Рамзес не мог не усмехнуться, Захер едва ли знал, что у пустынника недавно родилась дочь, но так даже лучше, пусть эта усмешка разожжет гнев в его венах. - А сами бросили собственное дитя и жену погибать из-за вашей глупости и непокорности. Все ли боги Та-Кемета так лицемерны, или это только вы бросаете на их добрые имена свою тень? - Издеваться надо мной вздумал? - прошипел Захер, сжимая кулак и явно борясь с желанием ударить мальчика. "Любопытно, отчего он сдерживается". - подумал юноша, окидывая мужчину почти усталым взглядом, в котором, впрочем, можно было различить и темную радость, почти злорадство. Рамзес очень хорошо научился отыгрывать чувства не только лицом, но и одними темными глазами. Когда лицо закрывает плотная повязка, а тело скрыто плащом, ничего иного и не остаётся, чтобы выразить страх, гнев, страсть, нежность или радость. - Вовсе нет, но прежде, чем вы нас убьете, а я уверен, что вы желаете именно этого. - юноша перевел взгляд на Кефера, смертельно бледного и усталого настолько, что он едва ли понимал происходящее вокруг, обмякнув и повиснув в оковах, как тряпичная кукла. - Мне хотелось бы узнать, что такого сотворили Ра и мой отец, что вы им так мстите? Дело в недавней атаке на лагерь мятежников? Но вы должны были ожидать такого, да и, не поймите меня неправильно, но по вам кажется, что это было нечто более личное, чем гибель соратников. Вы, помниться, упоминали о смерти сына. Ребенок на стороне? О, так он был там, среди восставших? И долго же вы его скрывали от своей "любимой" супруги? Даже зная, что поступает правильно, Рамзес не мог не ощущать гаденькое послевкусие на языке, говоря такие слова. Гибель сына, собственной крови и плоти, кем бы ни был твой враг, едва ли не самая ужасная трагедия, что могла случиться. Своими глазами узреть, как угасает жизнь в ком-то, кому ты ее подарил - худшая пытка. И все-таки тот же Ра не гнушался избивать собственное творение, бессмысленно и жестоко разливая серебряные реки по полу комнаты наказаний. Боль была оглушительной, вводящей в ступор и тут же пробуждающей из секундного забытья мучительным послевкусием, удар почти вышиб из юноши сознание, заставив болезненно застонать. Пусть бил Захер и наотмашь, тыльной стороной ладони, но приложил достаточно усилий, чтобы перед глазами Рамзеса на мгновение потемнело, а все звуки в ушах слились в протяжный, долгий писк. На мгновение пустынник даже испугался, что, оставшись без чувств, он никак не сможет помочь Анубису с их затеей. Но при мысли о шакале внутри разлилось мягкое тепло, не позволяющее пустыннику потерять себя в столь ответственный момент. Рамзес гадал, так ли ярко почувствовал Анубис удар, или тот смягчился его божественной сущностью. Но сил, переданных единственному человеку из четверых, поневоле оказавшихся так далеко от дома детей, оказалось достаточно, чтобы сплюнуть кровь, точно попадая на линии, видимого лишь ему и Эксатону знака. Пустынник не узрел движение энергии, но почувствовал, как слабеют конечности, а жжение в запястье становиться почти невыносимым, зато где-то там, в глубине корабля, второй подобный символом под ногами шакала вспыхнул ярким, алым пламенем. - Ох, если бы ты знал, Джафарово отродье, о чем говоришь! - взревел Захер, вновь обращая внимание мальчишки на себя. Рамзес поднял голову, скаля окровавленные зубы. - Вы слишком непоследовательны. - хмыкнул он, обтирая влажный и липкий подбородок о плечо. Красное тут же пропитало дорогие голубые ткани, да простит его Кефер, что самолично подбирал для друга наряд. - Сначала заводите ребенка на стороне, оставляете его в столь опасном месте, а после вините в его смерти всех, кроме себя самого, бросая уже второго сына на гибель. Как жестоко. - Да что ты знаешь о жестокости? - выкинул Захер, полностью поглощённый своей злобой, ослеплённый ей достаточно сильно, чтобы не заметить, как Рамзес прикрывает глаза, позволяя крови продолжать скатываться из его сломанного носа и разбитых губ на пол. Пустынник лишь надеялся, что этого времени Анубису хватило, чтобы все подготовить - начинать ритуал, пока Захера нет рядом, а шакал не нашел подходящих жертв - бессмысленная трата ресурсов и времени. Связь символов, скрепленная кровью, работает не слишком долго, но раз темное божество послало к нему гостя, значит, стало быть, все готово? Удар. Ещё удар. Кровь лилась не переставая, покрывая шею и грудь парня переплетениями красной паутины. О, как было бы легче просто разрезать ладонь, оставляя тонкий, но глубокий, ощутимый, но едва заметный след, чтобы напитать их ритуал, подарить силу простому рисунку на полу из причудливо пересекающихся линий энергии или и вовсе остаться рядом с Анубисом, самолично контролируя пробуждение трупов, что, как необузданные животные, первое время брыкаются и рвутся на волю, стремясь сбросить оковы нежеланного господина, освободиться от пут чужого сознания и направить на потревожившего их покой всю свою ярость, весь гнев и страх, зреющие в покинувшей было этот мир, а теперь столь бесцеремонно вырванной из Дуата, теперешнего дома, ради ритуала в конце которого она будет стёрта в ничто душе. В эти секунды, первые и самые сложные, когда мертвец готов кинуться и растерзать призвавшего, Рамзес должен оказаться рядом с шакалом, если не физически, то через хрупкую из-за неопытности обоих, готовую вот-вот разрушиться, оборваться, как тонкая ниточка, связь, и помочь, не дать созданным ими же самими демонам поглотить своего господина, а дальше дело уже за ним. Пустынник не божество, и уж тем более он не властитель мира мертвых, как их неожиданный союзник. Дальше Анубис либо справится, либо все они здесь умрут. Главное, чтобы совпало время, чтобы сейчас, когда энергия крови Рамзеса, скрепляющая контракт и позволяющая обуздать мертвецов малой жертвой, пролилась, у шакала уже были готовы тела, три или четыре, вместилища их будущего оружия, смирно и непоколебимо лежащие на переплетении линий символа, увиденного Рамзесом когда-то давно в старинных, запретных книгах его клана, читанных тайком от наставника и отца. О, он много чего тогда узнал, прежде, чем последовало суровое наказание, суровое, но не достаточно страшное, чтобы отбить у юноши, тогда совсем ещё мальчика, желание пробираться тайком в древний храм, возле которого кочевники тогда разбили лагерь и до утра в неярком свете вырывающегося из кончиков потемневших от копоти пальцев огонька изучать старинные шифры, загадки прошлого и древнюю магию, начало которой положено было ещё до того, как Первородный Хаос обрёл воплощение в этом мире, ещё до того, как сам Владыка Солнца сделал свой первый шаг. Пустынник помнил все, что узнал тогда, что-то смутно, вскользь, лишь очертаниями и отдельными иероглифами, что-то дословно и точно, как ритуал, проводимый им сейчас. Было бы странно, встань он, легко избавившись от кандалов и начни резать руки прямо в присутствии Захера. Было бы опрометчиво позволить тому догадаться, что твориться нечто незапланированное, ужасное или дать ему на размышления дольше пары секунд, прежде чем пустынник и первый принц, внезапно оказавшись на свободе, не прижмут преступника к полу, не позволяя причинить вред ни им, ни Кеферу.Было бы совсем глупо подарить мертвецам, которых ещё нужно суметь обуздать, что будут бесконтрольно раздирать восставших солдат под оглушительные автоматные очереди, возможность выбрать своей жертвой Захера и из-за собственной неосторожности лишиться того, ради кого и затевалось спасение. И все же теперь, когда дверь заперта, разделяя коридор, пленителя и пленников, когда из пустынника вылилось уже достаточно живой, питающей связанные так же хрупко, как и их с Анубисом сердца, символы власти над усопшими, крови, когда темное божество готово действовать, а тела, сваленные в кучу на другом конца корабля ещё слабо подергиваются, не успев до конца осознать, что души уже покинули их, Рамзес чувствовал лишь довольство проделанной работой, когда Захер неистово орал на него, занося руку снова и снова. Но удары мужчины становились слабее с каждым разом, он тоже ослабевал под действием яда, отравляющего Кефера. Рамзес усилием воли заставил себя отвернуться, не смотреть на принца, сосредоточиться на связи с Анубисом. "Сейчас?" - просил он у самого себя, ожидая глухого ответа по ту сторону. "Сейчас. Сейчас" - эхом отозвалось в опустевшей вдруг голове, и Рамзес ощутил такую лёгкость, какую не чувствовал ранее, лишь расслабляясь после долгого напряжения. Он все делал правильно. Захер отстранился от пустынника, брезгливо, словно раздавил крупное, обнаглевшее насекомое, утирая окровавленную ладонь о небесно-голубые одежды юноши. - И это все, что ты хотел мне сказать? - с некоторым подозрением спросило божество, во взгляде его водянистых глаз мелькнуло что-то похожее на сомнение. - Решил разозлить меня перед неминуемой гибелью? Не буду отрицать, вы и вправду все умрёте, только вот мне интересно, с чего ты решил, что подобное выступление тебе что-то даст, маленький пустынник. Уверен, ты ничего просто так не делаешь. Во всяком случае не позволишь ради радости видеть ярость врага испортить это прелестное личико, не так ли? Говоря последние слова, Захер едва не скривился в презрении, будто это Рамзес был виновен в своей пленительной южной красоте, что могла бы посоперничать с ослепительным блеском второго принца. - Да нет, просто думал, может мои слова вызовут в вас не одну лишь слепую ярость, а заставят в вашей голове зародиться пару мыслей. - пожал плечами, насколько позволяли "скованные" руки Рамзес. - Вы умрете, как и все здесь. Будьте уверены, мой отец сделает все необходимое. Думаю, вы уже знаете, он хорошо умеет искать и находить, когда необходимо. Но вместе с этим погубите ещё и вторую семью, а могли бы прервать порочный круг насилия, добровольно сдаться и, возможно, избежать не только казни жены и сына, но и своей. Вас изгонят в Ничейные Земли, если все мы вч...втроём вступимся на суде. Да, шанс спастись там невелик, но это лучше, чем быть лишенным жизни сразу и потерять единственного наследника. Уж не знаю, любите вы свою семью или нет, стала ли она для вас чем-то ценным за века, прожитые вместе, впрочем, это, верно, не мое дело, просто слишком уж лицемерной и в то же время искренней кажется ваша злость. Рамзес говорил вовсе не для того, чтобы убедить Захера. Было бы глупо и бессмысленно полагать, что божество, уже сотворившее такое, из-за слов пленника вдруг развернет корабль, предав сразу и фараона, и доверившихся ему людей, соратников. Зато это отлично отвлекало внимание Захера, втягивая мужчину в демагогию, пока Рамзес мысленно тянулся к мертвым телам, что уже начинали шевелиться более явно, активно под пристальным взглядом Анубиса, подергиваясь, выгибаясь и поднимаясь на шаткие, выворачивающиеся в обратную сторону конечности. Из ран, нанесенных острыми когтями, валил зеленоватый туман, из распахнутых ртов стекала слюна, а пустые глаза уставились на их нового владыку слепым взглядом. Рамзес сам почти видел, как скалятся, обнажая неровные зубы, существа, мало чем похожие на тех, кем были при жизни. Рамзес осторожно ощупывал грани, ища острые углы и стирая их в ровную поверхность, пока язык сам что-то болтал Захеру, то хмурящемуся, то высокомерно и победоносно вскидывающему голову, то презрительно хмыкающему или яростно скрипящему зубами. Мертвецы сопротивлялись, рвались, жаждали улизнуть из-под чужой власти, как строптивое, дикое животное пытается сбросить наездника, осмелившегося нагло запрыгнуть тому на спину, и все же под натиском сразу двоих: их истинного властителя, и того, в чьих венах течет сила племени, преданного искусству истинной магии с незапамятных времен, их остатки воли, обращённые смертью в одно лишь желание - "убивать", угасали, видоизменяясь и перетекая в жажду крови врагов своего хозяина. "Надеюсь, дальше вы справитесь сами" - подумал Рамзес, зная, что шакал не услышит четко произнесенные в разуме слова, но надеясь, что тот поймет их смысл. Такая связь, позволяющая обмениваться чувствами: боли, надежды, усталости, и даже обрывками мыслей, куда более хрупка и нестабильна, чем у Кефера и Захера, затрагивающая лишь тело и не касающаяся души, но Рамзесу нужно было соединить ненадолго тонкой нитью именно их нутро, их существо, то, что позволит обоим ощущать присутствие друг друга, поддерживая концентрацию на связи, сил на которую после пробуждения мертвецов почти не осталось. Нельзя было сказать наверняка, как именно ответил шакал, но почувствовав однозначное "да" в его ответе, Рамзес расслабился, позволив их связи растворится. В это же мгновение из коридора раздалась возня и первый сдавленный крик. Началось. Захер изумлённо поглядел на дверь, ведущую в коридор. Брови его сошлись к переносице, а уста приоткрылись, будто собираясь изречь возмущенный вопрос: «Что за шумиху тут устроили его подчинённые?» Рамзес и Эксатон переглянулись, беззвучно кивая. Сегодня они были как никогда дружны, готовы действовать вместе, несмотря ни на что, ведь тот, чью жизнь они оба пообещали себе защищать, в опасности. Кефер почти не шевелился, он знал, что произойдет, и боялся. Боялся проигрыша, боялся смерти, боялся за товарищей, что так стараются, чтобы спасти его, боялся и чего-то ещё, незримого, непонятного, что спало в глубинах его разума до этих пор и теперь постепенно поднимало голову. Сердце юного принца все время плена болезненно сжималось в груди, но лишь больше убеждало Захера, что тот делает все правильно, запугивая мальчишек. - Действуем? - одними губами произнес пустынник, искренне надеясь, что его невольный соратник помнит о связи и будет действовать аккуратно. - Действуем. - так же еле слышно откликнулся Эксатон. Наручники, сломанные Анубисом практически сразу, как он нашел принцев, спали, и оба юноши рванулись вперёд так быстро, что Кефер едва успел разглядеть мелькнувшие перед глазами голубой змеёй одежды Рамзеса. - Да что вы там устро...- произнес Захер, рука его потянулась к двери, и в это же мгновение чьи-то сильные пальцы перехватили запястье, неведомая сила дернула мужчину назад, и тот едва не упал, слыша вскрик Кефера от болезненно вывернутых рук, но не успело божество выкрикнуть "Помогите", в надежде, что остальные мятежники отвлекутся от своей возни, ворвутся в комнату, возьмут как-то освободившихся мальчишек на прицел, сделают хоть что-то, как грубое прикосновение Рамзеса к шее Захера отдалось сначала болью во всем теле, заливающей каждую мышцу, что медленно деревенела, а потом ужасной слабостью. Предметы утратили очертания, свет перед глазами потускнел и вскоре вовсе потух. Тяжёлое тело мужчины, сдерживаемое вернувшими свою силу, налитыми нечеловеческой мощью руками Эксатона, обмякло от точного удара пустынника и едва не рухнуло на пол, если бы юноши не успели его вовремя поймать. - Он точно в порядке? - насупился Эксатон, поворачиваясь к потерявшему сознание вместе с Захером Кеферу, пока Рамзес крепко связывал руки предателя за спиной его же собственным поясом. Старший брат подошёл к младшему, отстреливая наручники оружием бывшего воспитателя и нежно беря мальчика за запястье, на котором начали появляться синяки и следы от импровизированной веревки. Эксатон на всякий случай сунул себе за пояс кинжал Захера. - Да, поспит всего нечего, особенно, когда Анубис вернёт ему способности. - Пускай тащит свой хвост скорее сюда. - обеспокоенно буркнул Эксатон, продолжая гладить мальчика по голове. - Яд может скоро начать действовать. - Не раньше, чем мы полетим к границе. - успокоил его Рамзес, садясь на пол у стены. Конечно, первым правилом отца было - "не расслабляться, пока битва не окончена", то есть пока они вчетвером вновь не окажутся под сводами Золотого Дворца, а голова Захера не отделится от тела на законных основаниях, и всё-таки он чрезвычайно вымотался и устал за эти несколько часов. Монстры за дверью зашевелились активнее, раздались очередные крики и автоматные очереди.

***

Анубис с отвращением морщил нос, стоя под прикрытием Амена и Латифа, чью мертвую плоть безостановочно терзали дробью. "Повезло, что у них в запасе отыскалась лишь подобная развалюха, а то разрывные пули сделали бы из моих "защитников" мертвячий суп, но кто будет такие держать на герметичном корабле без толковой обшивки" - отвлекал себя отстраненными мыслями шакал, прикрывая нос, чтобы не нюхать царящую вокруг кровавую баню. Его лапы то и дело поскальзывались на полу, залитом кровью, вперемешку с холодным, по капле вытекающем из прошитого в нескольких местах тела Амена мертвенным ихором. В коридоре стояло отвратительное амбре, и, если бы шакал мог, заткнул бы себе нос так, что и вовсе не дышать, но пока спасала его лишь оторванная от многострадального подола одеяний тряпка, повязанная на лицо. Третий мертвец, не прикрывающий хозяина от смертельно опасных, пусть на вид и обыкновенно никчемных, но пропитанных темной энергией пуль, уполз куда-то в дальний отсек корабля, и судя по звуку криков, возни, влажным шлепкам чего-то крупного и, как представлялось Анубису, маслянисто-горячего о стену, по треску ломающихся костей и бульканью захлебывающихся кровью солдат, развлекался во всю. В самом коридоре то тут, то там валялись трупы, скрученные, поломанные, с искаженными болью и страхом лицами, с неестественно вытянутыми, вывернутыми конечностями. Некоторые ещё по инерции дергались, нервные сокращения заставляли закатываться глаза, и солдаты смотрели на своего убийцу белесыми яблоками на выкате, пуская струйки кровавых слюней из раззявленных ртов. Кое-где на стенах Анубис, среди алых брызгав, отчётливо видел отпечатки ладоней. Мертвецов, чьи тела двигаются лишь по воле самого темного божества, чьи сердца не бьются, а грудь не вздымается или в ужасе убегающих в попытке спрятаться мятежников? Не все ли равно. Что-то противно хлюпнуло под ногой, и Анубис поморщился, стряхивая с сандалия горячий, тягучий мозг, только что вытекший из чьей-то разбитой головы. Шакал полагал, что его мертвецы, повинующиеся теперь каждому приказу, как послушные марионетки, тут уж Рамзес постарался на славу, как только хозяин окажется в безопасности, вновь примутся за дело, найдут оставшихся, затаившихся в комнатах за крепкими дверями, вооружившихся солдат, и превратят в свежий фарш, который Анубису приходилось с омерзением обходить, каждого неудавшегося похитителя. Это правильно, так и надо. Пусть преимущество неожиданной атаки теперь и не на их стороне, шакал верил, что из с пустынником общие творения неплохо справятся с работой. И все же нельзя расслабляться, пока победа не будет окончательной, безоговорочной. За углом послышались негромкие хрипы, Анубис оскалился, предчувствуя, что найдет-таки живого человека. Не предсмертную агонию, но раненного, стонущего и молящего проведения о снисхождении. Что же, тот может считать это милостью со стороны бога смерти. Анубис обнажил когти. - Монстр...ты и все отродья Ра...Все вы чудовища, поплатитесь за содеянное им...все вы сдохните рано или поздно...- с трудом прохрипел солдат, маска которого насквозь пропиталась чем-то горячим и сероватым в районе черепа. - Хорошо. - кивнул Анубис, когтями рассекая мятежнику горло. - Но ты первый. Тот умер мгновенно. Здесь не о чем было сожалеть. Когда шакал добрался до двери комнаты, за которой держали принцев, нервы его на мгновение сдали, и когтистая лапа вцепилась в собственное плечо, в попытке подавить поднявшийся внутри страх. Все ведь хорошо. Сейчас он войдёт, увидит Эксатона, усталого, избитого, но довольного, Кефера без сознания, и Рамзеса, с дергающейся от напряжения венкой на виске. Они поблагодарят его, запрутся накрепко и попытаются отправить с передатчика Захера сигнал бедствия, все так просто. Они почти у цели. Анубис с тяжелым вздохом толкнул дверь, тут же скользнув в открывшийся проем, оставляя мертвецов позади. - Долго же ты. - буркнул Эксатон вместо приветствия, на что Анубис лишь закатил глаза, желая сказать, что сделал почти всю работу, но осекся, вспоминая, благодаря кому эту работу вообще пришлось выполнять. Шакал кинул взгляд на лежащее в углу тело Захера. Запястья мужчины крепко стягивала лямка пояса, глаза предателя закатились, а по подбородку медленно стекали одна за другой капельки ихора. Кефер, освобожденный от наручников, но смертельно бледный, полусидел, прислонившись к стене, поддерживаемый братом. Золотистый цвет отлил от щек мальчишки, кожу покрывали крупные мурашки, а на лбу проступила испарина. - Ему совсем не хорошо. - покачал головой Анубис. Конечно, до границы ещё было время, никто решил не вмешиваться в работу автопилота, возможности, чтобы его настроить не нашлось, а Захер, при всей его горячности и отчаянности, вряд ли совершил бы столь грубую ошибку в расчетах действия яда. И все же на лицах всех троих спутников Кефера так или иначе отражалась тревога: Эксатон мрачно хмурил брови, Рамзес выглядел сосредоточено и строго, явно пытаясь просчитать все возможные риски, а сам Анбиус навострил уши и все одергивал себя, чтобы не начать рычать от накопившегося в груди напряжения. - Да, поэтому давай быстрее. - бросил Эксатон, и сам смутившись своей резкости, уже мягче добавил. - И спасибо за помощь, без тебя мы бы ещё долго этого на голову скорбного терпели. Анубис ничего не ответил. Что он мог сказать? Что без него не оказались бы они в такой ситуации вовсе? Что не мог поступить иначе? Что не хочет отправляться на казнь? Он был в силах лишь кивнуть и склониться над Кефером вместе с артефактом. Часть его сознания и сил все ещё удерживали контроль над мертвецами, бьющимися с солдатами Захера где-то в коридорах корабля, и сердце укололо, когда после всего этого ему пришлось ещё и сжать руку Кефера, возвращая тому его силы и божественную суть. В момент на юношу обрушилась такая усталость, что из холодного влажного носа хлынула кровь. Удивительно, как быстро исчерпались его силы, а ведь ещё несколько дней назад Анубису казалось, что он способен на многое, почти на все, чтобы защитить Эксатона, помочь ему, но реальность ударила больнее Захеровских плетей, и шакал согнулся пополам, разжимая когтистые пальцы. Щеки Кефера медленно наливались цветом, он все ещё дышал поверхностно и отрывисто, будто в лихорадке, но лицо его прояснилось, морщины пропали со лба, и ихор заструился по венам с новой силой. Ресницы принца затрепетали, веки медленно поднялись, и отчаянно голубые глаза с удивлением воззрились на перекошенную, окровавленную шакалью морду, маячащую в нескольких эцбах от его собственного лица. - А? - только и смог проговорить мальчик, чувствуя на себе горячее дыхание. Несколько капель серебра упали на одежды Кефера, расплываясь бесформенными пятнами. - Кефер! - Эксатон бесцеремонно отпихнул Анубиса, обнимая брата, и шакал, морщась, отсел к стене, тяжело, прерывисто дыша, как раненный верблюд. - Вы в порядке? - уточнил у него Рамзес, осторожно касаясь плеча. - Д-да. - проговорил мимик срывающимся шепотом. - В порядке, но не уверен, что смогу разорвать его связь с Захером. Кефер уже в безопасности, божественное тело справиться с отравлением. Связь в любом случае должна скоро прекратиться, судя по силе действия яда. Понимаю, что чем скорее, тем лучше, но... Юноша бессильно сжал дрожащую руку, разрезая острыми когтями ладонь. Боль помогала держаться в сознании. - И не надо, если Вы потеряете контроль над своими мертвецами, оставшиеся мятежники убьют нас без промедления. Лучше не рисковать. - кивнул Рамзес, поглядывая краем глаза на морщащегося и медленно приходящего в себя Захера. - Что вы тут устроили, твари...- прохрипел мужчина, поднимая голову и на пробу дёргая крепко связавшую его «верёвку». Конечно, трудно было бы представить ситуацию, в которой раненное божество сможет противостоять властителю мертвых, первому принцу и наследнику клана пустынных убийц, но безопасность Кефера превыше всего - пусть лучше Захер посидит связанный и попилит их ненавидящим взглядом. Судя по тому, как быстро начала затягиваться рана на бедре Захера, разошедшаяся было, когда сразу двое мальчишек кинулись на бывшего помощника Ра в делах семейных, силы постепенно возвращались к мужчине, разливаясь по его венам вместе с золотистым ихором и прогоняя прочь отраву из его тела и из тела Кефера. Эксатон фыркнул, смотря прямо в глаза похитителю и криво усмехаясь, всем своим видом показывая, что теперь игра перевернулась, и сила на стороне красноглазого отпрыска солнца. - Всего лишь пытались выжить и, уж извини, случайно разгромили твою кучку жалких отребьев. Анубис даже с серебром, перепачкавшим морду, с громко бьющимся в ушах сердцем, с ослабевшими, дрожащими лапами чувствовал, что друг его снова сходит с ума: так оно обычно и начиналось, с грубых, совершенно не свойственных не слишком подкованному в искусстве слова и вежливости, но обычно умеющему отличить, что должно срываться с языка, а что лучше придержать на потом, в сущности не слишком язвительному сыну Владыки Солнца выражений, потом - шакал ещё раз окинул взглядом крепко сжатые кулаки товарища и напряжённую, видимую даже сквозь плотную ткань одеяний, спину - неосознанная реакция тела, готовящегося к драке и, наконец, запах чего-то горелого в воздухе, который мог почуять разве что острый нос Анубиса, да Захера, в свое время проведший наедине с Его Высочество в зале наказаний долгие часы. Все это были предвестники скорого срыва, и страх, что друг потеряет контроль и испортит все, может даже хуже, убьет в запале Захер, поселился в груди шакала, неприятно разрастаясь там и заставляя скручиваться живот. Темное божество попыталось подняться, но только сильнее ощутило собственную слабость и беспомощность. Если бы он мог сейчас отпустить живых мертвецов на волю проведения и позволить им свободно разгуливать по кораблю, если бы это не значило неминуемую смерть от рук или озлобленных душ, покой которых жестоко потревожили, или собравших последние силы мятежников, Анубис впал бы в забытье без промедлений. Он так устал и хотел лишь одного - закрыть глаза и не открывать, пока все не кончится, и, может быть, ещё немного. - О, и что же теперь? - с ядовитой усмешкой на разбитых губах произнес Захер, пока Рамзес, хмурясь, пытался устоять на ногах. - Привезёшь меня к своему отцу на казнь или сам лишишь жизни, о великий принц уродства и мерзости? "И как у него это выходит? Он же должен уставать не хуже меня?" - непонимающе подумал Анубис, сквозь серебряную проволоку разглядывая обеспокоенного, верно, тем же, чем и он, пошатывающегося пустынника. Лицо первого принца стало мрачнее тучи, верхняя губа чуть дернулась, обнажая зловещий оскал ровных белых зубов. Запястье дрогнуло от напряжения и переполнившей Эксатона злобы. Если раньше юноша хоть как-то держался, останавливая себя мыслями о спасении Кефера, то теперь, когда брат оказался в относительной безопасности, все те чувства, коим он не давал выхода раньше, вырвались наружу. Вот только Анубиса все равно терзало странное предчувствие, на такое как во все прошлые разы, когда друг начинал сходить с ума. Что-то в воздухе, в самой атмосфере незримо изменилось, и шакал это ощущал, но из-за переполнившего разум то ли от усталости, то ли из-за последствий ритуала тумана, не мог понять, что именно. - Эксатон. - мягко проговорил Рамзес, впервые назвав старшего принца просто по имени. Рука юноши осторожно дотронулась до сына Ра, но тот лишь нервно дернулся, отстраняясь от чужого прикосновения. Анубис знал, в такие моменты на грани Его Высочество позволяет прикасаться к себе лишь брату и единственному другу, да и то, как шакал теперь понял, не всегда, и неловкая попытка успокоить, отвлечь, только сильнее раззадорила принца. - О, я был бы рад сам с тобой разобраться. - прошептал удивительно спокойно на взгляд стороннего наблюдателя Эксатон, пока в жилах его кипела такая ярость, от которой даже Анубис с тихим скулежом поджал хвост. - Но я не опущусь до того, чтобы становиться палачом. Эксатон с явным усилием, противясь самому себе, сделал шаг назад, хмуря светлые брови. - И вы еще говорите о том, чтобы куда-то опуститься? - продолжал насмехаться Захер, и Анубис сморщил лоб ещё сильнее, силясь понять, чего тот добивается. Ответ крутился на самом кончике языка, но все ускользал, как пустынный песок сквозь неплотно сжатые пальцы. Почему эта обстановка, этот забивающий разуму дым кажутся ему такими знакомыми? Почему он никак не может вспомнить? - Разве вы, Ваше Высочество, не должны быть на одном уровне с вашими друзьями-предателями? - Захер посмотрел прямо на Анубиса, бесстыдно глядя прямо в глаза темного божества, и сердце шакала упало, пропустив удар. Болезненный ком страха подкатил к горлу. - Нет. - прошептал он. - Не сейчас. Конечно, Анубис знал, что так или иначе, равно или поздно все тайное станет явным, и правда раскроется на суде, если не раньше, но почему этот змий решил заговорить именно теперь?! - О чем ты? - прорычал раздражённо Эксатон, и Анубис с ужасом увидел, что полностью красные глаза друга отдают чем-то мерзким, чем-то знакомо розоватым. - Как же, ваша псина не сказала вам, как помогла мне пронести темный артефакт во дворец? Лишить вас сил, связать меня и Кефера? И все лишь для того, чтобы отомстить за попытку уберечь его же собственную шкуру от огня вашего гнева. Забавно, что даже самые близкие считают ваши приступы ярости прихотью избалованного принца и проявлением скверного характера. Эксатон смотрел будто сквозь Анубиса, на стену за его спиной, но не на самого шакала, рассеянный, пустой взгляд блуждал по отблескам холодного искусственного света на панели крепления энергетических наручников. - Это правда? - выдавил он, будто сквозь сон. Анубис не понимал, почему ещё минуту назад раздраженный, злой, ядовитый первый принц вдруг стал таким потерянным и тихим, почему прислушался к словам предателя, а не обозвал его лживым безумцем, почему вместо гневных криков предпочел задать в наступившей внезапно тишине пугающий вопрос. Анубис не знал, почему его губу против воли сложились в чуть слышное "Да". Розовый туман, клубящийся где-то в глубине, в мгновение ока заполнил алые глазные яблоки принца целиком, его передёрнуло, а черты лица исказились яростью. На миг Анубису показалось, что Эксатон сейчас кинется на него и разорвет на части, но случилось нечто гораздо, гораздо хуже. Не думая более ни о чем, юноша бросился на Захера, разрывая связывавший преступника ремень в попытке добраться до горячей живой плоти. Рамзес на негнущихся ногах едва успел оттащить вяло сопротивляющегося юношу от врага, и только тут до шакала дошла пугающе простая истина: вернув божественность Кеферу, они возвратили силы и Захеру, все силы, включая способность контролировать ослабленное гневом сознание. Шакал хотел вскочить, крикнуть что-то, предупредить, но по шее Захера уже стекала тонкими струйками кровь. А из дрожащих, обмякших рук Эксатона выпал остро отточенный кинжал, еще недавно на всякий случай спрятанный за пояс. Первые несколько мгновений ничего не происходило, вернее, никто не понимал, что творится вокруг из-за свиста в ушах, окутавшего их тумана тьмы, пронзающего до костей холода и панического страха, отчаянно борющегося в душе с ещё не утраченным ими рассудком. Где-то далеко, в коридоре, мертвецы, частично вырвавшиеся из-под контроля, частично ещё управляемые Анубисом кидались друг на друга, разрывая острыми когтями плоть и размазывая по стенам и полу кровавые лужицы, жутковато поблескивающие в лучах аварийных ламп. Кефер стоял, оглядываясь, то на замершего в неверии брата, то на Рамзеса, лицо которого выражало одновременно и страх предстоящего осознания, и скорбь по тому, что уже нельзя изменить. Даже шакал, полностью погруженный в самоконтроль, чтобы сдержать натиск вырвавшихся ненадолго из-под его власти полутрупов, ненадолго сбросил с глаз серебряную пелену, смотря прямо на младшего принца плохо видящим взглядом. Коленки мальчика подкосились, и он медленно осел, скользя маленькими ладонями по измазанному ихором полу и пачкаясь в золоте. Кефер раскрыл рот, окинул взглядом светло-голубых глаз все пространство вокруг, вдруг вздохнул, выдохнул слишком хрипло, слишком громко, так нормальные люди не дышат. А потом из горла его такого тонкого и уязвимо обнаженного фонтаном ударила божественная кровь. Золотые капли побежали по ключицам, тут же впитываясь в небесный когда-то красивый, а теперь изорванный, подходящий больше на лохмотья наряд Его Высочества. - Кефер! - Эксатон взревел, бросаясь к брату. Тот откинулся на спину, запрокидывая голову на руках старшего, золотые струи лились по лицу, а драгоценный венец со звоном упал на пол, позволяя светлым волосам распуститься. Мальчишка чуть смежил веки, лишь едва подергиваясь в конвульсиях, и протягивая к брату на глазах слабеющую руку. - Нет...Нет. Нет! Нет-нет-нет-нет! - кричал юноша, переплетая свои темные, толстые, огрубевшие от беспрестанных тренировок и тяжёлого оружия пальцы с тонкими нежными раньше отливающими бронзой, а теперь медленно бледнеющими и холодеющими Кефера. Эксатон присел на колени, укладывая маленького принца на них, чтобы голова его не откидывалась назад, а лицо не заливало кровью. Он смотрел в медленно тускнеющие глаза брата с непониманием и ужасом. Разве это возможно? Разве может величайшее творение Ра, нет, любимый и родной, такой наивный и немного глупенький, весёлый и игривый, добрый и заботливый младший братик Эксатона вот так умереть? Покинуть этот мир? Неужели они больше никогда не увидятся, не смогут поваляться вместе в кровати, даря друг другу невинные, детские поцелуи, сбежать из дворца в Ничейные Земли, в поисках очередной очаровательной твари, что приглянулась Кеферу, не проведут весёлый день, играя в прятки под сенью раскинувшихся подле крытой колоннады балконов дворца садов. Разве может все это быть правдой? Эксатон не верил, просто не в силах был поверить, и вместе с тем чувствовал, как медленно, капля за каплей, уходит жизнь из этого крохотного тела. - Кефер... пожалуйста. - Эксатон сам не знал, о чем молил брата. Горькие слезы, которых едва ли мог добиться Ра даже самыми жестокими и изощрёнными пытками, теперь градом лились по искаженному болью и отчаянием лицу. Алые глаза помутнели, затянулись пеленой печали, а сердце, что до этого бешено билось в груди, разгоняя расплавленное серебро, будто замерло и уже не стучало в ушах, оставляя за собой только высокий давящий гул пустоты. Эксатон больше ничего не мог видеть, ничего не мог слышать, он лишь продолжал сжимать окровавленную ладонь Кефера в своей, шепча сбивчивые молитвы. - Отойди. - прозвучал едва ли не приказ над его головой, вырывая старшего из безумия горечи. - Что? – просипел юноша, прижимая Кефера к себе и вскидываясь на говорящего. Таким Рамзеса он ещё ни разу не видел. Не испуганным, совсем нет. В лице пустынника, внезапно сделавшегося острым, как клюв сокола, во взгляде ставших почти черными глаз, в том, как прямо и ровно тот стоял, несмотря на недавние удары, недвижимый, твердый и уверенный - во всем этом чувствовалась непоколебимая решимость. - Отойди. Живо! – рявкнул Рамзес, и Эксатон почувствовал, как его обуревает ярость. Не то ее жалкое подобие, что он испытывал, когда отец тащил его в свою излюбленную комнату наказаний, или когда Кефер побеждал несколько раз подряд, или когда его лишали чего-то, просто потому что "ошибка", "урод", "не заслужил". О нет, то была ярость куда более глубинная, поднимающаяся с самого дна подсознания, из самой бездны сотворивших Эксатона хаоса и тьмы. Она вставала медленно и грузно, вскидывая тяжёлую голову и распахивая, наконец, глаза. Одни, другие, третье - тысяча глаз воззрились на мир до тошноты упорядоченный, правильный, такой светлый, болезненно светлый. Хаос внутри Эксатона расправлял крылья, вытягивал длинный, чешуйчатый хвост, выгибался в спине, выкручивая каждый позвонок, словно залежавшийся в одной позе человек, пытающийся пробудиться до конца, вернув себе прежнюю чувствительность. Перед взором старшего принца все помутилось, мир, видимый им ранее лишь под одним углом, стал открываться со множества, множества других перспектив, руки налились небывалой силой: одни, другие, третье - их было сотни, а то и тысяче, и все они, могучие, непоколебимые готовились защищать Кефера во что бы то ни стало, до самого конца. Эксатон считал мгновения, пока монстр внутри него окончательно не вырвется на свободу, не разойдется швом ткань реальности, и все они не окажутся во власти первородного мрака. Юноша уже чувствовал, как начинает меняться, как вспухают на спине его огромные волдыри, что, прорвавшись явят миру отвратительную смесь зубов, щупалец и когтей, как открываются по всему его телу слипшиеся, пока не зрячие глаза, как лицо растекается, искажаясь, а рот растягивается в отвратительную пасть. - Я хочу спасти его. Голос, донесшийся до ослабевающего с каждой секундой разума Эксатона, заставил того отвлечься на мгновение, моргнуть, и все исчезло, как сон, как наваждение, как бред воспалённого сознания и истощённого, измученного рассудка. Он лишь успел заметить, как пропадает со сгиба его запястья чешуя, но тут же забыв об этом, посмотрел на Рамзеса уже не так яростно, но болезненно, умоляюще, устало. - Я смогу ему помочь. Смогу спасти. Поверь мне. - упорно, без эмоций, даже слишком сухо и холодно продолжал говорить пустынник, не отступая, но и не порываясь вырвать тело мальчишки из рук молодого воина. - Я спасу его, обещаю тебе. Эксатон колебался лишь секунду. Он хотел быть рядом с братом в его последние мгновения, не оставлять одного, не отпускать, когда тому страшнее и хуже, чем всем им вместе взятым. Но Кефер уже не смотрел на него, глаза мальчишки закрылись, он обмяк и перестал даже подергиваться, только золотая пена пузырилась у него на устах. - Я... - начал Эксатон, но запнулся о собственный севший голос. Такого он у себя ещё не слышал. Подобие бульканья, перетекающее в сиплый шепот. - Я доверяю тебе. Рамзес задержался лишь на мгновение. - Спасибо. - коротко проговорил он, садясь рядом с Кефером и опуская руки на его плечи. Сознание маленького принца уже было где-то далеко отсюда, но жизнь ещё теплилась в медленно остывающем теле, а душа пока не отправилась в мрачный Дуат. - Отойди. - приказал Рамзес. - И ты, и Анубис. Отойдите. Желательно из этой комнаты. - Но... - начал было Анубис, шерсть которого взмокла и растрепалась от льющегося по телу градом пота, а по подбородку из приоткрытой пасти стекала густая темная слюна. Сил у шакала с каждой минутой оставалось все меньше, а самоконтроль ускользал быстрее и быстрее. Дверь распахнулась настежь, но очередной солдат Захера, ворвавшийся к комнату с мольбами о помощи, был тут же повален на пол и растерзан ходячим трупом, то ли из тех, над которыми шакал потерял контроль, то ли новым, проснувшимся после жестокой бойни в коридоре, одним из множества подобных ему, убитых марионетками темного божества. Комната начала заполняться запахом агонии и умерщвлённой плоти. - Идём. Он знает, что делает. - пробормотал Эксатон и, пошатываясь, схватил Анубиса за локоть, чтобы увести из комнаты, где бушевали свирепые мертвецы, ещё не разорвавшие юношей в клочья лишь потому, что были заняты пожиранием друг друга, но в итоге сам повис на руке товарища. Из носа Эксатона стекла пара серебряных струек. - Быстрее. - проговорил пустынник без злобы, без страха, без надрыва. Ему лишь хотелось, чтобы мешающие элементы покинули уравнение, позволяя прийти к решению наиболее экономичным путем. Эксатон правда старался, но когда пол под ногами то и дело кидается в глаза, а стены искажаются, переворачиваясь, и кренясь то вправо, то влево, бежать было не так уж просто, и, если бы не плечо друга, тяжело дышащего, высунув длинный шершавый язык, старший принц рухнул бы прямо здесь, и, возможно,больше не вставал. Кровь из носастекала слишком быстро, не позволяя юноше даже нормально вздохнуть, он захлёбывался ей, не успевая отплевываться или сглатывать, на что желудок отзывался тошнотой. - Сейчас сюда прибудет Золотое Воинство. - проговорил, еле ворочая языком, Анубис, заикаясь и то и дело беря паузы в словах, чтобы отдышаться. - Они должны были заметить вспышку темной энергии, должны были среагировать. - Мгм. –отозвался Эксатон, практически выпадая из комнаты через порог. Анубис провел дрожащей лапой, что едва успела принять человеческий облик, по панели управления, и дверь захлопнулась перед самым носом принца, отсекая вытянувшуюся в его сторону изогнутую, кривоватую покрытую темными венами конечность, и та, шипя и извиваясь, забилось о пол, разбрызгивая черную кровь. Эксатон даже не взглянул на мерзкий отросток, не придав никакого значения душераздирающему, оглушительному воплю твари по ту сторону двери. За последние несколько часов он вымотался настолько, что на удивление уже не осталось сил. Единственным, о чем принц ещё мог думать, был Кефер, оставшийся наедине с Рамзесом и этими созданиями. Эксатон не сомневался в силе и способностях наследника клана пустынных воинов, и все же раненный и уставший сможет ли он защитить тело несчастного принца от зубов и когтей мертвецов, желавших вкусить божественную плоть. Да даже если и так, как это поможет брату, горло которого оставалось рассеченным. Будь тот человеком, уже давно погиб бы от потери крови. Но даже со всей божественной силой, с истинной сущность Чистого Света, заключённой в Кефере, в Золотом Городе такое ранение способен исцелить разве что Осирис, и то, если окажется рядом в ту же секунду. Что может тот, кто всю жизнь видел лишь как раненых пускают в расход для темных ритуалов подчинения очередной отвратительной сущностью из самых глубин Дуата. - Ты думаешь, он справится? - спросил Эксатон, просто чтобы услышать слова поддержки и немного поумерить ужас. За спиной, за тяжёлой, холодной, металлической дверью, к которой приникло ослабевшее тело старшего принца, продолжали раздаваться звуки треска костей и рычания совсем одичавших мертвецов. В коридорах и справа, и слева мятежники Захера один за другим погибали от рук ненасытных тварей, желавших лишь набить свои дырявые животы, полные спутанных, разодранных кишок. Анубис ничего не ответил, и Эксатон нервно обернулся, окидывая испуганным взглядом друга. Тот лежал на полу неподвижно, полуприкрытый глаз его покрывала сеточка серебряных лопнувших капилляров. На мгновение сердце юноши сжалось, и лишь потом он заметил, как медленно и тяжело поднимается и опускается пушистая грудь божества. Эксатон рухнул рядом, подтягивая к себе и приобнимая обмякшее тело товарища. По лицу все ещё текли слезы, выжигая следы на бледных щеках Его Высочества. Дышать становилось труднее, а мысли о Кефере, о Рамзесе и Анубисе, об отце, путались, превращаясь в бредовый, несвязный поток отрывистых фраз, гулко звучащих в пустом черепе. Принц опустил налившиеся свинцом веки, прикрывая обожжённые солью глаза. Их спасут, их обязательно спасут. Кто-нибудь придет на помощь. Или нет. Эксатону было уже все равно. Голова тяжело опустилась на плечо Анубиса, непослушные пальцы нащупали покрытое короткой шерстью запястье. Юноша выдохнул, и вместе с этим шумным долгим выдохом словно последние силы покинули его. Сознание мальчишки окончательно поглотила тьма, и он провалился в беспамятство.

***

Рамзес, забыв обо всяких приличиях, схватил тело лежащего перед ним Кефера, оставляя на тонких плечах темные золотые следы. Сейчас это было не главное. Если пустынник позволит себе волнение, жалость, хоть на мгновение отвлечется на суетную тревогу, все пойдет прахом. Сохраняя хладнокровие, насколько это было возможно, как ни странно, боль в ранах и слабость во всем теле наоборот помогали, не оставляя сил на бесполезные сейчас чувства, пустынник окинул взглядом бешеных тварей, которыми полнилась комната. Несомненно все они хотели наброситься на него, разорвать на куски, убить, но пока были заняты друг другом, чуя соперников. Анубис ли умно посеял в их искаженном разуме такое желание, или сама тьма не приемлела себе подобных, Рамзес не знал, но и размышлять об этом не собирался. У него было дело поважнее - раненный и медленно умирающий принц на полу. - Прошу прощения. - пробормотал он, окуная пальцы в золотую кровь божества, которой успело вытечь слишком много. Так, что Рамзес не был до конца уверен, получится ли у него задуманное. Возможно, в любой другой миг он бы остановился на минуту, задумался, над тем, что делает, засомневался, готов ли пожертвовать тем, что имел, ради мальчишки, которого уже когда-то его угораздило спасти, но теперь с холодным рассудком четко отточенными движениями исполняя ритуал, пустынник руководствовался скорее чувствами, глубинными и истинными, сильнее чем боль или страх. Времени на сомнения не оставалось. У него было несколько секунд чтобы принять решение, когда нож полоснул шею Захера, и тяжёлая тело грузно упало на окровавленный пол. Теперь пришла пора действовать. Даже секунда промедления могла стоить всего. Снова. Пока дрожащей от усталости и боли рукой рисовал символы на заляпанном полу, отбиваясь от нападок зубастых демонов, пока укладывал Кефера в центр, пока золото младшего принца смешивалось с алыми струйками из ран пустынника, пока буквы языка, древнего настолько, что звучал он задолго до рождения самой сущности света, вырисовывались на побледневшей коже обоих мальчишек, Рамзес думал. Думал о том, что, возможно, теперь никогда не сможет вернуться домой и занять все еще уготованную ему с детства роль Главы своего народа, что отец будет в ярости, узнав о такой жертве, ради того, которого Рамзес знает всего год, что попытается отменить уже свершившийся ритуал, заранее понимая, что это невозможно. И все же у Джафара недавно родилась дочь, пусть юноша и не видел сестры, он отчего-то с уверенностью мог сказать, что Глава Пустынного народа воспитает из нее достойного, сильного воина и будущего правителя. В конце концов, у отца оставалось ещё две жены, и при желании не будет недостатка в детях. Если уж Джафар так спокойно отдал Рамзеса тому, кто готов в любой день свершить с ним ужасное кощунство, если и бровью не повел, подписывая с Владыкой Солнца договор, что значил едва ли не добровольное рабство, если не засомневался в своем решении даже тогда, когда божество так открыто и нагло касалось его сына, лишь ради сохранения репутации и для отвода глаз не позволив Ра насладиться юным телом прямо там, если все так, то Рамзес не нужен Джафару, тот способен справится с воспитанием ещё одного ребенка. А вот Кеферу, одинокому, брошенному, прекрасному, как самый чистый солнечный луч, как сам свет, и все же беззащитному, отторгнутому всеми, кто мог бы хоть как-то обезопасить принца от безумства отца или скрасить его и так непростую жизнь, искренне любимый лишь не вполне разумным братом, Кеферу Рамзес был нужен. И маленький пустынник не мог его оставить. - Прости, что поступаю с тобой так без разрешения и ведома. - прошептал Рамзес на ухо Кеферу, держа его руку в своей и сжимая с такой силой, что ещё немного, и раздался бы хруст костей. - "Да будет вся пролитая здесь кровь отныне кровью, что скрепит наш союз сквозь пространство и время. И за гранью мироздания, туда, куда не ступит нога живого и под светом далёких звёзд, наши души связаны крепче, чем нить бытия. И пока один из нас жив, он не даст погибнуть другому" Слова древнего языка разрезали воздух, накалившийся вдруг до предела. В мареве жара, что окружал их, символы, наскоро начерченные на полу, вспыхнули ярким пламенем, разгораясь сильнее. Рамзес слегка изменил позу, чтобы не касаться оплавившихся краев рисунка, но продолжая держать Кефера за руку. Мертвецы замерли, заворожённые огненным светом, льющимся из глаз молодого заклинателя. Все его тело, ставшее ненадолго сосудом для силы, невероятно силы, слишком мощной для человеческой оболочки, пронзали золотые и рыжие спектры, разбивающиеся на грани, сталкивающиеся и разлетающиеся в полумраке комнаты, изнутри освещая короткими рыжими вспышками бронзовую кожу. - Ты... - голос Рамзеса сломался вместе со словами и начавшей искривляться вокруг реальностью: пол, стены, потолок - все шаталось и корчилось, все менялось, извиваясь, сжимаясь и вытягиваясь во множество видимых и невидимых форм, а воздух дрожал от натянувшихся в нем нитей, по которым пульсировала энергия. - Отныне ты связан со мною: кровью, плотью, душою и сердцем. И в знак этого, дабы укрепить нашу связь под Солнцем и Луною, во всех мирах и волею судьбы, я отдаю свою жертву. Рамзес рассек ладонь первым попавшимся под руку клинком, уже не беспокоясь о чистоте, в лучшем случае им придется провести в больнице несколько дней, а там уж Осирис с этим разберётся. Юноша погрузил острие лезвия глубоко в плоть, позволяя нескольким каплям скатиться на пол, отчего ритуальные символы засияли еще ярче, освещая мрачную комнату красноватым светом. Рамзес, не останавливаясь ни на мгновение, счёт шел на секунды, притянул медленно холодеющее тело Кефера ближе, разрезая теперь уже его такую маленькую, до слез нежную ладонь. Золотистый ихор окрасил ткани изорванного одеяния, густо заструился по пальцам, но под тихим шепотом Рамзеса не растекся обычной бесформенной лужицей, а собрался на знаках, смешиваясь с красным. Огонь, вспыхнувший вокруг, на миг поглотив Кефера и Рамзеса, накрывая Его Высочества и наследника Главы клана пустынного народа непроницаемым куполом пламенного жара, так, что ни один мертвец не смог бы сейчас добраться до беззащитных мальчишек, даже если бы все они единовременно рванулись внутрь. Звуки драки, крики, треск костей, рычание и отвратительное хлюпанье стихли на мгновение, уступая место едва слышному гулу и тонкому хрустальному звону, заполнившийФ собой пространство внутри ритуального круга. Что-то замерцало впереди, сзади, снизу, вокруг, везде разом, как свет далёких звёзд, сжатый, спрессованный, сконцентрированный в один маленький, поблескивающий огонек. Рамзес не сумел сдержать испуганного вздоха, когда пол корабля под его ногами начал медленно белеть, теряя оттенки, а воздух застыл, отказываясь колебаться. Даже мелкие пылинки в нем остановились, будто кто-то невидимый и могущественный ненадолго заключил само время в оковы. "Принести в жертву молодое божество ради его же спасения - смело" Рамзес мог бы сказать, что "голос раздался", но у того, кто говорил с ним не было ни рта, ни языка, ни звучания. Лишь мысль, намерение, информация, доносящаяся отовсюду, из каждого атома снаружи и внутри. Фигура вылилась из рыжего пламени, на миг обретая облик Кефера, Эксатона, отца, Ра, и множество, множество других лиц, ежесекундно перетекая из одного в другое. - Ты воспользовался тем, что жизнь юного принца и так утекает, чтобы свершить ритуал. Мало кому приходило в голову подобное. И все же, осознаешь ли ты жертву, за вашу вечную связь? Понимаешь ли, что души всех тех, кто окружает тебя будут поглощены на веки? От них не останется ничего. Только пустота. Страшнее участи не уготовано ни человеку, ни божеству ни в одном из уголков вселенной. Понимаешь ли, что всю оставшуюся жизнь будешь связан с принцем и не сможешь отступиться, пока не погибнешь?... Пока вы оба не погибните. Обычно существа подобного толка холодно относились и к просящим, и к жертвам. То, что говорило сейчас с Рамзесом не было богом или демоном, лишь его живое волеизъявление, которому пустынник сам даровал способность «говорить». То, что должно исполнить желание заклинателя, переписать саму ткань реальности силой сгорающих теперь в вечном пламени душ. Эти вопросы Рамзес уже задал сам себе и оставался теперь непреклонен. - Я понимаю. И я хочу быть связанным с ним. - строго проговорил пустынник, не отпуская руку Кефера, пока их кровь смешивалась в единый поток. - Да будет так. - "кивнуло" сотворенное из языков пламени существо, рассыпаясь огненными искрами. - Да будет так.

***

- Ты точно уверена, что это хорошая идея? - в очередной раз с сомнением спросил Апис. Нейт закатила глаза. Смелая защитница Та-Кемета всегда была готова без промедления рискнуть жизнью ради своего народа, своего фараона и своего города, но сейчас нервничала и она. Никогда бы отважная богиня не подумала, что ей придется ставить под угрозу и юного принца. - Этот истребитель может двигаться практически без энергетического следа. Корабль Захера, если я правильно провел диагностику, не заточен на боевые операции, и вряд ли сможет засечь нас поисковыми системами, вылезшими из прошлого века, так что единственное, о чем нам стоит беспокоиться - непосредственно момент захвата. - ответил Аварис, не отрывая взгляда от множества приборов, от которых у Нейт рябило в глазах, а голова начинала кружиться. Даже не верилось, что за всю свою пока недолгую жизнь ей пришлось больше всего переживать, находясь на борту с божеством, искусным в управлении технологиями настолько, что он сумел построить первый стабильный портал в человеческий мир и заслужил роль главного техника при Золотом Дворе. - Меня беспокоит именно момент перехвата. – поспешилобъясниться бык. - Я не сомневаюсь, что ты сможешь подлететь и, наверное, даже состыковаться, оставаясь незамеченным, но что дальше. Мы проберемся на корабль, но лишь увидев нас, Захер снова прибегнет к своей угрозе. Я не смогу сражаться, зная, что любое мое действие скорее всего приведет к гибели Его Высочества. Нейт обернулась на Аписа, что уже умерил свой гнев, но выглядел слишком уж озадаченно и серьезно перед битвой. По одним только его налившимся ихором глазам девушка могла с уверенностью сказать - их бычье божество переживает за судьбу принцев не меньше остальных. Их выходка с самого начала была рискованной, почти самоубийственной. Единственным среди Золотого Воинства, кто умел не только держать в руках оружия оставался Аварис, и его умение управлять летательными аппаратами не оставляло сомнений, вот только будет ли от всех них вместе взятых хоть какой-то прок в бою, где главного соперника нельзя даже ранить? Нейт надеялась, что если они выживут и смогут вытащить Кефера из этой западни, то во всяком случае Владыка Ра будет к ним чуть более благосклонен. У Авариса ещё оставался маленький сын - Гиксос, а у нее самой - не исполненная пока мечта дослужиться до стражницы врат Золотого Города. Так что умирать раньше времени из-за опрометчивости, невнимательности, недосмотра не хотелось, во всяком случае не в зале суда. Громкий звук сигнализации вывел воительницу из задумчивости, заставив бросить напряжённый взгляд на панель управления, символы на которой горели не привычным голубым, но ярко красным цветом опасности. - Что это?! - Нейт обернулась к Аварису, чье выражение лица сменилось с сосредоточенно серьезного на почти испуганное. - Думается мне, что это энергетический выплеск, эпицентром которого стал корабль Захера. - Что? - Апис нахмурился, склоняясь над экраном, по которому пробегали разноцветными огнями данные. - Ты можешь определить, какого рода эта энергия? - Нет. - тут же откликнулся пилот, садясь за управление и быстро разворачивая корабль. - Знаю только, что нам нужно убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше! - Эй! Ты куда? - взревел бык, не до конца определившись, зол он на столь внезапное решение товарища сбежать, испуган или удивлен. - Если я правильно рассчитал радиус расширения и потенциал энергии, нас, как и Захера, снесет взрывом. Мы сможем им помочь только если не пострадаем сами. - быстро ответил Аварис, даже не оборачиваясь на члена Золотого Воинства. Слишком он был занят управлением истребителем. - Да что там, Апофис их подери, творится! - воскликнула Нейт, бросившись к задней палубе, чтобы вручную включить защитное поле, заблокированное перед началом полета, чтобы их маленькая компания не была раскрыта раньше времени. Теперь уже было не до этого. Ударная волна света, видимая теперь невооружённым глазом, на полной скорости неслась к кораблю. В один миг все смешалось перед глазами. Удар, достаточно сильный, чтобы гнуть металл обшивки корпуса истребителя, сбил Нейт с ног, но та мгновенно вскочила, спасённая окружившими ее доспехами. Браслет девушки гудел от переполнявшей его мощи. "Он поглотил часть ударного импульса?" - удивилась она, но думать об этом дольше секунды возможности не было. Живот Нейт скрутило болью, и она ощутила чуть сладковатый металлический привкус на губах. Ихор. Система безопасности отчаянно сигнализировала о резкой потере высоты, и ещё о чем-то, на что девушка уже не обращала внимание. В любом случае, надо было эвакуироваться, вот только... Корабль Захера, расколотый на двое взрывом, медленно разваливался в воздухе, его крупные осколки осыпались на землю, вонзаясь оплавенными краями в опожаренный песок Великой Пустыни. "Так же Кефер" - мелькнула в голове девушки отчаянная мысль. Она бросилась вперёд, срывая со стены запасной мотоцикл, предназначенный скорее для эвакуации, чем для полетов. Он не продержался бы в воздухе и двух аур самостоятельно, но помочь добраться до медленно разваливающегося корабля Захера был способен. - Уходите, сейчас и мы рухнем. - бросила она товарищам, надеясь, что божественная суть принца защитила его от импульса так же, как ее, а браслет сына Ра поглотив большую часть энергии приняв удар на себя. Если это так, подобная сила могла бы преодолеть "проклятье" Захера, позволив обоим юношам активировать доспехи и спастись, но разве можно было дать Его Высочеству упасть с огромной высоты на утыканный острыми обломками песок? Уже не обращая внимание ни на друзей, ни на Аписа, что, брызжа ихором из раздутых ноздрей, тоже схватил мотоцикл, (это хорошо, в одиночку Нейт всех троих не поймать и тем более не удержать), на Авариса, издающего странные, нехарактерно хлюпающие звуки, прорывающиеся через грохот рушащегося корабля и вопль сигнализации, как медленно затухающее эхо, Нейт оседлала транспорт, касаясь рукой в сияющем браслете панели, и прежде, чем их собственное маленькое судно разлетелось на части, умело уворачиваясь от летящих в нее кусков обшивки, каких-то балок и огненных искр, ринулась на встречу полыхающему в небесах пожару. Только бы успеть подхватить принца и не дать ему рухнуть на землю. Только бы спасти.

***

Кефер приоткрыл глаза, слабо втягивая в болезненно вздымающуюся грудную клетку немного воздуха, и тут же закашлялся, выталкивая из лёгких уже почти поглотившее его, пробравшееся в самое нутро дыхание смерти. Горло ужасно болело, как и все остальное тело. Голова кружилась, а образы перед глазами двоились и расплывались, рассыпаясь разноцветными искрами. Юный принц с трудом смог различить маячившую перед ним взволнованную фигуру Рамзеса, что выглядел так потерянно и испуганно, а лицо его было так бледно, что Кефер и сам неосознанно перенял эту тревогу. Мальчик с трудом понимал, что происходит вокруг, воспоминания смешались в кашу в тяжёлой от слабых ударов сердца голове. Он знал только, что, кажется, был в опасности, а Рамзес...оказался рядом. Медленно теплеющая ладонь чуть сильнее сжала руку пустынника, серовато-желтого, как лист папируса. На шее у него четко обозначился длинный изогнутый шрам, как от удара ножом. Полузаживший, но все ещё ярко розовый. Мальчик осторожно коснулся собственной шеи и болезненно вздохнул, ощутив подобный же след, но теперь уже на своем теле. - Кефер... - слова пустынника донеслись до принца глухо, будто через толщу воды, и мальчику стоило огромных усилий разобрать их, скорее интуитивно понимая смысл. - Рамзес... - еле шевеля губами, прошептал Кефер в ответ. Где-то далеко-далеко заскрипела, ломаясь под натиском тяжёлых ударов, дверь, мелькнул на грани видимости золотой доспех, но юный принц уже не обращал внимание ни на что вокруг, устало погружаясь в сладкую негу, но продолжая сжимать в окровавленных пальцах ладонь друга.