Глава 3 "Я тебя люблю!"

      Всю ночь Феофания не могла заснуть. Она всё думала, как ей теперь быть, но в голову ничего, кроме дурных мыслей, не приходило. Девушка заснула только под утро, за рабочем столом.       Рано утром Николай проснулся с твёрдым намерением извиниться перед лидером. Встав и приведя себя и постель в порядок, он направился в комнату брюнетке. Так как дверь в её комнату была закрыта, блондин использовал свой дар, телепортировавшись в комнату Достоевской. Заметив в каком положении она спит Гоголь подошёл к ней и осторожно взял на руки. Уложил в кровать и укрыл одеялом. Николай сел на край кровати тайно любимой девушки, невольно залюбовавшись ею. Бледная как снег кожа казала ещё бледнее на фоне чёрных волос. Изящные руки, в которых кроется неимоверная опасность, так и манили коснуться и согреть. Николай отвёл взгляд в сторону, чтобы желание коснуться Феофании пропало. Он стал увлечённо рассматривать комнату девушки. Всё стандартно, как и всех в штабе. Кровать, прикроватная тумбочка, рабочий стол и два шкафа, один с одеждой, другой с книгами. Взгляд. гетерохромика, закалендарикк. Вроде обычный календарь, но Гоголя насторожила, что вчерашний день обведён красным. «Что-то я не помню, чтобы вчера был какой-то праздник.» Подумал Блондин.       Достоевская перевернулась на живот, морщась. «А если… И как мне помочь ей? Так ладно с начало нужно в аптеку и магазин, а там посмотрю.»       С такими мыслями Николай покинул комнату лидера и направился с начало в аптеку. — Здравствуйте, — поздоровался парень, входя в аптеку. — Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — спросил аптекарь.       Блондин на какое-то время задумался. Так как не совсем знал, что нужно сейчас его возлюбленной. Вспомнив, как «Фёдор» вчера мучилась от боли, он ответил: — Обезболивающее. Две пачки.       Кивнув, аптекарь пробил товар. Оплатив покупку, Гоголь пошёл в магазин. Ему хотелось не только облегчить страдания девушки, а ещё и извиниться перед ней за вчерашнее поведение. Да и порадовать тайно любимую девушку хотелось. По приходу в магазин шут накупил разных сладостей и любимый чай Достоевской. Оплатив всё, он вернулся в штаб-квартиру. Проникнув в комнату лидера, так же как и утром, блондин положил таблетки и пакет с вкусняшками на стол, после чего ушёл из комнаты.       Феофания проснулась не от того, что спина или руки затекли, а от сладкого запаха, стоящего в комнате. Открыв глаза и сев, брюнетка заметила на своём рабочем столе покет с конфетами и вазу, в которой стоял букет белых лилий. Достоевская подошла к столу, чтобы рассмотреть букет по ближе. Рядом с вазой лежала записка.Взяв записку, девушка стала читать её:

«Феденька, прости меня за вчерашнее. Я не хотел обидеть или напугать тебя. Тем более не хотел оскорбить своими действиями. Надеюсь, что тебе понравились цветы и конфеты. Выпей обезболивающее. Я купил две пачки. И если, что, зови, я у себя в комнате. Ещё раз прости меня. Николай Гоголь.»

      Феофания улыбнулась и, взяв таблетки, пошла на кухню за водой, чтобы запить таблетку. По пути на кухню она постучала в дверь блондина. Николай открыл сразу. — Дост-кун, доброе утро! — весело сказал шут. — Доброе утро, Николай. Зайди пожалуйста ко мне, нужно поговорить, — сказала девушка и направилась в сторону кухни.       Налив в стакан воду и запив таблетку, Достоевская вернулась в комнату. Гоголь уже ждёт её в комнате. — Феофания, — сказала брюнетка, закрывая дверь на ключь. — Что? — спросил Николай, растерянно. — Меня зовут Феофания, — повторила девушка, садясь на против блондина. — Красивое имя, — сказал Гоголь, любуясь брюнеткой в открытую. — Спасибо тебе за лилии. Мне они очень понравились, — сказала Достоевская, отводя взгляд в сторону. — Мне не сложно. Прости ещё раз за вчерашнее. Я не хотел тебя оскорбить, — ещё раз извинился блондин. — Я простила тебя. Только пожалуйста не говори никому. Не хочу, чтобы ко мне было много внимания и вопросов, — попросила девушка, возвращая свой взгляд на тайно любимого человека. — Не скажу. Только ответь: почему не применила способность? Ты ведь легко могла меня убить. Да и найти оправдание своим действиям ты способна, — сказал шут, продолжая любоваться девушкой.       Феофания отвела взгляд в сторону, а её щёки покрылись румянцем. «Вот надо было ему спросить именно это? " Мысленно возмутилась она. Ну не хотела она признаваться блондину в любви, зная его желание убить её ради своей свободы. — Дост-чан, что случилось? — спросил Гоголь нежно.       Этот вопрос вывел девушку из задумчивости. Пока она думала, блондин присел перед ней на колени, смотря в аметистовые глаза. Своим не закрытым картой зелёным глазом. — Всё хорошо. Не стоит переживать, — ответила брюнетка, повернув голову в другую сторону.       Рука в красной бархатной перчатки повернула лицо девушки к её обладателю. — Будь всё правда хорошо. Ты бы не грустила сейчас. Расскажи, что тебя тревожит Дост-чан, — попросил Николай, ласково. — Хорошо, расскажу. Отвечаю на твой вопрос. Я не смогла тебя убить, потому что сделала непозволительную вещь. Привязалась к тебе, а потом и вовсе влюбилась. Прости, что обременяю тебя своими чувствами, — сказала Феофания, вставая из кресла и подходя к окну. — Я не прошу принимать мои чувства. Я знаю, что для тебя это лишние оковы, — сказала брюнетка шёпотом.       Гоголь внимательно выслушал речь девушки. Подойдя к ней со спины, он нежно обнял её за талию. — Твои чувства взаимны. Я уже давно люблю тебя Феофания, — сказал Коля ей на ухо.       Достоевская засмущалась, повернулась к блондину лицом. Её щёки красные от смущения. — Я рада, что мои чувства взаимны. Составишь мне компанию за чашкой чая? — спросила брюнетка, положив руки на плечи парня. — Не откажусь. Но сначало я бы хотел кое что сделать. Если ты позволишь конечно, — сказал Гоголь, с нежностью в голосе.       Феофания неуверенно кивнула. Николай наклонился и поцеловал любимую в губы. Девушка замерла, когда блондин хотел отстраниться от губ девушки, Она ответила. Неуверенно и совсем неумело. Гоголь обвил её талию руками, прижимая к себе. Достоевская обняла любимого за шею, отвечая на поцелуй.       В дверь постучали. И они были вынуждены отстраниться друг от друга. — Господин, вы в порядке? — раздался голос Ивана за дверью. — Да. Чего тебе Иван? — спросила девушка, сменив голос на мужской.       Блондин посмотрел на любимую с изумлением и уважением. Ведь в голосе нет ни единой нотки, которая выдала бы женский голос. — Господин, все вернулись с отчётами, — доложил Гончаров. — Я тебя услышал. Передай им, что сегодня они могут отдыхать. И принеси две чашки чая, — распорядилась Феофания, приводя себя в порядок после поцелуя. — Вам составить компанию? — спросил блондин, прежде чем уйти. — Нет. Гоголь настоял на своё присутствием, — ответила брюнетка.       Гончаров ушёл, а Достоевская оказалась в кольце сильных рук шута. — Значит я настоял? — прошептал он. — Помоему это было логичнее всего сказать или у тебя есть другие варианты? — спросила она, повернув голову к парню.       Николай поцеловал её в уголок губ. — Предложений нет. Но я хотел уточнить, мы теперь в отношениях или нет — спросил Коля, отстраняясь. — Николай, какой же ты иногда тормоз. Хотя твой вопрос логичен. Если ты хочешь, то мы можем быть в отношениях, — ответила Достоевская. — И почему — решаю я — спросил Николай. — Потому что ты ненавидишь какие-либо цепи или ограничения. А отношения — это ограничения, — ответила Феофания. — Я не против. Не хочу, чтобы ты досталась тому же Ивану, — ответил Николай.       В дверь снова постучал. Брюнетка открыла дверь забирая поднос с чаем. Они сели за стол. — Феофания. Можно тебя попросить? — поинтересовался блондин. — Да. Что такое? — девушка открыла конфету, купленную любимым. — Зови меня Колей. Когда мы одни, — ответил Гоголь с улыбкой. — Тогда можешь звать меня Фаня, — сказала брюнетка. — Фаня? — Да. Это сокращение от моего имени. Братья придумали, когда устали выговаривать моё имя целиком, — пояснила девушка.       Пили чай они в тишине. Иногда Коля начинал что-то рассказывать или шутить. Над его шутками Феофания звонко смеялась. Гоголь в такие моменты замолкал, слушая смех любимой, похожий на звон колокольчика. За весь день девушка так ничего и не смогла сделать.