Первая ссора

      У Деоса были мечты. Ему в руки дали меч.       Они должны были защищать созданное. Такой он видел свою миссию. Когда Тошмер закончит творение, великое творение, Деос будет стоять за его плечом и не давать никому подойти.       Но вышло иначе.       Когда ноги начали подводить его, Тошмер взял в руки трость вместо бумаг и пера. Он сел за стол, чтобы проложить новый путь, стал угрюмее. Деос больше не мог легко заставить его улыбнуться. В наши дни они больше времени проводили порознь, чем вместе, и это подспудно волновало Деоса. Но он не мог оставить своих солдат в далёком мире, просто чтобы вернуться на Кичин. Так что он делал свою работу. Они построили много дорог, и Деос больше времени провел в кабинетах, чем хотел на тренировочном поле со своими людьми, но это тоже было необходимо. Как только они закончат, все будет хорошо. Они смогут остаться где-то там и служить этому миру вместе.       Но когда он вернулся во Дворец, Тошмер был другим. Под его глазами пролегли глубокие тени, он тяжело опирался на трость и иногда склонялся так, что доставал головой до головы Деоса. Его волосы доставали плеч, лицо заострилось ещё сильнее. И он стал совсем далек от хмурого бритого мальчишки в штопанной бесцветной одежде, которого знал когда-то Деос. В белом балахоне старшего адапта, архитектор нового мира, полубог. Его глаза горели, как никогда прежде. И Деос не знал, что это, но оно было сильным. И уже очень, очень давно — злым.       Они снова расстались на неизвестное время. Деос писал ему, но его письма оставались без ответа. Пока в один день он не получил ответ на все разом.       — Есть дело, — Тошмер оказался в его палатке без предупреждения, посреди ночи. Его голова доставала тканевого потолка. В своих белых одеждах он смотрелся нелепо и далеко посреди походной утвари и живых пологов, которые они не принесли с собой из Дворца, а попросили сшить из флоры и фауны, которые они нашли здесь, чтобы дать местным работу. Чтобы дать им принадлежность.       — Что такое? — Деос скинул с себя покрывало. Он был в одной тунике, но в боевой готовности. Он чуть не схватил меч, лежащий на полу у изголовья кровати, прямиком под его правой рукой.       — Я придумал кое-что, — Тошмер сел рядом с ним на кровать, небывало живой и удивительный. — И мне нужна твоя помощь.       То, что он сказал дальше, было возмутительным предложением. Вернее, стало. И они ссорились. Долго, пока рассвет не подсветил росу на траве. И Тошмер умчался, злой, закрывшийся, а Деос откинулся на кровать с болью и досадой, которую уже никогда не победит.