Глава 15

      Следующий месяц напоминает мне игру в прятки по изменённым правилам. Игру, где все друг от друга прячутся и при этом все друг с другом тайно встречаются. Никлаус так и не вернулся в деревню, в тайне ото всех я встречалась с ним у нашего озера, но, конечно, он не сидел там всё это время. Ему всё ещё нужно было питаться, и он стал охотиться на животных, те хоть и не могли насытить его, всё же отгоняли голод.       По отдельности Ник встретился со всеми своими братьями и сестрой, каждый из которых просил его вернуться. Я не просила его ни о чем, не желая давить на него, хоть и скучала, видя его так редко.       Из плюсов, которые искала в этой ситуации, можно считать только то, что наконец смогла поговорить с Ребеккой, в отсутствии моего «телохранителя» это сделать было проще.

***

      — Знаешь, по началу я думала, ты, как и все, отвернулась от нас, — печально молвит подруга, — и даже обиделась на тебя.       — По началу, а сейчас что думаешь? — мы сидели на нашей поляне только вдвоем.       Блондинка сосредоточенно ощипывала какой-то цветок, не поднимая на меня глаз. А я с ностальгией смотрю на наше с Колом колдовское дерево, в котором до сих пор прячутся собранные им «инструменты» для магии. Ещё там остались деревянные мечи, к которым после смерти Хенрика никто больше не прикасался. И я понимаю, как скучала по «нам», здесь всё слишком напоминает счастливые времена, так что хочется плакать.       Или это от повышения гормонов? Ведь так бывает у беременных, и да, устав волноваться ещё и по этому поводу, обратилась к магии. Она, конечно, не гарантирует стопроцентный результат, но мне нужно было просто удостовериться. Других вариантов на таком раннем сроке проверки все равно нет. И магия подтвердила, что ребёнку быть, рассказывать кому-нибудь об этом не торопилась. Я не знала, что делать с этой информацией, сама в это, несмотря на все факты, верила с трудом. И решила эту новость отложить до лучших времён или пока живот на нос расти не начнёт, смотря что случится быстрее.       — Всего слишком много, Иви, — отложив один ощипанный цветок в сторону, она отрывает другой, — все от нас отвернулись, Кол то впадает в ярость, то вообще ни на что не реагирует.       — Из-за чего такая реакция? — боясь услышать, что всё дело в Нике, всё равно спрашиваю. Поинтересоваться их отношением к тому, что он им неполнокровный брат, возможности пока как-то не представлялось до этого.       — Магия, мамин ритуал, сделавший нас такими, лишил его магии, — поясняет она, но вместо того, чтобы расслабленно выдохнуть, ведь это не связано с моим мужем, возмущаюсь.       — Что? Кол остался без магии? — спрашиваю я и не представляю, что тот чувствует сейчас, в магии буквально был смысл его жизни. Даже я, помнящая, хоть и урывками, прошлую жизнь без этой силы, не смогла бы с ней так просто расстаться. А тут парень, живший и дышавший магией, оказался её лишён.       — Да, но не только он сам не свой, — продолжает рассказать она, — Ник так и не вернулся домой, Элайджа продолжает искать его. А отец вырезал поселение оборотней. Ты знаешь, после новости о Нике, ну, то, что он не сын отца, — заминается она, как будто не хочет делиться этой постыдной тайной, не замечая моего очередного шока, теперь от новости о вырезанном поселении, — он впал в такую ярость. Я боялась, он убьёт нас всех. Но он собрал братьев и пошёл мстить.       Она замолкает, и я замечаю, как начинает блестеть её лицо от слез. Новость о том, что Майкл с сыновьями вырезал-таки оборотней, для меня нова. Кроме того, что он подстрекал деревенских пойти с оружием на них, других слухов не слышала. Да и поддержки он от привычных к мирной жизни людей не дождался. Видно, открытие о предательстве жены стало для него последней каплей.       — О, Иви, ты бы видела, в каком состоянии они вернулись. Даже отстраненный ко всему Финн потерял своё хваленое самообладание. А на мои расспросы они молчат либо отмахиваются, — не выдержав, притягиваю её в утешающие объятия, наплевав на всё риски быть выпитой, не в силах смотреть на её слезы, — наша семья разваливается так быстро, и я ничего не могу сделать. Мне так страшно, Иви.       Подруга заливается слезами, напоминая, что невзирая на то, во что ее превратила родная мать, она всё ещё та же, что и раньше — молодая девчонка. А сейчас молодая напуганная девчонка, которая нуждается в поддержке подруги, раз уж семья не в силах ей в этом помочь.

***

      Наступило очередное полнолуние, Никлаус ультимативно потребовал от меня, чтобы я, несмотря ни на что, сидела дома. На мои вялые трепыхания и возмущения не столько самим требованием, сколько приказным тоном, меня заткнули поцелуем. Который почти перерос во что-то большее, но, как и всегда с момента ритуала, Никлаус остановил себя. И это мне не нравилось, конечно, его забота, с одной стороны, была даже приятна, но его страх причинить мне вред угнетал. Мне не нравилось, что нам приходилось сдерживать себя, ничем хорошим это не закончится. Возмущаться не стала, хотя очень хотелось, и спровоцировать его на большее, чем поцелуи, тоже хотелось, но здравый смысл пока побеждал мои хотелки.       Как в итоге я и обещала, в ночь полной Луны сидела в защищённом доме Аяны и не могла уснуть. И вскоре поняла, что не зря, всё равно проснулась бы от странных колебаний брачной связи. Времени разобраться, что мы с Колом наворотили в этом обряде, не было, да и без его посильной помощи, с моими знаниями, почти нереально. Вначале списывала свои ощущения на то, что чувствую, как Ник проходит трансформацию. А то, что не заметила этого в прошлое полнолуние, так я и не сидела вся на нервах и не прислушивалась к каждому шороху. Но по мере прохождения времени колебания не прекращались, заставляя меня думать, что происходит что-то другое, не мог же он трансформироваться больше часа. А потом по округе прошел отголосок сильной магии, кто-то колдовал, и колдовство было масштабным.       Вскочив со своей лавки, на которой лежала в попытке уговорить себя заснуть, быстро натянула первую попавшуюся одежду и бросилась вон из дома. Понять, кто колдовал, когда Кол вроде как лишился магии, а Аяна после «наказаний» духов спала как убитая на соседней лавке, не было большой проблемой. Да и много мозгов, чтобы вычислить, над кем колдовали, тоже не надо. Ник был в беде и снова по вине родителей, а я не могла ничего сделать, опять.       Наплевав на все обещания, что дала своему мужу, ворвалась в соседний дом в поисках Эстер. Но дом был абсолютно пуст, и только здесь поняла, что отголоски пришли не совсем отсюда. Чутье указывало на лес, но искать кого-то ночью, в полнолуние, когда обряд уже совершен, верный способ найти разве что смерть. Мне оставалось только ждать.       И чем больше я ждала, тем больше накручивала себя, чтобы хоть как-то унять нервы, вышла на улицу. Прохладный ночной воздух принёс лишь краткое облегчение, и я начала мерить чужой двор шагами. И вот среди ночных шорохов услышала торопливые шаги и инстинктивно затаилась в тени. Проследив, как человек вошёл в дом, в отблеске огней увидела, что это Эстер. Не её мне хотелось бы сейчас увидеть, но лучше уж она, чем тот же Майкл. От неё хоть можно будет узнать, где Никлаус и что с ним. То, что в эту ночь случилось что-то плохое, у меня сомнений не было, и я хотела выяснить что.       Выйдя из тени и пройдя следом за нею, остановилась на пороге её дома, смотря, как женщина, стоя ко мне спиной, ищет что-то посреди стола.       — Где Никлаус? Что ты с ним сделала, Эстер? — с места в карьер начала задавать вопросы. Не утруждая себя расшаркиваниями, за последнее время эта женщина открылась для меня с не самой хорошей стороны. Но из уважения к ней как к матери моего мужа на грубости пока не переходила. Хотя чувствовала жгучее желание получить ответы на свои вопросы.       — Что? Что ты здесь делаешь, Эвелин? — испуганно развернувшись, она вместо ответов начала задавать свои вопросы. Увидеть меня она явно не ожидала.       — Ищу Никлауса и хочу знать, что на этот раз ты с ним сотворила, — слышу стервозные нотки в своём голосе и понимаю, что на грани. Вот-вот сорвусь в безобразную истерику и пытаюсь взять себя в руки. Слёзами и воплями сейчас никому не поможешь, а шанс узнать, что с Ником, вот он, стоит передо мной, — отвечай, Эстер.       Более твёрдо требую я, смотря на хмурую мать моего мужа, и жду ответа. У меня язык чесался от того, как хотелось добавить слово «немедленно», пришлось его прикусить. А то слово за слово, и выскажу ей всё, что думаю, но это не ускорит получения нужных мне ответов. Недовольно осмотрев меня с ног до головы, Эстер выплёвывает.       — Да кто ты такая?! Чтобы искать моего сына и что-то от меня требовать, девчонка, — последнее слово звучит как ругательство из её уст. И вижу недовольное презрение в её глазах, и это ещё больше заводит мои и без того расшатанные нервы.       — Кто я? Я мать его будущего ребенка, — заявляю, предъявляя права на Никлауса, и впервые признаюсь в этом кому-либо, да и вообще признаю это вслух, — и имею право знать, что ты сделала с отцом моего ребёнка. Опять!       Не говорить же ей, что он мой муж. Ведь по сути мы просто провели придуманный на коленке обряд, что связал нас. Люди нас мужем и женой не признавали, да и знает про это только Кол. И на того я наложила заклятье табу, зная его несдержанность во всём, кроме магии, иначе об этом гудела бы вся деревня. А я не то чтобы хотела держать всё это в тайне, но не просто же так мы не пошли, как все нормальные люди, к старосте. Хотя вот об этом я начинаю жалеть, о том, что не сделали всё как полагается, пусть бы Майкл бушевал, но, может быть, всего этого бы не было. Но чего уж теперь плакать над разлитым молоком, время вспять не повернуть, и придётся иметь дело с тем, что есть.       — Что? Нет! Нет, это невозможно. Ты врёшь! — в неверии переходит на крик Эстер, как будто я ей не про внука рассказала, а про то, что мы все завтра умрём.       — Но это так, — застигнутая врасплох такой реакцией, тише говорю я, сбавляя обороты, смотрю на женщину внимательней и предлагаю: — Примени магию, если не веришь.       Переступая порог этого дома во второй раз за сегодня, прохожу на середину комнаты и протягиваю руку вперёд, предлагая её Эстер. Чтобы, дотронувшись, она почувствовала ребёнка и кровную связь с ним, видела такое заклинание в книге Аяны, не думаю, что оно не знакомо стоявшей передо мной ведьме. Но моё предложение отвергают.       — Ты уверенна, что он от моего сына? — уточняет, пренебрежительно кивая на мой живот, подразумевая, видимо, что я могу не знать, от кого беременна.       — Конечно, уверена, — раздражаюсь её намёкам.       Развернувшись обратно к столу, она начинает причитать о чем-то себе под нос.       — Эстер, — зову её, пытаясь привлечь внимание, но меня игнорируют.       И я теряю терпение, уже готовая, если понадобиться, вытрясти из неё всё, делаю пару шагов вперёд. Но не успеваю даже дотронуться до женщины, как она резко разворачивается.       Успеваю заметить только блеск лезвия, как в груди разливается резкая боль. Не веря в происходящее, опускаю взгляд и вижу рукоять клинка, торчащую из моей груди. Ноги сами собой подгибаются, и в глазах темнеет, я куда-то лечу.       А дальше тьма…