Глава 25

      Утро не было добрым, особенно после того, как засыпаешь в рыданиях. Глаза опухли и почти не открывались, а из зеркала в ванной на меня смотрела натуральная помидорка. После долгих умываний и охлаждающих компрессов смогла привести себя в удобоваримое состояние. Голова трещала, и идти куда-то жуть как не хотелось. Но, собравшись и заварив себе вместо кофе одно зелье, которое, думала, и не пригодится мне больше, вернула себе достаточно нейтральное настроение. И была готова показаться на людях.       Подхватив ключи от машины, уже собиралась покинуть дом, как на самом пороге меня окликнули.       — Куда ты собралась? — вчерашним тоном, словно забыла сменить пластинку, спрашивает меня Амелия, стоя на лестнице, по которой только начала спускаться.       — В больницу, — нехотя обернувшись, отвечаю на вопрос, — у меня там подруга, если ты не в курсе.       И вспоминаю, что про аварию ей вчера ничего не говорила, но прояснять ситуацию не спешу.       — В час у Локвудов прощание с мэром, — уведомляет она, и я даже предвижу её дальнейшие слова, — мы обязаны там присутствовать, Эвелин.       Произносит тем тоном, как если бы её действительно волновало моё состояние, а не то, что пойдут разговоры, если мы пропустим это мероприятие.       — В час у Локвудов, я поняла, — отворачиваюсь от неё, уверяя, что услышала.       — И надень что-нибудь поприличней, — поучает она мою спину.       Но я уже не обращаю на неё внимания.

***

      Больница встречает меня противными запахами медикаментов, антисептика и крови. Вчера, видно, была сильно оглушена произошедшим, что не уделила всему этому внимания. Но сейчас эти ароматы просто забивают мой чувствительный нос. И даже выбрать аромат, на котором можно было сосредоточить своё внимание, не получается, все слишком резкие и раздражающие.       — Хей, как ты? — спрашиваю, проходя в палату, и вижу, как привстает Эмма на кровати, принимая сидячее положение.       — Уже лучше, но врачи хотят понаблюдать меня ещё одну ночь, — отвечает она.       Пододвинув стул для посетителей поближе к её койке, присаживаюсь в него. Разглядывая бледное лицо подруги с заклеенным виском и синяками под глазами. Не сказать, что она выглядит хорошо.       — Я хотела извиниться, — начинаю я с того, зачем пришла, помимо того, чтобы узнать о её самочувствии.       — За что? О чем ты? — не понимает она меня, прерывая вопросами.       — Ты не хотела ехать с Тайлером, — поясняю свои соображения, но меня обрывают.       — Но я сама села в машину, ты силком меня не тащила. — грустно улыбается она, не собираясь принимать мои извинения. — Да и потом, это мэр настоял, чтобы мы ехали. И тогда он виноват, что мы с Кэролайн лежим в соседних палатах.       — Мэр Локвуд умер вчера ночью, — благодаря принятому зелью мой голос не дрожит, и лицо сохраняет нейтральное выражение. Да и в душе чувствую, что вчера с лихвой его оплакала, и вряд ли захочу ронять слезы о нём впредь.       — Что? Ты серьёзно? — неподдельно удивляется подруга.       — Более чем, к часу мне надо явиться к ним для прощания, — вздыхаю я о море лицемерия, что предстоит лицезреть. Что поделать, Ричард не был хорошим человеком, и знала это далеко не одна я. Поболтав ещё немного с Эммой, что на предложение принести ей вечером чего-нибудь вкусненького отказалась. Замахала на меня руками со словами, что завтра её и так выпишут.

***

      Заскочила по дороге к Локвудам в кондитерскую, являться на такие сборища без угощения неприлично, традиции. Не забыла позвонить Амелии, что начала обрывать мой телефон, когда я ещё не успела выйти из больницы, чтобы сказать, что еду и встретимся на месте.       И не успеваю даже отойти от припаркованной машины, как появляется она, и с не особо довольным лицом.       — Где ты только ходишь? — возмущённо попрекает, не особо нуждаясь в моём ответе, словно разговора с утра и не было. — Я кому сказала выглядеть прилично? Ну хоть угощение захватила.       — Я нормально выгляжу, как и все, — обвожу взглядом толпу на лужайке, среди которых есть люди в джинсах и в футболках, прям как я. И это она скорее в своём чёрном платье с жемчугом на шее выглядит более неуместно, — и давай не будем устраивать сцен.       С последними словами отдаю ей пакет из кондитерской и ухожу в дом. Втайне радуясь, что никто из Локвудов по дороге не встречается, нахожу пустую комнату и приземляюсь на диван. Видеть кого-либо не тянет, как и разбираться в собственных чувствах. Проще было презирать папашу, пока тот был жив, когда он мёртв, это уже как-то неправильно, что ли. Но и других чувств испытывать к нему не хочу, и эта неопределённость не добавляет мне душевного спокойствия.       — Хэй, привет, — приземляется рядом Тайлер, один из тех, кого мне меньше всего хотелось бы видеть сейчас. Но это его дом и его горе, ни выгнать его, ни свалить сама я не могу. Увы.       — Привет, — не слишком радостно отзываюсь на его приветствие.       — Будешь? Нашёл у отца в кабинете. — протягивает мне флягу он, и не вижу смысла отказываться. Беру и делаю глоток чего-то высокоградусного, что опаляет пустой желудок, забрав флягу обратно и тоже делая глоток, он продолжает: — Как и вот это.       Привставая на диване, вытаскивает из заднего кармана какие-то сложенные бумаги и пихает мне. Не собираюсь капризничать, забираю предложенное, с любопытством читаю документы об открытии трастового фонда на моё имя. Пробежав глазами сухие строки, мельком просматриваю шестизначную цифру в строке «сумма». Теряюсь от того, как воспринимать этот шаг, как подачку или попытку извинения?       — Это и тест ДНК, — продолжает он тем же монотонным голосом, пока я, свернув бумаги в трубочку, забираю у него флягу и делаю новый глоток.       — Ты слишком спокоен. Особенно для того, кто только что узнал о незапланированной сестре, — комментирую его постную мину на месте лица, удивляясь его невозмутимости. С нашей семейной вспыльчивостью его поведение почти ненормально.       — Я давно знал, — но, видя мой недоверчивый взгляд, объясняет: — Родители иногда ругались очень громко. Просто раньше твоего имени не называлось, а найдя эти бумаги, всё просто встало на свои места.       Не чувствуя от него негатива по поводу нашего родства, почти растекаюсь на диване, расслабившись. Если на отца, Кэрол и общество давно решила плюнуть с высокой колокольни, то мнение брата было не то чтобы мне сильно важно, но. И вот это «но» всё и перекрывало для меня, из родни у меня осталась лишь бабка и он. Тайлер кладёт руку на мои плечи и притягивает в объятья, позволяя положить голову ему на плечо.       — Эти бумаги не оформлены и силы не имеют, если хочешь, можешь их порвать, — символически бью его трубочкой документов по груди.       — Ты так спокойно отказываешься от такой суммы? — недоверчиво спрашивает он.       — Может, в это сложно поверить, но Туллы довольно богатая семья, — поясняю свое решение, не говорить же, что означенная в бумагах цифра почти равна всего лишь квартальному доходу от моего наследства, — а я вроде как единственная наследница.       — Он сделал тебя сиротой, — не соглашается Тайлер, мотивируя этим свои действия, не принимая бумаги обратно, — по его вине у тебя не было отца.       — Да, не было, — соглашаюсь с этим утверждением и не могу промолчать своё отношение ко всему этому, — Но знаешь, твоего отца я бы себе тоже не хотела.       — Пф! Он был козлом, — констатирует факт братец, фыркнув на мой выпад.       — Что правда, то правда, — со смешком чувствую, что пойло из фляги дало по мозгам. Может, во мне подняла голову моя волчья часть, та, что хочет стаи и тактильных ощущений, но мне так уютно сейчас, что не собираюсь это обдумывать. Да и когда меня обнимали в последний раз? Кажется, это был Ник, и от этого становиться так тоскливо, что хоть вой. Но надо выкинуть эти мысли из моей пьяной головы. Мистик Фоллс уже от нашествия вампиров стонет, ему только явления оборотней не хватало. А ещё ведь надо выяснить, что за ведьма здесь колдовала, и доступно объяснить ей, что так делать не стоит.       — О, простите, я просто искал… — прерывает наше молчание появление Гилберта младшего. Что неловко наблюдает наши обнимашки, но уходить не спешит.       — Туалет дальше по коридору, — привычно отзывается братец, тоже нуждающийся в неком тепле и не спешивший отстраняться.       — Нет, я просто… — заминается Джереми, который явно собирается пуститься в соболезнования, и я не в силах это выслушивать.       — Потом это обсудим, — имея в виду и бумаги, которые оставляю у него на груди, а он подхватывает, не давая им скользить ниже, и общую ситуацию, встаю с насиженного места, — я пойду.       И оставляя их втроем с флягой, где ещё достаточно бухла, ухожу. По дороге натыкаюсь на оборотня, что, явно втягивая воздух возле меня, загораживает мне проход.       — Привет, я Мэйсон Локвуд, — представляется мой походу дядя и с хитрым прищуром протягивает мне ладонь для пожатия.       — Эвелин Тулл, — представляюсь в ответ, внимательно смотря на его выражение лица, не собираясь жать его руку. Заметить понимание при произнесении моего имени не составляет труда, — примите мои соболезнования, мистер Локвуд.       Киваю на последних словах и обхожу его стороной, не собираясь с ним задерживаться. Обдумать, что к посвящённым в тайну происхождения Эвелин Тулл прибавилось ещё парочка человек, можно и позже. Сейчас мне срочно нужно что-нибудь съесть, мой желудок, несмотря на весь волчий метаболизм и регенерацию, не сильно рад отсутствию в нём еды, да ещё и при выпитом алкоголе.       Подходя к круглому столу, возле которого терлись Елена и Стефан, только выпитое зелье, совмещённое в моём организме с выпитым из фляги, не даёт мне впасть в ступор от несоответствия. Хорошо, они куда-то уходят, и я почти в одиночестве могу не только насладиться едой, расставленной на столе, но и собрать явно утекающие от последних событий мозги в кучу. Елена — не Елена, или каким-то образом она смогла скрывать от меня свою вампирскую суть. Суть, что в разы сильнее, чем у того же Стефана, что стоял с ней рядом. Мне нужен источник информации, срочно.       Глубоко вздохнув, улавливаю еле различимый среди посетивших этот дом сегодня людей аромат забродившей крови с нотками горечи. С этим запахом ассоциируется у меня Деймон Сальваторе. Надеюсь, он достаточно выпил, чтобы, как и в первый раз, поддаться моему внушению. Идти по запаху — чуть ли не основополагающий инстинкт, и не вызывает у меня проблем найти искомый объект.       Объект пьёт что-то алкогольное и не сводит глаз с Елены. Совсем другой Елены, которая либо успела сбегать переодеться за те пару минут, что была вне поля моего зрения, а заодно и причёску сменить, либо у нас теперь две Елены. Так себе перспектива, как будто постоянного лицезрения одной рожи Татьи мне было мало, добавили ещё одну? Ладно, сейчас главное — информация.       Лавируя среди людей, толпившихся в комнате и обсуждавших, какого замечательного человека потерял наш город, не иначе, подхожу к старшему Сальваторе.       — Иди за мной, — на ходу взглянув ему глаза в глаза, прилагаю к своему приказу магию, прохожу мимо. Чётко ощущая, как он, повинуясь, следует за мной в неприметный закуток, где нас не смогут сходу разглядеть.       — Что? Какого чёрта?! — ерепенится он, когда мы останавливаемся и действие моей магии на него кончается. Попытка что-либо сделать мне у него не выходит, прилагаю не особо много сил, удерживая его прижатым к стене и безголосым. И, выглянув из закутка посмотреть, не обратил ли кто внимание на его возглас, удостоверившись, что это не так, возвращаю всё своё внимание ему.       — Привет, Деймон, — с ехидцей здороваюсь и, схватив его за подбородок, заставляю смотреть мне в глаза, начинаю воздействовать. — Сейчас я задам парочку вопросов, и ты мне с охотой на них ответишь.       — Привет, малышка, почему я так давно тебя не видел? — включая своё обаяние, начинает голубоглазка, и я понимаю, что с воздействием перестаралась. Он словно забыл про заставившую его прийти за мной и удерживающую у стены магию. Но явно вспомнил, что я сказала себя не замечать, пока сама не подойду.       — Начнём со вчерашнего, ты знаешь, что вчера во время фейерверка было за воздействие? — пробую наугад, вдруг вчера не только оборотней задело, да странный пожар в здании Гилбертов, где сгорел Ричард Локвуд, мне покоя не даёт.       — Да, Джон Гилберт решил избавиться от всех вампиров в городе и включил устройство Гилбертов, которое вывело нас из строя, и мы… — со странной радостью начинает отчитываться вампир, пока я слушаю и размышляю, удаться мне выправить ему мозги на место или нет.       — Это было устройство? Не заклятье ведьмы? — перебиваю его треп.       — Это устройство зачаровала Эмили Беннет для Джонатана Гилберта еще в тысяча… — как будто читая учебник по истории, отвечает мне Деймон.       — Стоп, — затыкаю его фонтан красноречия, чтобы обдумать дальнейшие вопросы. Устройство, если верить Деймону, одноразовое, а ведьмы, что воздействовала на меня, не существует, и не знаю, радоваться ли последнему, — что это за вампирша с лицом Елены?       — Это Кэтрин Пирс, — и на удивление этот ответ краток, и его мордочка меняет своё счастливое выражение на грустное.       — Кэтрин Пирс? И зачем эта Кэтрин приперлась в Мистик Фоллс? — поощряю его продолжить, а сама чувствую что-то крутящееся на языке, созвучное или похожее на имя Кэтрин, но не могу зацепить мысль.       — Чтобы портить мне жизнь, — опять следует краткий ответ, видно, эта вампирша его сильно волнует, раз он даже игнорирует моё воздействие, что раньше побуждало его трещать без умолку.       — Ясно, — не сильно веря в эту причину, но пора закругляться, не ровен час кто-нибудь сюда заглянет, — забудь об этом разговоре и обо мне. Ты не замечаешь меня, пока я сама не подойду к тебе. Иди.       С последним посылом выпихиваю его из закутка, и сама выхожу, и иду в другом направлении. Ещё бы найти эту Кэтрин и ей вопросы позадавать, она определённо старше Сальваторе, это было бы интересно. Но в отличие от Деймона её унюхать не догадалась, ошеломлённая встречей, а искать по энергетике дохлый номер. Во всяком случае не тогда, когда здесь столько не только простого народа, но и вампиры, ведьма и оборотень, да и я под градусом и без дополнительной мощи в виде кулона.       Отыскав Амелию, уведомила её, что всем, кому хотела, сочувствие выразила, положенное время отбыла и сваливаю. Под ее укоризненно-недовольный взгляд ухожу из этого дома, что, слава проведению, никогда не был и, надеюсь, не станет моим.

***

      По возвращению домой имя Кэтрин Пирс всё не давало мне покоя. Даже залезла в те файлы, что мне прислали на Сальваторе, и это принесло свои плоды. Катерина Петрова, она же Кэтрин Пирс, — второй неудачливый двойник на моей памяти, первой была Татья. Про двойников читала еще в книге Аяны, считая это просто красочными легендами, правда, и представить не могла, что одна из этих легенд живет со мной в одной деревне. И только на той стороне узнала, кто она такая, и о ее участии в магических практиках Эстер. Но в то время мне было не до того, смерть она такая, и вот Катерина в Мистик Фоллс. Честно думала, Никлаус давно ее убил, но, видно, решил наказать по-другому за сорванный ритуал. Даже интересно, что она забыла здесь, и сделала себе зарубку в памяти, что при следующей встрече стоит об этом спросить.       Вечер, а скорее уже ночь, после не самого простого дня проводила перед камином, перебирая и сортируя собранные в теплице травы. Это меня в какой-то мере умиротворяло. Стоило пополнить запас определённых смесей, что подходят к концу. Амелия по моему приказу уже видит десятый сон, нехорошо воздействовать на родню магией, но после третьего фырканья на мой «гербарий» не выдержала.       Поскребывание во входную дверь могла и не услышать, если бы не чуткий слух, особенно за треском огня. Стряхнув сор с рук в предназначенный для мусора мешок, поднялась с пола и отправилась проверять, кого принесло ночью, ведь часы показывали уже первый час. А за дверью меня ждал неожиданный визитер.       — Эмма? — потерянная, чуть ли не больше, чем когда приходила сюда в первый и единственный раз, в больничной рубашке и босиком. — Что случилось?       Отхожу я, давая ей возможность войти в мой дом, которой она тут же пользуется.       — Прости, что поздно, но я очень голодна, — проговаривая это на ходу, она движется на кухню к холодильнику.       — Ты сбежала из больницы, чтобы поесть у меня? — хмурюсь, не понимая состояния подруги. Не собираюсь её останавливать, смотрю, как она достаёт первое попавшееся блюдо и начинает есть его прямо руками.       — Правда, извини, я не могу сдержаться, — но стоило ей съесть пару кусков куриного пирога, как она кривится и сдерживается, чтобы его не выплюнуть. — Почему это так невкусно? Я голодна и не могу есть, почему?       — Почему ты пришла ко мне, а не домой, Эмма? — спрашиваю её, не думаю, что в холодильнике Гилбертов шаром покати, что она решила заскочить ко мне.       — Там Елена, — как прописную истину говорит она. И тут относительное спокойствие слетает с неё, и она начинает, рыдая и захлёбываясь словами, рассказывать: — Вечером я… Я не могла уснуть, и тут она… Несла какой-то бред про игру… Кэтрин… Сальваторе и… И она убила меня…       — Что?! Елена убила тебя? — прерываю её плачь, хватая за плечи и встряхивая, ощущаю от неё что-то странное, ни на что не похожее. — Как? Как Елена убила тебя?       На грани применения магии спрашиваю я, уже догадываясь, что это была никакая не Елена. И примерно начиная понимать, что с ней сейчас происходит и что это за голод. Но зачем это Катерине? К сожалению, времени размышлять об этом у меня сейчас нет.       — За… задушила… ик… подушкой, — переставая на миг рыдать, отвечает мне Эмма.       — Сядь, — усаживаю её на один из барных стульев возле кухонного островка, где мы стояли, — посиди пока, я сейчас.       Возвращаюсь в гостиную и поначалу сама не знаю, что в этой ситуации делать. Эмма мертва, и этого уже не изменить, и у неё теперь только два пути: либо могила, либо вампиризм. Но это решать должна она сама, и не тогда, когда она в шоке от того, что её убила её же сестра. Мой взгляд падает на разложенные в гостиной травы, план рождается сам собой.       За что до сих пор благодарна Аяне, она никогда не запрещала мне импровизировать с зельями. Да, большую часть идей мы пробовали с Колом на пару, но, практикуясь в зельях под присмотром наставницы, всегда получала развёрнутые объяснения, что и для чего, ну, в рамках того, что знала сама ведьма. И потому сварганить новое зелье с нужными свойствами из подручных материалов, возможно, неидеальное, но точно действенное, не было для меня проблемой.       Вернувшись на кухню с пучком различных травок и под потерянным взглядом Эммы, наполняю кастрюлю водой до половины и ставлю на огонь. Параллельно подгоняя температуру воды магией, чтобы не тратить и так ускользающее время.       — Я зря сюда пришла, — заторможено начинает подниматься со стула Саммерс, — извини, Эвелин. Мне, наверно, и правда надо домой.       — К Елене, что, по твоим словам, тебя убила? — одергиваю её я, видя, как на моём последнем слове она опускается обратно на стул. Занимаясь зельем, краем глаза отслеживаю её действия, никогда не видела обращение вживую, и что от неё можно ждать, могу только представлять.       — Не понимаю, почему каждый раз, когда мне плохо. Ну совсем плохо, я иду к тебе? — задаёт вопрос она, скорее всего, самой себе, продолжая рассуждать в том же духе: — Второй раз я прихожу со своими проблемами. А в первый мы даже не были подругами.       — А тебе было куда пойти? — спрашиваю я, прекрасно зная, как она отдалилась от прошлой компании после похорон Гилбертов. Да и с семьёй там было не всё хорошо, после той исповеди летом она больше не вдавалась в подробности, но по обмолвкам можно было судить.       — Выходит, что нет, — хватается она за голову, начиная плакать по новой.       — Вот, выпей, это поможет тебе успокоиться и мыслить трезво, — протягиваю чашку с готовым зельем Эмме, не став пока озвучивать, что и от довлеющей в организме вампирской крови поможет, временно. Но видевшая, как я на её глазах это приготовила, она не торопится брать странный напиток, сваренный из непонятных для неё травок.       — Пей, — не хотелось воздействовать на неё магией, но ей нужна трезвая голова, прежде чем мне придётся озвучить стоящий перед ней выбор.       Она безропотно подчиняется, забирая у меня из рук кружку и выпивая залпом всё. Зелье не действует мгновенно, но достаточно быстро, а пока она успокаивалась, завариваю нам обеим кофе.       — Знаю, то, что я сейчас скажу, покажется тебе бредом, — начинаю я несколько издалека, ставя перед ней кружку уже со знакомым ей напитком, — но то, что я скажу — правда. И у меня есть доказательства, но о них чуть позже.       Прерываясь, делаю глубокий вдох и, видя, что она относительно спокойна и адекватна, а главное, внимательно меня слушает, продолжаю.       — Вампиры, ведьмы, оборотни существуют в реальности, — видя неловкое недоумение на лице Эммы, что явно ожидала услышать не вводную к дешёвому ужастику, всё же продолжаю говорить, — и вышло так, что сейчас ты становишься одной из них… — Замявшись, исправляюсь: — Из нас.       — Что за прикол? — В праведном негодовании начинает она. — Как ты можешь шутить в такой момент? Меня же…       — Убила собственная сестра? А ты спокойно, благодаря сваренному мной зелью, можешь сидеть сейчас на моей кухне. — Обрываю её тираду. — Тебя убили, по твоим же словам. И если судить по тому, что твой труп сейчас не остывает на койке в больнице, то умерла ты с кровью вампира в организме…       — Нет, нет, это всё чушь. Мне просто приснился дурной сон, да точно! И сейчас я сплю в больнице, а это всё просто сон. — Обводя мою кухню руками, постановляет Саммерс.       — Сон? А если так, — дотягиваюсь до её руки, что лежала на столе, и с силой щипаю, не жалея оставляю видимый след, что в других обстоятельствах со временем превратился бы в ужасный синяк.       — Ай! Что ты делаешь? Больно же, — подскакивая с места и баюкая руку, возмущается она.       — Доказываю, что всё это, увы, не сон, — поясняю я спокойно, продолжая пить кофе.       — Но это всё бред, вампиры — сказки на ночь, — упорствует она, но всё же допускает возможность, — даже если я и не сплю, то не чувствую в себе… ничего… такого.       — Да потому, что ты под воздействием моего зелья, — дождавшись, когда она закончит мысль, вставляю.       — А ты типа ведьма? — Услышав про зелье, предполагает она всё с тем же скепсисом, продолжая сомневаться.       — Не «типа», а ведьма, — зная, что что-то такое делать всё равно придётся, не стала мяться и зажгла огонёк на руке, тихо добавляя: — И не только.       — Ого, — залипает она на пламени, что танцует над моей поднятой вверх ладонью, и тянет к ней пальцы. А я не спешу её останавливать, боль сейчас самое лучшее доказательство, главное — быстрое, — аш, оно жжётся.       — А ты что ожидала, это же огонь, — отвечаю на её возмущение, когда она отдергивает и начинает тереть подпаленные кончики своих пальцев.       — Так ты ведьма, — не столько спрашивая, сколько для себя говорит она, — а я превращаюсь в вампира?       — Не совсем, — перехожу к не самым хорошим для неё новостям и, к сожалению, далеко не последним, — ты умерла с кровью вампира в тебе. И это запустило изменения, но чтобы его закончить, нужно выпить человеческой крови…       — А если я не выпью? — уже видя понимание на её лице, когда она прерывает меня своим вопросом.       — Умрёшь, — слово как камень упало между нами, она растерянна, несмотря на моё зелье, что должно было дать ей ясность мыслей.       — У тебя есть выбор, Эмма. — внезапно ощущаю себя змеем-искусителем, почти точно зная, что она выберет. Но влиять на её выбор не хочу. Даже несмотря на то, что если я ошибаюсь в её выборе, это причинит мне боль. — Есть время. Немного, правда. Но на выбор между становлением вампиром и окончательной смертью у тебя есть время.       — Ты знаешь, как это — быть вампиром? — как к единственному источнику информации обращается она ко мне.       — Только с чужих слов, — и смотря в ожидающие глаза напротив продолжаю, — это голод — жажда крови, постоянная. Ты ощутила её отголосок, когда пришла сюда, — киваю на стоящий на столе пирог, к которому после попытки Эммы поесть больше никто и не притронулся, — чувства, ощущения, эмоции станут в разы сильнее, и это придётся учиться контролировать…       Ещё не менее получаса расписывала всё, что знала о вампирах, стараясь не упускать существенные, на мой взгляд, детали. Рассказала и о братьях Сальваторе, что с недавних пор составляют главный контингент вампиров в нашем городе. Не забыла и про Кэтрин Пирс, что носит лицо её кузины-сестры, и то, что, по моему мнению, именно она приложила руку к её смерти. За помощью в вампирских делах ей будет лучше обратиться к братьям, что так неровно дышат к её сестре, ибо одно дело сухая, хоть и достоверная информация, другое дело опыт.       — Если я выберу путь вампира, ты останешься со мной? — задаёт она вопрос, который я не ожидала.       — Ну, ничего против вампиров я не имею, не вижу варианта, при котором твоё обращение как-то может повлиять на нашу дружбу, — говорю правду я, вспоминая, что вскользь упоминала отношение ведьм к вампирам. Ну, мои сестры, по большому счёту, те ещё расистки, если так подумать, да и своих порой не сильно жалуют, разве что на словах.       — Слишком много информации, меня убила не Елена, а какая-то старая вампирша с её лицом, — начинает перечислять всё факты, что узнала от меня.       — В последнем я не уверенна на сто процентов. — считаю нужным дополнить я. — Но кто бы это ни был, твоя сестра ли, или похожая на неё Кэтрин. Знал, что в тебе кровь вампира и ты начнёшь обращение.       — И передам «привет» братьям Сальваторе, что тоже вампиры, — продолжает она, выслушав мою ремарку, — и теперь мне придётся пить человеческую кровь и бояться солнца вечность.       — Если выберешь вампиризм, то да, и ещё сторониться вербены, от неё тоже будут не самые приятные ощущения, и без приглашения в чужие дома путь заказан, — повторяю сказанное ранее и вставляю, — с солнцем могу помочь, есть специальные амулеты, чтобы ходить под ним, если хочешь, могу достать.       Предлагаю я, а сама перебираю, есть ли у меня что-нибудь с нужным камнем, говорить, что буду зачаровывать этот амулет сама, не стала. Да и намёков в своём рассказе, что хочу держать в секрете свою причастность к миру сверхъестественного, от всего остального сверхъестественного в городе, дала немало. Эмма была умной и умела держать чужие секреты в тайне, а если не сдержится, что ж, не думаю, что мир сильно будет скучать по паре-тройке вампиров, двойнику и ведьме. Не хотела я влезать в чужие разборки за Татью — дубль два, а то, что закручивается в городе с появлением братьев, закручивается именно вокруг неё, почему-то не сомневалась.       — Ещё кофе? — предлагаю я за нашим разговором, тот, что я сварила, давно кончился. Да и время уже близится к рассвету.       — Нет, наверно, лучше крови, — со смехом отзывается она.       — Ты уверена? — всё же уточняю я серьёзным тоном, тяжело решить свою судьбу за такое короткое время, но у других и того нет.       — Да, уверена, — уже серьёзно делает она выбор, — умереть, по твоим словам, я всегда успею, и сейчас я это сделать не готова. А там вечная молодость не такой уж и плохой бонус.       Грустно улыбается она на последних словах, и, не зная, как ещё её поддержать, просто подхожу и обнимаю. Меня обнимают в ответ, отчаянно прижимая к себе, невзирая на зелье, что еще должно действовать, прорывая её спокойствие.       — Подожди тут, сейчас принесу всё, что нужно, — после крепких объятий иду в свою комнату за заготовками под амулеты и кровью. На миг замерев перед зеркалом в своей комнате, решаюсь и захватываю ещё и мой деревянный кулон, чувствуя, что без него вряд ли получится задуманное, надеваю его на шею по дороге обратно. Ходила я недолго, но Эмма стала заметно более нервной.       — Всё в порядке? — ставя перед ней переносной мини-холодильник, спрашиваю.       — Да, что это? — вновь беря себя в руки, кивает на принесённое мной.       — Это кровь, — открывая крышку холодильника, где лежат два медицинских пакета с кровью, и уточняю для ясности: — человеческая.       — Откуда у тебя человеческая кровь? — округляет глаза на это Эмма, да она меньше новости о вампирах удивлялась.       — Купила в одном интернет-магазине, — но вижу, что такого простого объяснения для нее маловато, — нужно было для некоторых магических практик, могу дать адрес сайта, там вполне приемлемые цены.       Замечая её неуверенность, отхожу от неё и холодильника. Не собираюсь давить или как-то подталкивать, это её выбор и только ее, как и передумать в любой момент. Присев за кухонный островок, откладываю неприметный витой серебряный браслет. Оставляя в руках ещё один браслет, состоявший из маленьких лазуритовых бусин, покупала его к тому синему платью-футляру, в котором была на вечеринке в честь юбилея города, но так и не надела тогда. Положив будущий артефакт под робкие лучи только встающего солнца, проговариваю еле слышно нужное заклинание. Наложить эти чары удаётся легко, хоть и делала это в первый раз, но отчётливо ощущаю, как правильно они легли на браслет. Увы, вторая задумка не будет такой простой, если вообще удастся. Отложив готовый амулет против солнца, кладу перед собой серебряную цепочку. В правом ящике нахожу набор свечей, что хранятся там на случай перебоев с электричеством. Немного подтопив воск, устанавливаю их на столешнице и охлаждаю, закрепляя на нужных мне местах. Проделываю большую часть этих манипуляций с помощью магии, не отвлекаясь на Эмму, что всё же достала один из пакетов и начала из него пить, хоть и скривившись от вкуса крови.       — Что? Что со мной? — хватаясь за горло, начинает задыхаться новообращенная.       — Черт! Прости, забыла. Приглашаю тебя в мой дом, Эмма, — видя, как она облегчённо растекается по столу, возвращаюсь к прерванному занятию, следя краем глаза за теперь уже полноценной вампиршей, замечаю, как она вздрагивает, когда по моему желанию свечи, расставленные мной, одновременно зажигаются.       — Da mihe aleum caseum, — схватив одной рукой мой кулон и через него подключившись к другой стороне, вторую простираю над серебряным браслетом, читаю заклинание. Стоило только первому слову сорваться с моих губ, как огонь свечей взметнулся в два раза выше, и магия, что полилась из меня, с трудом сдерживается родной мне стихией. По мере прочтения не такого уж и длинного заклинания, рука, что висела над браслетом, озаряется белым светом, который, падая с неё, впитывался в серебро. С последним моим словом свечи окончательно прогорели, ознаменовав тем самым конец ритуала.       — И что это? Защита от солнца? — предполагает Эмма, смотря на ещё поблескивающий, но уже угасающим потусторонним светом браслет.       — Нет, защита от солнца вот, — подхватив лазуритовый браслет, протягиваю ей, она принимает его, надевая на правую руку.       — Тогда что это? — видимо, впечатлённая устроенным представлением, интересуется она.       — Перестраховка, — неоднозначно начинаю я, думая, как чётче сформулировать, что и зачем сейчас сделала, — мне не нравится появление в городе старой вампирши с непонятными планами, да ещё и с лицом твоей сестры. Особенно после того, как она фактически тебя обратила. Этот браслет — страховка на случай, если Сальваторе не понравится твоё обращение.       — В смысле? — хмурится она на мои последние слова.       — В смысле смерти, — поясняю то, чего опасаюсь, — тебя убили один раз, этот браслет позволит не умереть во второй. Если ты, конечно, активируешь его и будешь носить.       — И как его нужно активировать? — уже более заинтересованно смотрит на переплетение серебряных звеньев Эмма.       — Кровью. Капни на него каплю крови, и он привяжется к тебе. — объясняю, что нужно делать, — Только учти, он одноразовый, один браслет, одни чары, одна смерть.       Брать и этот браслет или нет, она долго не сомневалась и с благодарностью его взяла.       Мы ещё немного поговорили. Обсудив, что и как ей следует рассказать братьям Сальваторе и её семье, прежде чем она ушла.       А за окном уже давно поднялось солнце, и начался новый день.