Глава 24

      Сколько раз нужно превращаться в оборотня, чтобы это перестало приносить такую боль? Не знаю, видимо, этого числа я ещё не достигла, да и возможно ли это? Одно то, что я стала в преддверии полнолуния превращаться тогда, когда хочу, уже огромный прогресс, только от влияния Луны и потери контроля это меня, увы, не спасало. Да, благодаря частым трансформациям, её скорость возросла в разы, и вместо медленной пытки она стала быстрой, сомнительный, но всё же плюс.       Но я продолжала попытки, практически всё свободное время отдавала этому в надежде, что рано или поздно, но даже в волчьем обличии буду оставаться собой, а не оставлять вместо себя только голые инстинкты. И то, что с каждым разом в моей голове оставалось всё больше воспоминаний после этих сессий, не могло не обнадёживать.

***

      И снова вечеринка у Локвудов, на которую не особо хотелось идти, но нас пригласили. Амелия, если бы позволяли приличия, прыгала б до потолка, ведь приглашены были только семьи основателей и самые почётные жители города. Эти две категории редко не совпадали, и мы оказались счастливым исключением. Ещё бы, ведь земли, принадлежащей нам в Мистик Фоллс, чуть меньше, чем у тех же Гилбертов, а они считаются самыми крупными землевладельцами после Локвудов.       Праздник был посвящён ни много ни мало сто пятидесятилетию основания города, юбилей. Если б он ещё не был таким унылым, выпивку, увы, не разносили на подносах, только бар, просто взять и выпить под шумок не получится. Да ещё и музыка какая-то заунывная, под такую только поминки устраивать. Благо хоть мэр с семьёй не встречали гостей при входе, и можно было избегать дражайшего папочку и Кэрол заодно, с её не особо дружелюбными взглядами. Она точно или знает, кто я такая, или её муженёк действительно пошёл по молоденьким. Даже не знаю, что для меня из этого гадостней.       И вообще, нормально ли питать самые тёплые чувства к единственному родственнику, который не знает, что мы родственники? Как я это поняла? Он явно заценил мой зад в этом тёмно-синем платье-футляре, что было на мне, но под суровым взглядом Амелии быстро стушевался. А моё, видимо, пожизненное сопровождение давило в себе негодование от нахождения на приёме Кэлли Донован. Не знаю уж чем, но мама Мэтта и покойной Викки её жутко раздражала. И даже то, что Донован пригласили сюда только из-за смерти дочери, не усмиряло чувств Амелии.       Младший Сальваторе привлёк моё внимание своим странным поведением, не знай я, что он вампир, посчитала бы, что он под кайфом или перепил. Что может быть вполне себе правдой, а неконтролирующий себя вампир — это проблемы. Но хоть одно доброе дело он сделал, заставил ди-джея сменить музыку на повеселей.       Уж было подумав, что вечер так и останется скучной тягомотиной, разбавленной только танцами и музыкой, что организовал Сальваторе, как мой братец решил разнообразить его. Очередная драка с участием Тайлера — не самый хороший звоночек, особенно при участии его лучшего друга.       Крики Елены, просящей Тайлера не убивать Мэтта, привлекли всеобщее внимание. Подоспевший вовремя мистер Зальцман успел оттащить Тая.       — Народ, всё нормально. Идёмте, возвращаемся на вечеринку, — разгоняя скопившуюся толпу, появился мэр, и я поспешила уйти, не горя желанием оказаться в поле его зрения.       И вот вечер наконец достиг своей кульминации, музыку приглушили, и слово под приветственные аплодисменты взял хозяин вечеринки.       — Всем спасибо, большое спасибо, — поблагодарил собравшуюся толпу и, дождавшись наступления тишины, мэр продолжил свою речь. — Спасибо, что присоединились к нам, через несколько минут мы официально начнём отсчёт до предстоящего празднования Дня города, и в этом году он особенный, сто пятидесятая годовщина образования города…       Затерявшись на самых дальних рядах толпы, поддерживаю вялыми хлопками ликование собравшихся.       — И я хотел бы поприветствовать с возвращением одного из лучших сынов нашего города, — повысив голос, чтобы перекрыть шум толпы, он передаёт слово. — И предоставить право ударить в наш колокол. Джон Гилберт, подойди, пожалуйста, сюда.       Младшего брата Грейсона Гилберта можно было только в шутку назвать лучшим сыном города. Ибо в городе он почти не появлялся, да и участия в его жизни не принимал. Даже не уверена, когда последний раз видела его, наверно лет десять назад, когда меня пытались подружить с Еленой и Ко. И если бы не представление, не вспомнила, что такой представитель семей основателей вообще есть.       — Сто пятьдесят лет содружества, процветания, семьи. — взяв предоставленное слово, Джон начал декларировать явно заготовленную речь. — Мы заботимся друг о друге, присматриваем друг за другом, защищаем друг друга. Я рад вернуться домой.       Последующий за выступлением удар в колокол ознаменовал не только начало торжеств ко Дню города, но и конец этой вечеринки. Найдя среди гостей Амелию, поспешила к ней подойти.       — Официальная часть завершена, — даже не стремясь скрыть мотив моего появления перед её очи, делюсь с ней очевидным.       — Ты даже не стараешься сделать приличествующий вид, — с укоризной и как-то устало предъявляет она мне, отпивая из бокала явно что-то более крепкое, чем вино.       — Я делаю вполне достаточно, — отбиваю я её выпад, — особенно учитывая приятность собравшейся компании. А нас ожидает ещё целый месяц, посвящённый Дню города.       Не скрываясь, кривлюсь я, смотря на профессионально улыбающегося гостям папашу.       — Ох, не начинай, Эвелин, — раздражается она и уточняет: — не здесь. Иди, я доберусь на такси.       — Как будто мне нужно твоё разрешение, — бурчу я, уходя и понимая, что именно так всё и выглядит.

***

      Звонок оповестил об окончании занятия. Все стали шумно собираться и покидать кабинет истории, и я не стала исключением. Собрав в стопку блокнот, к которому прицепила ручку с карандашом и учебник, подхватила сумку и уже собиралась встать, как:       — Эвелин, задержись, пожалуйста, — просит меня мистер Зальцман, заставив плюхнуть мою уже приподнятую попу на только что покинутый стул.       — Что-то не так с последней работой, что я сдала? — задаю вопрос, дождавшись, пока последний ученик покинет кабинет.       — О нет, нет. С твоим заданием всё в порядке. — опровергает он вариант моего здесь присутствия. — Даже больше чем в порядке.       — Тогда я не понимаю, — хмурюсь на это я.       — Твоя работа просто идеальна, — начинает хвалить меня Зальцман, и мне этот подход издалека не нравится, — как, впрочем, и всегда.       Подтверждает, что я и без него знала, стараясь держать хоть эту часть своей жизни под контролем, старательно придерживалась высокой планки, что установила старая Эвелин. И то, что меня задержали, чтобы просто похвалить, мне не вериться, и я оказываюсь права.       — Но твоим работам не хватает твоей индивидуальности. — не совсем понятно объясняет учитель. Это же простой анализ исторических событий, а не сочинение на тему, какой индивидуальности он от меня хочет? И, видимо, прочитав всё на моём лице, он продолжает: — Это не делает их плохими, нет. Просто я не вижу твоего интереса в них.       — Это как-то повлияет на итоговую оценку? — не имея желания растягивать этот разговор, прерываю я.       — Нет, — понимает, что его вдохновлённая речь не произвела на меня должного впечатления, — но я не хочу видеть от тебя сухие обезличенные доклады. Давай сделаем так — ты выберешь интересное лично тебе историческое событие. И подготовишь по нему развёрнутый увлекательный проект. Как тебе такое предложение?       — Готовить индивидуальный проект по предмету, что не является для меня профильным и оценка по которому и так выходит отличной? — со всем доступным моей мимике скепсисом смотрю на историка.       — И возможность не делать остальные задания по этому предмету до конца года, — подслащивает пилюлю он, выгибая бровь и ожидая мою реакцию.       — Хорошо, — взвесив варианты, соглашаюсь я и, прикинув планы и ближайшие события, продолжаю: — черновой план проекта будет где-то недели через полторы.       Подхватив свои вещи, встаю со своего места и иду на выход.       — Договорились, — ставит точку в нашем разговоре мистер Зальцман и провожает меня до двери, улыбнувшись мне, добавляет: — Буду ждать.

***

      Очередной праздник в череде предстоящих — «Мисс Мистик Фоллс», что радует, официанты разносят шампанское. Пока никто не видит, опрокидываю подряд сразу два бокала, чертов волчий метаболизм, из-за которого приходится превышать дозу минимум в два раза. Ощутив алкогольный дурман, даже начинаю думать, что выборы «Мисс города» не такое уж отстойное мероприятие.       — Тебе не стоит так налегать на алкоголь, — неодобрительным тоном прозвучало рядом. Меня спалили.       — Да ладно тебе, — откликаюсь я и оборачиваюсь к подошедшей Эмме, — слишком много пафосных мероприятий на такой короткий отрезок времени. У меня уже кончаются праздничные наряды.       Указывав на коктейльное мятное платье, что было на мне, звякнула набором браслетов на правой руке. Браслеты были зачарованы чуть ли не на все случаи жизни, учитывая расплодившихся в городе вампиров, что нет-нет, да мелькнут на периферии моего восприятия. Таких встреч, как в лесу, больше не было, но это ни о чем не говорило.       — Это было завуалированное приглашение на шоппинг? — со смешком уточняет она.       — И в кино, мы давно никуда не выбирались, — сетую я, вспоминая, когда мы последний раз куда-то ходили вместе. Это было как раз перед танцами пятидесятых.       — Мы? — не отстает от моих формулировок Саммерс.       — Я! Я давно никуда не выбиралась. — закатываю глаза на ее придирки, — Если не считать эти сборища. Куда мне не даёт не прийти Амелия. Но мне действительно стоит прикупить ещё платьев.       — И пойти на следующие танцы десятилетия, — как бы продолжая мою реплику, протягивает она.       — И найти что-нибудь и для танцев десятилетия, — соглашаюсь я сходить на очередное школьное мероприятие. Там будет хотя бы не так ханжески.       — Парня, например, — не особо удачно шутит подруга.       — Не всё сразу, Эмс, не всё сразу, — откидываю я этот вариант. Уж точно пока не решён вопрос с полнолунием.       Наблюдая выход дебютанток вместе с Саммерс и её тётей, что была в сопровождении Аларика Зальцмана, не могу не радоваться, что заявку не подавала, невзирая на настойчивость Амелии. В начале была в депрессии от смерти деда, а потом случилась история с суицидом. Не думаю, что меня бы выбрали, и хвала всем богам. Перехватив ещё парочку бокалов шампанского, игнорируя суровеющий взгляд Эммы, размышляю о возможности цирроза печени у оборотней.       Титул получает Кэролайн Форбс, что у меня не вызывает особого удивления, с её-то общественной деятельностью. А вот платье мне больше понравилось на Елене, о чем и шепнула её сестре, пока хлопали представлению новой «Мисс Мистик Фоллс».

***

      День основателей наконец наступил, спустя неделю подготовки платформ и всего остального для парада. Кэрол Локвуд как общественный деятель или жена мэра, а может, всё вместе, представляла участников парада, стоя на сцене.       — Давайте поаплодируем марширующему оркестру школы Мистик Фоллс, — озвучивает она проходящих первыми музыкантов.       Следом шла историческая платформа с «битвой при Уиллоу Крик», с которой толпе махал мой братец и младший Гилберт.       — Дамы и господа. Встречайте свиту сногсшибательных Мисс Мистик Фоллс и их кавалеров, — меж тем продолжает миссис мэр, представляя платформу в стиле «Унесённых ветром».       — А это нормально, что у твоей сестры платье опять симпатичнее, чем у Мисс Мистик? — обращаюсь я к составляющей мне компанию сегодня Эмме.       — О чем ты? — отрываясь от сладкой ваты, бросает она взгляд на проезжающую мимо нас платформу. — У Кэролайн замечательное платье.       — Платье, может быть, и замечательное, но цвет не её, — морщась, высказываю своё мнение. И еще раз окидываю взглядом бледно-жёлтый наряд, что сливался с Кэролайн, делая её никакой.       Побродив вместе по празднику, завернули в Мистик-гриль, где на удивление не было толпы.       — Хочешь что-нибудь? — перелистывая меню в поисках новинок, и, как обычно, не нахожу.       — Содовую, надо смыть этот привкус сахара, — кривится она.       — Ещё бы после такого количества сладкой ваты, — откладываю я меню и замечаю, как в гриль заходит папочка. Блин.       — Кто бы говорил, — отзывается подруга.       Локвуд старший прямой наводкой идёт к сыну, что играет в бильярд слишком близко к нашему столику для моего душевного равновесия.       — Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе идти домой, — с явным напором начинает господин мэр.       — А я решил не идти, — нарывается на конфликт Тайлер. И я чую, что дело плохо, не хочу влезать, но, зная «семейную» вспыльчивость, не могу молча сидеть и смотреть на это.       — Когда я говорю идти, ты идешь, — хватает за руку братца всё больше выходящий из себя папаша.       Бросив взгляд на такую же напрягшуюся от этой сцены Эмму, поднимаюсь с места и спешу к возможным разборкам.       — Оставь меня, — вырывается парень, отбрасывая руку отца, и я не успеваю вмешаться, меня опережают.       — Мэр, всё в порядке? — не думала, что буду рада появлению Форбс и тому, что она взяла на себя то, что так отчаянно не хотела брать я. Встав с другой стороны бильярдного стола, смотрю на Ричарда Локвуда. Понимая, он не станет устраивать прилюдный скандал. Подошедшие к нам ещё и Эмма с Мэттом — почти толпа. Осмотрев которую, мэр отступает, беря под свой контроль рвущуюся наружу агрессию.       — Пожалуйста, Тайлер, иди домой, — прибегает к увещеваниям Локвуд старший, — сейчас же. Можешь взять друзей.       Причисляя и нас с Саммерс в эту компанию, предлагает мэр.       — Но почему? Что происходит? — подозревая что-то не то, вступает в чужой разговор Мэтт.       — Я не могу объяснить, — улавливаю отчаянье в словах того, кто никогда меня не хотел, но смотрит со странной надеждой, переводя взгляд с меня на Тайлера, почти игнорируя остальных, — но вы должны пойти домой немедленно. Пожалуйста.       — Да, хорошо, — явно улавливая посыл своего отца, соглашается Тайлер, откладывая кий на стол.       — Вот, возьми мою машину, она во дворе, — вкладывая в руки сыну ключи, мэр дополняет, настаивая: — Девочки, Мэтт, поезжайте с ним.       И мы, так ничего и не заказав, уходим на парковку вслед за Тайлером и остальными под провожающим нас взглядом. Уже у машины Эмма как будто приходит в себя и шёпотом спрашивает, дергая меня за руку:       — Я не поняла, а мы зачем с ними едем?       — Если мэр говорит ехать, лучше ехать, — отстранённо отвечаю на вопрос подруги, не собираясь переходить на шёпот и замечая, как Мисс Мистик Фоллс проворно занимает переднее сидение. Что-то в поведении господина мэра меня насторожило, и не могу понять что. Может, то отчаяние, с которым он выпроваживал нас по домам.       — Да, и вам стоит уже сесть в машину, — прежде чем сесть на водительское сиденье, ожидающе смотрит на нас братец, стоя у открытой двери. Под этим взглядом со вздохом залезаю в машину. Всё равно я сегодня на своих двоих и собиралась вызывать такси после праздника. А оказавшись на заднем сиденье между смущённо взирающим на меня Мэттом и Эммой, чувствую себя не в своей тарелке. Благо Тайлер оперативно сел и завёл машину, трогаясь с места. И мы едем под звуки фейерверка в честь Дня города, когда один из браслетов на моей руке начинает нагреваться, опаляя кожу.       — Что это за фигня? — вдруг возмущается Тайлер, и я понимаю, что этой магией воздействуют не только на меня.       — В чём дело? — с волнением смотрит Кэролайн на него.       — Тайлер, тормози! — почти приказываю я, ощущая, как браслет с защитой от магии или вот-вот прожжёт мне руку, или перестанет действовать.       — Что это за шум? — не слышит меня он, отпуская руль и закрывая уши.       — Какой шум? — спрашивает Мэтт, и одновременно с ним Кэролайн зовёт Тайлера по имени, но машина уже потеряла управление, и нас заносит. Под какофонию криков всех разом пытаюсь магией остановить машину, но теребящая меня Эмма отвлекает, и не успеваю, мы во что-то врезаемся.       Тайлер, Эмма и Кэролайн без сознания, но последняя со стоном приходит в себя, пока Донован выходит из машины, а я звоню девять один один. Не проходит и первого гудка, как мне отвечают, и я рассказываю, что случилось и куда ехать, пока параллельно вылезаю из авто.       До приезда парамедиков, которые прибывают на удивление быстро, Кэролайн успевает самостоятельно покинуть слегка покорёженный автомобиль, а Эмма открыть глаза. Видя, как Донован проверяет брата, обхожу машину. Открыв дверь со стороны подруги, присаживаюсь рядом с ней, она явно дезориентирована.       — Эмс, как ты? — спрашиваю я, пока оперативно прибывшие медики занимаются Тайлером, а Мэтт начинает допрашивать о том же Форбс.       — Всё кружится и, кажется, тошнит, — слабо отзывается она, и я вижу, как из её рассеченного виска сочится кровь.       — Мисс, пропустите, — отодвигает меня один из прибывших со второй скорой мужчин и начинает заниматься Саммерс. Тайлер наконец приходит в себя, а Кэролайн, только что уверяющая, что с ней всё в порядке, падает в обморок, привлекая внимание медиков. Нас наконец-то загружают в скорые и увозят в больницу.

***

      В приёмном покое сижу напротив Мэтта, что еле сдерживает слезы, и Тайлера, которого только отпустили после обследования, и он неуверенно просит у нас прощение. Смотреть на них не тянет, Эмму увезли на каталке с подозрением на сотрясение, и того мне бы не сказали, если бы не магия. До Гилбертов дозвониться у меня не получилось, а номера Дженны у меня нет. И меня занимает мысль, как найти ту стерву, что решила поколдовать и так нам удружила. Заклятье явно действовало на оборотней, и если бы не мой браслет, что из серебряного превратился в чёрный, обуглившись, кто знает, чтобы случилось.       — Как Кэролайн? — прерывает мои думы вскочивший Мэтт при виде шерифа Форбс.       — У неё внутреннее кровотечение, её увезли на операцию. — почти не сдерживая слёз, отвечает шериф и, видя мой вопрошающий взгляд, подтверждает то, что я и так уже знала: — У Эммы сильное сотрясение, её оставят под наблюдением ещё на сутки.       — Я не смогла дозвониться до её родственников, — информирую я шерифа, теребя в руках телефон.       — Сейчас отправлю к ним кого-нибудь, — кивает мне она и тянется передать что-то по рации, отходя в сторону. Перевожу взгляд на брата, что опёрся локтями о колени и закрыл лицо руками. Душа рвётся подойти и утешить его, но он не поймёт мой порыв и уж тем более не оценит от малознакомой-то девчонки.       — Тайлер, ты звонил своей маме? — переговорив с кем-то, вновь подходит к нам шериф Форбс.       — Оставил сообщение, она знает, что я здесь, — отчитывается Тай, выпрямляясь в кресле.       — Тебе лучше позвонить ей, — настаивает она, и я застываю, чувствуя недоброе, этот вечер, видно, так просто не закончится.       — А что? Что случилось? — подрывается с места Локвуд.       — Твой отец, он умер… — уже не сдерживая слёзы, говорит шериф. Тайлер, доставая телефон, начинает звонить, а шериф подходит к застывшей мне и кладёт руку на моё плечо.       — Мне очень жаль, — тихо произносит она, сжимая руку в знак поддержки. Пользуясь тем, что рядом с нами никого нет, Тайлер звонит матери, а Мэтт после новостей о девочках отошёл куда-то.       — Вы знаете, — не спрашиваю, констатирую факт. Лиз Форбс не только знает, что мэр Локвуд мой папаша, но и то, что я с недавних пор в курсе этого, — кто ещё?       Как будто меня действительно волнует этот вопрос, но не спросить я не могу.       — Твоя бабушка призналась только мне, — убирая руку с моего плеча, произносит шериф, — хотела совета, что делать.       Поясняет она в попытке оправдать длинный язык Амелии. Бабушка года обратилась за советом к матери года, хотелось бы мне съязвить, но я молчу. Не заслуживает Лиз Форбс отповеди, не от меня, во всяком случае точно, да срывать на ней своё дурное настроение тоже не выход.       — Поезжай домой, Эвелин, — просит меня шериф через некоторое время, — Дженна уже едет сюда, а тебе надо отдохнуть.       — Хорошо, — соглашаюсь, всё ещё оглушённая новостью о смерти Ричарда Локвуда.

***

      Уже выходя из такси возле дома и расплачиваясь, понимаю, что плачу. Но я не хочу плакать, не по этому человеку, во всяком случае. В гостиной горит свет, но Амелии нигде нет, и я иду прямо к бару. Здесь нет вина или других «женских» напитков, только крепкие, как скотч или виски. Все они остались после деда, Амелия пила их только по особым случаям, я же не прикасалась. Плеснув себе добрых полстакана, не разбираясь, из ближайшей бутылки. Делаю первый глоток и закашливаюсь от прокатившегося по пищеводу огня.       — Где ты опять шлялась в такое время? — с претензией к беспокойству начинает спускающаяся с лестницы бабка. Как будто и не помнит, что сегодня День города, — ты пьешь?!       Чуть ли не на визг переходит она, видно, сегодня у нас обострение родственных чувств, как вовремя. Примериваясь, не взять ли с собой наверх всю бутылку, откидываю эту мысль, его смерть не повод для такого, да и для слёз не повод, решаю для себя. И залпом опрокинув в себя остатки, скорее всего, виски, хотя не уверена в том, что это именно этот напиток, с громким стуком ставлю стакан на место.       — Что происходит, Эвелин… — начинает Амелия в её понимании родительским тоном, но сегодня я не готова это слушать.       — Праздную, не видно, что ли? — поднимаюсь по лестнице и, обходя её, добавляю, — День города как-никак, очень длинный День города. А ещё сегодня умер мой отец, — и шёпотом, как большой-большой секрет, почти ей на ухо, — тот, о котором никто не должен знать.       Сообщив ей новость и не обращая больше на нее внимания, ухожу к себе и захлопываю дверь. Уже на автомате дозируя силу, чудом не вышибаю её вместе с коробкой и, падая на кровать, даю волю слезам. Сама не знаю кого оплакивая. У меня не было отца, а тот человек, что умер сегодня, отказался от меня чуть ли не до моего рождения. И не хотел иметь со мной ничего общего, ни знать меня, ни чтобы я знала его. Ведь если бы не пьяный язык Амелии, я бы до сих пор ничего не знала, а может и никогда не узнала бы. Так и чего я рыдаю? Но слезы льются непрекращающимся потоком, не думая останавливаться. И ничего не могу с этим поделать, хоть и обещала себе.