Глава 30

      Развалившись на небольшой полуторной кровати и обняв декоративную подушку, смотрела, как подруга перебирает свой гардероб. Меня с чужого ложа не гнали, периодически спрашивая совета, брать ли ту или иную вещь, параллельно мы обсуждали последние новости. Как то — очередной внезапный приезд дяди Джона или то, что Эмма собирается ехать на неделю в Вашингтон, в сосредоточие политики.       — Политология, серьёзно? — округляю глаза в притворном изумлении, — никогда не ассоциировала тебя с политикой. Хотя, Эмма Саммерс — сенатор от штата Вирджиния, мне нравится, как это звучит.       — О, ты ещё не начинай, — стонет подруга, разглядывая пару, на мой взгляд, абсолютно одинаковых джинс, не зная, какие выбрать, — Джереми озвучил уже все шутки на эту тему, что только можно было придумать. Кто же знал, что миссис Темпл отправит мою работу на окружной конкурс. И хуже того, я его выиграю.       Сокрушается девушка, аккуратно складывая выбранные вещи в чемодан.       — Но ты выиграла и едешь в столицу. — не разделяю её недовольство, — Воспринимай это как отдых от Мистик Фоллс. Мемориал Линкольна, библиотека Конгресса, Капитолий, Белый дом, — с заманчивой интонацией перечисляю значимые места, по которым их наверняка поведут с экскурсией, — развеешься, может быть, даже колледж себе присмотришь.       — Не уверена, что хочу себе колледж так близко к дому. — признается мне Эмма, — И уж тем более не вижу себя в политике.       — Ну, видимо, миссис Темпл считает по-другому, — обвожу пальцами тиснение на подушке, что продолжаю прижимать к себе.       — Миссис Темпл — пора на пенсию. — фыркает она и переводит тему, — Как Тайлер?       — Пишет, что всё хорошо, — отвечаю, смотря, как она упаковывает последние вещи в чемодан, — но по смс сложно понять, действительно ли всё так, как он пишет.       — Ты скучаешь по нему?       — Скорее волнуюсь. — действительно переживая, как он там, — Мы слишком мало времени провели, пытаясь стать братом и сестрой, чтобы прям скучать.       — У вас ещё куча времени для того, чтобы стать настоящими братом и сестрой. — утешающе подбадривает меня она, — Он научится справляться с полнолуниями и скоро вернётся.       — Да, надеюсь, так и будет. — признаю свои ожидания, — Но не будем об этом.       — Хорошо, тогда расскажи, как ты умудрилась согласиться пойти на танцы с Чедом? — ехидничает она, находя эту тему забавной.       — О-о-о, — протяжно стону на этот вопрос и кидаю в неё подушкой, — не напоминай мне об этом. Честно, сама не понимаю, как на это подписалась. Он подгадал момент, когда я была не в себе, не иначе.       — Да ладно тебе. — смеётся Эмма надо мной, поймав брошенный в неё снаряд и кинув его в кресло, — Чед не самый плохой вариант. А появление с ним на танцах шестидесятых — это почти что объявление другим парням, что ты готова к отношениям.       — Пф, ты собралась? — обрываю этот разговор я, не чувствуя себя готовой к каким-либо отношениям, — нам пора выдвигаться, если ты не хочешь опоздать на самолёт.       — Да, пойдём, — поднимает собранный чемодан и, беря сумку, принимает она моё нежелание обсуждать мою личную жизнь.       С дядей Джоном, который по крови был ей ни разу не дядя, Эмма ехать не хотела, у Елены были какие-то планы, по крайней мере в доме двойника не было, когда я пришла. А Дженна, по словам подруги, рассорилась с мистером Зальцманом и уехала в кампус дописывать диплом, так что честь везти Эмму в аэропорт выпала мне. Я не была против роли водителя и, обняв её на прощание, ещё посокрушалась, что на танцах без неё будет не то, но напомнила повеселиться в столице и за меня. На самом деле ей проще и быстрее было бы добраться до Вашингтона на автобусе, я, конечно, не сравнивала маршруты, но думаю, не сильно ошибаюсь. Но сбор группы, которую собрали из всех штатов, был в аэропорту Вашингтона, так что подруге тоже предстояло лететь. Посадив Эмму на самолёт, заехала пообщаться с управляющим, раз уж всё равно оказалась недалеко, и вскоре отправилась в обратный путь.       Возвращаясь домой, размышляла о том, что зря согласилась идти на танцы с Чедом, не из-за того, что это как-то отразится на мне, а просто парня было жалко. Даю ему глупую надежду на что-то, хотя он мне в этом плане вообще не нравится. Но по настоянию Эммы это недосвидание отменять не стала.

***

      Школьные занятия подошли к концу, но мне надо было ещё успеть поймать мистера Зальцмана, чтобы сдать ему наконец этот «проклятый» проект. Как мы и условились, я выбрала тему, которая вызывает у меня интерес. Но если бы знала, сколько времени и сил придётся на неё потратить, послала бы его с этим предложением. Но наконец-то я могу его сдать и забыть об этом.       Хоть занятия и окончены, только сегодня танцы, и народ увлечённо создаёт атмосферу выбранного десятилетия, а мне надо домой готовиться. Проходя по школе, отмечаю, как все вокруг украшают, и радуюсь оттого, что свой вклад во всё это уже внесла созданием всех этих плакатов и листовок. Внесла свой вклад заранее, так сказать, и мне не нужно носиться по коридорам со скотчем и скрепками. Торопливо иду по коридору, параллельно доставая оформленный как положено проект из сумки. С опаской оглядываюсь, ведь в любой момент из-за угла может вылететь та же Форбс, решившая вдруг, что рабочих рук маловато и без меня никак, подхожу к кабинету истории. Собираюсь уже постучать в дверь в надежде, что историк ещё там, но меня опережают, и дверь открывается.       — О, мистер Зальцман, хорошо, что вы ещё здесь. — радуясь тому факту, что получится всё же сдать работу сегодня, улыбаюсь мужчине. — Вот проект, который вы хотели.       Протягиваю папку историку, но он не торопится её брать и как-то странно разглядывает меня. Моя улыбка увядает, я не пойму, почему он так на меня смотрит. Словно приведение увидел, во взгляде удаётся разглядеть неверие и шок. Или мне это только кажется? Но он продолжает со странным интересом разглядывать меня, не обращая внимание на протянутый ему проект.       — С вами всё в порядке, мистер Зальцман? — зову его, так и стоя с протянутой папкой. Не понимая, что с ним не так.       — А, да, проект. — отмирает он, забирая наконец мою работу, невольно касаясь моих пальцев своими и заглядывая в папку, пробегает титульный лист глазами. — Столетняя война, интересный выбор. — комментирует он тему, как будто впервые видит. Словно не ему я приносила черновой план, не с ним обсуждала то, на что собираюсь делать акценты. — Имя тоже интересное, Эвелин, назвали в честь кого-то?       Ни с того ни с сего спрашивает он, в моих глазах становясь ещё более странным, чем показался в начале. Позавчера на своём занятии он был нормальный вроде, может, на него так проблемы с Дженной влияют, о них не так давно обмолвилась Эмма.       — Да, родовое, — немного прищуриваюсь, смотря на чудного сегодня историка, который до этого не выказывал никакого интереса к моему имени.       Почувствовав какое-то стеснение в груди, машинально тянусь к кулону переплетённых змей. Надела его сегодня, сочтя подходящим украшением под лёгкое синее платье с коричневым широким поясом, что и были на мне. Смотрю, как историк расплывается на мой ответ в нехарактерной для него улыбке, и провожу большим пальцем по змейкам, как делаю всегда, когда мне не по себе. Не то чтобы Аларик не улыбался, просто эта улыбка какая-то не такая, как и он сегодня, собственно. И это не то чтобы пугает меня, скорее настораживает.       — Ну, я пойду? — неуверенно прерывая затянувшееся молчание после моего ответа, ни то спрашиваю, ни то утверждаю я. Наконец он отрывает взгляд от моих пальцев, что теребят кулон. Или от моего кулона, а может и от моей груди, на которой и покоилось данное украшение. Кто знает, на чем именно был так сосредоточен его взгляд, он начинает смотреть мне в глаза.       — Пора собираться на танцы? — интересуется, пробивая потолок у моей шкалы странного для него поведения. Не то чтобы часто общалась с Алариком Зальцманом, да по сути никак, кроме как учителя истории, его и не знаю, не считать же рассказы Эммы про его не особо удачные отношения с её тётей.       — Да, платье, прическа, все дела, — всё больше теряя понимание происходящего, озвучиваю я, порываясь было развернуться и уйти, но следующие его слова, да и действия меня останавливают.       — Могу я рассчитывать на танец? — отрывая мою руку от кулона. Он, кинув на него ещё один взгляд, подносит мою руку к своим губам и целует. Гипнотизируя меня взглядом, ждёт ответа, всё ещё держа мою руку у своих губ. От ощущения его губ на моей коже, хоть их там уже и нет, по спине бегут мурашки, и я теряюсь.       — Хорошо, мистер Зальцман, — очнувшись от небольшого ступора, в который вогнали меня его действия, отнимаю свою руку из чужой хватки. Меня, слава проведению, не удерживают, немного дёрнувшись на то, как я подчёркнуто официально к нему обратилась. И это хорошо, он — учитель, я — ученик, ему стоит об этом помнить и не вести себя так странно.       — Тогда до встречи на танцах, — зубасто улыбаются мне, а я, ничего не отвечая, разворачиваюсь и ухожу.       Чувствуя, как меня провожают взглядом до самого поворота, только скрывшись с глаз историка, чувствую облегчение. Оказавшись же за рулём своей машины, хочу провалиться под землю от осознания. Мистер Зальцман ко мне что, подкатывал только что? Да нет, бред. Точно бред. Определённо мне это показалось. Поставив этим выводом точку в своих размышлениях, завожу машину и еду домой.

***

      Осмотрев в зеркальной глади надетое на меня чёрное прямое платье, что купила специально для этих танцев, осталась вполне довольна тем, как оно на мне смотрится. Выпрямленные утюжком волосы, непривычно прямые, да собранные в высокий хвост, как будто дополняются красной вертикальной полосой посередине платья и кроваво-красной помадой на моих губах. Отсутствие рукавов открывает мои молочно-белые плечи, как и длина мини демонстрирует того же цвета ноги. Вполне стройные ноги, что в этом платье, несмотря на мой не великий рост, кажется, растут прямо от ушей. Красные туфли на устойчивом квадратном каблуке меня бесят, но подходят для образа шестидесятых, которого я хотела достичь. Кинув последний взгляд на себя в зеркале, перекидываю ремешок сумочки через плечо. Подхватываю трезвонящий телефон и, не собираясь брать трубку, выхожу из своей комнаты.       Наконец подготовка окончена, и я спускаюсь на первый этаж.       — Может возьмёшь уже этот чертов телефон? — раздражённо провожают меня взглядом из гостиной до самой входной двери.       — Я на танцы, буду поздно, — не обращая внимания на вопрос, для проформы оповещаю Амелию о своих планах и ухожу из дома.       После отъезда Тайлера она, казалось, как-то расслабилась, что ли, как будто действительно ожидала, что закручу роман со своим братом или что-то вроде того. Телефон наконец замолк, и я облегчённо выдохнула, в который раз жалея, что согласилась пойти с Чедом. Только за этот вечер это был раз десятый, наверно. Он знатно постарался достать меня ещё в школе, уже тем, что ловил и напоминал о том, что мы идём вместе. Словно я не в состоянии это запомнить. А вечером, мешая мне собираться, начал названивать с настойчивым предложением за мной заехать. Что само собой подразумевало, что и домой меня повезёт тоже он. После первого моего отказа он где-то откопал храбрость, и через полчаса после первого звонка раздался второй, с той же темой. Третий раз трубку просто не стала брать, видя на определителе, что он звонит. Предчувствие весёлых танцев с таким-то кавалером не покидало меня, но как-то поздно уже всё отматывать назад.

***

      Припарковавшись на школьной парковке, у входа сразу вижу его, и хочется завести машину и уехать домой. Но вспомнив, сколько сил убила на причёску и сколько придётся ещё убить, вымывая из волос лак, вздохнула и всё же, выйдя из машины, пошла к своему кавалеру.       — Привет, Эвелин. Прекрасно выглядишь, — приветствует меня Чед и светится не хуже лампы накаливания.       — Спасибо, привет, — улыбаясь ему, надеюсь, что моя улыбка не выглядит так же кисло, как ощущается, — идём.       Кивнув в сторону, куда все движутся, спешу влиться в толпу. За сегодняшний день для меня было слишком много Чеда, а казался когда-то таким милым, блин.       Зал украшен пёстро, конфетти и знаки мира развешены везде, где только можно. Музыка сопровождается не только диско-шаром, но и проектором, что показывает различные мини-клипы, снятые в шестидесятых. Зная, что за мной тянутся хвостом, первым делом иду к столам с напитками, где без особого труда по запаху определяю самое алкогольное пойло из намешанных. Опрокинув в себя пару бокалов и вместо того, чтобы ощутить себя юной алкоголичкой, наконец немного расслабляюсь. Теперь я готова отдаться музыке и потанцевать, о чем и уведомляю догнавшее меня сопровождение, что продолжает светиться от радости, будто ребенок в преддверии Рождества. Нетрудно догадаться, с чем связана эта неприкрытая радостная надежда.       Двигаясь в такт музыки, не обращаю особого внимания на предложения Чеда после танцев поехать на водопады. Думаю, после этого мероприятия он поймёт, что на этих танцах моя благосклонность к нему кончается. И уж точно я никуда не поеду с ним после них, тем более в место, куда ездят парочки для уединения. А если не поймёт, моя магия в этом ему поможет, определённо.       Растворяясь в ритме, не сразу замечаю появление мистера Зальцмана, что буквально вырос между мной и Чедом.       — Классный прикид, мистер Зальцман, полный отпад, — оценивает одежду историка Дана, танцующая рядом, тем самым пробуждая меня из некого транса и привлекая мое внимание к нему. Открыв прикрытые до этого глаза, так же оценивающе прохожусь по «прикиду», подмечая не свойственные для историка темные тона в одежде.       — Спасибо, Дана, спасибо, — благодарит он её и, поворачиваясь ко мне, берёт за руку и раскручивает вокруг оси. Так что по итогу я оказываюсь у него в объятьях, оплетённая мужскими руками и прижатая спиной к чужой груди. И мне на ухо говорят: — Кто-то обещал мне танец, помнишь? А кто твой кавалер?       — Я Чед, мистер Зальцман, — слыша последний вопрос, который и был к нему обращен, отвечает парень, — с третьего потока.       — Чед, ну конечно, — проговаривает Зальцман. И незамысловатыми движениями, создающими видимость танца, отстраняя меня себе за спину, историк кладёт руку Чеду на плечо и вдруг предлагает: — А ты с друзьями не хочешь получить зачет автоматом?       Не слушая положительный ответ парня на заманчивое предложение, решаю ещё заправиться алкоголем. Чувствую тянущую боль в груди, это было сродни тому, что я ощутила сегодня днём, но острее, то было стеснение, а это полноценная боль. И оба раза, когда меня касался мистер Зальцман, но разбираться, совпадение это или нет, не хочу, не на танцах точно. Отхожу к столам, где до этого нашла крепкие напитки.       Выпив ещё пару стаканов замешанного с колой алкоголя, думаю, что с меня хватит вечеринки. Оглядываясь, вижу, как мой кавалер, что почти вслух мечтал об интересном продолжении сегодняшнего вечера, стремительно покидает зал. Спешит по поручению Аларика? А не важно, пора домой.       Пробираясь сквозь танцующую толпу к выходу, покинуть веселье не успеваю, меня, хватая за руку, притягивает к себе Зальцман. Который, походу, вознамерился скинуть с пьедестала Чеда, как главного моего раздражителя сегодня.       — Куда это ты, а обещанный мне танец? — с преувеличенной обидой смотрят на меня, надувая губы.       Эта манера вызывает у меня дежавю, но не могу с ходу вспомнить, когда и у кого видела то, что это мне напоминает. И я поддаюсь чужим рукам, что увлекают меня в медленный танец, который как назло включили. Руки на моей спине прижимают меня к мужской груди, куда и упираюсь, чтобы хоть как-то сохранить расстояние между нами. Меня ловко ведут в неторопливом танце и почти сверлят изучающим взглядом, не упуская возможности разглядеть мое лицо поближе. Странный и внезапный интерес учителя настораживает, уже не могу отбросить свои сомнения, считая их бредом. Но я многовато выпила, чтобы быть в состоянии сейчас рассуждать об этом.       Мерное покачивание и выпитый алкоголь на пару клонят меня в сон. Веки слипаются, сама того не осознавая, прикладываюсь головой к слишком близкому торсу. Не обращая внимание на чужой хмык куда-то мне в макушку, ощущаю умиротворение и понимаю вдруг, что та боль и то непонятное чувство в груди — это связь. Брачная связь с Никлаусом, что молчала всё то время, что осознаю себя в этом перерождении, она оживилась.       — Извините, мне надо домой, — в миг скинув весь дурман с себя, резко отстраняюсь от историка, что очень недоволен таким моим маневром.       Как раз песня кончилась, на нервах сама не заметив, как отодвигаю его с далеко не свойственной для девушки моей комплекции силой, на что тот хмурится. А мне не до того, я разворачиваюсь и почти выбегаю из зала и школы. Оказавшись за рулём, плюю на правила движения и ограничения скорости, мчу к моему убежищу.

***

      После часа медитации понимаю, что зря паниковала, со связью ничего не случилось.       Тогда что это было?       И оба раза это происходило рядом с Алариком Зальцманом. Но в нём ничего нет такого, обычный человек, я проверяла, ещё когда он только появился. После появления в городе братьев-вампиров было бы странно не подозревать всех новеньких в Мистик Фоллс. И он обычный, ну насколько может быть обычным мужчина, носящий артефактное кольцо.       Кольцо!       Да нет, хоть и хорошенько его изучить у меня не было возможности, и что точно оно делает я не знаю, но четкую связь с другой стороной не ощутить не могла. Но у моего кулона эта связь в разы больше, почему на него так не реагирует связь?       Глубоко вздохнув в раздражении, ещё раз проверила состояние связи, что ни капли не изменилась. Она была все так же хрупка и тонка, но рваться окончательно не собиралась. Да и я её с ходу порвать не могла, если она почти без последствий перенесла мою смерть, для этого пришлось бы сочинять новый ритуал.       Плюнув на эти бесполезные сейчас думы, пошла набирать себе ванну. Амелии я сказала, что буду поздно, так что можно спокойно оставаться ночевать здесь.       Разобрав прическу, скривилась от твёрдости собственных волос, да, лака я не пожалела. Сдобрив воду умиротворяющими и расслабляющими сборами, применив магию, заставила появиться большую шапку пены. Смыв с лица макияж и сняв с себя одежду, с блаженным стоном опустилась в горячую ароматную воду.       Чтобы это сегодня не было, вреда мне не причинило, хоть понервничать и заставило изрядно. А если и будут какие-то последствия, с ними все равно придется разбираться, когда они наступят.