Глава 37

      Небольшой домик в лесу встретил меня пылью и запустением. Сразу было видно, что не появлялась здесь несколько месяцев. Примерно представляя, что меня здесь встретит, решила приехать заранее, а не как обычно накануне полнолуния, благо выпали выходные на этот период. Мое убежище, в отличие от основного дома, не навевало на меня такой тоски и одиночества. Может, потому что он был в разы меньше?       Несмотря на то, что именно здесь я провела самые болезненные моменты своей нынешней жизни, мне было уютно. Влияли ли на мое восприятие волчьи инстинкты и окружающий лес? Вполне может быть. Но старое желание перебраться сюда насовсем, что появилось, как только я его увидела, вновь напомнило о себе.       Открыв все окна и двери, даже не подходя к ним, призвала ветер, что выдул всю затхлость и привкус пыли, что чувствовался в домике. А потом, вспомнив старые диснеевские мультики, заставила мокрые тряпки и швабру собирать всю пыль с поверхностей, что не покорилась призванному ветру. Контролировать столько разнонаправленного колдовства, хоть по сути и однотипного, оказалось сложно, но весело. Почувствовав себя настоящей волшебницей, на краткий миг отбросила все тревоги и волнения.       Закончив уборку, пришлось вспомнить, зачем приехала сюда, да еще и постаравшись запутать слежку, что хоть и стала искусней, но все еще была заметна. Замена непутевых гибридов на вампиров и людей явно была хорошей идеей. Только говорить об этом Никлаусу и тем более хвалить я не собиралась. Да, явные профессионалы вызывали у меня меньше раздражения, и с пропажей гробов с первородными могла себе объяснить наличие этой самой слежки. Но я не хотела сама искать объяснения, придумывать оправдания, хватит себя обманывать и выдумывать то, чего нет.       Поняв, что я опять загоняюсь по поводу Ника, невольно раздраженно застонала вслух. Хотя раздражение — это хорошо, от него не так далеко до злости, что должна помочь в том деле, которому с приходом лета я перестала уделять время и внимание.       Так же не подходя к окнам и двери, закрыла их и начала раздеваться. До полнолуния были почти целые сутки, а до пика влияния Луны и того больше. Такую раннюю полную трансформацию я еще не пробовала.       Стоя голой посреди маленькой гостиной, призвала свою волчью сторону. Оборот был стремителен, но все еще болезненно неприятный, и опять застрял в шаге от полного превращения. Не желая откатывать назад и начинать все заново, вспоминаю о том, что сейчас ярче всего вызывает у меня злость. Интимный шепот о тысячах дней рождений, что ждут впереди, и призыв выпить лечебной крови всплывает как наяву. Вспышка ярости как толчком перекидывает меня в волчицу.       Все четыре лапы подгибаются после схлынувшего напряжения, и я лежу на прохладном полу гостиной. Те воспоминания, что недавно помогли мне, уже не вызывают нужных чувств, ярость обратилась в грусть и тоску. Впервые у меня появилось инстинктивное желание повыть на Луну, которой даже на горизонте еще нет. Не желая сама себя накручивать еще больше, встряхиваюсь и заставляю себя идти на разведку территории.       Огороженный моими заклинаниями лес все так же пахнет исключительно мной, хоть запах и стал менее заметен. Обтерев мордой и боками нужные деревья, мои собственнические инстинкты немного притухают. Закончив исследовать мой кусок леса, впервые не хочу покидать его и идти на пробежку по условно моим территориям. Там гибриды, там Клаус, никого из них мне видеть не хотелось.       Вернувшись в дом, забралась на отставленный к стене диван и зарылась в брошенный на нём плед. В моих планах было прибывать в таком обличии как можно дольше, как минимум до конца полнолуния. Так и сделала, дремала почти двое суток, старательно отслеживая ощущения и порывы обернуться человеком, не давая это сделать.       Ближе к вечеру первого дня телефон начал трезвонить, что заставило меня глухо заворчать. Все, кто мог мне звонить, были предупреждены о моих планах, правда, им было рассказано про магический эксперимент, во время которого меня не стоит беспокоить. Телефон был в сумке, и лапами достать его было проблематично, а перевоплощаться ради того, чтобы сказать «алло», я не хотела.       Подождут.       Дребезжащий звук и вибрации действовали на нервы, а учитывая остроту моего слуха, это было вдвойне невыносимо. Встав с нагретого дивана, отправилась на прогулку, хруст веток, что я не собиралась обходить, и шелест листвы вернули мне разрушенное умиротворение. Намотав вокруг дома, наверно, с десяток кругов и в приступе игривости погоняв листву по поляне перед домом, дождалась поздней ночи. Можно было и дальше «гулять» благодаря улучшенному зрению, наступление темноты никак не сказалось для меня, но мне надоело.       Вернувшись в тишину пустого дома, покосилась на ещё час назад переставшую вибрировать сумку, отвернулась и, поддавшись голоду, побрела на кухню. Запах крови, по мере размораживания мяса, становился всё ощутимей. От тарелки с говяжьей нарезкой уже почти не веяло холодом, приготовленная заранее и поставленная на пол в кухонной части комнаты, она стояла, дожидаясь меня. Так как я собиралась минимум сутки провести в волчьем обличии, а заниматься охотой могла и не захотеть, приготовила себе такой перекус. Чем и воспользовалась. Инстинкты, вызванные голодом, не дали мне задуматься, что ем сырое мясо, и хорошо. Проглотив всё, что приготовила себе, слизала остатки растаявшей крови, не чувствуя ничего, кроме удовлетворения и сытости. Вернувшись на остывшее место на диване, зубами потянула на себя съехавший с него плед. При набитом желудке сонливость ударила по мне с ещё большей силой. Задумавшись о возможном обратном обороте во сне, сама не заметила, как уснула.       Трансформация без влияния Луны ли, или мое нежелание возвращаться в человеческую форму, но проснулась я волчицей. Радость от осуществления запланированного подняла мне настроение на небывалую высоту. Так что я даже погоняла забредших на мою поляну мышей. Ориентируясь на бешеный стук маленьких сердечек, раскопала неглубокие ямки и сунула туда любопытный нос. По которому вскоре и получила чужой лапкой с крохотными коготками, это оказалось на удивление больно. Потерев лапой пострадавшее чувствительное место, недовольно рыкнула и в ответ услышала яростно-недовольный писк.       Получив такой отпор, фыркнула на эту мелочь и ушла к краю своей территории. Здесь тоже были свои мелкие обитатели, но к ним лезть не стала, крупные были отпугнуты моим запахом, что хоть и был слаб до его вчерашнего обновления, все еще действовал.       Проведя на свежем воздухе большую часть дня и еще раз обтерев все приглянувшиеся мне деревья, к вечеру опять вернулась в дом. Луна начала входить в свой пик, обозначая наступление полнолуния. Но кроме прилива сил и желания побегать, что с успехом было подавлено, для меня ничего не поменялось. Дождавшись самого активного воздействия, запустила обратное превращение. Волчья суть сопротивлялась, инстинкты диктовали этого не делать, но я делала. Трансформация в человека как никогда была мучительная и долгая, казалось, меня вот-вот выбьет обратно, насильно сделав волчицей. Но мне удалось справиться и всё перебороть, правда, сил из меня это выпило море.       На заплетающихся ногах отправилась в ванную комнату. Набрав горячей воды и добавив в неё тонизирующие и расслабляющие травки, с блаженным стоном погрузила своё тело в ванну. Мышцы еще подергивало от недавней боли, и по телу прокатывались волны сдерживаемого преображения. Но горячая вода и запах от добавленных трав сильно помогали. Полнолуние шло полным ходом, а я смогла вернуть себе полностью человеческий облик. Никаких клыков и когтей, и глаза по ощущениям тоже нормальные, прогресс. Шаг за шагом я перестану зависеть от воздействия Луны, а там и обращение со временем перестанет приносить боль. Мечта всех оборотней у меня буквально в руках. Эти мысли вызвали у меня слабую улыбку.       Уловив окончание полнолуния по ушедшему воздействию, ощутила, как уходит напряжение из моего тела. Закончив водные процедуры, отправилась спать.

***

      Рано утром, не проспав и трёх часов, ехала домой, не забыв заехать на заправку и заодно приобретя там кофе и круассан на завтрак. Выпечка была вчерашней и не особо вкусной, зато кофе оказался ничего, крепкий, как раз, чтобы взбодриться после тяжёлых выходных и недолгого сна.       Приехала домой, имея еще кучу времени перед тем, как нужно было отправляться в школу, и потому не сильно торопилась. Да и домой заехала по большей части, чтобы разобрать сумку с позавчерашней одеждой и забрать пару тетрадок, что сегодня пригодятся. Припарковав машину на обычном месте, прихватив вещи, иду к входной двери, вставляю ключ и…       Он не поворачивается? Что за?       Подергав ключ в замке в разные стороны, понимаю, что дверь была открыта до меня. Вскрытия и грабежи домов не свойственно для нашего города, мы больше по нападениям диких животных. Вынимаю ключи из замка и хмуро толкаю дверь, что преспокойно после моих манипуляций открывается. В доме горит свет, и не только тот, что я оставила как дежурный в холле. Не думаю, что грабители бы стали так палиться, но кто знает. Кидаю сумку с вещами в сторону, чтобы не мешала и не занимала руки, прохожу глубже в дом.       И натыкаюсь взглядом на знакомый чемодан, краем уха слышу перестук каблуков где-то в районе кухни. Уверенно иду туда, где слышу чужие шаги.       — Амелия? Что ты тут делаешь? Зачем приехала из Флориды? — не радуюсь появлению в доме миссис Тулл. Под моим внушением она не должна была даже вспоминать про этот город, что уж говорить про — приехать.       — Эвелин? — отзывается на мои вопросы женщина и, задумавшись, хмуря брови, отвечает: — Я не знаю…       — Ох, Амелия, ты забыла? Ты вернулась, чтобы любезно пригласить меня в дом, — голос Никлауса, что доносится из-за моей спины раньше, чем я успеваю ощутить его присутствие.       — Ах да, — словно только вспомнив об этом своём желании, соглашается Амелия. И судя по её поведению, она не до конца понимает, где находится и что происходит.       Обернувшись, чтобы быть лицом к главной проблеме, вижу на его лице наигранную радость и дружелюбие. С моим знанием Никлауса могу со стопроцентной уверенностью сказать, что он крайне зол, почти в ярости. И не хватает лишь искры, чтобы он буквально взорвался. Черт.       — Амелия, ты приехала, чтобы повидать меня. — Повернувшись обратно, заглядываю в глаза бабуле и применяю магию, искренне надеясь, что все ляжет удачно и я не спалю ей мозги. Можно бы и по-другому, но чем быстрее она окажется как можно дальше отсюда, тем для всех будет лучше, особенно для нее. — А теперь тебе пора обратно во Флориду. Помочь заказать билеты на самолет?       — Не стоит. Мои друзья с радостью помогут ей добраться прямо до дома в Палм-Бич, — хрипло доносится из-за спины.       После этих слов или под моей магией Амелия почти как механическая кукла, с такой же неестественной улыбкой проходит мимо и, прихватив чемодан, выходит из дома. В беспокойстве следую за ней, но меня перехватывают почти сразу.       — Не волнуйся, её доставят в целости и сохранности. — Взяв меня за руку, разворачивают к себе. Вся радость с его лица сошла, оставив хмурую серьезность. — Где ты была, Эвелин?       Вглядываясь в мои глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли, он ждет ответа. Но мне вот совсем не хочется ему отвечать.       — Это ты привёз сюда Амелию? Зачем?       — А зачем ты ушла от слежки и пропала больше чем на сутки?! — взрывается и почти кричит на меня Никлаус, сверкая глазами. — Где ты была, Эвелин, — переходит он на вкрадчивый шёпот, — и почему не брала телефон?       — Во-первых, на хрена ты вообще приставил ко мне слежку?! — подхватывая его злость, перехожу на повышенные тона и я, а потом более спокойно и сама не знаю как в голосе прорезается ехидство: — А во-вторых, у меня были дела.       — Эвелин, — рычат мне прямо в лицо, выпуская клыки и сверкая глазами в предупреждении или попытке надавить, но мне плевать.       — Не рычи на меня, — также непроизвольно выпускаю клыки и чувствую, как загораются глаза.       Так и стоим, сверкая друг на друга глазами, с минуту где-то, никто не хочет уступать. Сознавая, что надо быть умнее, закрываю глаза и, спрятав клыки, инстинктивно оголяю горло. Нехотя признав его превосходство, немного усмиряю его гнев.       — Можешь хотя бы ты вести себя разумно? — устало спрашивают у меня, отпуская руку, за которую удерживали. Обхватив мои щеки, заставляют ещё больше обнажить горло. Поглаживая большими пальцами мое лицо, с какой-то тоской разглядывая меня, он продолжает: — Не делай так больше, прошу тебя. Не исчезай бесследно, словно тебя и не было.       Одарив меня поцелуем в лоб, прижимают к себе так трепетно, что невольно обнимаю в ответ.       — Мне нужно было кое-что сделать. — бормочу ему в шею, зная, что меня услышат, не в стремлении оправдаться, а чтобы успокоить чужие тревоги. — Да и полнолуние я не люблю проводить в городе.       На словах про полнолуние меня сжимают крепче, словно в попытке растворить в себе.       — Хочешь, я превращу тебя в гибрида, и полнолуния перестанут приносить тебе боль? — так же тихо и куда-то мне в макушку предлагает Ник.       — Заманчивое предложение, — почти весело фыркаю на это и возражаю, — но я пока не готова умирать. Предпочту ещё пару лет пожить простым оборотнем.       Слова про простого оборотня его веселят, но нашу идиллию и объятья прерывает вибрация от его пиджака. Отстранившись, он достаёт телефон, читает пришедшее сообщение и расплывается в злорадной усмешке.       — Мне пора, — оповещают меня и опять чмокают в лоб. — Не пропадай и включи телефон.       На этих словах меня покидают. И, посмотрев на часы, понимаю, что уже начинаю опаздывать. Все эти разговоры заняли кучу времени. Достав разряженный сотовый из сумки, фыркаю и, поставив на зарядку, оставляю дома, не забыв, конечно же, включить. Ни зарядить его как следует, ни даже разобрать вещи времени нет. Только что тетради подхватила да так и неразобранную школьную сумку.       К первому занятию приезжаю практически впритык. Да и сопровождение, перестав быть неявным, буквально дышит мне в затылок. Что удивительно, опять не гибрид, их вообще последнее время не чувствую рядом. Перед занятиями иду к шкафчику, чтобы оставить и не таскать с собой лишние тетради. И вижу любопытную картину, как братец болтает с вроде как своей бывшей девушкой. Хм.

***

      Занятия окончены, и по дороге к своей машине уже на парковке вновь замечаю брата, что без стеснения, хоть и издалека, наблюдает за Форбс.       — Помирились? — интересуюсь у Тайлера, пока он переглядывается с Кэролайн, которая о чем-то болтает с девчонками.       — Ох, ты зачем подкрадываешься?       — Я не подкрадываюсь, просто ты был слишком увлечён. — опровергаю чужой поклеп. — Так вы снова вместе?       — Да, я нашел решение проблемы с подчинением Клаусу, — как-то, на мой взгляд, по-дебильному улыбается братец.       — Привет, Эвелин, — подходит к нам Форбс, и столько неприкрытой угрозы слышится в моем имени, что я с укоризной кошусь на Тайлера.       Вот серьезно, ему реально некогда было про меня рассказать? В ответ на мой взгляд вижу немного смущения в ответ.       — Ну, привет, Кэролайн, как посмертная жизнь? — как можно более добродушно отзываюсь, учитывая, что сейчас она стала раздражать меня в разы сильнее, это почти подвиг с моей стороны.       — Что? О чем ты? — неловко смеется она на мой пассаж и, округлив глаза, с претензией смотрит на своего парня.       — Вампир же не совсем, но живой, так что посмертная жизнь. Жизнь после смерти, ты же меня понимаешь, — уже говоря прямо, каламбурю, смотря, как шок проступает на её мордочке.       — Тайлер! Ты рассказал ей? — возмущенно вопит блондинка шепотом.       — Что? Нет! — открещивается от обвинений брат. И его понять можно, это скорее я когда-то его просвещала, а не наоборот.       — Эвелин, ты забудешь о вампирах и всем остальном сверхъестественном, — поворачивается ко мне Кэролайн и по-серьёзному пытается внушить. Но воздействие до того слабо, что о нем можно догадаться только по характерному движению её зрачков.       — Кэролайн! — возмущается действиям девушки Тайлер.       — Применять внушение посреди школьной парковки, полной народу, — журю я молодую во всех смыслах вампиршу, — ай-яй-яй, Кэролайн Форбс, как неосмотрительно.       — Что? На тебе что, вербена? — раздосадовано предполагает она.       — И без неё ты вряд ли смогла бы что-то внушить оборотню, — даю вполне правдивое объяснение её провалу. Не добавляя, впрочем, что и как ведьме мне что-то внушить проблематично, и это если не вспоминать про парочку амулетов, что, впрочем, больше от воздействия ведьмовского колдовства.       — Ты оборотень? — шокировано делает шаг назад блондинка, опять округляя глаза, но потом приходит в себя и, что-то для себя решив, продолжает с угрозой: — Не важно. Тайлер мой, запомни это. И я не хочу тебя видеть рядом с ним.       — Помочь избавиться от глаз? — интересуюсь я на этот выпад и отвечаю угрозой на угрозу: — Гарантирую, ты больше никогда и ничего не увидишь.       — Иви! — теперь моя очередь получать от Тайлера укоризненный взгляд.       — Что, Иви? Ведь только ради неё ты собираешься избавляться от влияния Клауса? — наезжаю уже на него, и мне не требуется ответ: — Ведь это так. Ради неё ты подвергаешь свою жизнь опасности.       — Клаус — зло, без его влияния Тайлеру будет лучше, — вставляет Кэролайн свои пять копеек.       — Что ж, ты забыла, какое он зло, когда приняла его помощь? — с сарказмом уточняю, выгибая бровь, смотря на замешкавшуюся вампиршу.       — Какая помощь? Он мне не помогал, — праведно возмущается она, не зная о том, что я знаю.       — Когда помог своей кровью, спасая твою не жизнь, — припоминаю ей не такие уж далекие дела.       — Это другое, я не хотела умирать, — оправдывается она.       — Ну конечно. Я понимаю, своя жизнь как-то ближе к телу, — все так же саркастично говорю в ответ.       — Но Тайлер не умрет, когда избавится от влияния, — с подозрением смотрит на меня Форбс, как будто уточняя.       — С чего ты взяла? Ведь Клаус — зло, — передразниваю я её слова. — Почему бы ему не убить Тайлера, когда тот сбросит влияние? Хотя бы в назидание другим, так сказать.       Озвучиваю я вполне здравую, на мой взгляд, мысль, которая до них, похоже, не доходила. Они в отчаянии переглядываются между собой, ища друг у друга поддержку.       — Нет, но что же делать? — потерянно молвит девушка, смотря на своего парня.       — Я все равно готов это сделать, Кэролайн, — успокаивающе уверяет её братец, — ради нас.       — Пф, удачи, — закатываю глаза на эту показную, по сути, никому не нужную жертвенность. И это я не озвучивала другие возможные исходы этого решения. Я, конечно, в какой-то степени люблю Тайлера и даже могла бы попробовать его отговорить от этого, но слушать меня явно не станут. Влюбленные, что с них взять.       — Эвелин… — начинает с какой-то мольбой смотреть на меня после моей реплики парень.       — Нет, Тайлер. — прерываю его я и уже серьезно продолжаю: — Ты мой брат, родная кровь и все такое, но участвовать в твоем самоубийстве не проси.       — Брат?!       Интересно, мы еще не исчерпали у Кэролайн лимит по удивлению на сегодняшний день?       — Стоит уже ей рассказать об этом, — все так же обращаясь к Тайлеру, говорю. — Он мертв, и ему это уже никак не повредит. — имея в виду нашего общего отца. — Одним человеком больше, одним меньше, тайна давно перестала быть таковой.       На последних словах разворачиваюсь и иду к своей машине, не прощаясь, оставляя голубков самих разбираться между собой.

***

      Утренняя пробежка закончилась внезапно, когда на моем пути вырос Элайджа. Одетый в современный костюм, что однозначно ему шел, с непривычной для меня короткой стрижкой. Замедлив бег и уже на ходу вынимая наушники, почти не глядя выключаю музыку. Я была бы рада видеть его, не будь он таким хмурым.       — Здравствуй, Элайджа, Никлаусу наконец вернули гробы? — приветствуя его, задаю вопрос.       — Эвелин, это действительно ты? — как-то расслабляется он и даже допускает намёк на улыбку.       — Магия, — отвечаю я на безмолвный вопрос, — Так получилось.       Он подстраивается под мой шаг, и мы идем неспешно вдоль центральной аллеи, оббежав которую, думала заканчивать на сегодня.       — Удивительно, на что способны ведьмы. Ведь ты всё ещё? — вопросительно смотрит он на меня.       — Колдую понемногу и не только, — не видя смысла что-либо скрывать от него. Обо мне и так много кто и много чего узнают последнее время. Позволяю моим глазам вполне явственно и однозначно сверкнуть, раскрыв двойственность моей нынешней природы.       — Брат знает? Ну конечно же он знает, — задает вопрос и сам же на него отвечает мужчина. Прогулочным шагом мы шли и неторопливо разговаривали, как старые знакомые, что давно не виделись, как на самом деле и было.       — У нас запланированы переговоры с братьями Сальваторе, — делится планами на сегодняшний вечер со мной Элайджа, — у них остался еще один гроб, не ведаю, что в нем, но он очень нужен брату. Правда, не думаю, что это к чему-нибудь приведет. Я бы хотел, чтобы ты пришла часам к восьми.       — Зачем? В переговорах я ничего не смыслю, — удивляюсь такому предложению, да и оговорка про «еще один гроб» напрягает своей расплывчатостью.       — Не на переговоры, после. Думаю, к тому моменту они уже окончатся, с тем или иным результатом. — проясняет он непонятное мне, — А зачем? Никлаус давно говорил о воссоединении семьи, думаю, большая часть из неё будет тебе рада.       — Хорошо, — соглашаюсь, не совсем понимая его слов, улавливаю какой-то явный контекст в них.