Глава 44

      Зачем в особняке, где обитают сплошь вампиры, огромная кухня, отделанная мрамором и хромом? Но она была, и после почти бессонной ночи я решила воспользоваться ею по назначению. В прошлую ночевку в этом доме обошлась без посещения этой комнаты, но после затратного на магию и нервы времяпрепровождения хотелось чего-нибудь более существенного.       Холодильник порадовал наличием вполне свежих продуктов, опять же непонятно для кого, хоть их и было немного, но они были. Разве что для питания проживавшей здесь ранее Эстер, что отныне лежит в зачарованном мной гробу. И питаю надежду, что больше она оттуда не выберется, но чудится мне, это не было нашим последним общением со свекровью. Благо, что теперь я для неё вне доступа.       Вернувшемуся вчера вместе с мертвым телом матери Никлаусу даже не пришлось просить меня о помощи. Гроб для Эстер был уже наготове, вот только занят Ребеккой, с которой едва-едва начало сходить заклинание сна.       Пока делала свой завтрак в виде сэндвичей с начинкой почти из всего, что было в доступе, Бекка подкатила с предложением посетить субботник в школе и помочь ей с уборкой. Но, видя мой нерадостный взгляд, что начал искать на потолке причину отказать, на меня раздраженно махнули рукой. Вчера, после того как ее мать в очередной раз упокоили в зачарованном гробу, блондинка очухалась и была крайне недовольна, что устроенные ею танцы прошли без нее. На мой так и не озвученный отказ хоть и надулись, но настаивать на моей помощи не стали.       Впрочем, отсутствовала подруга недолго, вернувшись с не самыми веселыми новостями. Что новый план Эстер по их убийству, что вроде как удалось вчера предотвратить, все же начал воплощаться в жизнь.       — Аларик Зальцман пытался меня убить, — в настоящей панике врывается Бекка в комнату.       — Аларик Зальцман должен быть мёртв, — возражает ей Ник, откладывая скетчбук, которым был увлечён в этот момент. В его тоне была уже не столько вчерашняя уверенность, с которой меня вчера уверяли, что попытка древней ведьмы воссоздать первородного охотника из моего учителя истории провалилась, сколько упрямство.       — Он жив, и он вампир, — почти со слезами в голосе убеждает подруга, — благодаря нашей матери у него кол из белого дуба, который его не берет. Он силен, Ник, — обращается она к брату в поисках поддержки, — слишком силен.       — Где он сейчас? — поднимаясь с места и беря Ребекку за руки, думаю, как успокоить её панику, сосредотачиваю внимание на себе.       — В школе, — глубоко вздохнув и смотря на меня, она немного берёт себя в руки, уже не выглядя так, словно вот-вот впадет в истерику, — у него нет кольца. Но как только стемнеет, он придет за нами. Нам нужно уезжать, Иви.       Желания срываться куда-то в панике и бежать у меня нет. Есть и другие варианты решения, как оказалось, нерешённой проблемы под именем Аларик Зальцман, но озвучить мне их не дают.       — Ладно, — вдруг соглашается с сестрой Никлаус и, вставая, продолжает свою речь, подходя ближе и кладя мне руку на спину, — я заберу Елену, и мы тут же уедем.       — Что?! — в возмущении поворачиваюсь к нему я, но мой гневную отповедь перебивают.       — Брось Елену! — зло кричит Бекка, вырывая свои руки из моих, она всплескивает ими от переполняющих эмоции, — дались тебе эти долбанные гибриды!       — Нам нужна защита от нападок Эстер, — не менее зло, но гораздо тише отвечает ей Ник.       — Мы всегда защищали друг друга, — возражает она, но, видя упрямство брата, тоже закусывает удила, — Я уезжаю!       С последними словами Ребекка исчезает из комнаты, и я подозреваю, из дома.       — Собирайся, — бросает Никлаус мне, я прекрасно чувствую по связи обиду и злость, что он и не пытается подавить. — А я заберу Елену.       — Я не поеду, — говорю ему в спину, когда он стремительно, но не применяя вампирскую скорость собирается покинуть комнату.       — Что?! — гневно возмущается Никлаус, оборачиваясь с таким лицом, словно и я его предаю.       — Ты, я и Елена? — брезгливо морщусь на последнем имени, уточняя у него, добавляю: — И не мечтай.       — Эвелин! — рявкает он на меня, как на непослушного ребенка.       — Что Эвелин? — деланно недоумеваю я. — Иди, забирай двойника и валите на все четыре стороны! — взмахиваю рукой, показывая, куда именно он может отправляться. — А я пойду покопаюсь в книге твоей матери, может, что и найду против первородного охотника.       И он действительно ушёл, забирать ли двойника или просто, чтобы не перевести все это в ещё большую ссору. Я же, перелопатив уже знакомый талмуд, раздраженно его закрыла, задумавшись. Бекка упоминала, что белый дуб не взял Аларика, не причинил ему вреда, но у него должна быть уязвимость.       Будь у меня больше времени, можно было бы подготовить на него ловушку, устранить на некоторое время, чтобы разобраться, как с ним сладить. Но чутье ли, или интуиция прямо кричала: времени нет. Одной мне, даже со всеми моими амулетами, без подготовки с ним не справиться, а помощи ждать особо не от кого. Никлаус занят Еленой, словно свет клином сошелся на этих бесполезных гибридах. А Ребекка наверняка уже далеко от Мистик Фоллс, надеюсь, она додумалась предупредить остальных братьев о подготовленном их матерью сюрпризе.       Мне нужно посоветоваться, поняла я, после того как осознала, что поддаваясь панике мои мысли разбегаются. Отложив бесполезный для меня гримуар, беру телефон и набираю номер, на который ни разу до этого не звонила. Чаще всего мы просто переписывались, обсуждая те или иные колдовские вопросы, иногда обменивались посылками, но и телефонами на всякий пожарный тоже обменялись.       — Привет, Миранда, — прикрыв глаза, здороваюсь с единственной ведьмой, с которой общалась в этом времени.       — Эвелин?! Я бы обрадовалась, предположив, что ты звонишь мне, чтобы пригласить на шабаш под полной луной. — слышу в трубке преувеличенно старческий голос, он никак не соотносился с ее гордым и властным видом в нашу единственную встречу. — Но, судя по твоему тону, что-то случилось?       — Да, мне надо посоветоваться, — признаю и сама слышу некие нотки обреченности в своём голосе.       Говорим мы недолго, обрисовав картину в общих чертах, не вдаваясь, конечно, в подробности, получила пару дельных советов. Отговорившись тем, что обязательно отпишусь, чем кончатся мои изыскания, повесила трубку. И тут же набрала номер местного такси, что обещает приехать в ближайшее время. Мне срочно нужно было в мою теплицу.

***

      Субботний Мистик Фоллс был на удивление тих и почти безлюден, такси действительно приехало быстро, и до дома довезли меня также.       Боль прошила меня в тот момент, когда я уже нашла все нужные травы и осталось их только правильно обработать. Ощущение, как будто твое сердце заставляют перестать биться, было мерзким. Кровь словно густеет в венах, переставая по ним течь. Канал связи с Никлаусом даёт четко понять, что это не мои ощущения, и, не раздумывая, применяю то заклинание, о котором, к сожалению, не знала тысячу лет назад.       Мгновенный отток силы и такая же мгновенная смена декораций должны были меня ошеломить, но на это не было времени. Впервые пользуюсь таким заклинанием, да ещё ориентируясь по связи, а не визуальным компонентом, на удивление удачно. Перемещение в гостиную особняка Майклсонов происходит, что называется, вовремя. Тайлер, что он здесь забыл, удерживает Ника сзади за руки не без помощи Деймона, а Стефан запустил моему мужу пальцы в тело в области груди. Не скажу, что сходу опознала то, что сделали с Никлаусом. Но расходящиеся по его телу чёрные вены и сереющее лицо, да мои ощущения, полученные по связи, намекают на одно старинное заклинание — Иссушение.       — Так-так, и что тут у нас? — подаю голос, оповещая не готовых к этому о моем присутствии. Никлаус уже проклят, и кидаться его спасать поздновато. Тайлер, услышав мой голос, вскидывает на меня виноватый взгляд, но с ним можно разобраться и позже, без свидетелей. Стефан застыл, но не оборачивается и не убирает уже окровавленные пальцы от моего мужа, видно боясь сорвать колдовство. А вот Деймону ничто не мешает кинуться на меня без предупреждения или каких-то слов. И упасть кулем от свернутой шеи в паре шагов от меня.       — Эвелин, — несколько растерянно произносит мой одноклассник, убедившись, что на Ника полностью подействовала магия и его можно отпустить. Что он и делает, повернувшись ко мне и переводя взгляд с меня на тело брата и обратно. Но ничего добавлять не спешит. Тайлер же, виновато смотря на меня, все еще удерживает теперь уж точно иссушенное тело Ника на весу.       Видя лежащие горкой переполненные пакеты с кровью, валяющуюся на полу бледную, словно обескровленную Елену и оборудование для забора этой самой крови, нетрудно сопоставить и понять, что здесь произошло. Но времени все еще мало, и мне не до всего этого цирка. Если честно, казалось, я вот уже нашла решение проблемы, и меня прервали почти на самом интересном месте.       — Так, Стефан, забирай своего брата, — слышу болезненный стон Елены с пола, что напомнила о себе, — и вашу шлюшку, и проваливай, пока я добрая.       Дважды ему говорить и не пришлось, ускорившись, он исчезает с означенными личностями. Перевожу укоризненный взгляд на брата, который, я надеялась, окажется в стороне от этого дурдома, но он решил вернуться именно сейчас.       — Тайлер?       — Он хотел убить Елену, — как-то то ли извиняясь, произносит мой брат, то ли оправдываясь.       — Что ты вообще в этом доме забыл? — спрашиваю его, не уточняя, что и сама не прочь двойнику шею свернуть. Она, как и её далекая прабабка Татья, лезет везде со своей драгоценной кровью. Да, я понимаю, что в чем-то не права, думая так о Гилберт, но любви к ней все происходящее у меня не добавляет.       — Клаус приказал мне собирать его вещи, — отвечает Тай, опуская тело моего мужа на пол.       — Ты же вроде собирался сбросить привязку, — хмурюсь на эти слова, — неудачно?       — Нет, всё получилось, — устало отвечает он, и я взрываюсь.       — Так какого хрена ты тут забыл?!       — Ну, — теряется от моего крика он ненадолго, а потом уже с претензией ко мне. — Ты же сама сказала, что он воспримет предательством, если я разорву связь.       — И ты что, решил попритворяться, что она все еще есть? — возмущаюсь его глупости. — Он живёт на этом свете больше тысячи лет, Тайлер! И раскусит тебя на раз-два.       — Уже, — вносит коррективы в мой нарисованный план брат, — я сказал ему.       — Ладно, сейчас не время, — устало машу рукой я, вспоминая, что время-то тик-так. — Иди, а с этим я разберусь, — кивая на посеревшего Никлауса, велю я.       — Ты его разбудишь? — возмущённо предполагает Тай.       — Не сегодня, успокойся, иди, — настойчиво говорю я, уже готовая потратить магию, хотя она мне еще понадобится. Но меня на удивление слушают, хоть и состроив недовольную морду, но дом наконец покидают.       Оставшись технических одна в особняке, открытом всем желающим, глубоко и почти обречённо вздыхаю. Перетаскивать не самое лёгкое тело на себе глупо, даже имея в арсенале волчью силу, и есть другой способ. Да, после этого я могу слечь, если не рассчитаю сил, что придётся потратить прилично.       Присев рядом с бесчувственным телом мужа, в чьих глазах застыло неверие в происходящее, прикрываю их. Заклятие Иссушения — не то чтобы редкое, просто затратное и опасное, далеко не каждая ведьма сможет с ним справиться. Если вообще найдётся отчаянная ведьма, вставшая перед таким врагом, с которым иначе не сладить, а такое случается всё же нечасто.       Обняв Никлауса за плечи, из-за чего мне пришлось практически лечь рядом, в сосредоточии прикрываю глаза и представляю место, где я хочу быть. Ощутив себя в обнимку с мужем на знакомой кровати, что до этого представляла, не смогла порадоваться. Перетащить с собой первородного оказалось очень затратной задачей. Меня будто в один миг выжали, как лимон для лимонада. Резкий отток и так неполных сил меня почти вырубил, а привкус крови на губах вполне прямо указывал на сильное истощение.       Отлипнув от неподвижного тела, устало откинулась на кровати. Перед глазами плыл знакомый потолок убежища. С одной стороны, мы там, где нас никто и никогда не найдёт, ведь даже случайно наткнуться на этот дом невозможно, пока на нём мои чары. С другой, вечно скрываться — это не по мне, слишком хорошо помню, как бежал каждый раз Ник, стоило на горизонте замаячить Майклу. Такого я не желаю ни себе, ни ему. А значит, надо вставать и что-то делать с новоявленным первородным охотником.       С кряхтением, как старая бабка, подняла себя с постели. Благо комната соразмерна дому и крошечная, шаг, и я уже у комода, на нем стоит небольшая шкатулка. В недрах которой прячется запас на чёрный день, да, сегодня, может быть, не чёрный день, но серый точно пришёл. Аккуратно открываю крышку шкатулки, любой, кто заглянул бы в неё, увидел разнообразную и не особо ценную бижутерию. Но каждая ведьма почувствовала бы, какой мощной энергией пропитано каждое украшение в ней. Выудив из скопления цепочек пару колец, тут же надеваю их на пальцы, немного фокусировки, и сила тонким ручейком потекла в меня. Омывая и освежая своей мощью, она дарила почти блаженство, по-хорошему мне бы еще поспать часиков хотя бы шесть, но пока только так.       Бросив беглый взгляд на всё такое же серое и неподвижное тело мужа, иду в ванну приводить себя в порядок. Умывшись холодной водой, смываю пошедшую носом кровь, из зеркала над раковиной на меня смотрит бледное почти до синевы лицо с чёрными кругами под глазами. Истощение явно больше, чем я думала, но ничего, парочка укрепляющих зелий решит проблему.       Быстрый прохладный душ дополняет и без того дарящие мне немного бодрости кольца с космической энергией. Полноценный обед, благо здесь всегда хранится запас долгоиграющих продуктов. И я возвращаюсь к иссушенному телу в спальне.       Присев на край кровати со стороны, куда мне удалось его переместить, почти неосознанно глажу его по щетинистой щеке. Вот послушай он свою сестру, всего этого могло и не случиться. Всплывшее воспоминание о его желании непременно взять с собой Елену вмиг вымывает у меня почти всю нежность, что было проснулась. Вздохнув, все же тянусь по нашей связи.       — Эвелин? — хриплый удивленный голос доносится у меня из-за спины, но я не оборачиваюсь, продолжая смотреть на серое безжизненное лицо Никлауса.       — Знаешь, ты такой милый, когда молчишь, — печально улыбаясь, опять провожу рукой по щеке, чувствуя, как покалывает щетина кожу на пальцах.       — Пробуди меня, — требовательно почти приказывает Ник.       — Ммм, — будто бы задумчиво протягиваю я, прежде чем отказать, — нет.       Обернувшись, вижу дух мужа в той же одежде, в которой он сейчас лежит на моей кровати. Только выражение лица крайне недовольное, вместо умиротворённого, того, на которое только что любовалась.       — Иви, — возмущенно и предостерегающе произносит он мое имя.       — Не начинай, я не сниму с тебя проклятье, — фыркаю на его недовольство, — А будешь продолжать, загоню обратно в тело.       Кивнув на означенное тело, что продолжало неподвижно лежать. Он, взглянув на своё посеревшее лицо со вздутыми тёмными венами, переводит взгляд на меня.       — Тогда зачем ты призвала меня? — все еще недовольно спрашивает Ник.       — То, что ты проваляешься в бессознанке и пропустишь все веселье, тебе на пользу не пойдет, — поясняю его появление здесь в таком виде.       — Тогда пробуди меня, — предлагает он вновь и вдруг, словно словив озарение, продолжает, — или ты просто не можешь?       — Ты меня что, сейчас на слабо развести пытаешься? — иронично выгибаю бровь на его вопрос, смерив его взглядом. И, видя его неприкрытую досаду от моих слов, понимаю, что попала в яблочко.       — Где мы? — откровенно переводит он тему.       — Там, где твои бренные останки никто не найдет, — не собираясь вдаваться в подробности, встаю с кровати и под раздраженным взглядом прохожу сквозь Никлауса. — Ах да, ты нематериален, и видеть кроме меня тебя вряд ли кто сможет.       — Это не смешно, Иви, — продолжает раздражаться Ник, но из-за его положения наша связь слабее, и его чувства доходят до меня не так ярко.       — Зачем ты собирался обескровить Елену?       — Ты же не захотела брать её с собой, а мне нужна её кровь, чтобы создавать гибридов, — как само собой разумеющееся говорит он.       — И для этого ты решил её убить? — не верю его словам и не скрываю этого.       — Мать завязала на неё жизнь Зальцмана, — словно сдаваясь, несколько успокоившись, признает Ник.       — Не проще было свернуть ей шею? — как на идиота смотрю на него.       — Её кровь… — опять заводясь, начинает повторную лекцию.       — Да-да, я помню, бесценно — бесполезные гибриды, — прерываю Ника, не отставая в своей злости.       Пришедшая смс отвлекает меня от разговора, позволяя немного поостыть, пока читала пришедшее сообщение.       — Элайджа хочет, чтобы я присутствовала при разговоре с твоим драгоценным двойником, — пересказываю суть прочитанного Никлаусу. Не обращая внимания на то, как он закатывает глаза, печатаю его брату ответ о том, что встретимся у Гилбертов. И, присев на диван в гостиной, сфокусировавшись на кольцах, потянула в себя всю энергию, что была в них, уже не тонкой струйкой. После полноценного восстановления сил проворачиваю трюк с перемещением в третий раз, домой.

***

      На пороге дома Гилбертов меня ждал ныне самый старший из Майклсонов, в деловом костюме, с уложенными волосами и серьёзным, даже озабоченным выражением на лице.       — Эвелин, я рад, что ты согласилась, — с намёком на добродушную улыбку приветствует он меня.       — О чем ты хочешь говорить с Еленой, Элайджа? — перехожу я сразу к делу, сегодня у меня был слишком насыщенный на магию день, и, чувствую, это не конец, так что расшаркиваться долго не хочу.       — У них Ник, — возвращает озабоченность на своё лицо Майклсон.       — Что?! — изумляюсь такой постановкой вопроса, точно зная, где и в каком состоянии находится мой муж. Но прежде чем я успеваю просветить об этом первородного, входная дверь дома Гилбертов открывается.       — Элайджа? — удивляется Елена не меньше, чем я пару секунд назад.       — Позволишь войти? — учтиво спрашивает хозяйку дома Элайджа, но я после новости, которой меня огорошили, на вежливость и прочие этикеты время тратить не желаю.       — Заходи, Элайджа, ты наверняка приглашён, а сменить владельца дома они точно не догадались, — с этими словами я захожу в чужой дом, отодвигая Елену со своего пути. Та, вспомнив о «приличиях», приглашает нас, предлагая напитки и тому подобное, что полагается при встрече гостей.       Элайджа, расположившись за столом на кухне, попросил чашку чая, а я, прислонившись спиной к стене, наблюдала весь этот фарс. Еще только попытавшись высказаться, как наткнулась на просящий взгляд Майклсона, который, наверно, уже пожалел, что позвал меня с собой. Впрочем, первая тема была поднята об Аларике, и благоразумно решила послушать.       — Надо забрать у него кол, — начинает предлагать последовательность действий Элайджа, — Когда мы обезоружим его, я заберу кол, и моя семья уедет отсюда навсегда. Аларик последует за нами.       Не особо согласная с таким планом, все же молчу пока. И разглядываю кухонный остров, полный шотов и бутылок, здесь явно праздновали. И, судя по количеству, не только присутствующие здесь Елена со Стефаном и её брат. Да и по недопитому явно мы прервали их на полпути.       — Опять будете бегать, как раньше? — влезает с вопросом Стефан, что, стараясь не смотреть на меня, нет-нет, да поглядывал в неком ожидании. Я же дивилась чужой наглой непробиваемости.       — Клаус и Ребекка большую часть тысячелетия бегали от моего отца, — как будто он не участвовал в этом же забеге, возражает на этот вопрос Элайджа, — что значат еще полвека, пока Елена доживет свою жизнь?       — Мы наконец-то остановили его, Элайджа, после всего, что он нам сделал. — Все игнорируют вырвавшийся у меня фырк, а Елена продолжает, уверенная в своих словах: — Я не могу позволить вернуть его.       — Но и воспрепятствовать ты не можешь, Елена, — да, мне надоело молча слушать. Время идет, и я устала, — да и что такого тебе сделал Никлаус?       — Эвелин, — предостерегающе говорит Элайджа, но я не обращаю на него внимание.       — Он убил меня! — Как убойный аргумент предъявляет двойник.       — О да, и ты неплохо сохранилась для уже полгода как гниющего трупа, — не скрывая сарказма, окидываю её взглядом.       Она теряется от такого моего ответа, и в её прекрасных глазах начинают скапливаться слезы, делая её похожей на несчастного олененка.       — Ты так жестока, любовь моя, — ехидно протягивает рядом голос Ника, что до этого не проявлялся, напоминая о себе.       — Но это не важно. У кого из вас, вы говорите, тело моего мужа? — вспоминаю о насущном я.       Присутствующие, все кроме Элайджи, теряются, начиная переглядываться, а тот понимает, что его, мягко говоря, обманули. Только Сальваторе, что словно этого и ждал, как-то обреченно выдохнул.       — Где тело моего брата?! — с явным обвинением и раздражением в голосе спрашивает первородный.       — Оно в порядке и в безопасности, — прерываю гнетущую тишину, что установилась после озвученного вопроса. Элайджа удивленно смотрит на меня, после того как я подала голос, и добавляю специально для него: — И нет, я не скажу тебе, где оно. И уезжать из города я тоже не собираюсь. Как и оживлять его пока.       Говорю это все видя беспокойные лица вокруг, что от последних моих слов немного разглаживаются.       — Не знаю, зачем вы устроили весь этот цирк, и знать не хочу, — добившись общего внимания, говорю я, — Но Аларика нужно остановить…       — Его нельзя убивать! — тут же возражает Елена, прерывая меня.       — Елена, создание, дело говорит, — вставляет свои пять копеек молчащий до этого Деймон, с которым поддерживали связь с помощью телефона. Но он так долго не отсвечивал, что лично я про него уже забыла. Тот и не вспоминает, что с объектом спора они вроде как друзья. Видно, отсутствуя, он должен был изображать, что Ник у него, или я не понимаю всю хитрость их плана.       — Деймон, но это же Рик! — вступает в дискуссию Гилберт, начиная еще больше меня раздражать этим затягиванием времени.       — Елена… — с укором начинает старший Сальваторе.       — Заткнись, — прерываю я и тем заканчиваю его фразу. — Вы оба заткнитесь, пока я не свернула ей шею и не решила нашу проблему радикально.       Да, сорвалась, но когда уже закончится сегодняшний день? Глубоко вздыхаю, беря разгулявшиеся эмоции под контроль, не обращая внимание на вскинувшихся мужчин, что встали между мной и Еленой.       — Так вот, Аларик, — возвращаюсь к главной теме, несмотря на Ника, одаривающего меня странным взглядом после моей вспышки, не до него сейчас. Да и не до настороженных мужчин, что так же стоят между мной и двойником, будто они смогут, если что, меня остановить. — Если я не ошибаюсь, он связан с Еленой? — дождавшись неуверенного кивка девушки, — И её смерть повлечет за собой смерть Аларика?       — Ты не будешь убивать Елену, — раздельно и, как он, наверно, думает, грозно пророкотал Деймон из трубки телефона. Закатив глаза, делаю шаг к сотовому и сбрасываю вызов, так же игнорируя провожающие меня настороженные взгляды.       — Аларик стал вампиром посредством ритуала, — окинув присутствующих взглядом, и не вижу ни одного понимающего взгляда. Только Элайджа начинает понимать, к чему я это могу говорить. — Он стал таким с помощью заклинания, заклинание можно снять.       — Бонни… — вспоминает свою подружку-ведьму Елена.       — Нам не понадобиться, — фыркаю я, — нам нужен Аларик, желательно несопротивляющийся.       — И как нам заманить Аларика? — задумчиво спрашивает Стефан не о том.       — У нас есть хорошая приманка, — появляется Деймон и одаривает меня подстрекающим взглядом.       — Проблема не заманить, а сделать так, чтобы он не сопротивлялся довольно продолжительное время, — озвучиваю то, о чем реально нужно подумать.       — Кинжал с пеплом белого дуба? — подает голос Элайджа, вспоминая о том, как Ник отправлял их в сон.       — Может не сработать, Бекка сказала, белый дуб на него не подействовал, — отвергаю вполне действенное предложение.       Мой взгляд падает на Елену, что растерянно сидит, крутя в руках свою чашку. Она ключ к охотнику, да только мне с ней ничего сделать не дадут, не после моих слов.       — Зови свою подружку Бонни, — озвучиваю ей, пока в моей голове складывается план действий.

***

      После непродолжительных обсуждений с Беннет, что от нее требуется и сможет ли она это провернуть под молчаливым наблюдением остальных присутствующих, отправилась снова домой. Сбор назначили на месте сожжения ведьм, куда я приехала уже подготовленная.       Под моим присмотром Бонни через связь с Еленой наложила на Аларика сонное проклятье. Расчертив солевую пентаграмму на месте, где Эстер собиралась убивать своих детей, расставила свои колдовские свечи. Подготовила все, что нужно, как раз когда Деймон под присмотром Элайджи доставил бессознательное тело Аларика на место.       Никогда не творила колдовство при таком количестве народу. От помощи Беннет благоразумно отказалась, зная о её связи с предками, которым все происходящее точно не понравится. Разместив спящих Елену и Аларика валетом в центре пентаграммы, призвала огонь, что зажег свечи по периметру, и, не обращая внимания на бурчание юной ведьмочки, что у меня не хватит сил, начала.       — Et auferet nova essentia, et revertetur senex unum. O di immortales! Reliquum. La vida a manos de la propia vida humana, — с каждым моим словом все больше поднимался ветер, с каждым словом все больше силы, черпаемой мной с другой стороны с помощью кулона, уходило в ритуал. Благо ритуал, проведённый Эстер, был, что называется, свеж, ещё не успел закрепиться в мире и относительно легко позволил себя отменить.       Свечи, вспыхнув, прогорели, а Аларик, что перестал быть связан с Еленой, судорожно вздохнул, очнулся и начал истекать кровью.       — Если не хотите, чтобы он окончательно умер, советую напоить его кровью, — обратившись к стоявшим в стороне вампирам, что после моих слов будто очнулись и бросились к лежащим на земле.       — Елена? — неуверенно протягивает Бонни, смотря на меня почти с осуждением.       — Все еще под твоим проклятием, — хмыкаю на её не озвученные претензии, — или тебя еще и свои заклятья научить снимать надо?       Оставляя веселую и счастливую компанию, иду к своей машине с одним желанием: приехать домой и завалиться спать.       — Эвелин, Никлаус — он? — останавливает меня Элайджа.       — Не сегодня, Элайджа, — прошу я, и он отступает, позволяя мне уехать.

***

      Только зайдя в пустой дом, поняла, что ночевать здесь не смогу. Захватив из спальни дежурную спортивную сумку, спустилась на первый этаж, выключая везде свет. Уже встав перед входной дверью, ощущаю за ней знакомую энергетику.       — Ребекка? — открыв дверь, удивляюсь приходу подруги. У неё глаза на мокром месте и выражение лица, будто весь мир её обидел. — Что случилось?       В беспокойстве делаю шаг за порог, и меня впечатывают в стену моего же дома. Благо амулеты на мне, и пострадала только стена, и та не сильно.       — Какого черта? Бекка? — возмущаясь её поведению, применяя магию, отодвигаю от себя первородную. Та не обращает внимание на мои действия и не сопротивляется.       — Это ты какого черта, Иви? — не менее возмущенно откликается она, словно это я попыталась пробить ею стену дома.       — О чем ты? — серьезно смотрю на неё, подняв руку, готовая в любой момент остановить её, если решит ещё раз напасть. Но Ребекка, наоборот, делает шаг назад и, указав на меня пальцем, начинает отчитывать:       — Сколько вы женаты с Ником? И ты мне не говорила всё это время. Ты вообще собиралась мне это рассказывать?       — Что? Кто тебе сказал? — с прищуром смотрю на блондинку, размышляя, кто мог проболтаться. Так-то мы с Никлаусом эту информацию особо не скрывали, но никто из нас его сестре говорить не осмеливался.       — Ты!       — Что?! Когда? — восклицаю я в неверии на её ответ.       — Сегодня, по телефону, я была с Деймоном, который якобы повез меня за телом брата. — всхлипывает вампирша, и вижу у неё поступающие чёрные вены, но она быстро справляется с собой. — Ты назвала его своим мужем, никто тебе не возразил. Все знали! Все! Кроме меня! Я думала, мы подруги!       — Мы подруги! — утверждаю я, не давая ей применить вампирское ускорение и исчезнуть, удерживаю её на месте. — Мы не совсем женаты, — уже тише в спину застывшей Бекке рассказываю я, — это был магический ритуал. Кол и я придумали его ещё тогда, когда вы были людьми.       — Так давно, — шепчет она, поворачиваясь ко мне, и смотрит на меня с разочарованием.       — Это дурацкий ритуал, который…       — Только не говори, что он ничего не значит! — обрывает она меня. — Ты называешь моего брата мужем. И за все эти месяцы не удосужилась мне об этом сказать?       — Именно такой реакции я и боялась. — признаюсь в своих страхах. — Ты сама говорила мне, что он изменился. Чтобы я держалась от него подальше…       — И вместо того чтобы рассказать мне, кто вы друг другу, ты молчала! — выплескивает она в крике эмоции.       — Как и ты! Когда Елена пришла и рассказала тебе о Майкле! — завожусь и я, признавая то, о чем давно догадалась, но молчала, боясь испортить нашу дружбу, только теперь бояться, похоже, уже нечего. — Ты решила объединиться с ней и ее компанией, вместо того чтобы рассказать все мне!       — Да потому что ты бы тут же встала на его сторону, а он убил маму! — подтверждает она мою догадку.       — А она убила меня!       — Что? — предательство матери сильнее всего ударило по ней, хоть она и хорохорилась, но для меня это было очевидно. И эта новость была не тем, что она хотела знать.       — Да, Ребекка, — прикрыв глаза и развеяв магию, что все еще удерживала ее на небольшом пяточке, продолжила. — В ту ночь, когда Эстер запечатала его волка, я пришла к вам в дом. Чтобы узнать, что она с ним сделала. И твоя мать меня убила.       — Этого не может быть, она не могла, — мотает Бекка головой, не соглашаясь со мной.       — Но это так! — уверяю ее. — Никлаус был в ярости от проведенного без его согласия над ним ритуала. А тут еще и я с кинжалом твоей матери в груди.       — Хорошо, — все же соглашается она с моими словами. Но по ее упрямо вздернутому подбородку понимаю, что это еще не все. — Он потерял тебя. Знал, как это больно, и продолжал убивать всех, кого я только осмеливалась любить.       — Бекка…       — Нет! — упрямо отворачивается она. — Вы вместе, и вы счастливы! А как же я?       Задавая этот вопрос, блондинка словно в пику показывает, какой она еще ребенок. Можно было бы рассказать ей, как на самом деле между мной и ее братом обстоят дела, что не все так гладко. Да и от счастья в принципе тоже далеко, да только все это будет сейчас бесполезно. Слушать она меня сейчас не захочет, что и доказывает, испарившись с порога моего дома. Одно хорошо, мы поговорили. Меня выслушали, хоть и обиделись, но все сложилось определенно лучше, чем могло.