Глава 45

      Насколько это странно — приехать и лечь под бок к серому и безжизненному телу своего мужа? Думаю, что очень, да и попахивает определённым безумием, что ли. Но после потрясений этого дня оставить его одного, пусть его странно молчаливый призрак и мелькал на периферии, не могла. Так устала, что просто сменила одежду на пижаму и почти вырубилась.       — Ты забыла пригласить меня, Иви, — шепчет мне на ухо Ник, пристроившись с противоположной от своего тела стороны, и чуть жалобней: — Это давит.       — Пф, — выражаю возмущение тому, что мне не дают спать, я, но все же произношу нужную фразу: — Приглашаю тебя в свой дом, Никлаус.       И засыпаю, уже не слыша слов благодарности с ехидными нотками в его голосе. По моим ощущениям, сплю я недолго, а заставляет меня очнуться от сладкой неги горячие ладони, гуляющие по моему телу, и шумное дыхание в ухо.       — Не можешь дотронуться в реальности, — хрипло шепчу в вихрастую макушку, уверенная, что это насланное видение, — решил отыграться во сне?       — Это не сон, Иви, — так же хрипло, как и я, говорят мне, опаляя горячим дыханием мою ключицу, что до этого начали целовать.       В ответ я не верю и фыркаю, продолжая быть убежденной в своей правоте. Он, словно не обращая на мой скепсис внимания, продолжает ласкать мое тело, заходя все дальше, пока не прерывается на самом интересном месте. Отдаваясь его рукам, лежу под ним абсолютно голой, в то время как мне после сна было откровенно лень его раздевать. Он все в той же одежде, и джинсы на нем не особо приятны для моей сейчас чувствительной, после его действий, коже. Но я не хочу, чтобы он останавливался, пусть это и видение.       — Почему ты остановился? — почти возмущенно спрашиваю, хмуря брови, видя, как он поднялся надо мной.       — Раздумываю, как доказать тебе, что это не сон. — бормочет он, окидывая меня вполне плотоядным взглядом, прежде чем, оскалившись, впиться в мое плечо клыками. Это была боль, что прогнала и остатки сна, и былого наслаждения, грубо выдирая меня из блаженства.       — Какого хрена? Никлаус! — со всей доступной мне волчьей силой бью его по спине. Но ему что о стенку горох и мой удар, и моя злость, только руки мне, перехватив, сцепляют над головой, не давая продолжать сопротивляться.       — Ты заслужила наказание, любовь моя, — с окровавленной улыбкой произносит он, опять нависнув, — ты была плохой девочкой, не слушала своего мужа…       Все еще удерживая мои руки, бормочет он, склоняясь ниже, проходясь поцелуями от окровавленного плеча к моей груди. И я бы с радостью двинула его ногой, раз руки заняты. Но он, предвидя это, прижал их своими, навалившись на меня.       — Наказание? — возмущаюсь, начиная извиваться, — кто еще из нас плохо себя вёл, но что-то я не помню, чтобы тебя кусала.       — О, это было не наказание, — возражает он, прихватывая мой сосок в лёгком прикусе. Я же чувствую его однозначную реакцию на мои движения. — Это было, чтобы ты окончательно проснулась. — мстительно продолжает он, переходя с ласками на другую грудь, вызывая у меня стон. И, почувствовав вновь захватившее меня возбуждение, он отнимает одну из своих рук от моих и проводит ею вдоль моего тела. — А вот это уже наказание. — говорит он, проводя своей свободной рукой у меня между ног, и, поставив меня на грань оргазма, исчезает.       — Козел! — не столько выкрикиваю, сколько со стоном произношу ему вслед. И по связи хоть с каждым мгновением по мере удаления всё хуже, но чувствую и его неудовлетворение. И это знание немного примиряет меня с его поступком.       — Беннет — косячница, — раздраженно вслух произношу я, понимая, что её заклятье даже сутки не продержалось. Теперь понятно, почему Ник перестал просить его оживить, наверняка почувствовал, что оно сходит. И потому же приставал вчера вечером, чтобы я его пригласила, знал ведь, что как только оживёт, его вынесет из дома.       Посмотрев на часы, вижу, что подняли меня в полшестого утра, и после такого доброго утра уснуть точно больше не смогу. Приняв душ и закрыв своё убежище, еду домой только для того, чтобы переодеться и тут же отправиться на длительную пробежку. Можно было бы и по-другому унять своё раздражение, но хочу сохранить каплю этого настроя для мести.

***

      Разъезжающие по городу чёрные фургоны могли бы меня насторожить, да и должны были, но эта неделя выдалась и без того слишком напряжённой. И была занята вначале возвращением себе душевного равновесия, а потом рассылкой сообщений Элайдже и Ребекке, что их брат снова в строю. Ну и Тайлеру отправила почти то же сообщение, дополнив его просьбой быть осторожнее. Но последнее слишком долго было непринятым и могло меня насторожить, не будь я уверенной, что Ник не бросится мстить всем подряд. Уже после освежающего душа слышу звонок в дверь.       — Беннет? — хоть пробежка и душ привели меня в относительное спокойствие, но появление ведьмы на моем пороге счастья мне не принесло. Она сама того не ведая подставила меня и дружков своих заодно, и этим любви к себе не добавляла.       — Кэролайн похитили, и Елена тоже пропала, — оповещает меня ведьма, заходя в мой дом, словно к лучшей подруге пришла, ни привет, ни можно ли войти.       — И к чему мне эта информация? — резонно спрашиваю я. Даже если это мой свеже-оживший муж успел порезвиться, мне как-то побоку на её подружек.       — Тайлер ведь твой брат? — неуверенно спрашивает Бонни.       — Только не говори, что и его тоже нигде нет, — почти со стоном прошу я, но, видя ответ в её глазах, киваю на гостиную: — проходи.       Искать карту города долго не пришлось, я точно знала, где такая лежит. Пока ходила за ней да ножом, отправила смс с вопросом Никлаусу, не он ли решил отыграться. Почти тут же получив на первый взгляд недоуменный вопрос, о чем это я. Хотелось бы мне верить в него без вопросов, но слишком хорошо его знаю.       Накапав пару капель на раскрытую на журнальном столике карту крови, даже не удосуживаюсь произнести положенное заклинание, просто желаю узнать, где находится моя родная кровь. Капли разделяются на две части, одна стремительно убегает за черту карты куда-то на юг, видимо к Амелии. А вот вторая часть останавливается четко на ферме Янгов.       — Пастор Янг? — неуверенно смотрю я на Бонни, что уже кому-то звонит сообщить новости, вспоминая, кому сейчас принадлежат фермерские угодья.       — Спасибо, Эвелин, — вполне искренне благодарит меня ведьма Беннет и собирается уходить.       — Не так быстро, Беннет. Я с тобой, — поговорив это, волей испаряю ненужную больше кровь и, сложив карту, иду вместе с ней.       По дороге к ферме Янгов Бонни делиться информацией, что и Стефан тоже пропал, и звонила она Деймону. Виноватым во всем оказывается совет основателей, которым всех клыкастых города сдал ныне вполне живой Аларик. Зальцман о том и поведал старшему Сальваторе, когда тот навещал его в больничке с утра пораньше. Да только поздно было, Тайлера и Кэролайн забрали прямо из дома, последняя только и успела смс Бонни скинуть. А пропажу Елены заметили, когда приехали к ней координировать действия.       На мой вопрос, почему Беннет пришла ко мне, а не сама нашла ту же Елену с помощью крови Джереми, мне со слезами в голове поведали, что духи против. Чем-то ведьма не угодила им и впала в немилость, сдается мне тем, какое поганое заклятье наложила на моего мужа. И стоило подумать об этом, как в памяти всплыло, что точно, там же по методике человеческое жертвоприношение идет, а это наичернейшая магия. Покосившись на сдерживающую слезы и обиженную на духов ведьму, невольно задумываюсь, чему вообще её бабка учила.       Использовать темнейшую магию и рассчитывать на поддержку дохлых «праведниц»? Чем забита её голова? Но поразмышлять мне не дал Деймон, перегородивший мне дорогу. Я б с радостью переехала его, не снижая скорость, но мы сейчас вроде заодно.       Притормозив у обочины рядом с машиной Мэтта Донована, видно, участвующего в вызволении друзей, вместе с Бонни выхожу из своей машины. До фермы ещё примерно миля пути.       — Зачем ты прихватила её с собой? — почти набрасывается на ведьму вампир, но, не дожидаясь ответа, переключается на меня: — Ты одна или твое сопровождение задерживается?       — Спокойнее, сладкий, — под эти слова амулеты останавливают попытку напасть на меня. Отлетевший Сальваторе под крики Бонни «прекратить» немного успокаивается.       — Ты забыл, зачем мы сюда приехали? Это она нашла это место, — напоминает ведьма Деймону о насущном.       — Прекрасно, — всплескивает руками тот, — а зачем здесь ты, если не можешь колдовать? — вновь наезжает на Беннет парень.       — Народ, вы ни о чем не забыли? Там наши друзья, вообще-то, — указывая в сторону фермы, напоминает Мэтт, не особо удивляясь моему присутствию, — не пора ли нам идти и спасать их?       — Нет, идем ты и я! Ведьмы на подхвате, — фыркая, определяет план Деймон, не собираясь никого слушать.       Следя, как их машина отъезжает, блокирую свою по привычке, и мы с Бонни идем напрямик через лес, так до фермы в два раза короче, чем по дороге, но и топать на своих двоих. К началу мы слегка опоздали, пастор уже увидел Деймона и покусанного Мэтта. Рыпнувшуюся было на помощь пострадавшему ведьму придерживаю на месте. На дворе уже наступила тьма, довольно рано, хоть и ожидаемо для поздней осени. Но мне не мешает это ни слышать, ни видеть, что происходит перед домом Янгов.       — Отпусти его, это невинный парень, — взывает к давно атрофированной у Деймона совести пастор тем тоном, что присущ только этой профессии.       — Согласен, отдай мне Стефана и Елену, и он свободен, — тут же отвечает на это Сальваторе старший.       И я принимаю все происходящее за отвлечение внимания. Прекрасно чуя вампиров, помимо Деймона, только в сарае за домом. Хоть здесь всё и провоняло насквозь вербеной, но улавливаю четко. Потянув за собой Бонни, показываю, куда идти, не обращая больше внимания на пререкания пастора с вампиром.       Потеряшки сидят по клеткам в ослабленном виде от вербены, которой тут все пропитано. Повинуясь взмаху моей руки, замки со звучными щелчками начинают открываться, выпуская узников.       — Елена, — бежит помогать самой «пострадавшей» Бонни, единственному непонятно как затесавшемуся человеку в сарае.       — Иви, — почти радостно идет ко мне с обнимашками брат.       Он выглядит самым бодрым, видно, двойственная природа помогла. Но радость встречи омрачает ворвавшийся в сарай Деймон.       — Что-то не так, все, быстро уходим, — с этими словами он подхватывает на руки Елену и исчезает.       Вампиры включают скорость, я подталкиваю Тайлера к Бонни. И бегу на выход, но, видно, моей волчьей скорости хватает не совсем, и взрывная волна, разошедшаяся от дома пастора, успевает подхватить меня. Благо амулеты все еще на мне и защищают. Оглохнув и на миг потеряв ориентацию, оказываюсь посреди леса, почти на кромке угодий фермы, которой больше нет.       — Ты в порядке? — появляется рядом Тайлер, начиная меня осматривать и почти ощупывать, но я убираю его руки от себя, не в силах оторвать взгляд от полыхающей фермы. Характерные эманации, что расходятся от неё, мне совсем не нравятся, но сейчас не время с этим разбираться, скоро здесь будет полиция.       — Норма, остальные? — не столько из действительного интереса, сколько чтобы не казаться уж последней сукой, спрашиваю.       — Все успели уйти, давай отнесу тебя домой? — предлагает он.       — Не надо, лучше до машины, — прошу я, выдавив немного вымученную улыбку, чувствуя, как начинает вибрировать мой телефон.       Мою просьбу выполняют, и, попрощавшись с Тайлером, еду домой, в надежде, что он сегодня никуда больше не успеет вляпаться. По дороге достаю не перестающую звонить трубку, что перед походом к теперь уже бывшей ферме поставила на беззвучный. Не глядя на то, от кого звонок, принимаю вызов, ставя на громкую связь.       — Эвелин, скажи, что ты успела убраться из чертовой взорвавшейся фермы! — рявкает телефон голосом Ника, очень злого и обеспокоенного Ника. Видно, он где-то далеко от города, раз по связи ко мне это не прошло. И как он узнал о взрыве фермы? Прошло ведь всего пара минут, и он начал звонить.       — Что, о чем ты, какая ферма? — вполне искренне удивляюсь, на мой взгляд, я.       — Не расстраивай меня, любовь моя, — переходит на вкрадчивый шёпот, от которого у меня бегут мурашки, Никлаус, — скажи, что ты в порядке.       — Со мной всё хорошо, еду домой, — сама удивляюсь, как обречённо-испуганно звучит мой голос.       — Хорошо, — успокоенный моими словами, он начинает говорить относительно спокойно, — что ты забыла на этой проклятой ферме?       — О, что-то связь пропадает, повтори, что ты сказал, — взволнованно прошу я, оторвав одну руку от руля, и провожу лежащий на сиденье телефон динамиком по обивке и тут же сбрасываю звонок. А потом и вовсе вырубаю телефон, одна надежда, что он уехал не просто так или достаточно далеко, чтобы успеть остыть от моей выходки, прежде чем заявиться меня убивать.       Через полчаса, как я прибыла домой, как раз, как я села ужинать заказанной пиццей, по телику передали новости о случившемся на ферме Янг. Где, оказывается, за каким-то лешим собрался совет основателей почти всем составом. И после гибели двенадцати человек, да ещё и видных деятелей, в городе объявили трёхдневный траур с отменой школьных занятий. Убрав остатки недоеденной пиццы и выключив телевизор, где шерифу Форбс задавали вопросы на фоне пепелища, которое уже успели потушить снующие в кадре пожарные, отправляюсь готовиться ко сну.

***

      Шарлоттсвилль — ближайший крупный город к Мистик Фоллс, можно было доехать и до Ричмонда, все же до него оставалось не так уж много, но мне было лень. Вообще бы из дома не выходила, но та странная энергия, что явно образовалась на месте, где сгорел совет, не давала мне покоя. Можно было бы обойтись и бижутерией из ближайшей лавки, но тащить с собой на место пепелища и так придется кучу всего, может и зря, может мои подозрения беспочвенны. Но я уже в городе и уже зашла в ювелирный.       Витрины не сильно манили своим блеском, что-то интересное или, более того, уникальное нужно было искать не здесь. Потому и привередничать, перебирая, не стала, остановившись на кулонах с маленькими бриллиантиками. То, что надо, и по стоимости выйдет не особо дорого, вполне впишусь в остаток на счете в этом месяце.       — Можно поближе посмотреть вот эти? — указав на пять цепочек, лежащих на специальном планшете, обтянутой синей бархатной тканью, прошу я консультанта. Не обращая внимание на появление знакомой мощной энергетики и звяканье колокольчика у входа. Надеяться, что он просто мимо проходил, даже не начинаю, уповаю лишь на то, что он успел остыть.       — А они не слишком простоваты, любовь моя? — без особого интереса спрашивают у меня, пока я перебираю в руках украшения, проверяя их на возможные магические проблемы. — Мне кажется, это пойдет тебе больше.       Указав на милые золотые серьги, напоминающие полураскрытые цветочные бутоны с рубинами в сердцевине, он кивает другому продавцу, чтобы она и их достала.       — Я здесь не совсем за этим, — кошусь на Ника и разглядываемые им серьги, с которых он то и дело кидает взгляды на меня, словно примеряет.       — Зачем же ещё ходить по магазинам? — отложив серьги, он начинает изучать уже меня.       — Беру все это. — сообщив это своему продавцу, смотрю, как она споро начинает упаковывать все пять кулонов, немного мстительно добавляя: — И платит он.       Кивнув, не глядя на Никлауса, почти чувствую, как тот закатывает глаза, но беспрекословно достаёт чёрную кредитку и протягивает её ожидающей девушке. Да, это очень мелкая месть на его действия, но как-то глупо отыгрываться по полной перед тем, что собираюсь сделать. Немногословные продавцы, что обслуживали нас, переглядываются, начиная на пару пробивать чек и на то, что указала я, и на выбранные Ником серьги.

***

      Уже сидя в моей машине, по дороге на ферму, он наконец начинает говорить.       — Так что ты забыла на той ферме? — деланно равнодушно звучит вопрос из его уст.       — Брата, — лаконично и правдиво отвечаю.       — Какого брата? — тем же тоном продолжает он.       — Тайлера, — протягиваю я, — у меня один брат.       — Ах, Тайлера, того, что предал меня, — почти рычит на это имя Ник, но как-то не зло, что ли. Так, делая вид для порядка, да и по связи не проходит ничего такого.       — Ну смотри на это позитивно, — с весёлостью в голосе, которую не чувствую, приговариваю я, уже подъезжая к ферме со стороны леса, по той дороге, что вдали от основной.       — Что позитивного в том, что он разорвал со мной связь? — сверлят меня взглядом, пока я останавливаюсь и глушу машину.       — Теперь ты знаешь, что это можно сделать, и это не будет в дальнейшем для тебя сюрпризом, и, возможно, неприятным. — говорю это, встречаясь с его недовольным взглядом, которым он выражал всё своё несогласие.       — Ты же не думал, что эта покорная послушность у них навсегда? — уточняю у мужа, что, упрямо задрав подбородок, отводит от меня взгляд.       — А сейчас мы зачем сюда приехали? — не собираясь отвечать на вопрос, о котором наверняка не задумывался, он переводит тему.       — Надо кое-что сделать, — сказав это, я открываю дверь и выхожу из машины.       Достав из багажника спортивную сумку со всем необходимым, иду вместе с ней к ближайшей к пепелищу, относительно чистой и ровной полянке. Пентаграмму черчу маленькую, большая фокусировка ни к чему, расставляю свечи и кладу купленные в ювелирке коробочки в центр. Ник, выйдя из машины, смотрит за моими приготовлениями, но ничего не спрашивает, да и близко не подходит.       Опустившись на колени перед приготовленным ритуалом, закрываю глаза и отчётливо чувствую тяжёлую густую силу. Знакомый привкус тёмной магии узнаётся на раз, хоть и ощущала его только с той стороны. Собрать разлитую на месте явно не простой смерти силу получается легко, она словно этого и ждала. Поняв, что собирать больше нечего, а свечи традиционно прогорели, ознаменовав конец ритуала, встаю.       — И что это было? — поняв, что я закончила, по тому, как я начала собирать и затирать следы ритуала, отлипает от машины Ник.       — Избавила нас от возможного открытия адских врат, — не совсем шутя отвечаю я, закидывая барахло обратно в багажник и оценив беглым взглядом место ритуала на предмет забытого, ничего не найдя, закрываю его.       — Ты шутишь? — подбирается от моих слов Ник.       — В каждой шутке есть доля шутки, — пожимаю я плечами на его вопрос.       — Иви?       — Слишком концентрированная энергия смерти, — пространно отвечаю, но меня понимают. Недолго раздумывая, делюсь новостями: — Ребекка знает о нашем брачном ритуале, и она не сильно счастлива.       — Ей давно надо было об этом рассказать, — философски рассуждает не впечатленный Никлаус.       — Да, не на тебя же вылилось все ее возмущение. — тихо бормочу себе под нос, не обращая внимания на его ехидную улыбку, с которой он меня слушал.       — Ник, — подойдя к стоявшему в двух шагах мужу, протягиваю его имя, — не трогай Тайлера, — прошу я, строя самые щенячий глаза в моем арсенале.       — Он предал меня… — неуверенно начинает он, но явно поддаётся моему взгляду.       — Он молодой и глупый, и просто хотел быть с той, кого любит, — да, давлю на больное, но это ведь правда.       — Ладно, — нехотя соглашается он, притягивая меня в свои объятья и кладя подбородок на мою макушку, он ставит условие: — но ты не смей больше сломя голову бросаться его спасать.