Глава 47

      Утром постель оказалась ожидаемо пуста, только стойкий запах Ника говорил о том, что он не так и давно ушёл. Пробежка, душ, завтрак и сборы в школу — уже почти ритуал, который еще раз натолкнул меня на то, что соблюдать его осталось чуть больше полугода. А что потом? Но, как и год назад, отложила эти думы на время после выпуска. Да и открыть ту же банальную магическую лавку с моими способностями всегда успею.       Школа встретила знакомыми и даже не помятыми лицами, все же разогнали нас вчера довольно рано. Дойдя до своего шкафчика и произведя обычный обмен книг и записей, уже собиралась отправиться на первое занятие, как рядом появилась Ребекка.       — Как яд твоего брата оказался у меня на вечеринке? — без вступления начинает она с вопроса.       — И тебе доброго утра, Бекки, — не скрывая сарказма в голосе, говорю я, полностью развернувшись к ней. — В городе охотник, Ник сказал, он один из пяти.       — Братство же исчезло, — задумчиво возражает на мои слова блондинка, а я пожимаю на это плечами.       — Один из них, по словам твоего брата, у него в подвале, — озвучив последние известные мне новости, ухожу в сторону нужного мне кабинета, оставив задумчивую Ребекку позади. Странные у нас с ней складываются отношения, смотрю на неё и вижу все еще свою лучшую подругу. Но словно глухая невидимая стена между нами выросла, то не замечаем ее, то не можем друг до друга докричаться.

***

      Пока Никлаус был занят новой игрушкой — охотником из братства. Правда, не настолько, чтобы не оповестить меня о личной жизни Тайлера, мол, тот расстался с Кэролайн из-за пришлой волчицы. Да и Ребекка, похоже, тоже сильно заинтересовалась возрождением старых врагов, так что я смогла уделить внимание себе.       С последнего полнолуния прошло много времени, да и следующего ждать оставалось прилично, решила попробовать обратиться. Сила Луны была практически на минимуме, да и время суток тоже выбрала неподходящее — день. В убежище приехала сразу после школы, уверенная, что мои заклинания не смогут обойти и найти этот дом. Даже Ник, имеющий в него доступ и бывавший здесь, вряд ли сможет его обнаружить.       Закинув школьную сумку на диван, туда же полетели и надетые на мне вещи, подстёгнутая странным предвкушением торопилась. А оказавшись наконец голой, стремительно перетекала в волчью форму. Это все еще было чертовски больно и не так быстро, как бы хотелось, да и хруст перестраивающихся костей был отчётливо слышим и ощутим. Но я стала волчицей — днем по своему желанию, это не принесло мне ожидаемого счастья, скорее удовлетворение. Не зря я больше года издевалась над собой и проводила различные эксперименты.       Став вновь человеком, немного постояла, приходя в себя от смены тела, и повторила вновь. Каждый оборот отнимал силы, и немалые, хватило меня всего на три раза, но это только начало. И только дома, укладываясь спать одна, вспомнила, что так и не разыскала пришлую волчицу и не поговорила с ней по душам. Но слишком вымоталась, чтобы долго думать об этом.

***

      Школа преподнесла мне новый сюрприз в виде выставки от профессора оккультизма из Уитмора. Это было, конечно, в тему нашего славного городка, но что-то как-то даже слишком. Особенно слишком, когда я увидела имя «Сайлас», повторяющееся на стендах не менее раз десяти.       — Вы смотрите на то, что считается первым надгробным камнем в мире. — увлечённо вещал профессор, представившийся Аттикусом Шейном. — Его даровали колледжу Уитмор в прошлом месяце.       Представленный на отдельном пьедестале камень был обычным и никак не ощущался. Немного другого ожидаешь от столь знаменитой среди магической братии каменюги.       — Принадлежащий очень могущественному магу, настолько могущественному, что Сайлас, — с неким благоговейным придыханием мужчина произносит это имя, — так его звали, придумал заклинание, что даровало ему бессмертие. Легенда гласит, что Сайлас творил заклинание с ведьмой, которая любила его, по имени Кетсия. К несчастью для неё, Сайлас решил поделиться бессмертием с другой женщиной, — перевирает он старую легенду, хотя и это можно считать просто другой точкой зрения, — и Кетсия убила её и закопала Сайласа живьём, оставив его бессильным, бессмертным и одиноким…       С какой-то даже слишком понимающей грустью говорит профессор всё это, что зародившиеся во мне подозрения только крепнут.       — …Ладно, походите по выставке, я здесь, если будут вопросы, — завершает он свою речь. Полную восхищения перед давно сгинувшим, хоть и не до конца, магом.       — Привет, ты пришла, — подходит и здоровается он к Беннет как к старой знакомой, что нравится мне еще меньше его увлечения Сайласом.       — Хорошая поучительная история. Кетсия, похоже, была злой, — делиться мнением Бонни, пока я подхожу ближе.       — Это ничто по сравнению с Сайласом, — уверяет её Шейн.       — Но именно она одолела его, — встреваю в чужой разговор, заставляя их оторвать взгляды друг от друга и посмотреть на меня.       — Ну как я и сказал, дьявол ничто по сравнению с брошенной женщиной, — отшучивается мужчина теми же словами, что пытался разрядить недавно атмосферу, — а ты?..       — Эвелин, Эвелин Тулл, профессор Шейн, тоже немного увлекаюсь оккультизмом, — представляюсь я, мило улыбаясь, раздумывая — он одиночный фанатик или последователь очередного культа, — и, честно говоря, слышала эту историю несколько в иной интерпретации.       — Это очень интересно, но я хотела тебя кое с кем познакомить, — несколько смущенно прерывает Беннет, при этом кидая на меня далекие от дружелюбия взгляды.       — Да, конечно, — радостно соглашается с ней Шейн, и, извинившись передо мной, они уходят.       Только культа «первого бессмертного» в городе и не хватало. Охотник из братства и Сайлас в одном месте, в одно и то же время — это не к добру.

***

      О побеге охотника и его смерти от рук Елены узнала постфактум, как и о том, что Ребекка рассказала Стефану о существовании «лекарства» от вампиризма. После чего тут же смылась в Европу за ключом к разгадке, где искать это чудо-средство. Не знаю, зачем оно Стефану, видно, хочет стать вновь человеком, чтобы быть с Еленой, что не видела себя вампиршей.       Блондинка позвонила мне уже из аэропорта, вампирское внушение, увы, не могло ускорить подготовку самолета к полету. Ей было скучно, и чтобы скоротать время, мне и позвонили, и рассказали всё это без особых подробностей, но их несложно было додумать самой. Выяснять, зачем ей так уперлось это лекарство, по телефону не стала, хоть и догадывалась, оставив это на момент встречи лицом к лицу.       В городе еще оставался тот, к кому со всеми этими новостями у меня появились вопросы. И тут откладывать не стала, просто пришла в дом, что пока не в силах была назвать своим, но была уже на пути к этому.       — Почему ты отпустил Бекку? — хмуро смотрю, как Ник наливает себе очередную порцию выпивки. При попытке захватить охотника погиб не только он, но и очередной гибрид. Смерть каждого нового из этих созданий тяжело даётся Никлаусу, не то чтобы ему их жаль, скорее страдает его гордость. Но утешать его из-за тех, кто меня не бесят, только потому, что слепо подчинены моему мужу, не собираюсь.       — Это то, что тебя действительно волнует, сердце мое? — иронично смотрит на меня Ник, словно ожидал других вопросов, и подтверждает это следующими словами. — И тебе все равно на то, что у меня поселилась другая женщина?       Ответить на провокацию не успеваю, в дом буквально врывается всклокоченный Стефан Сальваторе. На мое удивление, он один, без группы поддержки.       — Освободи Елену, — с жаром, но достаточно спокойно просит он Ника, не обращая на меня внимания, — ты не можешь её удерживать.       — Увы, друг мой, только здесь она имеет шансы остаться в живых, — словно ему действительно жаль, опровергает просьбу вампира мой муж.       — Она под проклятьем от убийства охотника? — для порядка уточняю, обращаясь к Нику, ответ вижу в том, как он поморщился на этот вопрос.       — Что за проклятье? — встревает одаривший таки меня взглядом Стефан.       — Ты не сможешь сдерживать её суицидальные наклонности до тех пор, пока не родится новый охотник, — игнорирую вопрос младшего Сальваторе, обращаюсь к гибриду, что после моих слов начинает что-то обдумывать.       — Это проклятье можно снять? — переводя взгляд с меня на Ника и обратно, спрашивает Стефан.       — Любое проклятье можно снять, — закатываю глаза на вопрос. Не считая должным вдаваться в магические теории, вампиру это наверняка не интересно, а Ник сам при желании лекцию прочитать может.       Те же оборотни были созданы проклятьем, первые, кто и был по сути проклят, с них ещё можно было бы снять проклятье, но они давно мертвы. Потомки же уже полноценно проклятыми не являются, а суть новый вид. Предназначение любого проклятья в разрушении, а не в создании нового вида, пусть этот вид и страдает от своих особенностей время от времени. Но и это можно исправить, если постараться, как я доказала на себе, а Ник на своих гибридах.       Увидев надежду, зародившуюся в глазах Сальваторе, после моих слов, даже не успела его обломать.       — А где твой брат? Уже освобождает двойника, ведь так, — говорит Ник, озвучивая, зачем Стефан пришёл сюда, — тебе нужно поторопиться. Если хочешь спасти любимую от самой себя.       Отослав тем самым Стефана, что после этих слов исчез из особняка, он отставляет недопитый бокал, подходит ко мне ближе.       — Так зачем ты позволил уехать Ребекке? — возвращаюсь я к предыдущему вопросу.       — Сестра единственная знает, где находиться меч, что является ключом к тайне нахождения лекарства, — словно это все проясняет, говорит Ник для меня очевидное.       — Только не говори, что возжелал выпить его и стать человеком, — закатываю я глаза на собственные слова. Он слишком упивается своим бессмертием и практической неуязвимостью, особенно после смерти Майкла, чтобы самолично от него избавиться.       — Конечно нет, — подтверждает мои мысли Никлаус, — но это возможное оружие против меня, от которого стоит избавиться. Может Стефан и верит, что став человеком заживет с Еленой долго и счастливо, но вот его неугомонный брат наверняка думает иначе.       — И потому, вместо того, чтобы со смертью охотника забыть о нём, ты решил его найти?       — Именно так, любовь моя, — приблизившись вплотную, он продолжает, — и ты только что подала мне неплохую идею, как вернуть нам карту. Так что извини, мне надо ненадолго отлучиться.       — Что? — спрашиваю я уже пустоту и, раздражённо застонав, ухожу.

***

      В раздражении откидываю очередное платье, что чем-то меня не устраивает. Их горкой лежит уже пять на моей кровати, еще пара перекинута через дверцы шкафа. Какие-то из них я уже надевала на торжественные мероприятия, а другие не подходят под его формат.       Так меня и застал Ник, в чёрном кружевном белье раскидывающую платья по комнате. Да и настроения, если честно, идти на «Мисс Мистик Фоллс» не было никакого. Очередной культ Сайласа, лекарство от бессмертия, охотники на вампиров — все это не предвещало ничего хорошего по отдельности, а уж вместе и подавно.       — Меня, конечно, радует вид, в котором ты меня встречаешь, любовь моя, — с ухмылкой начинает Никлаус, засунув руки в карманы брюк и опираясь о косяк двери моей спальни, — но мы вот-вот начнем опаздывать.       — Не хочешь меня ждать? — не скрывая своего раздражения, говорю ему, на что он, видя мой настрой, выпрямляется и становится серьезнее. — Прекрасно! Ты сам мне, кажется, рассказывал, что Кэролайн ныне свободная девушка? Нехорошо экс-Мисс Мистик появляться на таком событии одной. Думаю, она будет не сильно против твоего общества, прям как когда ты отпаивал её своей кровью.       Чувствуя, как от охватившей меня злости загораются глаза, и глубокий вдох не сильно помогает мне вернуть контроль. Швырнув очередное не устраивающее меня платье, продолжаю перебирать остальные.       — Я хочу быть на этом событии со своей женой, — рычит Ник, незаметно подошедший вплотную к моей спине, пока я была увлечена своей злостью и нарядами. Обхватив мою шею рукой и несильно сжав, прижимает меня к своей груди. Чувствую голой спиной ткань его галстука, а на животе другую руку. Он оглаживает мою кожу, немного замирая возле кромки моих трусиков. Меня охватывает дикое желание сделать этот шаг, нырнуть в омут, но не потухшая злость поднимает голову, подпитывая мою мстительность.       — Хорошо, я выбрала, в чем идти. — убираю его руки от себя, через связь ощущая раздражение, что охватывает его от моих действий. — Что? Ты сам сказал, мы вот-вот начнем опаздывать.       Видя его недовольный взгляд, припоминаю ему его слова. И подхватив до этого казавшееся мне слишком взрослым и консервативным платье, начинаю в него облачаться. Тёмно-синее, облегающее мое тело и подчеркивающее все изгибы, платье садится хорошо. Длина чуть ниже колен и узкий подол не сильно мешают, хоть и не особо мне удобны. Зато верх открывает мои плечи настолько, что пришлось избавиться от лямок лифчика.       — Прошлый вид мне нравился больше, — с явным желанием уколоть комментирует Ник мое платье.       — Какая жалость, мне раздеться?       — Идем, — закатив глаза на мой ответ, он берёт меня за руку и ведёт за собой.

***

      На выбор новой Мисс Мистик Фоллс мы приезжаем, как и большинство остальных гостей, — на машине. Лужайка дома Локвудов, что отдали под праздник, была уставлена столами. Дамы в платьях, господа в строгих костюмах, и мы неплохо вписались в обстановку. Оставленная между нами недосказанность давила на плечи и не приносила спокойствия в мое и без того взвинченное настроение. Можно было списать все на приближающееся полнолуние, но я знала, в чем дело, и это еще больше меня раздражало.       Оказавшийся рядом официант с шампанским был как нельзя кстати. Опрокинув в себя один бокал сразу, удостоилась укоризненного взгляда от Ника.       — Что? — с вопросом смотрю на него, уже оставляя пустой бокал и беря следующий, благо людей с подносами здесь достаточно.       — Не стоит ли тебе сбавить скорость, любовь моя? — послушно двигается он, направляемый моей рукой, когда я замечаю взгляд со стороны городских матрон в нашу сторону. Скрывшись за широкой спиной мужа, повторяю со вторым бокалом то же, что и с первым.       — Я, конечно, не против унести тебя отсюда на руках, — начинает ехидно Никлаус, и я его перебиваю.       — С моим метаболизмом мне надо выпить бочку шампанского, чтобы меня пришлось нести, — уведомляю его, но налегать так на алкоголь перестаю. Ощущая теплую руку мужа на спине, позволяю вести себя между столиками, алкоголь действует, и напряжение вроде отпускает.       — Может, ускорите темп, — начинает отчитывать музыкантов Кэролайн слишком близко ко мне, — это праздник, а не похороны.       Мы с Ником почти синхронно поворачиваемся в её сторону, и он с силой прижимает меня к себе за талию. Словно удерживает от опрометчивых поступков, но я и не собираюсь ни на кого кидаться. Да, я отсылала его к Форбс в пару, и мою ревность не заметил бы разве что слепой. Но зачем устраивать прилюдные разборки, когда можно и по-тихому избавиться от соперницы. Встретившись с его озабоченным взглядом, одариваю его милой улыбкой, от которой он становится только смурнее. Потянув меня в другую сторону от скоро уже бывшей Мисс Мистик, он вдруг что-то замечает.       — А они времени зря не теряют, — бормочет он, обращая мое внимание на Тайлера с какой-то девицей в красном платье. И уже я тяну его за собой к новоявленной парочке, что подходят к столу, стилизованному под пьедестал для короны Мисс Мистик Фоллс.       — Не верится, что я выиграла, — изображая что-то, должное, видимо, выглядеть как стереотипная конкурсантка, девушка небрежно надевает на себя корону, — я хочу поблагодарить судий, что закрыли глаза на то, какая я сучка.       — О, не стоит, это один из критериев отбора, — говорю с улыбкой, что должна выглядеть мило, но, потому как волчица напряглась, мне стоит еще потренироваться.       — Лучше сними, а то эти девочки побьют тебя, — просит Тай, имея в виду корону на голове волчицы, не замечая напряжения между мной и его новой девушкой, — у них есть ногти.       — А у меня клыки, — смотря при этих словах на меня, она все же снимает корону со своей головы. — Привет, я Хейли, а ты?       — Эвелин, — представляюсь и я, сверкая глазами, давая волю инстинктам, видя, как она стреляет глазками в моего мужа, — а ты у нас та самая горячая штучка?       — Простите, мы сегодня немного не в духе, — встревает в наш довольно мирный разговор Никлаус, еще крепче делая хватку на моей талии.       — Говори за себя, у меня прекрасное настроение, — возражаю, не договаривая «чтобы убить кого-нибудь», но, судя по тому, как встрепенулся брат, мой посыл был понятен и без этого.       — Моя сестра Эвелин Тулл, — почти официально представляет нас Тайлер, — Хейли — моя подруга, которая очень мне помогла.       — Нам очень приятно, — перехватывает нить диалога Ник, расшаркиваясь. Хотя кроме нас с Хейли все друг с другом уже виделись. Играющая на мероприятии музыка становится более приглушенной.       — Всем привет, я Кэролайн Форбс. — привлекает наше внимание блондинка у микрофона, прерывая наш занимательный разговор, — Как действующая Мисс Мистик Фоллс, для меня честь представить дебютантов этого года.       Всеобщие аплодисменты и все внимание девушкам в длинных платьях. Кэролайн начинает озвучивать кандидаток и их кавалеров по одному. Они, объединяясь, выстраиваются в линию для традиционного танца. Пока все смотрят на танцующих, скучающе оглядываю толпу и вижу знакомое лицо. Профессор Шейн слишком задержался в нашем городе для простого совпадения.       — Что такое, Иви? — хмурится Ник, видно уловивший мои эмоции.       — Мне надо выпить, — отделываясь этой фразой, иду к бару, и одну меня отпускать не собираются. Взяв очередной бокал с шампанским, медленно цежу алкоголь.       — Если тебя так напрягает этот праздник, может, уйдем отсюда? — предлагает Никлаус, беря мою свободную руку и поднося к губам, медленно целует, не отводя взгляда от моих глаз.       — Ты прекрасно знаешь, что праздник не имеет никакого отношения к моему напряжению, — хмыкаю я на его глубокий и какой-то обреченный вздох.       Наблюдение, как волчица выпивает с Шейном, добавляет мне повода поболтать с ней по душам. Не то чтобы до этого их было мало.       — Настал момент, которого вы все ждали, — объявляет о кульминации вечеринки Кэрол Локвуд — все еще и. о. мэр города, передавая слово: — Кэролайн, огласи результаты.       Форбс занимает место у микрофона с дежурной приклеенной улыбкой и конвертом в руках.       — Мисс Мистик Фоллс этого года становится — Эйприл Янг, — озвучив написанный на листе результат, блондинка надевает корону на новую Мисс Мистик под бурные аплодисменты.       — Отвезешь меня домой? — для порядка спрашиваю я Ника, на что он загадочно отвечает:       — У меня есть идея получше.       Переплетя пальцы наших рук, он ведёт меня к машине, где, усадив на переднее сидение, везёт куда-то в лес.       — Я тебя достала, и ты решил меня прикопать по-тихому? — по-чёрному шучу, выплёскивая своё настроение, когда мы останавливаемся в конце дороги, дальше только пешеходные тропы.       — Ты сегодня по-особому ядовита, любовь моя, не спорю, но люблю тебя даже такой, — нежно проведя рукой по моей щеке, он отстраняется и выходит из машины. Следуя за ним, вижу, как из багажника достаются стопка пледов и спортивная сумка, из которой доносятся странные запахи.       — Пикник? — со скепсисом поднимаю бровь и поглядываю на свою обувь на высоких каблуках, что и для лужайки Локвудов была не очень, а для леса так вообще.       — Всему своё время, — повесив сумку себе на плечо, он закрывает багажник и, поставив машину на сигнализацию, притягивает меня к себе.       Вампирское перемещение — быстрое, и от него ли, или от выпитого с избытком алкоголя, при остановке меня немного ведёт. Но меня оперативно придерживают, благодаря волчьим генам того скудного света, что присутствует в пещере, вижу хорошо. И как Никлаус расставляет извлечённые из сумки свечи и расстилает плед. Даже плеск водопада в знакомом до боли пещерном озере не отвлекает меня от приготовлений, что устроил мой муж.       — Поможешь? — обращается он, подходя ко мне с последней свечой, уже закончив. Сделал он это шустро не без помощи ускорения. Не отвечаю вслух, просто, не сводя с него взгляда, поджигаю свечу в его руках. Как и все остальные, расставленные им.       — Зачем мы здесь? — считаю должным озвучить этот вопрос, хотя сложно не догадаться. Слишком значимое для нас это место, ну для меня уж точно.       — Вспомнить о том, что было и как это было, — с ностальгией проговаривает Ник, смотря на пламя свечи, что горит в его руках. Оставив её на ближайшем выступе, он кладёт свои руки на мои обнаженные плечи и, встав чуть ближе, заглядывает мне в глаза.       — Ты моя. — тем тоном, что не терпит возражений, говорит он. — Порой мне кажется, ты забываешь об этом. — признаётся он мне. — О том, кто мы друг другу. Ты моя жена, Эвелин. Моя любовь, — с придыханием произнося это, он наклоняется ко мне, не отпуская моего взгляда. — Меня, конечно, забавляют наши танцы вокруг да около, но хватит.       Словно ставя точку этим словом, он целует меня. Этот его томный взгляд, которым меня только что прожигали, и так настроил меня на нужный лад, а нежные прикосновения к моим губам и вовсе раздувают пламя. Ощущая его почти робкие, ни разу не похожие на него прикосновения, не выдерживаю первой и углубляю поцелуй. Мои пальцы уже во всю путаются в его волосах, в то время как его лишь слегка оглаживают мое тело сквозь, на удивление, тонкую ткань платья.       Прикусив ему нижнюю губу, тянусь к его галстуку, хоть и никогда с ними дел не имела, развязывается он быстро и летит на пол пещеры. Не прерывая поцелуя, перехожу к пуговицам, чувствуя, как водят рукой по моей спине, видно, в поисках молнии, но она сбоку. Понимая это сквозь интенсивное движение губ, расплываюсь в улыбке, устав перебирать пуговицы, с силой просто развожу в стороны полы рубашки, подавая пример. Треск ткани и стук оторванных пуговиц по камню пещеры почти не слышны сквозь гул воды и потрескивание огня.       — Иви, — хрипло стонет Ник, ни то со смешком, ни то с укоризной, отрываясь от моих губ. Пока я веду рукой по его голой груди к ремню брюк, что тоже быстро поддаётся моим нехитрым манипуляциям.       — Купишь новую, — шепчу ему, не принимая претензий, пока он склоняется к моим плечам с поцелуями и поступает с моим платьем так же, как и я с его рубашкой.       — Куплю новое, — соглашается он, снимая с меня испорченный наряд, и он летит вслед его галстуку. Немного отступив, он осматривает тот вид, что так понравился ему с утра, не забывая скинуть с плеч пиджак и рубашку. Я же переступаю на ногах, снимая туфли, вставая голыми ногами на то, что осталось от нашей одежды.       Медлить он и не думает, избавляясь и от всего, что на нем надето. Подхватывает меня под бедра и буквально сажает на себя. Под его губами и зубами оказываются мои ключицы, а я от охвативших меня эмоций невольно выпускаю когти и впиваюсь ими в его плечи. Это действует на него как триггер, и вся нежность уходит, почти не успеваю заметить, как оказываюсь лежащей спиной на пледе, а меня уже освободили от белья.       Припав ртом к моей груди, он по шире разводит мои ноги и с силой делает первый толчок. От резкой и не особо приятной боли громко рычу, выпуская клыки и сверкая глазами. До этого выпущенные когти ещё больше впиваются в его тело.       — Эвелин? — ошарашено смотрит он на меня, поднимая голову и остановившись после первого же движения.       — Не смей останавливаться, — предостерегаю его, клыки не дают звучать моему голосу без рычания, уже чувствуя, как сработала регенерация и вся боль уже ушла. Осталось только позабытое чувство растянутости и наполненности.       Все ещё не сводя с меня настороженного взгляда, Ник начинает двигаться, ловя любые изменения на моем лице. Но делая это так медленно, что вместо удовольствия начинает меня раздражать. Так не пойдет. Рывком вытащив все еще находящиеся в его плечах когти, возвращаю своим рукам обычный вид. Раны от моих когтей зарастают, оставляя после себя только немного крови, что я размазываю по его плечам. Мои попытки форсировать наш ритм разбиваются о его руки, которыми он придерживает мои бедра.       — Ник, — не скрывая недовольства, протягиваю его имя.       — Как ты и просила, я не останавливаюсь, — отзывается он, покрывая нежными поцелуями мое лицо и плечи, продолжая двигаться слишком неспешно, даже как-то лениво. Не выдерживаю и, уловив момент, когда у меня под носом окажется его ухо, кусаю его. Не выпуская, впрочем, клыки, вполне человеческими зубами, но не жалея сил. В ответ не столько слышу, сколько чувствую, как он начинает смеяться от моего действия.       — Иви, — протягивает он между смешками.       — Двигайся, — лизнув место прикуса как можно более грозно, в нашей ситуации, приказываю.       Хмыкнув на мой тон, он отпускает мои бедра и, приподнимаясь на локтях, нависает над моим телом. Пользуясь возможностью, провожу рукой по его груди, спускаясь ниже к месту соединения наших тел, но мою руку перехватывают и прижимают к пледу над моей головой. Туда же отправляют и другую руку, оказавшись в таком положении, невольно выгибаюсь.       — Как скажешь, любовь моя, — с этими словами он начинает наращивать темп своих движений, давая мне то, о чем я просила. Ускоряясь практически до сверхскоростей, он выводит меня на пик. И я, срываясь в наслаждение, увлекаю его за собой.       Закончив, он не спешит выходить из меня, просто перекатившись на спину, удерживая нас вместе, устраивает мою голову на своей груди.       — Это было… — немного задыхаясь от интенсивности движения, начинаю, но заканчивают за меня.       — Восхитительно? Прекрасно? — начинает предлагать он варианты, так же тяжело дыша. Пока я обвожу пальцем его сосок.       — …быстро, — ехидно обламываю я, так не считая, просто боясь, что в ином случае его эго не влезет в эту пещеру.       — Ах так! — притворно возмущается Ник, проводя пальцами в щекотке по моим бокам, вызывая у меня смех. — Это надо срочно исправить.       С этими словами, что под конец стали грозным шепотом, меня опять переворачивают на спину и начинают покусывать мою шею под мой задорный смех, что вскоре сменяется стоном.