Глава 51

      Дом, да, теперь особняк Майклсонов больше ассоциировался у меня с домом, чем тот, в котором росла почти два десятилетия, встретил меня тишиной. Но я знала, где найду того, кто мне нужен. Мастерская была заполнена специфичными для неё запахами, но они не могли перекрыть его аромат, что, казалось, впитался в сами стены.       Ник был сосредоточен на холсте и даже не повернул в мою сторону голову, но точно заметил мое появление. Это было заметно по его удовлетворенной усмешке, что, впрочем, быстро исчезла. Не желая отвлекать его от того, чем он был так увлечён, остановилась в дверях, наблюдая, как он опять погружается в процесс творения.       Вообще шла сказать, что к нам скоро опять пожалуют гости, на этот раз званые, но, увидев его вдохновение, осознала неважность этих сиюминутных проблем. Кисточка почти порхала в его руке, периодически смешивая цвета в палитре, ощутив горячий порыв, не стала себе в том отказывать. Всего три широких шага, и я стою за его спиной и утыкаюсь носом ему где-то между лопаток. Его запах становится гуще и, казалось, рассеивает все мои тревоги. С каким-то извращённым наслаждением провожу носом по мягкой ткани его футболки. Руки сами забираются под неё, а я вместо носа начинаю тереться щекой о его спину. В голове мелькает что-то про животные инстинкты и желание пометить его своим запахом, но откидываю их как несущественные.       — Иви, ты отвлекаешь меня, — с укором, которого по связи не ощущаю, говорит мне Ник, перестав что-то вырисовывать.       — Ничего подобного, продолжай, я же ничем не мешаю, — и, противореча собственным словам, провожу руками, оглаживая по его прессу, спускаясь к кромке штанов. Желание прижаться ближе, раствориться в нём накрывает волной, но продолжаю только водить руками без какого-либо нажима, наслаждаясь ощущением его кожи.       Глухой рык становится мне ответом на все, и на мои слова, и на мои действия. Избавившись от того, что занимало его руки, не заморачиваясь оттиранием испачканных в краске рук, он разворачивается ко мне лицом и, подхватив меня под бедра, сажает на первый же более или менее свободный стол. Не сильно короткое и узковатое платье, что надето на мне, не позволяет ему без проблем устроиться у меня между ног. И его бесцеремонно задирают, пачкая разводами краски, как и мои бедра. Встав так, как ему удобно, Ник сдвигает мою пятую точку на самый край стола.       — Ты нарываешься на неприятности, любовь моя, — глухо говорит он мне в самое ухо, не забывая покусывать его мочку.       — Ничего не имею против таких неприятностей, — говорю мужу, проведя рукой по его вздыбившейся ширинке, что громче любых слов говорит, что он не против немного отвлечься.       Получив такое своеобразное согласие, он просто и без затей разрывает мое нижнее белье, получая полный доступ, позволяя и мне избавить его от штанов. Полетевшее на пол то немногое, что еще было на столе, не сильно меня отвлекает от начавшегося процесса. И недописанная картина, и гости на время забыты.

***

      Елена приходит не одна, но не с ожидаемыми братьями Сальваторе, а с Бонни, которая, на мой взгляд, отчаянно трусит здесь находиться, но, задрав повыше подбородок, строит из себя крутую ведьму. Никлауса я предупредила о скором появлении двойника и не только в его доме и даже причину объяснила, милостиво получив разрешение разобраться в этом самой.       — Проходите, — простирая руку в сторону гостиной, строю из себя гостеприимную хозяйку, хотя никого из них двоих видеть особо не желала. Оказавшись в гостиной, скатываться в откровенный фарс и предлагать выпить или что-то в этом роде не стала. Да никто этого и не ждал.       — Зачем ты позвала нас и что ты хочешь за освобождение Джереми? — тоже не собираясь расшаркиваться со мной, начинает Елена.       — Ничего, он будет абсолютно свободен, без каких-либо условий, — начинаю говорить и, видя вскинувшихся было девушек, заканчиваю: — после того, как я проведу над ним один ритуал.       — Он тебе не… — начинает было набравшаяся храбрости Беннет, но Елена неуверенно встревает:       — Что за ритуал?       — Тот, что освободит его от сомнительной участи быть одним из пяти, — не собираясь скрывать своих планов, рассказываю я.       — Для чего тебе это? И какое право ты имеешь решать за моего брата, быть ему охотником или нет? — показывая праведный гнев, вопрошает Елена.       На самом деле, мне было плевать на парня, и не будь он младшим братом моей подруги, оставила бы все как есть.       — Я? — ткнув в себя пальцем, безразлично признаю: — Никакого. Но я позвала тех, кто имеет, так сказать, право голоса в этом вопросе. Все же твой брат несовершеннолетний, пока, — замечаю я для порядка, — и у него есть опекун.       — Дженна? — не веря смотрит на меня двойник, явно не ожидавшая такого поворота.       — Эмма, — зову я ту, что точно услышит меня, как и слышала весь этот разговор.       Ради нее я, по сути, и затеяла все это. Ну, еще и ради любопытного опыта в магии, ведь впереди ждет магический ритуал, которого никто и никогда не проводил. Да и охотники штучный материал, а если с Сайласом удастся разобраться, они, по идее, вообще исчезнут.       — Я обрисовала им сложившуюся ситуацию, и они согласились с моим предложением снять с Джереми бремя охотника, — говорю в основном Елене, пока обе Саммерс идут, чтобы присоединиться к нам.       Из-за их прибытия я и просила Ника не присутствовать на этой встрече. Не то чтобы он горел желанием, но отголоски опасения, что он тщетно пытался скрыть от меня, все же прорывались. Так что хоть в обозримом пространстве его и нет, он все равно где-то в радиусе слышимости, греет уши и контролирует ситуацию. Надеюсь, отсутствие братьев Сальваторе его успокоит.       — Но зачем? Ведь Клаус же охотится за лекарством, как и его сестра, — выказывает сомнения в моих благих намерениях двойник. Радостной встречи родственников, на мое удивление, не состоялось. То, что между сестрами отношения напряженные, знала и до этого, все же именно мне на это жаловались периодически, но на появление Дженны ожидала другой реакции.       — Можешь считать это чисто альтруистическим поступком, — фыркаю на её скептицизм, — тем более Никлаус не лишится нужной ему карты, не волнуйся, Елена. — Словно это единственное, ради чего та пришла, притворно успокаиваю её, чувствуя себя энтомологом, нашедшим новый вид насекомого, с любопытством смотрю на двойника: — На твоем месте я обрадовалась, если бы это был мой брат. Участие в поисках лекарства от бессмертия, да еще и в таком качестве — сомнительное удовольствие.       — Елена, неужели ты хочешь, чтобы Джереми был под проклятьем? — недоумевает Дженна, которой пришлось рассказывать многое в излишних подробностях, как и Эмме, они обе были слишком далеко от сверхъестественного, хоть одна из них и являлась вампиром.       — Так ты объяснила им, — ткнув в Саммерсов пальцем, возмущается Беннет, — необходимость Джереми участвовать в сомнительном ритуале? Проклятьем?       — А это и есть проклятье. — Раздражённо смотрю на ведьму, что явно не понимает, о чём я, и это бесит.       Глубоко вздохнув на чужую глупость, лезть в то, о чём, похоже, и представления не имеешь. А это ведь именно её род создал охотников, не удивлюсь, если она и этого не знает.       — Пятерых воинов прокляли на то, чтобы те нашли и убили первого бессмертного, — как маленькой разжевываю ведьме, — пятерых! Беннет, воинов! На одного бессмертного! Как думаешь, у Джереми, со всеми даруемыми проклятьем возможностями, силёнок хватит?       — Так всё дело в Клаусе! — словно озарённая идеей восклицает Елена, — Ты не хочешь, чтобы его убили.       В голосе Гилберт слышится обвинительное торжество, и мне хочется познакомить свою руку с лицом. Но сдерживаюсь от этого и того, чтобы с досадой застонать, из всего, что я сказала, услышали только то, что хотели.       — Если ты считаешь, что пятерых создали для убийства Клауса, спешу тебя расстроить. — Не веря, что мои слова дойдут до её мозга, но всё же говорю, — это не так. Он не первый бессмертный.       — Хватит этого, — встав между мной и своей сестрой, прерывает нас Эмма, — Клаус ли, первый бессмертный, мне всё равно. Я не хочу, чтобы мой младший брат участвовал в любом убийстве, особенно в том, где у него нет шансов выжить.       — Я с ней согласна, — с какой-то горечью смотря на племянницу, говорит Дженна, и Елена, теряясь, отступает.       — Когда ты сможешь это сделать, Иви? — уточняет у меня Эмма.       — Сегодня, — смотря на какие-то смирившиеся выражения лиц подружек, надеюсь, это не игра и они не полезут всё портить.       Джереми мне никто, но он брат Эммы. Это было одним из критериев, из-за которых решила всё это затеять. Ещё одним был Шейн, от него стоило избавиться, он фанатик, который не успокоится. Да и зашёл очень далеко в своём деле освобождения Сайласа. Можно было, конечно, поступить радикально, Шейна в расход, да и Джереми в кандалы и замуровать до естественного конца его жизни. С недовольством Ника я бы придумала, как справиться, а Бекка и так будет обижаться на меня следующие сто лет.       Но я увидела возможность и овец целыми оставить, и волков накормить, да и такая интересная магическая практика, когда еще подвернётся. За счёт последнего, видеться мне, и Кола смогла подкупить. Тому пока сложно было вернуть себе былое магическое могущество. Не последним камнем преткновения была и его вампирская сущность, очень уж она плохо сочеталась с магией, которой он пользовался раньше.       — А вот и я, малышка, — с этими словами появляется счастливый Кол, только по одному сиянию его морды можно понять, что задуманное удалось. И будто только сейчас замечает других присутствующих в комнате, учтиво кланяется: — Дамы. Начнем?       — Да пик Луны близко, а у нас еще ничего не готово, — соглашаюсь с ним.       Для ритуала выбрали поляну за особняком, сразу за которой находился старый лес. Расчищать её не требовалось, только расчертить колдовской знак смесью определённых трав и минералов. Этим занялся колдун, который прекрасно знал, что нужно делать, ибо помогал мне просчитывать всё это. Да и, обладая скоростью тысячелетнего первородного, сделает это быстро.       Второй раз провожу магическую практику с таким количеством народа, и их присутствие меня напрягает. Будучи ученицей, вместе с Аяной мы действовали обычно вдвоем, да и на экспериментах с Колом хоть и присутствовали порой Бекка и Хенрик, но им и дела не было до того, чем мы занимаемся. А тут пять внимательных пар глаз, что следят за каждым нашим шагом. И если присутствующие здесь дамы больше следили за колдуном, так как он пока совершал все необходимые действия, то Ник сверлил мою спину из окна, где мало кто мог его заметить. Это так раздражало, что не знала, что хочу сделать больше: почесать между лопаток или обернуться и одарить его недовольным взглядом. Только знание, что он волнуется и чуть-чуть ревнует, останавливало меня от каких-либо действий.       С последним ничего не могла поделать, это было скорее иррациональное чувство, и никакие мои слова или действия не могли с ним справиться. Одна надежда, когда угроза Сайласа будет устранена, Кол наверняка свалит как можно дальше от старшего брата и возможности быть заколотым. Любя младшего из Майклсонов как брата, не хотела ему участи провести следующее столетие в гробу только из-за гипертрофированного чувства собственности у Никлауса.       Кол уже почти закончил, да и Луна начала подбираться к нужной фазе, пора идти за подопытными. Нет, я была достаточно уверена как в себе, так и в наших с Колом расчётах, в конце концов мы оба не одно столетие посвятили изучению магии. Хоть оба и не могли использовать её, каждый в силу своих причин. Но всегда есть место ошибке.       Рядом с подвалом меня встречает Ник, он серьезен. И, остановившись возле него, жду, что он скажет.       — Я помогу, — открывая передо мной дверь, он приглашает меня спуститься в подвал. Не чувствуя фальши ни в словах, ни в намерениях, не даже в чувствах, что он транслирует мне, хотя последнее он и учиться контролировать.       В подвале оба пленника прикованы надёжно, а на цепях охотника ещё и пару заклятий в дополнение весит. Оба они под заклинанием анабиоза — трудное, энергоёмкое для простых смертных. Дольше недели держать под ним простого человека не рекомендуется, для его же здоровья. Но вариант с кормежкой и удовлетворением других естественных нужд был гораздо большей проблемой во всех смыслах. Снять заклинание было в разы легче, чем наложить, и вот эти двое приходят в себя.       — Тулл? — несколько удивленно переспрашивает меня Джереми, словно и забыл, что видел меня перед тем, как отключиться. — Пожалуйста, отпусти меня, Эвелин.       Всё это говорил юный Гилберт, пока не увидел вставшего за моей спиной Ника. То, как преобразилось его лицо, из типичного немного напуганного происходящим подростка в жёсткого бескомпромиссного охотника, говорило мне о многом. Изменилось всё — взгляд, мимика, положение тела, что напружинилось, как перед прыжком. Всё это было следствием проклятья, только стоя рядом почти ощущаю, как оно давит ему на мозги, отстраняя все мысли и желания, оставляя на переднем крае только одно. Убить вампира.       И мне еще пришлось доказывать, что парень под проклятьем? Тут даже ведьмой быть не надо, чтобы понять, что с ним что-то не так.       На самом деле ничего не имела против охотников, когда они сами выбрали этот путь, добровольно, понимая все риски и возможные последствия. Но не так, под заклятием давно мертвой ведьмы, что хоть и даровало определённые преимущества перед обычными людьми, отнимало старую добрую свободу воли. Никто, ставший одним из пяти, не сможет не убивать вампиров, просто начнет сходить с ума, если перестанет это делать.       — Я поведу охотника, — ставит меня перед фактом Ник, решительно подходя к Джереми, благо заклятье с цепей я сняла, и отковывает его от стены.       — Хорошо, — соглашаюсь я, делая то же самое с молчаливым Шейном.       — Куда вы нас ведете? — уже нет молящих ноток в голосе парня, только холод и расчёт.       — Скоро узнаешь, идем, — помогая ему ускориться, подталкивает его Ник.       Путь недолог, выведя обоих, надо сказать, вполне хорошо выглядевших пленников, что провели в подвале без малого неделю, на улицу, мы приковали всеобщее внимание.       Всех четверых девушек от того, чтобы кинуться к Джереми, останавливал только Ник, ведущий парня. Для каждой из них он был знаком с далеко не самой лучшей стороны, двоих даже убить успел. Так что, можно сказать, он был лучшей гарантией от глупостей с их стороны. Ведя же любопытно осматривающего магический знак на поляне Шейна, не была таким тормозящим фактором, благо хоть только для Бонни.       — Шейн? Для чего он здесь, Эвелин? — делает стремительные шаги в мою сторону ведьма.       — Для того чтобы стать охотником, — поясняю его предназначение я и чувствую, как напрягся мужчина, которого приходилось уже толкать в нужную сторону.       — Но ты же сказала, что это проклятие, — обвиняющее тычет в меня пальцем Беннет.       — Это проклятие, — в который раз за сегодня говорю это, уже надоело, — но так как он желает освободить Сайласа, ему это не повредит. Ведь так, Шейн?       Подведя к нужному месту, останавливая его, спрашиваю я, издеваясь.       — Он не может ответить, ты же отняла у него голос. Забыла? — с наигранным укором говорит мне Кол, а потом, обращаясь к стоявшей ближе всего Елене, с этаким выражением «похвалите меня»: — Она хотела вырвать ему язык, но я отговорил.       — Иви?! — возмущается этим новостям Эмма, смотря на меня осуждающе. В то время как ловлю нежный взгляд Ника, что поставил по указаниям Кола охотника на нужное место.       — Он нереально болтлив, Эмс, серьезно, — почти правдиво оправдываюсь я, болтлив был не столько Шейн, сколько Сайлас. Поняв, для чего он нам, пытался задеть за живое. Чтобы кто-либо из нас не выдержал и убил его, тем самым оборвав ниточку, ведущую к его телу.       Ритуал прошёл на удивление гладко, хоть я и ожидала сюрпризов, но нет, повезло. Разместив участников в нужных местах и заставив их не двигаться, не без помощи магии, отдали в жертву амулеты, напитанные силами жертвоприношений. Те, что создала я, собирая магию с места взрыва совета, и те, что создал Кол, опустошив место умерщвления гибридов. Настроиться друг на друга для нас было делом привычным, да и черпать силу из созданных нами же амулетов тоже. Не особо длинное заклинание на старой доброй латыни, и ненадолго ставшая видимой всем татуировка сползает с руки Джереми Гилберта, что, потеряв силы охотника, теряет и сознание. За ним следует и Шейн, закатив глаза, хватается за правую руку и беззвучно кричит, прежде чем упасть без чувств.       После завершения и заверения всех, что с теперь уже бывшим охотником всё хорошо, и сдачи его с рук на руки его тёте, отправила Шейна обратно в подвал, не забыв накинуть на его цепи нужных заклинаний.

***

      На следующий день узнала, что Эмма и Дженна увезли Джереми с собой в Сиэтл. После всего, что произошло, даже не нашла в себе силы обидеться на подругу, что та уехала, не попрощавшись. Да и в большей части понимала её, здесь, в Мистик Фоллс, было слишком много травмирующих для неё и её семьи событий. Хорошо бы они и Елену с собой прихватили, но та, в отличие от брата, была уже совершеннолетней и решила остаться и «окончить школу» здесь. То-то в школе я её последнее время почти и не видела.       Поиски Сайласа и лекарства вместе с ним застопорились. Да что там, они почти встали. Не то чтобы я уделяла этому достаточно внимания, свалив всё на Кола. Меня больше занимали наши отношения с Ником, что периодически, вспыхивая ревностью, хватал и увозил меня куда-либо на «романтические» свидания. Хотелось отдаться судьбе, плыть по течению, позволить себе наслаждаться нашими «отношениями». Было дикое желание забить на все эти проблемы, но они, словно взведенный лук, могли в любой момент выстрелить.       Татуировка, как магический конструкт, все еще была для меня в какой-то степени подвластна. Да, она была перенесена вся с Джереми, но ей было далеко до завершения, это мне удавалось ощущать четко. И количество убитых новоиспеченным охотником вампиров едва ли приближало её завершение. Откуда Кол с Ником брали вампиров в таких количествах, не интересовалась, не объявляли по городу массовые пропажи, и ладно.       — Это не может так продолжаться, — со скепсисом смотрю на очередного заколотого новообращённого, свалившегося к ногам скованного Аттикуса Шейна.       — У тебя появилась идея? — спрашивает Кол, которому не меньше меня надоела эта возня с охотником и татушкой.       — Да, в какой-то степени, — признаю то, о чем думала последний месяц, но не хотела озвучивать, — осталось решить, кто из вас хочет умереть.       Осмотрев повернувшихся ко мне Ника и его брата. И если мой муж недоумевает от такого предложения, то Кол скривился в понимании, к чему я клоню.       — Нет, — стонет колдун и с размаху впечатывает кулак в ближайшую к нему стену, проламывая ее под раздраженный вздох моего мужа. — Думаешь, чтобы завершить наконец карту, он должен…       — Убить первородного, — доходит до Ника, о чем мы толкуем, и тот с яростью смотрит на Шейна, что невольно отшатывается от гибрида. Эта мысль не давала мне покоя и постоянно крутилась в голове.       — И полагаю, ты предпочтешь, чтобы я отправился на ту сторону, — понимающе смотрит на меня младший Майклсон, не обращая внимания на хмурого брата. Мне не хочется, чтобы кто-либо из них отправлялся в прибежище мертвых ведьм. Будь другие варианты, предложила бы их, ну или делай скрытая татушка хоть какие-то подвижки к завершению, об этом бы даже не заикнулась.       — Я верну тебя, — как аргумент предлагаю, впрочем, это звучит так неуверенно, что любой бы услышал мое сомнение.       — Хм, — не озвучивает то, что явно просит сорваться с его языка Кол.       — Могу сделать амулет, что поможет тебе вернуться. — Уже серьезней и с верой в свои силы продолжаю: — Делала такой для Эммы, и он вернул её, — привожу пример и поясняю больше для Ника, который знал больше: — когда ты принёс её в жертву на ритуале.       — Ты думаешь, это то, чего не хватает? — не особо довольный нашим разговором спрашивает Ник. — По-другому никак?       — Она права, брат, — отвечает ему Кол, — не зря же братство охотилось на нас, вместо того чтобы пойти и сделать то, ради чего их создали.       Колдун не сильно хотел умирать, а мы с Никлаусом не хотели проверять, удастся мне, если не создать еще один рабочий амулет, то вернуть его с того света своими силами. Но наш мозговой штурм не принес альтернативных вариантов.       Мы не стали долго тянуть, и уже к вечеру следующего дня Кол был пронзен белым дубом. Шейн под действием проклятья пяти почти не обращал внимание на воздействие Сайласа, его захлестывало желание убивать. И даже зная, что этим он помогает нам в плане нахождения и уничтожения первого бессмертного, он не мог сопротивляться. А убив младшего Майклсона, он попытался то же проделать и со старшим, и даже успешно пытался сопротивляться моей магии, что удерживала его, пока Ник отбирал у него «вечный» кол, творение их матери — почти ее прощальный подарок своим детям.       Время шло, но ничего из того, что должно было произойти, не происходило, нервы у меня были на пределе. Никлаус с каждым проходящим часом становился все более мрачным, а я уже начала продумывать ритуал возрождения для первородного вампира. Как Шейн задергался и начал стонать, а на его руке наконец начала проявляться полноценная и законченная тату.       — Когда должен сработать твой амулет? — чуть расслабленный оттого, что хоть какая-то часть плана сработала, спрашивает Ник.       — На Эмме он сработал с рассветом, — рассказываю я, смотря на подвеску, что покоилась на груди покрытого чёрными венами мертвого Кола. То, что тот не вспыхнул, как по рассказу Ника сделал Майкл, вселяло в меня дополнительную надежду. В подвеску я заключила не только заклинание, что должно было вернуть Кола с того света, но и подкрепила его остатками силы, что мы собрали на местах жертвоприношений.       Когда по времени первые лучи солнца должны были озарить Мистик Фоллс, младший Майклсон сделал первый за многие часы вздох. Ощутив, как с моих плеч свалилась натуральная гора, не могла не улыбнуться и в порыве радости сжала любимого в объятьях. Тот, видно, разделяя со мной это облегчение, ответил на них и зарылся носом в мои волосы, вдыхая мой запах.       — Эй, почему умираю я, а радостные объятья достались Нику? — хрипло возмущается с пола Кол. От этих слов меня прижимают к себе еще крепче, словно могу отстраниться и пойти обниматься с кем-то еще.       — Потому что радуюсь не твоему возвращению, — фыркая на его возмущение, я от облегчения шучу: — А тому, что твоя угроза преследовать меня вечность в виде призрака, если ничего не получится, не осуществится.