Книга |. Глава 11. Процесс

Всему в этом мире настанет конец.

Бесконечности не существует.

Бесконечность — это цикл.

Цикл — это процесс.

Процесс — это бесконечность.

Бесконечности не существует.

Процесса не существует.

Существует результат.

Результат является последствием процесса.

Но процесса не существует.

Результата не существует.

А что существует?

Пустота существует.

Но у каждого есть своя противоположность?

Бесконечность существует.

Но бесконечности не существует.

Бесконечность вечно становится пустотой.

Бесконечность = пустота.

***

«Каждое действие рождает последствия, каждое последствие — новую ответственность»

***

Утро 28 июня 1914 года в Сараеве было душным, как будто сам воздух предчувствовал, что произойдёт. На улицах стояли гвардейцы, толпа тянулась к мостам, где предстоял проезд колонны. Шёл праздник — годовщина оккупации Боснии. Но под слоем показного торжества дрожало нечто более тёмное: ненависть, сдавленная в груди, и идеи, давно отравившие сердца юных заговорщиков. Эрцгерцог Франц Фердинанд, наследник Австро-Венгерской империи, сидел в открытом автомобиле рядом с женой, герцогиней Софией. Он был человеком непростым — сдержанным, упрямым, но с живым умом. Его идея реформировать империю в федерацию казалась многим дерзкой. Но в тот день он был не политиком, а мужем. Он поцеловал руку Софии и поправил белые перчатки, как будто готовился к театру, не к смерти. Покушение должно было состояться раньше — несколько человек из тайного общества «Чёрная рука» уже заняли свои позиции. Один из них, Неделько Чабринович, бросил бомбу в машину, но она отскочила и взорвалась позади, ранив пассажиров другого экипажа. Фердинанд не пострадал. Он нахмурился, но продолжил путь. Он был военным и знал: страх делает из правителя раба. Когда спустя час он решил навестить раненых в госпитале, кортеж повернул не туда. Водитель попытался сдать назад, чтобы исправить маршрут, и тогда история словно затаила дыхание. Машина замерла у самого кафе, где случайно оказался Гаврило Принцип — юноша с глазами, полными отчаяния и ненависти. Всё длилось мгновение. Принцип подошёл ближе. Из внутреннего кармана он достал пистолет FN Model 1910. Навёл — два выстрела. Первая пуля попала в шею эрцгерцога, вторая — в живот герцогини. София прошептала: — Франц, ты жив?.. Он смотрел на неё, покрытую кровью, и сказал последнее: — София, не умирай, ради детей… А затем упал лицом на грудь. Грохот тех двух пуль не стих в переулке Сараева. Он эхом отдался в кабинетах Вены, Петербурга, Берлина, Парижа. Через тридцать дней Австро-Венгрия объявит войну Сербии. Затем Россия вступится за союзника, Германия поддержит Австрию, Франция и Англия — Россию. Булыжник покатится, лавина начнётся. И так, от выстрела подростка, неведомого миру, — мир рушится. Империи исчезают, границы стираются, миллионы уходят в окопы. Все потому, что кто-то однажды нажал на курок. Не из личной злобы — из идеи, убеждения, веры в справедливость. Но последствия не спрашивают, во имя чего совершено действие. Они приходят.

***

—Лань Цижэнь!... Вдох. Его передёрнуло, и громкий голос тут же заставил вынырнуть из странного сна. Пускай прошлые сновидения всё ещё не отпускали и держали в оцепенении, но он уже смог различить источник звонков пробуждения. Обеспокоенная девушка, мадам Ла–... Синь-Яо смотрела на него круглыми от испуга глазами. Зрачки были сужены, а брови напряглись и изогнулись. —Что ты?... – единственное, что сумел выдать он, находясь в такой странной ситуации. «Да что на неё только нашло?» – сморщив нос, подумал Лань Цижэнь. —Ты действительно странный господин, – строго ответила она, отведя взгляд в сторону. М? —Воды? – поджав губы, спросила Синь-Яо. Лишь сейчас он ощутил, что горло упорно требовало капель жидкости, пересыхая. Речь выходила хрипловатой и тяжёлой. Лань Цижэнь кивнул. Вскоре холодными глотками горло наконец успокоилось, и он смог спросить то, что вертелось на языке. —Что произошло? Синь-Яо лишь обречённо вздохнула, будто на её душе лежал камень, и серьёзно посмотрела на Лань Цижэня. —А не хочешь объяснить, что случилось с тобой? —А я откуда знаю?! – возмущённо спросил он, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Как он мог знать то, что видела только она?! Если бы знал — не спрашивал бы! —Я проснулась от пронзительного крика, – начала она. – Твоего крика. Ха? Подняв брови в знак продолжения, Лань Цижэнь принялся внимательно слушать . —Но напугало меня не это, – вязкая слюна застряла в горле Синь-Яо. – Ты отчаянно, будто в припадке, начал брыкаться, махать руками, как будто дрался с кем-то, а ещё бил себя по рукам, голове и телу... —Чего? – сконфуженно спросил он, пребывая в немом шоке. – Ты... уверена? – дрожащий голос выдавал сомнения. —Естественно, уверена! – возмутилась она. – Зачем мне лгать? Я всё своими глазами видела! —...Допустим, – с тяжестью в голосе согласился Лань Цижэнь. – И... что было дальше? —Я начала тебя будить, – уже более собрано ответила Синь-Яо. —И каковы успехи? – со смешком спросил он. Она лишь тупо уставилась на него, а взгляд передавал сомнения с упрёками, говоря лишь об одном, что смог прочесть Цижэнь: «Ты что, совсем тупой?» —Как видишь — удалось, – закатила та глаза. —... – промолчал Лань Цижэнь, скривив лицо. – Я просто сонный, не серчай на меня, – поняв, что к чему, сказал он в своё оправдание. —Хорошо, что ты проснулся, – облегчённо выдохнула Синь-Яо. —Поверь, я тоже. Мне такой бред снился... – тяжело выдохнул он в такт с ней. —М? – обыденно промычала та в знак вопроса, в то время как развернулась и принялась заправлять постель. – Ты действительно маниакально бормотал себе под нос странные вещи. Услышь кто-то — прозвали бы тебя вышедшим из разума, – усмехнулась она. —Не поверишь... – прижал два пальца ко лбу Лань Цижэнь. – Будто какой-то статный мужчина очень необычной внешности кричал своей жене не умирать ради детей. Так ещё и так странно одет... —Забудь. Ты просто устал, – отрезала Синь-Яо, сбивая подушку. Цокнув, Лань Цижэнь встал и принялся делать то же с своей постелью. Солнце снаружи говорило о наступлении позднего часа Дракона [1] как минимум, а потому стоило быстрее собираться к следующему полёту — ведь находились они близко к месту охоты и уже сегодня планировали истребление. «Совсем режим сбился...» — удручённо подумал Цижэнь. — «С этими Вэнями ложишься позже, а встаёшь ко дню. Ненормально. Надо приходить в норму, а то совсем со змеями расслабился...» Впрочем, он оказался прав — и в скором времени всех уже созывали из их комнат. Многие были недовольны из-за раннего для них подъёма, на что Лань Цижэнь успел тысячу и один раз возмутиться в мыслях и уловить колкий взгляд своей напарницы. Но как бы он ни желал пропустить мимо себя главного тирана этого мира, этот монстр, как видно, сам стремился поскорее найти его и поиздеваться. И этот раз не был исключением. — Второй Господин Лань! — с счастливейшим выражением лица и лучезарной улыбкой подошёл Вэнь Жохань с распростёртыми руками, будто бы планировал крепко обнять — задушить — его. «Чёрт», — пронеслось в голове Лань Цижэня, в то время как прикусанная губа уже начинала побаливать, а во рту образовался вкус железа. — И вам доброго утра, молодой господин Вэнь, — поклонился он, стараясь соблюдать всевозможные правила приличия. — Делаете вид, что не ненавидите меня? — с оскалом спросил Вэнь Жохань, чем заставил его напрячься. — Что вы, как смею я... — медленно ответил Лань Цижэнь, не поднимая головы. — Действительно, как вы смеете, — с насмешкой согласился он. — Тем не менее, всем нам известно, что Лани славятся своей лицемерностью. Не так ли? — Не больше, чем Вэни — эгоистичностью, — парировал Цижэнь, заострив взгляд. Атмосфера постепенно накалялась, и понявшие опасность заклинатели спешили отойти и отвести глаза, в то время как зеваки всё так же не отрывали взгляда от представления. Оставалось лишь гадать, чем бы закончилась очередная наглость со стороны Вэньского наследника, если бы серьёзный голос не прервал их сражение взглядами. — Второй молодой господин Лань, господин Вэнь, — в тот же момент они обернулись. — Возможно, не стоит перекидываться оскорблениями в данный момент? Это был Вэнь Мингуан. Тёмные волосы нежно лежали и были чуть длиннее поясницы, да так блестели, что любая девица позавидовала бы. «Он меня спас или просто не хочет проблем?» — промелькнула мысль в голове, прежде чем он согласился с Вэнь Мингуаном, кивнув головой и слегка поклонившись. — Прелестно, — вдруг прокомментировал Вэнь Жохань. — Теперь ты защищаешь Ланей, братец? «Он считает его братом, даже несмотря на дальнее родство?» — удивился Лань Цижэнь. — «Хотя если подумать, то и раньше у Вэнь Мингуана получалось успокаивать этого дьявола, так что, пожалуй, тут нет ничего странного», — отметил он. — «Тем не менее, откуда у них такая близость? Были близки с детства?» — складка легла между бровей. — «Мне нужно быть внимательным и не упускать лишних деталей». — Дипломатические отношения, братец, — начал Вэнь Мингуан, скрестив руки. — Очень важны и играют немалую роль в благополучии мирной жизни. А ты будто стремишься разрушить их как можно скорее. — Но он первый начал! Не я лез! — драматично возмутился Вэнь Жохань, чем заставил Лань Цижэня впасть в ступор, прежде чем тот сменился гневом. «Он!...» — будь у него возможность, Цижэнь бы разорвал на мелкие кусочки гнусного наследника прямо сейчас. — Так зачем ведёшься на провокации? — вопросительно изогнул бровь Вэнь Мингуан. — Второго господина Лань накажут и без твоего участия, а так ты лишь подставляешь себя и клан. «Но я не провоцировал!» — отчаянно сжал кулаки он. — Хм, а ты верно говоришь. Я прислушаюсь, — задумавшись, кивнул Вэнь Жохань. Лань Цижэнь застыл в оцепенении. Вэнь Жохань — и прислушаться? Согласиться? Так его ещё и идиотом по итогу выставили? «Я тут один дураком теперь выгляжу...» — разочарованно подумал Лань Цижэнь, еле удержавшись от вздоха. Не теряя времени, Вэнь Жохань поспешил обернуться и, надев одну из самых раздражающе-обворожительных улыбок, пропел: — Было приятно с вами пообщаться, молодой господин Лань, но я предпочитаю оставаться в более положительных взаимоотношениях. Не находите? Лишь небесным чудом Лань Цижэня не стошнило прямо на изысканнейшие одеяния наглеца. — Не могу с вами не согласиться, молодой господин Вэнь, — сдержанно ответил он, наблюдая за угольками в глазах Вэнь Жоханя. «Если мне поплохеет — это будет твоя вина», — ухмыльнулся Лань Цижэнь. Посмотрев на довольного разрешением конфликта Вэнь Мингуана, Лань Цижэнь задумался: «Интересно, насколько сильно не понравится отцу, если один из наследников ордена Вэнь неожиданно отойдёт в лучший мир?» — скучающим взглядом он обвёл всех присутствующих, заострившись на деревянном потолке. — «Если бы его отравить случаем? Мышьяком — было бы идеально. Медленное отравление... никто и не подумает. Или же лучше устроить ловушку? Свергнуть и позорно казнить? Задушить во сне? Опасно», — казалось, что Лань Цижэнь раздумывал о дальнейшем обеде. — «Как жаль, всё не то... А так хотелось...» — разочарованно вздохнул он, постепенно возвращаясь в реальность. Долго задерживаться не стали, и в скором времени холодный поток ветра развивал длинные волосы заклинателей. Увидь их простой народ — что и случалось — то снимали бы шляпы, то хватались за головы. Пускай те и были известны людям, но всё так же оставались недостижимой верхушкой. «Интересно, как бы сложилась моя судьба, если бы я родился одним из них?» — невольно задумался Лань Цижэнь. — «Никаких обязанностей, свобода и неизвестность... звучит как непостижимая мечта», — с нотками грусти заметил он. Место ночной охоты приближалось, а навязчивое чувство тревоги лишь разрасталось. Даже в течение перерыва оно не покидало, несмотря на приятный разговор с Синь-Яо. Не стремилось оставить в покое и после, а лишь сильнее начинало пожирать с каждым разом. «Да что ж такое?! Почему так тревожно?» — не покидала его разума мысль, постепенно становясь навязчивой. Что произойдёт?.. Немой вопрос крутился в воздухе, заставляя сжиматься пространство от наростающей тревоги. Но пугало вовсе не жуткое... С детства у Лань Цижэня была довольно-таки хорошая интуиция, что часто могла как помогать, так и обременять. Раньше он мог позволить себе остаться в Облачных Глубинах, если что-то подсказывало о надвигающейся беде, но такой возможности впоследствии был лишён. Лань Цижэнь не стал бы отрицать, что из-за своей скептичности и роли истинного главы клана он сам себя лишил этой привилегии, но также не мог отрицать, насколько точной и надёжной была его интуиция. Именно поэтому его пугал не сам факт тревоги, а то, что она, вероятно, не безосновательна. Попытавшись заглушить в себе поток мыслей в процессе полёта — что, безусловно, было невероятно опасно — они наконец прилетели к месту назначения. Ночная охота была запланирована на сегодняшний вечер, дабы не откладывать просьбу обезумевших от горя жителей. Как оказалось, все возможные подробности дела были выяснены заранее и посланы письмом, о чём его милостиво не поспешили уведомить. Но вместо того чтобы дополнять и без того изнуряющее чувство тревоги злостью, он поспешил сосредоточиться на деле. Задача сперва казалась непростой, но, разобравшись в ней, ничего особо удивительного она из себя не представляла. Из деревушек в округе начали пропадать люди. Сначала — непутёвые ребятишки, ушедшие в лес и не вернувшиеся, а после — и более зрелые юноши. Всё бы ничего, если бы их тела не начали находить выброшенными течением реки, полностью обескровленными, с искажёнными в гримасе ужаса лицами. Заклинателей это не особо впечатлило, ведь было и дураку ясно, что в районе обитает осверепевший дух, которого стоило усмирить и запечатать. Пускай дело и не представляло из себя ничего особенно сложного, но слышать плачущих матерей по сыновьям было невыносимо, а потому хотелось побыстрее закончить с охотой на неугомонную душу и вернуться, познакомив Синь-Яо с братом в нормальных условиях. «И защитить её от суда...» — отрешённо подумал Лань Цижэнь, бессильно сжав кулаки. Сзади к нему подошла Синь-Яо, в то время как он разговаривал с местным жителем. Она не старалась его испугать, впрочем, и для Лань Цижэня её приход не являлся неожиданностью. Стоило обсудить, где она будет в течение охоты, ведь тогда необходимо было оставить одного из заклинателей на присмотр, так как вероятность побега всегда оставалась высокой. Но проблема заключалась в том, что ни один из заклинателей, особенно Вэньских, не согласился бы за ней присматривать. И даже сам он не подходил, ведь на перерыве Вэнь Жохань лично выразил желание наблюдать за Лань Цижэнем в процессе. Ведь иначе — зачем его вообще стоило брать? Оставался лишь единственный вариант, который мог сработать. «Вэнь Мингуан», — нахмурился Лань Цижэнь. Именно этот человек, возможно, мог бы согласиться на роль и без вмешательства самого Цижэня. Или же тогда выходило, что он был обязан ему, но даже в таком случае это выглядело наилучшим раскладом. «Книга...» — первое, о чём он подумал, когда вспомнил Вэнь Мингуана. Это было бы невероятно сложно — достать её и выполнить обещание, но и на кону стояло совершенно невыносимое для самого же Вэнь Мингуана и великое для заклинательского мира событие. «Свержение Вэнь Жоханя того стоит», — улыбка и хмурость смешались на лице, выдавая довольно странный взгляд. Если он сумеет не только спасти брата с племянниками, но и весь заклинательский мир вместе с Облачными Глубинами... Что ж, видимо, эта жизнь будет прожита не зря. «Тогда и на покой можно будет уйти спокойно», — ухмыльнулся Лань Цижэнь, кормя свой мозг фантазиями идеального исхода. Но гадать не пришлось, ведь поток мыслей оборвали не пронзительный взгляд Синь-Яо, а приближающиеся шаги члена клана Вэнь. Лани ходили почти бесшумно и легко — в отличие от звучных шагов Вэней. Обернувшись, Лань Цижэнь мигом узнал приближающегося к нему Вэнь Мингуана, что не было удивительным, ведь и тот понимал проблему с Синь-Яо. — Второй Молодой господин Лань, — официально поприветствовал он. — Не могли бы мы отойти на минуту? — Да, конечно, — поспешил согласиться Лань Цижэнь, украдкой посматривая на настороженную Синь-Яо. Уединившись, они оба могли наблюдать стремительное сжатие и разжатие кулаков — каждый воображал самые разные сценарии их беседы. Начал Вэнь Мингуан: — Лань Цижэнь, — резко повернул он голову к нему и упился взглядом. — По поводу нашей гостьи: я за ней присмотрю. — Цижэнь кивнул. — Но по поводу книги... У меня есть идея. — М? — удивлённо поднял он брови, осознав, что за все годы так и не смог избавиться от привычки поднимать их при удивлении. — Постарайся сделать так, чтобы Вэнь Жохань пострадал на охоте, и тогда я проконтролирую всё так, чтобы у тебя появился прямой доступ к книге, — на одном дыхании проговорил Вэнь Мингуан. Лань Цижэнь обомлел. Тупое выражение лица уставилось на собеседника, одновременно унижая и пытаясь осознать сказанное. Это вполне могло сойти за неудачную комедию или сарказм. — Ты серьёзно? — единственное, что смог он выдавить из себя после минуты молчания. — Да. Что-то не так? — беспрекословно ответил Вэнь Мингуан, будто предложил сходить на рыбалку, а не ранить одного из сильнейших заклинателей современности. — Тогда лучше уж сразу на семейный алтарь, — всё так же шокировано произнёс Лань Цижэнь. — Хаа... — удручённо вздохнул Вэнь Мингуан и, закрыв глаза рукой в знак усталости, принялся объяснять задуманное: — Тебе не нужно его ранить, хотя ты и не сможешь — из-за своей слабости. Поэтому ты всего лишь заманишь его в западню из мертвецов, и к такому количеству, что он уже не сможет обороняться и наверняка поранится. А там можешь использовать заклинание молчания, чтобы он не позвал помощь, а также свои струны. — То есть... — потёр переносицу Лань Цижэнь, — мы совершаем покушение на наследника ордена Вэнь? — И да, и нет, — ответил Вэнь Мингуан. Но, увидев осуждающий взгляд собеседника, поспешил разъясниться: — Мы его не убиваем. Просто немного спускаем с небес. Его и его эго. — Хорошо, идея меня устраивает, кроме одного пункта, — наконец решился высказать главную настороженность Лань Цижэнь. — А что со мной? Я — единственный Лань, и будет наверняка понятно, что именно я заманил его в ловушку. «В отличие от тебя. У тебя вообще подозрений не останется», — хмыкнул он про себя. — Верь не верь, но я изменю его воспоминания после этого. И да, я владею такой техникой, — закатил глаза Вэнь Мингуан, решительно скрестив руки. Лань Цижэнь никогда до этого не слышал о технике, способной изменять воспоминания, и понимал, что таким образом Вэнь Мингуан просто захочет избавиться от него, что было логично. Свесить всю вину на Вэнь Жоханя, и так как тот ещё не обладает должным влиянием на данный момент — заточить под стражу, овладев влиянием в ордене и тем самым выполнив свою часть договора, оставив Лань Цижэня обязанным, если не умертвив изначально благодаря силам своего брата. Но... Целью Лань Цижэня было вовсе не сохранение своей жизни, а спасение семьи. Если он сможет защитить племянников и обеспечить счастливую семью как продолжение рода, то цена отдачи жизни не казалась столь высокой. В случае второй погибели он мог заранее предупредить Синь-Яо о необходимости познакомиться с будущим супругом, и впоследствии, гордясь и винясь, она бы не нарушила договор — и всё бы вышло в более благоприятных обстоятельствах. Эта женщина бы успокоила и поддержала брата в тяжёлый момент, а потому их знакомство бы произошло лучше, как и дальнейшая жизнь. Дети родились бы у счастливых родителей, и пускай бы при наступлении пятилетнего возраста контакт обязан был сводиться к минимуму, они бы всё равно продолжали жить, а память о покойном дяде бы лишь развивала почтение родственников. «Так что любой вариант развития событий мне подходит. Не важно, умру ли я или же буду взят в плен, хотя, учитывая мышление монстра, то, вероятно, убит», — успокоился Лань Цижэнь, наконец отпустив поток раздражения. Тогда сейчас стоило предупредить Синь-Яо о необходимости взаимодействия с братом, не говоря напрямую о высокой вероятности своей ближайшей кончины. Она женщина умная — догадается, но прямых вопросов под его давлением не задаст. Также он надеялся, что она подумает дважды, прежде чем идти на убийство как шаг в бездну, а погибель лишь усугубит желание не предавать предсмертные желания, и, возможно, стоит... «Предупредить брата?» — встревоженно подумал Лань Цижэнь. Стоило написать письмо о том, что одна девица попытается умертвить их учителя, а потому надо быть настороженным. Цинхэн-Цзюнь может и не поверит, но, по крайней мере, определённый контроль создаст, что обезопасит их и даже может сблизить впоследствии. «Всё лучше бездействия», — поджал он губы. — «Мой план — это скорее отчаянная попытка не допустить трагедию, усугубляя своё же положение. Но даже так я хотя бы действую, нежели бездумно наблюдаю за происходящим. Хотя я определённо вижу большие ошибки в потоке решений, но раз я всё равно умру, то попытаюсь хоть как-то выполнить изначально задуманное. А если не погибну каким-то чудом — то просто продолжу свой план. Идеально». — Когда мы встретились, ты спросил, что я наслышан о тебе, — мелодичный голос Вэнь Мингуана вывел из потока размышлений. — Так вот, я не уверен, что у Ланей это заложено в крови, но ты постоянно уходишь от мира и будто не в реальности, а где-то у небожителей. — Извиняюсь... — смущённо ответил Лань Цижэнь. — Не стоит. Меня это вовсе не напрягает. Скорее забавляет, — ухмыльнулся он, изобразив истинно Вэньскую улыбку. Лань Цижэнь хмыкнул. Сколько ни меняй, сколько ни крути, а змея всегда остаётся змеёй — вне зависимости от целей и среды. Или же Вэнем. — По рукам? — спросил Вэнь Мингуан, не снимая с лица злодейскую ухмылку. — Ты же спрашиваешь из чистой формальности, — закатил глаза он. — Не утруждайся. — А обвиняешь нас в незнании манер, — низкий смех распространился на опушке, чем заставил старого филина взлететь и начать поиски нового места для продолжения сна. — Есть за что, — нахмурился Лань Цижэнь, в очередной раз обозначив для себя Вэнь Мингуана как опасного человека, с которым стоило оставаться настороже. — Как и вас, Ланей, — не терял хватки собеседник. — Стоит ли продолжать диалог, раз цели определены? — вскинул брови он, стараясь окончить диалог и тем самым избежать непрошенного конфликта. — Ха-ха, и вправду, что-то мы заболтались... — вновь посмеялся Вэнь Мингуан, чем заставил напрячься Лань Цижэня от столь частых змеиных усмешек. Последующее возвращение прошло в тишине, чем напрягло обоих. Точнее, вводила в напряжение она лишь самого Цижэня, в то время как его собеседник чувствовал себя королём положения, что было неудивительно, учитывая их ситуацию. Вернувшись к остальным, было принято оставить всевозможные вещи в гостинице, а на охоту пойти уже сегодня ночью без предварительного отдыха из-за срочности вызова, а также рыдающей на дороге женщины, умоляющей спасти их поселение от жестокого призрака, забирающего жизни их детей. — Мёртвая душа, по описаниям, напоминает духа средней, если не лёгкой тяжести, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. — Такие называются враждебными призраками и могут пытаться причинить вред или даже заманивать, если остатки сознания сохранились, но раз не уносят жизни целых поселений, то навряд ли являются чем-то страшным. Вероятно, эта мёртвая душа лишь желает утолить свой гнев и месть при жизни, а значит, нам достаточно изгнать её. Вопрос лишь в поисках, а также предосторожности, что объясняется количеством взятых мной учеников-заклинателей, ведь часто такие призраки могут скрывать себя, а старейшины настаивают на предосторожности в случае более тяжёлого случая, — закатил он глаза. И вправду. Мысленно Лань Цижэнь уже жалел о том, что у них не было с собой специальных амулетов, притягивающих призраков, ведь так бы наверняка справились скорее, но также в этом была и своя положительная черта — появлялась возможность исполнения их с Мингуаном плана при разделении и поиске. Сам же призрак действительно выглядел как достаточно лёгкий, и основная сложность заключалась именно в изнурительных поисках павшей души. «Все ненавидят такие охоты», — расслабленно отметил про себя Лань Цижэнь. — «Никаких особых битв или проверки навыков. Лишь изнурительные поиски и блуждания по лесу». Он определённо чувствовал недовольство привыкших к постоянным действиям Вэней. Как единственный здесь Лань, ему было радостно от того, что благодаря медитациям он был способен сохранять длительную концентрацию на столь скучных заданиях, даже если в клане он был довольно плох в этом среди своих. Но сейчас Лань Цижэнь находился не в Облачных Глубинах, а значит, мог потешить своё самолюбие, находясь в гадюшнике возмущающихся змей и еле сдерживая победную улыбку. «Хотя бы перед повторной смертью я наслажусь их лицами». Перед полётом он успел рассказать Синь-Яо про брата, и несмотря на её скверное отношение к этому с нескрываемым недоверием, она согласилась. Правда... — Познакомиться с твоим старшим братом? Ты издеваешься? — сморщила нос Синь-Яо, образовав складки. Поднятые брови Лань Цижэня говорили сами за себя. — Неужели я настолько тебе приглянулась, но из-за своих Ланьских устоев ты не можешь пересилить своё желание, что принял решение свести меня с твоим братцем да печально поглядывать на меня со стороны, вздыхая о невозможной любви? — съязвила Синь-Яо, драматично вздохнув и наигранно прикрыв рукой лицо, будто изображая даму, которая вот-вот потеряет сознание. — Прекращай, — грубо отрезал он. — Я приглашаю тебя познакомиться с братом, так как у вас похожие увлечения, и так как я планирую показать тебе план и заодно прикрыть, то подумал, что вы могли бы найти общий язык в процессе твоей адаптации в Облачных Глубинах. — Кто сказал, что я планирую оставаться в Облачных Глубинах? — искренне удивилась Синь-Яо, расширив глаза. «Да так, птичка нашептала...» — так и не озвучил свой ответ Лань Цижэнь. — Считай это моим предсмертным желанием, — постарался изобразить максимально шутливый тон он, скрывая серьёзность в тоне, что, естественно, не укрылось от неё. — Я лишь надеюсь, что это у вас так в ордене Лань юмор искажён, — встревоженно нахмурилась Синь-Яо, пристально наблюдая за своим собеседником. — Считай, — согласился он. Разговор был окончен. По мере того как ночь медленно опускалась на землю, два чувства, казалось, вступили в тайный союз — тревога и спокойствие слились в нечто новое, противоречивое, не поддающееся ясному определению. Спокойствие больше не было ясной гладью — в нём дрожало предчувствие, как зыбкий туман над рекой перед бурей. А тревога утратила резкость — она стала мягкой, почти убаюкивающей, словно шелест листвы в безветренную ночь. Будто две реки, несущие разную воду, соединились в одно течение — тихое на поверхности, но полное подводных вихрей. Ха-ха... — Что я творю?...

Вопрос останется без ответа.

Мне суждено было умереть.

Так почему же мне так страшно и спокойно одновременно?

Что за отрешённость?...

Он изначально должен был оставаться мёртвым. Тогда, когда его зарезали заживо. Тогда, когда острая боль пронзила его тело, а мягкая белоснежная ткань окрасилась маковым цветом. Тогда, когда перед глазами наступила тёмная пелена. Тогда, когда он в последний раз сыграл на гуцыне. Тогда, когда не должен был очнуться в своём подростковом теле. Так было правильно. Так почему же в нём резко проснулось неутолимое желание жизни? Или оно так и не появлялось?... — Что со мной? Я уже достаточно прожил, так почему же мне, всё же, тревожно? — нахмурился Цижэнь. Ночь близилась, и чтобы утихомирить разрывающее чувство изнутри, которое не давало дышать, обжигая внутренности, он выбрал полностью погрузиться в разговоры, подготовку и планирование, отрекаясь от размышлений, будто от отца, взрастившего его разум, и матери, дававшей покой в хаосе. Разум взрастил его. Разум и погубит. Лань Цижэнь всегда знал это. Но осознавал ли он это? Ведь знания всегда разнились с осознанием. — Конец?… — спросил самого себя он, уже зная ответ. Иначе быть не могло. Вэнь Мингуан просто захотел избавиться от него и, заточив Вэнь Жоханя в темницу, тем самым избавиться от двух проблем: книги и договора. При смерти договор расторгался. — Хочешь присмотреть за этой девчонкой? — удивился наследник Вэнь. — Устал я от тебя и твоих ночных охот, — ответил его брат, закатив глаза. — Ха-ха, небось струсил и боишься проиграть? — глаза будущего тирана заискрились. — Это мы ещё посмотрим, кто кого, — с неподдельной серьёзностью ответил Вэнь Мингуан. Они зашли в лес, и, дав всем указания, Вэнь Жохань объявил охоту открытой. Лань Цижэнь принялся сначала изображать свою работу, но впоследствии взял след Вэнь Жоханя. Всё было кончено. И он знал это.

***

«Мой дорогой Дагэ [2], Со мной всё хорошо. Надеюсь, у тебя тоже, и с наследником ордена Вэнь никаких проблем не возникло. Мне даже удалось подружиться с одним из заклинателей. И всё было бы прекрасно, если бы по дороге нам не повстречалась одна непримечательная особа. Волосы её были неухожены, а сама она была одета в лохмотья. Имя её — Синь-Яо. Как оказалось, эта девица спустилась с горы Цансэ-Сяньжэнь и рьяно хотела попасть к нам в Облачные Глубины. К моему сожалению и неизмерной доброте, я не смог ей отказать и согласился провести её. Но на меня нахлынули смутные сомнения, что передо мной явилась вовсе не та, за кого она себя выдаёт. Вполне возможно, что это лишь моя тревога и всё, по правде, замечательно, но размышления не покидают мою голову, и поэтому я бы попросил тебя приглядеть за ней впоследствии. Уверяю тебя: омыв её, я увидел перед собой музу красоты, и, к тому же, — начитанную, разбирающуюся в травах и интересного собеседника сама по себе. Так как в планах моих — уйти на месяц в уединение ради лучшего контроля своей Янь, я прошу тебя также попробовать подружиться с ней. Мы нашли проблему и вскоре её решим, ведь призрак оказался откровенно лёгким, а потому я вскоре к тебе вернусь. Передай мои наилучшие пожелания Вэй Чанцзэ. Скучаю и люблю всей душой! Твой Диди![3]»

***

[1] 7.00 – 9.00, в данном случае говорится примерно за 8.30 – 9.00 [2] Обращение к старшим братьям в Китае [3] Обращение к младшим братьям в Китае