Одиночный спуск

Стена. Она больше не была границей мечты. Она была дверью в морг. Воздух первого слоя, обычно бодрящий, пахнущий сыростью и дальними странствиями, теперь казался Сетту лишь разреженной прелюдией к истинной тишине, что ждала внизу. Тишине, в которой он надеялся найти ответ. Или просто прекратить думать. Он не оглянулся на Орфу. Он просто сжал в левой руке свои кастеты, а правой провел по холодному металлу Чёрного свистка на его груди. Не Райдера. Его. Теперь. Это был не символ ранга, а гиря на шее, приговор, пропуск в один конец. Первый слой: Лес Обратной стороны. Здесь всё было слишком знакомо,слишком живо. Пропитанный светом окаменелых деревьев воздух, щебет перьекрылов — всё это кричало о прошлом. О тренировках, о смехе, о глупых спорах у костра. Его шаги отдавались в пустоте внутри его черепа. Предали. Слово било, как молоток по наковальне, с каждым ударом сердца. Они испугались. Они предпочли удобную ложь общей правде. Он увидел стаю юрких «прыгунов», с любопытством уставившихся на него. Обычно их просто отгоняли. Его рука, будто сама собой, метнула шип с тросом. Острие пронзило двоих, скрепив их вместе предсмертным визгом. Сетт дернул, без усилия притянув трепещущие тела. Он смотрел, как свет гаснет в их огромных глазах. Ни удовлетворения, ни отвращения. Просто… очистка пути. Он бросил окровавленные тушки в сторону, и стая в ужасе разбежалась. Так. Без жалости. Без сожалений. Ты один. Ты и есть закон. Второй слой: Пустоши Вечного Дозора. Проклятая синяя дымка.Она выедала глаза и душу. Здесь умерла его вера в непогрешимость Райдера. Здесь начался разлом. Ветер выл, как призраки сожаления. Сетт двинулся сквозь бурю, не привязываясь. Его не качало. Он был тяжелее камня. На него, словно испытывая, вылез «сокрушитель» — массивный, слепой червь, чувствующий вибрации. Раньше с ним работали вчетвером: Джиро отвлекал, Ева искала слабое место, Райдер командовал, а он, Сетт, наносил решающий удар. Теперь он был один. Червь рванулся,разинув пасть, усеянную концентрическими кругами зубов. Сетт не стал уворачиваться. Он ждал. В последний момент, когда смертельный запах гнили уже окутал его, он прыгнул вперёд, прямо в пасть, и с размаху вогнал оба кастета в чувствительную мышечную ткань у самого основания глотки. Существо взвыло, дёрнулось, пытаясь сглотнуть или выплюнуть мучителя. Сетт, уже внутри, рвал и метался, как бешеная пиранья, пока вокруг не хлынули потоки едкой слизи и синей крови. Когда тело червя обмякло, он выбрался из горы мяса, облепленный внутренностями. Не отряхиваясь, лишь вытер лицо рукавом. Он даже не запыхался. В его взгляде читалось лишь раздражение на задержку. Мешаешь. Все вы мешаете. Добраться. До. Дна. Третий слой: Великий разлом. Вертикальный мир.Мир, где страх высоты убивал чаще тварей. Сетт спускался по верёвкам, которые закреплял сам, без страховки с напарником. Каждый удар скального молотка отдавался в его висках воплем: «ПОЧЕМУ?!». Он не знал, адресовал ли он его Райдеру, бросившемуся под удар, Еве с Джиро, отвернувшимся, или самому Бездне. На него пикировали «крикуны». Их атака была слаженной, отточенной миллионами лет эволюции. Он, болтаясь на одной руке, другой ловил первого на шип троса, использовал его тело как щит от второго, а третьего встретил ударом кастета в клюв, расколов череп вдоль. Тушки падали в бездонную черноту внизу. Он не смотрел вслед. Падайте. Всё падает. Всё тленно. И дружба тленна. И клятвы тленны. Остаётся только падение. Четвёртый слой: Гоблет Великанов. Здесь воздух стал густым и тяжёлым,как расплавленный свинец. Здесь умер Райдер. Сетт шёл по знакомому, проклятому маршруту. Его ноги сами несли его к месту. Не к месту гибели. К месту предательства. Предательства Бездны, отнявшей самое дорогое. Предательства друзей, отнявших последний смысл. Он нашёл его.Сломанный сталагмит, потемневшее пятно на камне, которое не смыли подземные реки. Всё было тихо. Бездна словно затаила дыхание, наблюдая. Сетт молча сбросил рюкзак.Он стал собирать камни. Не просто камни. Чёрные, обсидиановые, холодные и острые, как его мысли. Он складывал их один на другой, методично, с чудовищной концентрацией каменщика, возводящего собственный мавзолей. Кенотаф. Памятник отсутствующему телу. Памятник отсутствующей дружбе. Памятник отсутствующей душе. Когда пирамида была готова,он снял с шеи Чёрный свисток Райдера. Последняя материальная связь. Он не поцеловал его, не прижал к сердцу. Он положил его на вершину, как жертвоприношение. Как печать. Он смотрел на это несколько минут.Не плача. Не крича. Он просто подтверждал факт. —Я здесь, — его голос был хриплым от неиспользования, но абсолютно ровным. — Ты — там. Они — наверху. Всё по правилам. Ты дал приказ — я его выполняю. Клятву дали вчетвером. Выполнять её буду один. Это логично. Это — долг. Он повернулся к чёрной арке,ведущей в пятый слой, в «Мор». —Всё, что было «мной», осталось с тобой в тот день. Теперь иду дальше. Потому что «дальше» — это всё, что осталось. И он пошёл. Не герой, исполняющий мечту. Не исследователь, жаждущий знаний. Пустой сосуд. Очищенный болью, выжженный гневом, стерилизованный предательством. Готовый к тому, чтобы Бездна наполнила его собой до краёв.