Забудь свои заботы.

Иеронов грозно смотрит на троицу. Он знает—догадались, но паники нет. Что могут двое юных вожатых и двенадцатилетний мальчишка против него—сильнейшего существа, которое в своём истинном облике больше и сильнее их вместе взятых. —Нехорошо, ребятки, чужие вещи воровать- в очередной раз шипит Серп Иванович, поднимая взгляд поблекших глаз на вожатых. Валерка стоит со своим отрядом, Вика и Игорь же по правую руку Свистуновой, окружая с двух сторон «почетного пенсионера этого лагеря». —Сегодня во время концерта приходите в пищеблок, там будет ваш пистолет- голос Вики звучит на удивление уверенно, даже не дрожит— Не находите странным передавать пистолет в самом центре внимания?- Беклемишева выдавливает очаровательную улыбку, вновь ища глазами в толпе Сашку, тот стоит, словно оловянный солдатик, не шевелясь. Максим же стоит прямо рядом с Викой. Взгляд остекленевших глаз направлен в центр, на флагшток с развевающимся алым знаменем. Блондинка слегка касается его руки—ледяная. Буравцев не поворачивает головы, не переводит взгляд. Кажется, что никакой Вики рядом с ним вовсе нет. Девушка отводит глаза, к которым предательски подступают слёзы. Она не догадывается, внутри Максима бушует настоящий ураган из эмоций. Ему больно, ему страшно, ему хочется обнять Вику, прижать к себе и не отпускать. Хочется заплакать прямо сейчас, разрыдаться как маленький ребёнок, но он не может. Стратилат умело управляет своими «игрушками». Они не сделают ничего лишнего, он отключил им чувства, так кажется Ему самому. Знамя торжественно спускают Иеронов и Лагунов. Вика видит, какую ненависть вложил старик в свой взгляд. Его бледные губы что-то шепчут, создаётся впечатление, что Серп попросту решил проклясть мальчишку, обругать и отправить на все 4 стороны, но он натянуто улыбается. *** —Торжественная линейка объявляется закрытой!- под дружный гул апплодисментов ребят кричит в микрофон Свистунова.—Те, чьи фамилии я сейчас назову, просьба явиться на наш речной трамвайчик «Вергилий», для прохождения срочного заключительного медосмотра! Остальные могут отправляться на прощальный концерт! Вика на ватных ногах шагает к пищеблоку. Пистолет уже у Валерки, он впихнул его за пояс брюк, скрывая за белой тканью рубашки. Сейчас всё решится. Пиявцы выстраиваются в ряд, начиная движение к теплоходу, пока Свистунова продолжает оглашать имена: «...Лена Романова, Саша Беклемишев, Максим Буравцев, Вероника Несветова, Альберт Стаховский, Роман Сивкин...». Тринадцать имён, тринадцать юношей и девушек. Они шагают к судну, выполняя поручение руководства, ведь так поступают образцовые пионеры? По территории лагеря начинает разноситься приглушённая мелодия. «Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой? Куда по свету белому отправиться с утра? Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом, Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра! Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом, Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра!» Пиявцы поднимаются на борт, с подозрением оглядываясь. Они чувствуют подвох, чувствуют, но идут дальше, ведь так сказали. Игорь сидит в капитанской рубке, затаившись, словно охотник в тихом зимнем лесу. Перед пиявцами появляется Носатов. —Такс, перекличка!- он улыбается, но улыбка выходит натянутой. В руках медицинский чемоданчик, а на голове смешная шляпа. «Будто в отпуск»- скажет сам себе доктор, устало выдохнув, перед выходом из корпуса. Он знает, сегодня всё может закончиться и для него. Отметив галочками все 13 фамилий, он едва заметно кивает. Игорь заводит мотор судна, отплывая от берега. Пионеры мечутся по палубе, пытаясь уцепиться за ветки или что-либо ещё. Они заперты. Они это понимают. Прыгать в Рейку опаснее, чем что-либо ещё для них. Злобный взгляд тринадцати пар глаз впивается в доктора. Дети тяжело дышат, скаля зубы.—Не знаю, как для вас, а для меня смена, видимо, закончилась.— Носатов успевает лишь нервно улыбнуться перед тем, как упыри бросаются на него. Игорь понимает, теперь это не дети, теперь это твари. Кровь врача заливает палубу, попадая на стекло рубки. Корзухин испуганно жмётся к стене, пытаясь спрятаться от верной смерти. Вдруг Буравцев поворачивается. Его лицо измазано в крови, а в глазах нет ни капли человечности. Создаётся впечатление, что на Игоря смотрит бешеный зверь, мучающийся от ужасного голода. Максим замечает Корзухина. В один прыжок он настигает рубки, начиная стучать в стекло. Вслед за ним подбегают и остальные пиявцы. В голове переплетаются лишь несколько мыслей «Лишь бы они успели...» и «Валентин Сергеевич уже мёртв». Стекло предательски выпадает, а они умные, попросту выдавили его. Игоря отбрасывают на кровавую палубу, тринадцать ребят окружают его. Их всех мучает жажда Стратилата. Они готовы разорвать любого на мельчайшие кусочки. «Неужели это конец?...» *** Валерка стоит за спиной Вики. Нет, он не трус, просто руки вожатой крепко удерживают его там, не пуская вперёд. Беклемишева не хочет подставлять под удар ребёнка, не может. —Значит так, он заходит, я в него стреляю, ты распыляешь воду- трясущийся голос Валерика раздаётся из за спины. Глупо доверять ребёнку оружие, глупо тащить его за собой, но дороги назад уже нет. —Может поменяемся ролями? Не хочу, чтобы ты себя подстрелил- Вика издает нервный смешок, но вдруг позади хлопает дверь. «Началось...» Но нет, в проходе показывается Сергушина с красивыми пучками, украшенными бантиками. —Валер, а ты пойдёшь на концерт?- девчушка медленно подходит к центру пищеблока. —Ты что тут делаешь?- Беклемишева начинает выходить из себя, она же просила Лагунова никому не говорить...—Бегом на выход!—Вика осекается. В любой момент может зайти Серп, опасно слать девчушку ему навстречу—Твою ж...Сергушина, умеешь же ты совать свой носик куда не надо, быстро заходи сюда- Беклемишева указывает на приоткрытую дверь в каморку бабы Нюры, но Анастасийка обиженно дует губки, упирая руки в бока. «Чёртова девчонка...»- но Валера будто забывает про причину их визита в пищеблок, словно тая перед Сергушиной. Вика зашипела, собираясь прервать их любовную идиллию, но со стороны входа послышался голос Серпа. —Блять...- Вика силой протащила девчонку к раковинам, усаживая под одну из них—Не высовывайся, пожалуйста, всё будет хорошо- тихо прошептала Вика, уходя навстречу Иеронову. Девушка спрятала Валерку за спину, выходя вперёд. Теперь они не сбегут. Все входы закрыты, под раковиной Сергушина, а впереди Он. Ребята аккуратно отступают к концу кухни. Страх медленно растекается по венам, окутывая разум Беклемишевой. —Так так так...Вы принесли то, что я просил?- старик хитро улыбается, проходя вперёд неспешным шагом, постепенно его глаза начинают краснеть, объявляя начало метаморфоз. Вдруг, Иеронов поворачивает голову, наклоняясь и заглядывая прямиком в укрытие Насти, закрывающей рот руками. Вика срывается с места, быстро толкая высокий стеллаж на пенсионера и вызывая громкий крик Сергушиной. —Бегите отсюда, живо!!!- Валера хватает Сергушину под руку, таща к выходу, а Беклемишева спешно шагает за ними. Слышится грохот, троица оборачивается.—Это ещё что за...-теперь в проходе виднеется его настоящий облик. Высокое жилистое тело, серая кожа. От прежнего добродушного старика не осталось и следа. Анастасийка вновь издаёт громкий крик. Сколько же проблем принесла им эта девчонка, если бы не она—Серп уже был бы заперт в полном одиночестве, а ребята сидели бы на концерте. С улицы едва слышно доносятся знакомые строки. «Забудь свои заботы, падения и взлёты, Не хнычь, когда судьба себя ведёт не как сестра, Но если с другом худо, не уповай на чудо, Спеши к нему, всегда иди дорогою добра! Но если с другом худо, не уповай на чудо, Спеши к нему, всегда иди дорогою добра!» Как же иронично звучали эти строки в данной ситуации. Заботы и в правду пришлось забыть, одно лишнее движение—и их и без того короткие жизни сегодня оборвутся. Сергушина рвётся к двери. —Стой, дура!!- Вика удерживает за спиной трясущегося Лагунова, пытаясь ухватить Анастасийку, но эта проблема на ножках летит, не замечая Стратилата. Секунда и Сергушина уже болтается в огромной когтистой лапе чудовища. —Несправедливо было оставлять меня сегодня без ужина, не находите?- монстр хищно скалится, вытягивая деформированный язык к шее девчонки, тщетно извивающейся в его лапе. Беклемишева кидается вперёд, толкая Валерку в глубину кухни. Она не думая достаёт тот самый флакончик с святой водой, который ей сунул Лагунов перед дискотекой. Девушка продолжала носить его с собой, даже сейчас, в потайном кармане пионерской юбки в складочку. Забавно, сейчас она и сама ни капли не отличалась от пиявца. Белая рубашка, алый галстук и черная юбка. Лишь красная пилотка уже давно слетела с головы. Она отчаянно распыляет святую воду из маленького флакона, скача вокруг Стратилата. Со стороны это наверняка выглядело жалко, девушка неуклюже бегает вокруг превышающего её размеры в несколько раз чудовища, будто пшикая его духами. Однако это занятие дало свои плоды, кожа Стратилата начала шипеть, заставляя его корчиться от пусть небольшой, но боли. Сергушина падает на пол из разжатой лапы. Девчонка бежит к выходу, с размаха толкая железные двери пищеблока и вырываясь наружу. «Ещё лучше....»-Вика понимает, Стратилат с лёгкостью может выбраться на улицу, разорвать всех, кто попадётся на глаза, всё провалится. Девушка кидается к дверям, собираясь вновь их захлопнуть. Видимо, её жизнь сегодня оборвётся. Она закрывает двери и разворачивается, оседая на пол. В метре от неё изуродованное лицо Стратилата. Перед глазами вновь мелькает смена. Смеющиеся дети, вечно шутящий Корзухин, кричащая Свистуха и он. Её Максим, его прекрасные глаза, пусть и утерявшие всю человечность. Она жмурится, она готова умирать, время растягивается, как та самая импортная жвачка, которую отец с таким трудом доставал для детей, чтобы увидеть их улыбки. Вика будет скучать по родителям, ей стыдно, стыдно, что не уберегла себя, не уберегла братишку. Вдруг раздаётся громкий выстрел. Беклемишева вздрагивает, распахнув глаза. Из плеча чудовища сквозится тёмная бордовая кровь. Ожогов нет, пуля ведь обычная, стальная. —Ты напился крови пионеров, теперь мы хотим твоей.- Валерка довольно улыбается, видимо давно готовил речь. Глаза Вики тут же округляются, а из горла вылетает сдавленное «Ты что наделал, придурок...». Вика снова вспомнит тот вечер у бабы Нюры. Пока Валерка и Игорь перешёптываются о чём то своем, не веря старухе, та продолжает рассказ о том, как Серп и Молот стали Стратилатами. Кажется, что слушает только блондинка, ловящая каждое слово. «Стратилат не в силах отказать, если кто попросит его крови, такова их природа»-эхом раздаётся в голове Беклемишевой.

Это конец.