Бояться надо было раньше.

Вика медленно шагает по бетонным ступеням лестницы в старом подъезде. Крепкая рука сжимает её плечо, не давая потерять равновесие и свалиться. Буравцев наотрез отказался отпускать её домой одну, поэтому сейчас они шагали вместе. —Знала бы ты, как я испугался...—юноша сдул со лба выбившуюся прядку тёмных волос.—Я думал, что опять тебя потеряю... навсегда—последнее слово парень прошептал, словно надеясь, что Вика его не услышит, но блондинка лишь слабо улыбнулась, доставая из кармана связку ключей. Вдруг девушка резко замерла, заставляя Максима пошатнуться от неожиданности. —Твою мать..—Беклемишева напряглась, выпрямляясь в струнку и крепче сжимая ключи в руках, импровизируя оружие. Дверь её квартиры была распахнута, а на бетонный пол падал уже знакомый чертов красный свет.—Стой тут.—Вика уверенно шагнула к двери, глаза налились красным, а вены вновь проступили на лице, обнажая сущность девушки. Однако крепкая рука тут же схватила её за запястье. —Я тебя одну не пущу.—Максим, не дожидаясь ответа, рванул в помещение, оставляя Вику позади. Девушка забежала следом, огибая юношу и прикрывая его своей спиной. На кухне, неспешно помешивая чай стальной ложкой, сидел Он. —Я уж думал, что не дождусь..—мужчина хитро улыбнулся, поглаживая белый комочек шерсти, сидящий на его коленях. Снежа громко мяукала и шипела, пытаясь вырваться из лап монстра, но тот лишь крепче сжимал ладонь.—Ты привела любовничка? Как мило—неприятная ухмылка расплылась по лицу Стратилата, обнажая ряд ровных белых зубов. В один миг чёрная тень метнулась к Буравцеву, хватая его за шею. Вика дёрнулась, порываясь спасти возлюбленного, но Стратилат с силой оттолкнул блондинку в угол. —В...ик..а, бег..и—шатен хрипел, пытаясь схватить ртом хоть немного воздуха, однако хватка Тысячелетнего становилась всё сильнее, перекрывая доступ к драгоценному кислороду. Когтистая лапа осторожно коснулась щеки юноши, затем оставляя на ней глубокий кровавый порез. Глаза блондинки ещё сильнее вспыхнули, красное марево застелило всё вокруг, прерывая связь с реальностью. Жажда. Светлые волосы прикрыли лицо, девушка тяжело задышала, пытаясь держать своё животное нутро в руках. —Ну же, не противься своей природе, попробуй—Глеб вновь хищно улыбнулся, кидая обессиленного Максима на пол перед Викой. Юноша стал судорожно хватать воздух, пытаясь отдышаться. Блондинка медленно начала подползать к парню, опираясь на пол трясущимися руками. Сердце Буравцева пропустило удар, неужели она его укусит? Нет нет, этого не может быть. Юноша зажмурился, сжимаясь в комок. Будь что будет, ему не страшно. Однако тело тут же отлетело в сторону выхода, содрогаясь от резкого толчка. «Беги отсюда» эхом пронеслось в его голове. Юноша подскочил, ощупывая карманы в поисках креста, но сознание предательски замелькало, словно старая рваная киноплёнка. —Я никогда не стану такой же, как и ты.—девушка резко кинулась вперёд, вновь принимая образ Стратилата. Мощные руки с силой толкнули Глеба в открытое окно, скидывая на асфальт.

***

—Макс...Максим!—нежный голос эхом разносился по сознанию, вырывая из лап темноты. Веки мелко задрожали, постепенно приоткрывая взору юноши белый потолок и обеспокоенные карие глаза напротив.—Боже, ты в порядке? Я думала, что ты успел уйти..—парень медленно коснулся щеки, ощущая тканевую поверхность лейкопластыря. Светлые волосы слегка коснулись лба, щекочя юношу и заставляя вяло улыбнуться.—Вставай, аккуратно, тут нельзя оставаться...—Вика ещё раз осмотрела квартиру, поднимаясь с колен. В карманах старой джинсовки уже покоились паспорт и небольшие сбережения. Рюкзак с остальными вещами тяжестью отзывался за спиной, а маленький белый комочек спокойно мурчал у ног хозяйки. Парень привстал на локтях, затем поднимаясь на ноги. —Что было?—голова гудела, а щека пульсировала от боли. Воспоминания вспышками посещали разум.—Как он попал в квартиру? —Лёва...—девушка шумно вздохнула—Он брал вторые ключи, когда шёл к Глебу. Видимо, выронил их там..Кстати, как Лёва??—шатен вымученно улыбнулся, кивком указывая на дверь.

***

Больничные стены были покрыты трещинами, облупившаяся краска кусками валялась на полу, устеленном старым линолеумом. Вика поёжилась, сжимая кулаки. Слишком много крови, ей сюда нельзя.. Но девушка шагает дальше, открывая дверь одной из палат. —Вика..—мальчишка, лежащий на больничной койке, вымученно улыбается. Шея и бок плотно перевязаны, а глаза слабо дрожат, норовя вот вот закрыться. —Тише, тебе нельзя много говорить..—блондинка аккуратно усаживается на край кровати, поправляя уголок сбившегося одеяла.—Всё хорошо, Лёв, ты главное выздоравливай.—пара слезинок скатилась по фарфоровой щеке, заставляя Вику на секунду отвернуться. Тяжкий груз вины всё это время преследовал Беклемишеву. Как она могла позволить Лёве пойти с собой? Ладно он.. Мальчишка решил поиграть в героев, это нормально для его возраста, но Вика.. Почему она сразу не пошла в больницу? Побоялась.. Побоялась, что её тоже осмотрят и не найдут пульса. Почему не отвела туда Лёву? Струсила. —Ты не виновата.—хриплый голос парня разнесся по палате, вызывая слабую улыбку на девичьем лице. Да, это определенно то, что ей нужно было услышать. То, во что она не верила, но очень хотела бы верить. Дверь палаты со скрипом отворилась, впуская голову Носатова. Красные глаза доктора выдавали то, что он совсем недавно плакал. Мужчина старался не смотреть на Лёву. Тот стал для него сыном, видеть его страдания было невыносимо, хуже любой каторги. Что до родителей Хлопова? До них не смогли даже дозвониться. Удивительно, они были так рады спихнуть сына на седую голову Носатова, что даже звонили дай бог раз в пару месяцев. —Беклемишева, вставай.—голос врача прозвучал точно приказ от какого-то воеводы. Девушка послушно поднялась с кровати, прощаясь с Лёвой и плетясь на выход. Захлопнув тяжёлую дверь, блондинка вопросительно взглянула на врача, получив в ответ полный ненависти взгляд. Определённо Носатов её винил. Не нравилась ему эта девчонка ещё с самого «Буревестника», уж слишком много на себя берёт.—Сегодня Валерка и Игорь едут в поместье Говши. Там последняя часть плиты. Ты сидишь в штабе. Если что-то случится, нам нужен хотя-бы один вампир в команде.—Вика лишь кивнула, направляясь в сторону машины. Сил спорить не было. Стоило девушке лишь выйти из больничных дверей, преодолевая последнюю ступень лестницы, как крепкая рука схватила её за плечо, утягивая за угол. Перед глазами уже знакомое лицо с такой заразной и дерзкой ухмылкой. Буравцев откидывает в сторону сигарету, тут же утягивая в поцелуй Вику. Девушка не сопротивляется, лишь запуская тонкие пальчики в тёмные волосы и руша такую до жути идеальную укладку парня. Вика слегка отстраняется, вглядываясь в зелёно-голубые глаза напротив, шутливо хмуря брови и хитро улыбаясь. —Что-то не так, злюка?—крепкая рука всё ещё сжимала талию девушки. Буравцев вновь потянулся к лицу возлюбленной, однако та отвернулась, подставляя щёку. —Ты так себя ведёшь, как будто я уже твоя!—Вика хитро сощурилась, высвобождаясь из объятий парня. —Не понял...—шатен растерянно захлопал глазами, вспоминая всё, через что они прошли. Берег Рейки, её объятия и тёплые поцелуи. Те самые редкие звонки и письма. Та ночь, которая вновь зажгла огонёк надежды, успевший потухнуть за долгие три года —А ты разве не моя? —А ты не предлагал!—Вика шутливо нахмурилась, скрещивая руки на груди. А ведь и в правду, никакого предложения об отношениях юноша не выдвигал, вот нахал! Беклемишева слегка усмехнулась, заметив неподдельное удивление Буравцева, сменяющееся хитрой лисьей улыбкой. —В таком случае..—парень прокашлялся, становясь на одно колено и хватая руку девушки—Беклемишева Виктория Сергеевна, хотите ли вы стать моей навсегда?—вложив в эту фразу все свои актёрские способности и вычурность, юноша вновь улыбнулся. —Дурак, столько людей смотрит..Конечно хочу—Вика посмотрела в ноги, стараясь скрыть выступивший румянец. —Пусть смотрят. Смотрят и завидуют!—Буравцев вскочил с земли, вновь обнимая блондинку и кружа вокруг себя. Юноша снова накроет губы девушки своими. Как же давно он об этом мечтал. Теперь она точно его, его Вика.

***

—Эту луну мы встретим в «Буревестнике».—голос доктора эхом разносится по помещению, словно на каком-то страшном суде, где-то там, наверху. Вика ёжится, прижимаясь к Максиму. Так спокойнее. Так безопаснее. Олимпийская смена снова пролетает в голове, словно мигающая киноплёнка, летящая со скоростью света. Теперь Вика вспомнила всё. Карие глаза неспеша обводят помещение. Вот Игорь, прижимающий к себе бледную и трясущуюся Веронику, которая только недавно вспомнила все ужасы той смены, теперь отчаянно цепляясь за возлюбленного, с которым, волею судьбы, была разлучена на долгие три года. Вот Валерка, взгляд которого устремлён на маленькую фотокарточку в руках. Анастасийка. Да, это её фотография. На секунду Вике даже показалось, что девчушка стоит позади Лагунова в тонком белом платьице, опустив хрупкие ручки на его широкие плечи. Вот Рита, обнимающая собственные колени и смотрящая в одну точку. Лёва понуро сидит в кресле, изредка касаясь бинтов на ребре и шее. Валентин Сергеевич обнимает спинку стула, оседлав тот, словно коня. Мерное дыхание Буравцева раздаётся над ухом, внушая некое спокойствие. А вот и она, сидящая словно загнанное животное, отражается в зеркале старого серванта в квартире Корзухина. Бледное лицо, синяки под глазами, спутавшиеся волосы, собранные в низкий пучок. Тут были все, кто пережил ту чёртову смену. Даже Анастасийка незримо наблюдала за ребятами, присутствуя на «собрании» и будто прохаживаясь между ними невидимым духом. Она не пережила. Только Шарова выбивалась из компании. Новенькая. Новенькая везде. В школе, в классе, в их компании и головах. Всё закончится там, где и началось. Должно закончиться. —Когда выезжаем?—голос Вероники звучит хрипло, она долго рыдала, срывая его от криков. Неужели она была монстром? Пила кровь, жрала Носатова... Даже Плоткин был её тушкой. Колючая жалость прошлась по венам. Каким бы ублюдком он не был, он точно не заслужил этого. Саша был просто большим ребёнком. Человеком, который не умеет взвешивать и думать. Не умеет отпускать и принимать поражение. Не учится на своих ошибках и не хочет. —Ты не поедешь.—рука Корзухина крепче сжимает её плечо, притягивая к себе под бок. Юноша не может подвергать её опасности. Так долго он ждал её, искал, вспоминал, чтобы вот так просто отдать на растерзание этим тварям? Да ни за что.. —Я дурная кровь. Им рядом со мной плохо. Я смогу помочь.—её голос дрожит. Игорь ещё долго возмущался, но Носатов встал на сторону Несветовой. Всё решено. Осталось совсем немного.

***

—А вдруг он не придёт?—Рита догнала Валерку, вклиниваясь между ним и Викой. —Придёт. Плита у нас. А ему нужна плита и мы.—взгляд обречённо упал на блондинку, шагающую под руку с Буравцевым. Эти двое так и светились от любви и радости. Тошно. Нет, Валерка рад, очень рад за подругу. Рад, что она снова вместе с Максимом, что они любят друг друга. Только вот несправедливость пожирала изнутри. Почему не он? Почему возлюбленный Вики тут, рядом, а Анастасийка покоится в деревянном ящике под слоем грунта? Нечестно. Неправильно. Несправедливо.—Ты вообще не боишься?—голос звучит отстранённо. Едкая ненависть пробирает тело юноши. Почему она сейчас счастлива и веселится, а он лишь больше утопает в страданиях и душевных терзаниях? Нечестно. Неправильно. Несправедливо. —Уже поздно бояться.—как-то обречённо пропела Вика, вновь припадая головой к плечу своего парня.—Бояться надо было три года назад, запираясь в пищеблоке с Серпом. Бояться надо было осенью, бегая по крышам за Стратилатом. Бояться надо было раньше. Сейчас не время.—девушка тихо вздыхает. Нет, ей страшно, она врёт. Но колкие мысли о том, что сейчас, возможно, последний момент насладиться этой пьянящей любовью и радостью, режут сердце хуже самых острых в этом мире ножей.

***

—Вы отвлекаете пиявцев. К нам ни ногой.—голос Вики, впервые за это долгое время, принимает приказной тон.—И вы, Валентин Сергеевич, тоже.—карие глаза сурово сверлят доктора, который шумно возмущается, раскидывая руки в стороны. —Да я самый опытный среди всех, я должен быть с вами!—вдруг мужчина остановился, опуская руки.—А вдруг вы к нему примкнете? А? Почём мне знать? Вдруг загоните нас в ловушку? —В ловушку загоните себя вы, если пойдете к нему. Он будет пользоваться всеми нашими слабостями. Провоцировать, мучать морально..А может и физически.—Валерка плюхается на пыльный матрас кровати в одной из комнат корпуса. Забавно, а ведь когда-то он на ней спал. Та самая кровать, на которой он натягивал свой «домик» от комаров. Та, на которой он продумывал план по спасению лагеря от вампиров. Которую безжалостно поливал вонючей речной водой, с которой махал подожженным «факелом», на которой делал заметки в свой блокнотик и на которой вспоминал Дениса. Глаза предательски защипали, но юноша одернул себя. Сейчас не время быть слабым. Вика права, бояться надо было раньше. —Мы скоро вернёмся.—Блондинка привстала с подоконника, утягивая непонимающего Максима за локоть в коридор и таща в другую комнату, чтобы изолироваться от остальных. —Воу воу, полегче, дамочка.—фирменная улыбка коснулась его губ, а глаза заблестели.—Сейчас, конечно, не время...Но раз ты настаиваешь!—парень потянулся к губам Беклемишевой, притягивая её за талию и пряча светлые волосы за ухо. Однако поцелуй не случился. Вика резко вывернулась из его рук, смирив грозным взглядом. —Нам надо поговорить.—девушка сложила руки на груди, опуская голову в пол и присаживаясь на старую кровать, матрас от которой куда-то пропал. Сидеть на жёстких балках было неудобно, но сейчас этот фактор совсем не волновал блондинку. Буравцев напряжённо сглотнул, прокручивая в голове разные сценарии и вспоминая, что он мог сделать. Она хочет расстаться? Ну нет, они же только сошлись... Хочет отчитать? Но за что...А может..Сердце пару раз пропустило удар от воспоминаний о проведённой с девушкой ночи. —Ты что... бере...—но в лицо тут же прилетела старая пыльная подушка, подхваченная девушкой с тумбочки.—Фу, она же грязная!!! —Я не беременна, кретин.—Вика закатила глаза, показывая своё раздражение. Даже не смеётся, видимо, что-то важное.—Ты должен дать мне обещание.—юноша вопросительно выгнул бровь, присаживаясь на корточки напротив девушки.—Сейчас, когда всё начнётся, ты уедешь. А лучше, спрячешься где-нибудь и закроешься на замо́к, чтобы не попадаться этим тварям. Это слишком опасно. —Ты что, с дуба рухнула?—юноша резко вскочил, размахивая руками и возмущённо что-то бубня.—Я дурная кровь, они ко мне не подойдут.—однако девушка лишь вытянула руку вперёд, пару раз постучав по деревянному оберегу на браслете. —Пообещай.—но Буравцев лишь направился к двери, толкая её в коридор и возвращаясь к товарищам. Когда-то он тоже просил дать её обещание не лезть во всякие глупости. Просил, а она не пообещала, не сдержала. Поэтому она сейчас тут, поэтому страдает. Нет, он не будет обещать того, что не сможет исполнить.