Часть 1

      — Твою ж…       Выскочив на балкон, Драко не переставал шипеть слова ругательств себе под нос с дикой яростью вцепившись в перила, что со стороны могло показаться, что это именно они и являлись виновниками его скверного настроения, в то же время, как и являлись единственным, что ещё могло удержать его на плаву.       Тяжело выдохнув, мужчина устремил лицо к небу, жмурясь от ярких лучей обеденного солнца. Настроение и так с самого утра было скверное, но Драко и думать не мог, что внезапный визитёр его небольших апартаментов, а если быть точнее — одна очень настырная ведьма, сможет опустить его ещё ниже. К слову сказать, эта самая дама так и не поняла его тонкого намёка оставить его персону в покое и прямо сейчас продолжала сверлить взглядом его спину.       Достав из кармана брюк потрёпанную пачку сигарет, Драко ловким движением губ подцепил кончик фильтра и прикурив при помощи волшебной палочки, блаженно сделал первую тяжку, смакуя обжигающую горечь на кончике языка.       Малфой не часто пользовался данным способом снятия стресса и старался, чтобы как можно меньше людей из его окружения знали об этом его маленьком пристрастии, но сейчас ему было попросту плевать. Даже если она сделает его колдографию и побежит с этим снимком к самой Скитер, чтож, туда ей и дорога, лишь бы она как можно быстрее покинула его квартиру, а ещё лучше и его жизнь.       — Ты губишь своё здоровье, Драко. — мягко произнесла девушка.       — Сие действие восстанавливают мое ментальное здоровье, которое ты с непреодолимой усердностью губишь, Астория. — закатив глаза, грубее, чем планировал, ответил Драко. — Так что, будем считать это маленьким вкладом в равновесие.       Драко знал, что не имеет права злиться. Не он и уж точно не на неё. Они оба всего лишь навсего оказались заложниками игры их чистокровных семей. Вот только Малфоя это давно не устраивало.       Лишившись права собственного выбора в шестнадцать и смакуя его последствия по сей день, Драко четко для себя решил, что больше никому не позволит вмешиваться в его жизнь.       К великому ужасу Люциуса, сразу после выпуска из Хогвартса, первым решением его сына стало обучение и стажировка в Аврорате. Все три месяца до вступления в ряды Министерских шестёрок, как выразился его отец, Малфой старший с пеной у рта разглагольствовал на тему семейного бизнеса, но Драко был непреклонен в своём решении.       Благодаря своей целеустремленности и трудолюбию, Малфой за какие — то три года смог взобраться по карьерной лестнице, из которых уже более года делил обязанности с начальником всея аврората — кто бы мог сомневаться, с самим Гарри Поттером.       И, хоть опасных вылазок стало в разы меньше, а бумажной волокиты в разы больше, Драко любил свою работу.       Следующим решением стало — незамедлительный переезд от родителей. Долгие поиски и постоянные смены места жительства из — за вечно пронырливых и сующих свои длинные носы в его личную жизнь — репортеров. Ведь, даже не смотря на то, что репутация их семьи несколько подкосилась, а метка на его предплечье лишь немного потускнела — он всё ещё оставался Малфоем. Наследником чистокровной фамилии и огромного счёта в Грингротсс.       Таким образом, после шестой по счёту квартиры, с которой ему в срочном порядке пришлось съехать и одной его полоумной воздыхательнице, что каждый вечер на протяжении месяца поджидала его возвращения у дверей его холостяцкой берлоги, выбор Драко пал на маггловский район Лондона, где главной атрибутикой его новой квартиры стали панорамные окна и открытый балкон и, что самое важное, никаких магов в радиусе пяти километров. Ну, если всё — таки забежать чуточку вперёд, с последним пунктом он немного ошибся, но и этот факт не смог повлиять на его впечатление о том, что данное решение было верным.       И вишенкой на торте его поистине здравомыслящих решений, что вызвало сердечный приступ и неукротимый гнев его матушки — стал разрыв помолвки с Асторией Гринграсс.       Нарцисса всячески пыталась вразумить нерадивого сына и, даже, каким — то образом смогла убедить главу семейства Гринграссов в том, что женитьба их детей всего лишь вопрос времени.        «Бунт гормонов или послевоенная депрессия?» — так голосил заголовок в Пророке, когда его мать решила опровергнуть слухи о несостоявшейся помолвке.       Драко был в ярости. В ту же минуту, как он, скрепя челюстью, дочитал статью, Малфой незамедлительно отправился в Мэнор, где состоялась его получасовая тирада о том, что он уже взрослый мужчина и вправе сам вершить свою судьбу. Тишина и полный скептицизма взгляд, как на несмышлёного ребёнка были единственным ответом на его пламенную речь.       Именно в тот день он понял, что громкими речами его матушку не переубедить. Видимо, упёртость их характера передавалась по линии Блэк. Но Нарцисса по всей видимости забывала, что её сын так же впитал в себя гены Малфоев, коем отличие было упорство и находчивость.       С тех пор, Драко активно появлялся на публике в компании новой пассии, чей размер груди с каждой новой неделей возрастал, а уровень интеллекта прямо пропорционально скатывался вниз.       Нарцисса не скупилась комментариями на каждую статью, выпущенную в Ежедневном Пророке. «Не драматизируйте, это наша дальная родственница; партнёр по семейному бизнесу; подруга детства» и так далее по списку её многогранного словарного запаса. Через три недели их увлекательных семейных игр, мать заявилась к нему в квартиру, разгневанная и запыхавшаяся с колдографией в руках, где её сын, как она весьма красноречиво выразилась — «вылизывал гланды» своей новой подружке. После двадцати минут лекций о нравственности и парочки чашек успокоительного чая, им таки удалось провести конструктивный диалог.       — Признаю, я немного перегнула палку, — Нарцисса задумчиво устремила взгляд к небу, а после, легонько кивнув собственным мыслям, продолжила: — Но я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, Драко.       — Если ты перестанешь навязывать мне общество Астории, уверяю тебя, я буду самым счастливым человеком на этой грешной земле.       Нарциссе явно не понравился ответ, но на его счастье, она лишь недовольно поджала губы и после недолгого молчания, бросила короткое «Как скажешь» в знак капитуляции.       Признаться честно, Драко не сразу поверил в то, что его мать так быстро смогла отказаться от своей жизненной цели, как можно быстрее связать узами брака своего взбунтовавшегося ребёнка, но, довольно продолжительное затишье с её стороны тонко намекали на то, что по всей видимости, счастье единственного сына и вправду оказалось важнее несбывшихся ожиданий.       И если Нарцисса смогла наконец — таки принять реальность, какой бы огорчающей для неё она не являлась, то Астория явно не собиралась сдаваться в попытках расположить к себе сердце юного Малфоя.       Астория публично отказывалась давать комментарии, когда очередной пронырливый репортёр накидывался на неё с провокационными вопросами, вот, только, колдографии, на которых та мило улыбалась или же прикрывала рукой лицо от вспышки колдографа, на которой по сей день светилось помолвочное кольцо, прямо — таки кричало о её неизменной причастности к семье Малфой.       Она стабильно, раз в неделю наведывалась к нему с разговорами по душам и каждый раз молча, уходила ни с чем. Астория ни разу не поднимала тему его любовных похождений, но Драко все равно замечал, как та недовольно хмурилась, всякий раз, стоило её взгляду зацепиться за колдографию с его очередной, новой «подружкой».       Драко догадывался, что частые визиты его бывшей невесты дело рук мистера Гринграсса. Оно и понятно, не каждый отец готов мириться с публичным унижением собственной дочери. Это не говоря ещё о том, что в чистокровном обществе огласка о разрыве помолвки со стороны жениха была равносильно тому, что кричать на всю округу о фригидности несостоявшейся невесты. Но осознание этого факта всё равно не могло потушить пожар в груди Драко, зарождающихся всякий раз, стоило ноге Астории ступить на его порог.       Когда визиты волшебницы переросли из категории «частые» практически в каждодневные, Малфою ничего не оставалось, как назначить личную встречу с мистером Гринграссом.       Беседа выдалась тяжелой и достаточно напряженной, но в конечном итоге Малфой признался мужчине в своей незрелости и нежеланию связывать себя узами брака, как бы рискованно в тот момент это не звучало, с нелюбимой женщиной. Конечно, Драко ещё минут десять распинался о том, какая Астория замечательная и, что та достойна большего, чем вечно пропадающий и рискующий собственной жизнью — Малфой, которого, только за последние пол года, семь раз доставляли в Мунго в предсмертном состоянии. Драко мог только догадываться, правила этикета или же его честность заставили мистера Гринграсса, как Малфою показалось, искренне улыбнуться и первым протянуть ладонь для рукопожатия, но атмосфера напряжения вокруг мужчин, царившая с самого начала встречи, наконец — таки сошла на нет. Уже на следующий день, вышла статья с подтверждением главы семейства о том, что отныне Астория Гринграсс является свободной девушкой, на счастье Малфоя — младшего, и что данное решение никак не отобразиться на деловые отношения между их семьями, на радость Малфоя — старшего.       Эта новость довольно — таки быстро разлетелась по всему Магическому сообществу, что неимоверно радовало Драко, ровно настолько, насколько и выводило из себя.       Казалось, девушки и их отцы в одночасье сорвались с цепи и стали закидывать Малфоя письмами со всевозможными предложениями. Начиная с деловых и заканчивая брачными. И Драко смог бы смириться с новыми проблемами, свалившимися на его белобрысую голову, тем более, как он выяснил, вид тлеющих писем весьма успокаивает нервы, но вот только Астория, казалось, игнорировала все последние события и упрямо продолжала наведываться к нему домой.       Стук каблуков, доносившийся с улицы вывел Драко из собственных размышлений и тот непроизвольно улыбнулся. Ему даже не нужно было смотреть, чья макушка появиться из — за угла через несколько секунд, потому как только одна девушка из их скромного, спального района топала как раненный Гиппогриф после жуткой бойни. Драко усмехнулся своей мысленной шутке и стал выжидать.       Шаг.       Второй.       Копна буйных волос показалась на горизонте и Драко недовольно цокнул, отметив, что те заслонили собой тонкие ключицы и оголенные плечи девушки от посторонних глаз.       Пока юная особа вышагивала по привычному маршруту, Малфой бегло пробежался по ней взглядом, так же отметив, что желтый сарафан на тонких бретелях отлично подчеркивал стройную фигуру, а чёрные босоножки на высоком каблуке делали её и без того красивые ножки ещё изящнее. В руках девушка несла два больших бумажных пакета с продуктами, которые не давали той ни единой возможности смахнуть выбившуюся прядь, отчего шатенка недовольно пыхтела и смешно морщила свой носик, упрямо продолжая попытки сдуть её от лица.       Возможно, не будь она столь сосредоточена на сием действии, то обязательно заметила бы на себе испытующий взгляд серых глаз, как дела это ранее, будто на подсознательном уровне чувствуя его присутствие. Но сейчас, волшебница не замечала или умело игнорировала своё шестое чувство, а Драко не собирался так быстро её отпускать.       Бегло осмотревшись и убедившись в отсутствии нежелательных свидетелей, Малфой взмахнул волшебной палочкой и прядка девушки, подобно змее, взметнулась вверх и медленно скользнула за ушко.       Эффект был молниеносным. Развернувшись на тоненьких каблучках, волшебница безошибочно устремила взор на его фигуру, одарив Драко широкой улыбкой, стоило глазам, цвета топленого шоколада встретиться с его, цвета грозового неба.       И как бы Малфой не противился даже самому себе, он не смог сдержать ответной улыбки. Не тогда, когда она смотрит на него с такой нежностью и улыбается с такой искренностью, что складывается впечатление, будто ты и есть тот самый центр её вселенной, в которой абсолютно точно не должно быть места такому человеку, как он.       — Каштанка. — поприветствовал девушку Малфой.       — Альбинос. — Грейнджер приняла самое невинное выражение лица из своего арсенала и отвесила шуточный реверанс в знак приветствия.       Усмехнувшись, Драко легонько склонил голову в ответ, чуть не поперхнувшись собственной слюной от смеха, когда Грейнджер возобновила движение, тут же споткнувшись о выступ бордюра.       — Я всегда догадывался, что моя красота обескураживает женщин, но чтобы прям настолько.       — Прошу прощения, милорд, — Гермиона театрально закатила глаза и отвесила низкий поклон, — но я вынуждена огорчить Вас. Величина вашего эго так ослепила меня, что в моих глазах до сих пор мерцают звезды. Боюсь, это и послужило причиной моей неуклюжести.       — Столько лишних слов во фразе: Драко, ты великолепен. — небрежно махнув рукой, практически, пропел Малфой.       — Я этого не говорила. — возмутилась девушка.       — Но и не отрицала. — усмехнулся блондин. — Брось, Грейнджер, мы оба знаем, что ты без ума от меня, разве нет?       Гермиона, нужно отдать ей должное, из последних сил пыталась придать своему лицу невозмутимость, но уже через пару секунд не выдержала и ласково улыбнулась.       — Не спросишь — не узнаешь. — подмигнув, ответила ведьма, заливисто рассмеявшись, когда Драко обиженно надул губы.       Звонкий девичий смех эхом разносился по улице, пока её миниатюрная фигурка не скрылась из виду за входной дверью. Драко поймал себя за тем, что всё это время улыбался, как чёртов идиот, что, естественно, не смогло ускользнуть от чуткого внимания его назойливой гостьи.       Мерлин, он совсем забыл о её нахождении в его квартире.       — Это была Грейнджер? — поинтересовалась Гринграсс, встав по правую сторону от Драко и облокотившись о выступ балкона.       — Единственная и неповторимая.       Впервые он увидел Грейнджер, спустя две недели проживания в своей новой квартире, ровно тогда, когда с ремонтными работами было покончено, последние переездные коробки разобраны, а разрешение на установку камина наконец — таки получено.       Драко был вымотан.       На работе случился аврал и всю последнюю неделю ему приходилось возвращаться домой за полночь, чтобы ухватить пару часов беспокойного сна и снова вышагивать в направлении Министерства, гордо запихнув в одно место свои негодования о ненормированности рабочего графика и отсутствия законных выходных.       Магазин мебели кормил его «Завтраками» и задерживал доставку вот уже на пять дней, отчего Малфою пришлось трансфигурировать в какое — никакое подобие кровати любимое кресло его бабки — Друэллы Блэк, что по счастливой случайности оказалось в его новом доме. Если, конечно, подговорить семейного домового эльфа обокрасть Нарциссу на одно несчастное креслице восемнадцатого века можно было назвать «счастливой случайностью». Сам же Драко окрестил сие действие «Преждевременным наследством».       Его бабка наверняка перевернулась в гробу от столь варварского обращения с антиквариатом и его позорными потугами в трансфигурации, хотя Малфой искренне верил, что всё было не так уж и ужасно.       Ладно, кого он обманывал? Вышло паршиво, если уж быть предельно честным. Видела бы МакГонагалл, наверняка поставила бы ему «троль» и свалилась в припадке.       Но Драко не жаловался. Даже не смотря на то, что голова раскалывалась от довольно продолжительного недосыпа, тело и мышцы ломило от весьма неудобного спального места, а на третью ночь левую ногу свело первой в его жизни судорогой. Весело, не правда ли?       Когда с бледностью его кожи мог посоревноваться, разве что, Пивз; шею заклинило, а на ногах красовалась разная пара обуви, Поттер под угрозой месячного отстранения от должности выпроводил Драко домой, не забыв швырнуть ему пару выходных на прощание.       В тот вечер, стоя на балконе и опрокидывая в себя второй стакан огневиски, Малфой мысленно готовил себя к ещё одной ночи на антиквариатном орудии пыток, как заметил в окнах напротив её.       Стройная, женская фигурка в облегающей чёрной юбке с соблазнительным вырезом до середины бедра и в одном лишь кружевном лифе сверху, нервно мельтешила из одного угла квартиры в другой, разбрасывая вещи и активно жестикулируя руками.       Драко, как истинный джентельмен и заложник аристократических манер, сию же секунду запретил себе подглядывать и перевел взгляд к небу, надеясь избавиться за подсчетом звёзд от дьявольского шёпота в голове, требующем взглянуть на девушку ещё хоть одним глазком.       Небо выдалось облачным. Дьявол ликовал. И, что греха таить — Драко тоже.       Вы не подумайте, Драко не был извращенцем, да, и подглядывать за юными особами было как — то не в его правилах, но в тот момент любопытство взяло вверх над разумом и он не смог отказать себе в маленьком соблазне.       Предусмотрительно наложив на себя дезиллюминационные чары, Малфой бесстыдно скользнул взглядом к окну и продолжил наблюдать.       Не будь он так увлечён изгибами женского тела, вероятнее всего заметил бы до боли знакомую копну кудрявых волос; не гипнотизируй он тонкое кружево, прикрывающее небольшую, упругую грудь — обязательно бы заприметил волшебную палочку, фиксирующую эти самые знакомые волосы; не воображай он бархатистость девичьей кожи под своими пальцами — абсолютно точно узнал бы в рыжем клубке шерсти, тыкающимся мордой в щиколотку девушки — не обычную кошку, а магического низзла.       Но ничего из вышеперечисленного он не видел, потому как продолжал пускать слюни на ничего не подозревающую ведьму, словно малолетний маньяк в период пубертатного созревания. Для общей полноты картины, оставалось только припустить штаны и пытаться удовлетворить себя, воображая, как эта самая женская фигурка скачет на нём, постанывая его имя.       К счастью, у него ещё осталась гордость и крупица здравого смысла.       Драко уже хотел было развернуться и прекратить свои безнравственные подглядывания, как прекрасная незнакомка обернулась и явила ему лицо Гермионы Грейнджер. Малфой ещё около пяти минут стоял с выражением полного шока, отразившегося на его лице, попутно пытаясь осмыслить всё произошедшее, но, единственная мысль, что истерически билась о его черепную коробку было: «Поздравляю, у тебя встал на Гермиону чёртову Грейнджер».       После того случая, Драко делал всё возможное, чтобы не возникло даже малейшей возможности им случайно пересечься.       Десять дней, не то чтобы Драко считал, блондин обходил за метр злосчастный балкон и даже прикупил зачарованные шторы, что отлично пропускали свежий воздух, но не на дюйм не двигались при малейшем дуновении ветра. Дезиллюминационные чары были отточены до совершенства, что позволяло ему со спокойной душой передвигаться по собственной квартире и иногда подсматривать за Грейнджер, в целях изучения её графика, естественно, и меньшего процента вероятности пересечься где — нибудь в ближайшем продуктовом, например.       Драко предпочитал думать именно в таком ключе, не смотря на то, что продолжал подглядывать за её перемещениями исключительно по квартире, а совесть его прямо — таки кричала о том, что он всё — таки несостоявшийся маньяк своей единственной жертвы. Эта мысль довольно часто крутились в его голове, заставляя Драко нервно елозить в кресле и лепетать несуразный бред всякий раз, стоило фигурке Грейнджер появиться в радиусе двух метров от него. А таких случаев выдалось предостаточно, учитывая глупую привычку золотого трио каждодневно заходить друг за другом на обед и не менее глупую привычку Поттера не следить за временем.       За эти десять дней Малфой обзавёлся и собственной привычкой — уходить на работу с рассветом и приходить за полночь, предусмотрительно, через камин собственной квартиры или же рабочий, что находился в их с Поттером кабинете, тот, что мальчик-который-выжил-умер-и-снова-воскрес трудом потом выклянчил у Кингсли после недельного преследования последнего и последующей часовой тирады о неудобствах добираться до кабинета через всё Министерство при чрезвычайный ситуациях, требующих незамедлительного решения.       Драко ещё несколько дней подшучивал над Избранным, что не будь он таким коротышкой, то и устанавливать камин не было бы необходимости. О, да, Малфой по сей день помнил выражение лица всея Аврората, когда тот с пеной у рта доказывал, что разница в три сантиметра, не такая уж и разница и его побагровевшее лицо, стоило Драко перевернуть слова начальника на шутку ниже пояса.       Справедливости ради, головой Драко понимал, что ведёт себя на зрело и абсолютно точно — глупо, но это ни коем образом не мешало ему быть уверенным в том, что Грейнджер не хотела бы знать, что в каких — то паре метров, а если быть точнее — в доме напротив, живёт причина её давних слёз и бесконечных оскорблений.       Но все старания Драко пошли наргглу в одно красноречивое место, стоило, теперь уже бывшему, лучшему другу — Блейзу Забини заявиться на новоселье с двумя бутылочками огнеевиски в руках и шаловливым настроением в сердце.       Драко не верил в свою удачу, потому как всю свою сознательную жизнь добивался успехов путём упорства и трудолюбия. Чего нельзя было сказать о Забини. Ведь его итальянская задница ни раз попадала в передряги, разрешить которые удавалось при помощи той самой удачи, не иначе.       Вот и в тот злополучный день, чертовка явно была на стороне мулата, ведь как ещё объяснить то, что Драко утратил свою аврорскую бдительность и не заметил восседающую на балконе с увесистой книжонкой на коленях — Грейнджер, которая, по скудным познаниям блондина не должна была появляться в квартире минимум до десяти вечера, как делала это три субботы подряд.       — Поверить не могу. Грейнджер, свет очей моих, ты ли это? — воскликнул Блейз, чуть ли не хлопая в ладоши от радости.       — Забини?       Не успела ведьма осмыслить увиденное, как Блейз уже трансгрессировал к ней, тут же заключив всё ещё ошеломлённую девушку в крепкие объятия. Грейнджер, наконец придя в себя, распласталась в широкой улыбке и ответила с не меньшим порывом на объятия мулата.       — Прекрасно выглядишь. — Забини немного отстранился, все ещё держа шатенку за плечи. — Если бы я знал, что ты так похорошеешь, приударил бы за тобой ещё в школе. Сколько же мы не виделись?       — С выпуска, если мне не изменяет память.       На повторном курсе обучения в Хогвартсе эту парочку назначили главными старостами, в следствии чего Драко пришлось неделю выслушивать нытьё итальянского друга о его несправедливой и тяжелой судьбе, ведь тот искренне надеялся обзавестись не особо долгосрочными отношениями с главной старостой девочек, чтобы всю тяжелую работу можно было скинуть на хрупкие, девичьи плечи; на крайний случай он рассчитывал договориться с соседкой об умалчивании его амурных дел в стенах Башни Старост. Стоит ли говорить, что в первый же день Забини пролетел по всем фронтам?       Блейз как — то рассказывал, что однажды ему всё же удалось проскользнуть незамеченным в свою спальню с одной хаплпаффкой, но тот видимо был так опьянен своей маленькой победой, что забыл поставить на комнату заглушку. Не успели те даже избавиться от одежды, как бедная девушка унеслась прочь с огромными фурункулами на лице.       Естественно, мисс Благодетель потом лично извинилась перед той девушкой и, даже выдавила из себя извинения Блейзу, но слухи о том происшествии распространились со скоростью Хогвартс — Эксперсс, в следствии чего, многие девушки стали обходить башню старост стороной. Конечно, ведь кто же в здравом уме захочет испытать на себе гнев Героини Войны?       Повлиял ли тот инцидент на сексуальную жизнь Забини? Естественно, нет. Стал ли тот уважительней относиться к Грейнджер? На удивление — да.       Семья Блейза, да и он сам, никогда особо не придерживались статуса о чистоте крови, поэтому найти общий язык и завести дружеские отношения с Гермионой ему не составило особо труда. Забини с детства легко располагал к себе людей, заряжал всех своим шутками и вовремя разряжал накалившуюся обстановку, в отличии от Драко, который в принципе и служил катализатором к вышеупомянутой характеристике друга.       Драко нейтрально относился к дружбе Забини с Гриффиндоркой ровно до того момента, когда тот не начал без умолку трещать о том, какая она весёлая, умная и, что греха таить, довольно — таки сексуальная. Малфой терпеливо выслушивал весь нескончаемый трёп из уст друга, но его терпению пришёл конец, когда тот тонко намекнул, что из Драко и Грейнджер вышла бы неплохая пара.       Малфой ничего тогда не сказал, только покрутил пальцем у виска, но благодаря упёртости мулата эта тема время от времени проскальзывала вновь. И если ранее Драко сетовал на надельное нытьё друга, то, что такое неделя в сравнении с целым годом воспевания серенад восхищения Гриффиндорке?       — Столько лет прошло, уму не постижимо. — воскликнул мулат, чем вывел Драко из собственных размышлений. — Погоди секунду. Думаю кое — кто ещё хотел бы с тобой поздороваться.       Драко задержал дыхание, мысленно проклиная друга и заказывая себе портключ куда — нибудь подальше отсюда. Может Аляска? Да, зимой там лютый холод, но нет никаких идиотов в радиусе тысячи километров. Да, Аляска сойдёт.       Тем временем, не замечая душевных метаний друга, мулат хлопал себя по телу в поисках какой — то вещицы, все так же улыбаясь девушке напротив. Наконец, найдя в заднем кармане брюк то, что он искал, мулат достал телефон и стал активно тыкать по нему пальцем. По лицу Грейнджер было видно, что та удивилась маггловской вещице в руках волшебника, но все свои мысли девушка тактично решила оставить при себе.       — Дорогая, я уже вижу миллион вопросов, крутящихся в твоей черепной коробке. — искренне рассмеялся мулат, держа в руке мобильное устройство. — Издержки моей профессии. Компания вышла на маггловский рынок и эта штука значительно упрощает мою работу.       Гермиона открыла уже рот, чтобы что — то ответить, как из мобильного устройства послышались ругательства, а на экране замельчишила кудрявая голова:       — Забини, драккл тебя дери, что тебе нужно от меня в столь ранний час?       — Проснись и пой, Спящая красавица, день на дворе. И, ради Мерлина, спрячь свою фасоленку, здесь все — таки присутствует дама.       — Я в Лос — Анджелесе, придурок, ты прекрасно об этом осведомлен. И сейчас здесь половина пятого утра.       — Уверен, ты простишь мне столь ранний звонок, когда узнаешь, кто хочет с тобой поздороваться. И, Салазар, прикройся уже.       — Привет, Теодор. — смущённо произнесла шатенка, когда Забини, очень довольный собой, наставил камеру на девушку.       — Теодор? — Нотт приоткрыл один глаз, щурясь от исходящего от экрана света. — Только двое людей называли меня полным именем. Мерлин, скажи мне, что ты сейчас не с МакГонагалл.       Гермиона рассмеялась, Забини театрально закатил глаза, Драко, наблюдавший за всей этой картиной — фыркнул.       Ах, да, самого главного то Драко и не рассказал. Не только Блейз подружился с Гриффиндоркой на последнем курсе, но и прихватил в свой дурдом обожания под названием «Гермиона Грейнджер» их общего друга — Тео.       Нотт и Забини, практически, с младенчества любили попадать в различные передряги из — за которых этим двоим прилетало по шапке чаше, чем Драко за всю жизнь произнёс фамилию Поттера. Сначала им доставалось от родителей, потом от профессоров, следом от темпераментных и обиженных девушек, а затем и вовсе от всех вместе взятых.       Драко и Пэнси негласно взвалили на свои плечи обязанности надзирателей за этой парочкой, часто подшучивая, что с ранних лет испытали на своей шкуре, что значит быть родителем двух несмышлёных оболтусов.       Дружба с Забини не прошла бесследно и для Грейнджер, которая ни раз прикрывала их с Ноттом задницы, ничего не прося взамен. Оно и не удивительно. У Гриффиндорки с одиннадцати лет висели на шее свои собственные два идиота, которые, в отличие от безобидных шалостей Нотта и Забини, ни раз подставляли жизнь маленькой Мисс Всезнайки под угрозу. Так сказать, опыт у девушки имелся, поэтому — двоими больше, двоими меньше роли ей особой не играло.       Тео в отличии от Забини был более осторожен и благоразумен рядом с Гриффиндоркой и не спешил сочинять оды, посвящённые её красоте и храбрости. Но спустя месяц общения корабль с названием «Неприступность Тео» был вдребезги уничтожен ураганом «Грейнджер» и бесповоротно затоплен в водах «Любви и сострадания». Жуть.       Помните, Драко жаловался на Забини о его восхищениях Грейнджер в течении года? А теперь представьте, что таковых стало двое.       Сказать, что данное положение дел ужасало Драко — это ни сказать ровным счетом ничего. Нет, Малфой не имел ничего плохого в отношении Грейнджер, стал терпимее относиться к её зазнайству и даже, пару раз действительно восхищался её достижениями в учёбе, но видеть, как два его лучших друга медленно сходят с ума было тем ещё испытанием.       После долгих терзаний, пару сотен ругательств и отвратного настроения в течении двух недель на помощь пришла Пэнси и утихомирила пыл друга, сказав, что в сложившейся ситуации нужно действовать по Слизерински и попытаться выжить максимум пользы для себя.       Так, спустя десять минут мозгового штурма, оба решили, что нынче снимают с себя всю ответсвенности за проделки двух ходячих катастроф и отныне назначают Грейнджер за главную. Дышать стало значительно легче.       Проблема под названием «Драмиона», как окрестил её Забини, за что тому прилетело «Ступефаем» от Драко, решилась сама собой, когда Нотт вдруг подумал, что влюбился в Гриффиндорскую принцессу и решил во чтобы то не стало завоевать сердце юной мисс.       Забини светился ярче новенького галлеона, когда эти двое разработали план под кодовым названием «Темиона» и с довольными рожами и сотней вырезанных из бумаги сердец отправились в Башню Старост готовить сюрприз для Грейнджер.       Стоит ли говорить, что вернулись они уже через час с результатами летучемышиного сглаза на лицах? Да, определено стоит. Драко, как сейчас помнит, как разразился безудержным смехом глядя на этих двоих и, как его накрыло новой волной, когда оба решили воздержаться от комментариев.       Влюбленность Нотта прошла так же быстро, как и появилась, но, что удивительно, дружба этой странной троицы стала чуточку крепче.       Они вместе стали делать домашние задания, не редко их можно было наблюдать за посещением библиотеки, всё чаще те стали работать в парах на занятиях и даже пару раз их видели вместе, прогуливающихся вдоль Чёрного озера. Грейнджер подарила каждому дружеский танец на Выпускном Балу и как рассказал потом Тео, искренне поблагодарила их за год, проведённый вместе.       — Я всегда говорил Забини, что он до ужаса везучий тип. — послышался из динамиков голос Тео.       — Но не настолько, как наш с тобой общий друг. — заговорщически произнёс мулат. — Угадай, к кому я зашёл на новоселье, тем самым встретив нашу Гермиону?       — Нееет. Ты же не хочешь сказать…?       — Именно это я и хочу тебе сказать, мой друг. — перебил друга Забини. — Я принёс лучшее огнеевиски; задействовал связи, чтобы у этого мистера Ворчуна в кратчайшие сроки решился вопрос с подключением к каминной сети; я, даже, слушал его часовую лекцию о свойствах солодки и корня женьшеня в составе дурманящий настойки и, заметь, ни разу при этом не отключившись, а этот ведьмин сын хоть бы словом обмолвился о своей очаровательной соседке.       — О ком ты говоришь, Блейз? — в диалог вступила Грейнджер.       — Так ты не знаешь? — удивился Забини, но тут же хитро улыбнулся, увидев отрицательный кивок ведьмы. — Давай вместе передадим привет блондинчику, что уже десять минут гипнотизирует наши лица. — Блейз взял за плечи Гермиону и с улыбкой победителя этой жизни развернул девушку на девяноста градусов. — Малфой, привет! — воскликнул мулат, радостно размахивая своей огромной лапой.       — Забини! — прорычал Драко.       — Малфой?       — Грейнджер. — максимально сдержанно поприветствовал девушку Драко.       — И Нотт! — радостно воскликнул Тео, разразившись заливистым смехом. — Салазар, сам Мерлин благословил Драмио…. — окончания никто не услышал, потому как Блейз вовремя скинул звонок.       — Рад был повидаться, но нам с Блейзом срочно нужно обсудить кое — какие вопросы. — произнёс Драко, бросив в друга испепеляющий взгляд, гласивший «Одним проклятьем ты уже не отделаешься, мой друг».       — Но я хотел пообщаться. — канючил мулат, чуть ли не хныкая от досады. — Присоединяйся к нам, Грейнджер. Выпьем, пообщаемся, вспомним старые — добрые Хогвартские времена. Если хочешь, я могу притвориться нашкодившим Слизеринцем и даже позволю тебя снять пару десятков баллов с моего факультета.       — Спасибо за приглашение, Блейз, но…       — Твоё «но» разбивает моё хрупкое, итальянское сердце. — театрально вздохнул Забини, приложив руку к груди. Нет, ну, просто королева драмы.       — С минуты на минуту сюда придёт Гарри с сыном. Сегодня я, вроде как, выполняю роль няньки. Не желаешь составить компанию? — Блейз скривился, чем вызвал смех девушки. — Я так и подумала.       — Ну, тогда до встречи, кудряшка. Был рад нашей встречи.       — Ещё увидимся, Блейз. — девушка обняла парня на прощание. — Хорошего вечера, Драко.       Малфой настолько опешил от собственного имени, так легко слетевшего из уст Гриффиндорки, что максимум того, что он смог сделать в ответ — это небрежно махнуть рукой на прощание.       С тех самых пор и зародилось, если так можно было выразиться, их с Грейнджер общение.