Часть 3

      После того случая за обедом Грейнджер на неделю пропала с радаров. Она перестала заходить за Поттером, в Министерском кафе её фигурку никто не видел, все окна её квартиры были зашторены, она перестала отвечать на его записки, но что Драко поразило больше — она перестала выходить на балкон с чашкой чая и книгой подмышкой, как делала это на протяжении каждого дня, что Малфой за ней наблюдал.       Возможно, все дело было в её важном отчете, о котором она упоминала за обедом или же, девчонку с небольшим опозданием накрыло осознание её недавнего расставания с Уизли, а может и то и другое вместе, кто знает? Но Драко не нужно было быть её лучшим другом, чтобы понять, что дела были плохи.       Спустя ещё три дня затишья, Драко попытался ненавязчиво узнать у Поттера, о том, что же случилось с его подружкой, на что шрамированный недоверчиво сузил глаза, а затем и вовсе махнул рукой в его сторону, словно Малфой выпалил очередную не смешную шутку. Драко уже хотел было оскорбиться столь безалаберным отношением к своей персоне, но быстро захлопнул рот, на секунду представив, как это всё выглядит со стороны.       Драко Малфой интересуется, всё ли в порядке с Гермионой Грейнджер.       Малфой. Интересуется Грейнджер.       Малфой и Грейнджер.       Даже их фамилии в одном предложении звучат инородно, что уж говорить о проявлении заботы со стороны Слизеринца.       Всё же, немного затаив обиду на Поттера, Драко молча отложил документы в сторону и под вопросительный взгляд начальника, так же молча покинул их кабинет. Естественно, Малфой всё это затеял чисто в воспитательных целях, а не потому, что ему до жути хотелось выяснить куда же запропастилась кудрявая голова одной неуловимой ведьмы.       Бесцельно блуждая по зданию Министерства и мысленно проклиная Пэнси за то, что благодаря её внезапному порыву пригласить к ним в тот вечер Гриффиндорку в его мыслях теперь творился полный беспорядок, Драко и сам не заметил, как ноги привели его прямо к кабинету Грейнджер.       На удивление Драко, вокруг не оказалось ни единой души, но переведя взгляд на настенные часы, что с первой секунды раздражали его своим громким тиканьем, Малфой понял, что уже наступило время обеда и все офисные планктоны давно оккупировали лучшие места в Министерском кафе. Оно и к лучшему. Сейчас ему не нужны были лишние свидетели, учитывая, что Драко и сам не понимал какого чёрта он ещё не развернулся, а продолжал стоять и гипнотизировать взглядом несчастную дверь.       Собравшись с духом и договорившись с самим с собой, что это его единоразовая акция милосердия, Драко занёс кулак в воздух, но так и не услышал характерный звук соприкосновения с деревянной поверхностью, потому, как сложно попасть в цель и пытаться удержать равновесие, когда в тебя со всех ног впечатывается женское тело. По всей видимости, скоро это войдет у них в привычку, вот так приветствовать друг друга.       — И куда это мы так спешим, мисс Я — борец — за — права — эльфов? — Так просто. Без прелюдий. С фирменной усмешкой, задал, интересующий его вопрос, Малфой.       — И тебе привет, мистер Пустая — трата — кислорода. — закатив глаза, небрежно ответила Гермиона, но смущенный румянец все же окрасил щеки ведьмы. — Если ты не заметил, то сейчас время обеда, а я чертовски голодна, так что, если ты не по делу и не горишь желанием быть проклятым, уйди с дороги.       — Не советую тебе этого делать. — ухмыльнулся Малфой. — Я всё ещё действующий аврор при исполнении и тебе ли не знать, какие могут быть последствия при нападении на сотрудника правоохранительных органов.       — Спешу тебе напомнить, — поучительным тоном начала Грейнджер, скрестив руки на груди и смешно вздернув нос, — Что мой лучший друг, по совместительству твой начальник, легко сможет замять это дело или списать всю вину на тебя. Так что, не знаю, что ты здесь забыл, но была рада повидаться и так далее в том же духе. Пока.       Гермиона ловко обогнула его фигуру и не оборачиваясь, прошествовала в сторону лифта. Усмехнувшись её выходке, Драко неспешно направился вслед за ней, невольно засматриваясь на её покачивающиеся из стороны в сторону бедра.       Не то, что бы Малфой как — то сильно противился этому, но и в свое оправдание мог смело сказать, что довольно сложно отвезти взгляд, когда перед тобой воочию стоит эротическая фантазия половины мужского населения.       Драко давно заметил, что гардероб Грейнджер потерпел некие изменения. Он не был слишком вызывающим, как, например у Грейс Макинли из отдела по связям с общественностью, которая явно не знала о правилах этикета открывать на всеобщее обозрение какую — то одну часть тела. Как правило, её юбки чудом прикрывали зад, блузки до треска обтягивали пышную грудь, а о первых трёх пуговицах на ней девушка, по всей видимости, и вовсе не знала. Но уже и не было той старческой или мешковатой одежды, в которую Грейнджер любила обволакиваться в школе.       Сегодня на ней красовалась обтягивающая ярко красная юбка — карандаш чуть ниже колена, с небольшим вырезом сбоку бедра и в цвет ей лодочки на высокой шпильке. Поверх струилась шелковая белая блузка с длинным рукавом, расстегнутая на одну пуговку. Волосы собраны в небрежный пучок из которого выбились передние пряди, а на лице виднелся неброский макияж, подчеркивающий большие глаза и острые скулы. Яркость и строгость в одном флаконе.       Если нацепить на её личико очки и на время забыть, что перед ним стоит Гермиона Грейнджер, можно смело представить, что он снова студент, а она его новая преподавательница, например, по Защите от Темных искусств. Чем не эротическая фантазия?       Будь у него такая преподавательница в школе, Драко непременно бы приударил за ней, наплевав на разницу в возрасте и гарантийного исключения из школы, либо же его правая рука не переставала усердно работать ночами напролёт до самого окончания обучения и, быть может, немного реже после. Если вы, конечно, понимаете, что он имеет в виду.       — Мне вдруг стало интересно. — заговорил Драко, зайдя в лифт вслед за ведьмой, встав на неприлично маленькое расстояние рядом с ней. — Где ты всё это время пропадала? Неужели, храбрая Гриффиндорка всю неделю пряталась в своём кабинете?       — Следишь за мной? — спросила Грейнджер, подозрительно прищурив глаза.       — Знаешь, довольно — таки сложно не заметить пропажу твоей буйной гривы.       — Ты так часто придираешься к моим волосам, придумал бы уже что — нибудь поостроумнее, а то могу подумать, что они тебе нравятся.       — Может, так оно и есть, кто знает? — улыбнулся Драко, небрежно пожав плечами. — Так, куда направляется самая выдающаяся ведьма нашего поколения?       — В le mouse. — тяжело выдохнув, сдалась Гермиона.       — Отлично. — сказал Драко, когда монотонный женский голос из динамиков оповестил их о прибытии в Атриум. — Я как раз туда и направлялся.       «Салазар, что ты творишь, Малфой?» — кричало подсознание, в то время, как, согнутая в локте рука уже во всю приглашала девушку ухватиться за неё.       Гермиона в изумлении приподняла бровь, уставившись на него, как на раннее невиданную диковину, на что Малфой лишь фыркнул. Любая, другая девушка на её месте уже давно бы вцепилась за него, как утопающий за спасательный круг и ликовала от восторга. Но это была Грейнджер.       Наверняка, шестеренки в её голове крутились на износ, размышляя на тему «В чём подвох?» и генерировали сто и одну идею возможной теории заговора, начиная с той, в которой Малфой просто напросто сошёл с ума и заканчивая тем, что ткань его пиджака при соприкосновении с её кожей превратиться в шипы и заколет её до смерти.       Цокнув языком, Драко аккуратно подцепил девичью руку, положив на своё предплечье (он может и засранец, но засранец с великолепными манерами) и не обращая внимания на недоверчивый прищур ведьмы, направился в сторону выхода из Министерства.       Драко мастерски игнорировал неловкую тишину, возникшую между ними; игнорировал лёгкое чувство ликования, когда Грейнджер особенно сильно прижалась к нему, стоило Кормаку Маклаггену подойти к ним поздороваться; игнорировал перешёптывания и косые взгляды волшебников, встречающихся у них на пути и, конечно, он игнорировал ошарашенное выражение лица юноши за стойкой, встречающего гостей ресторана и, весьма дешёвые заигрывания их официантки с его персоной, сохраняя на своём лице маску надменности и безразличия к происходящему.       Когда юная особа приняла их заказ, не забыв подмигнуть Малфою перед уходом, Драко перевёл взгляд на Грейнджер, что всё это время прожигала взглядом его профиль, скептически выгнув бровь.       Драко последовал её примеру и уставился в ответ. Первая сдалась Грейнджер.       — Что ты здесь делаешь?       — Обедаю. — невозмутимо ответил Драко и ухмыльнувшись, добавил: — Неужели, моя красота так обескуражила тебя, что ты уже запамятовала, как мы пришли сюда вместе?       — Не паясничай. Сформулирую по другом. Что тебя от меня нужно?       — Я просто пришёл пообедать, Грейнджер.       Гермиона громко цокнула языком и уже собиралась что — то ему ответить, но тут, как нельзя кстати, на столе появился их заказ, который быстро поумерил пыл ведьмы.       Первые минут десять ничего не происходило. Оба предпочли молчание светской беседе и, только звуки столовых приборов о тарелки нарушали их взаимную тишину. Драко чувствовал себя импульсивным придурком, который до сих пор не понимал, на кой чёрт он вообще всё это затеял, в то время, как Грейнджер, беззаботно и с какой — то скукой на лице продолжала поглощать еду.       Казалось, её вообще ничего не смущало в сложившейся ситуации, а иногда, она и вовсе делала вид, что не замечает его пристальных взглядов на себе. Вот, только, Драко практически слышал шум её мозговой деятельности, мысли которой со скоростью снитча ютились в её черепной коробке, отображаясь хмурым взглядом на её смуглом лице.       — У тебя скоро пар из ушей повалит.       — Что?       — Если твоя голова забита мыслями о моей персоне, можешь не стесняться и задать мне все свои вопросы лично.       Грейнджер фыркнула. Фыркнула, понимаете? Фыркнула и демонстративно уставилась в окно. Драко уже в сотый раз за двадцать минут проклял свой глупый порыв, любимую подругу Пэнси и всех Гриффиндорцев вместе взятых.       Когда с обедом было покончено и им подали горячие напитки, Драко предпринял последнюю попытку разговорить ведьму, активно закидывая её безопасными вопросами, которые ни в коем случае не касались бы их прошлого или слишком личного. Поначалу, Грейнджер нехотя отвечала, всё ещё настороженно поглядывая на спутника, но, чуть позже, поза её расслабилась, ответы стали более развернутыми и полноценными, а встречные вопрос покидали её уста раньше, чем мозг успевал правильно их сформулировать.       Драко нехотя, но признался себе, что Грейнджер оказалась интересным собеседником, способным адекватно воспринимать чужое мнение, отличное от её и, отстаивать собственное, ценой жизни и смерти, если того требуют обстоятельства.       Мерлин, а как она забавно злилась. Словно маленький котёнок, что встал на дыбы и выпустил когти, вид которого должен бы напугать, но кроме умиления ты не испытываешь ровным счетом ничего. Интересно, если в такие моменты её почесать за ушком, она успокоиться и замурлычет? Драко еле сдержал, рвущийся наружу смешок, когда четко представил выражение лица ведьмы, если бы он попытался провернуть сие действие в жизнь.       И, хоть, сейчас Грейнджер не вселяла в него страх, Малфой был уверен, что разозли её кто по — настоящему, она не оставит от того живого места, как словесно, так и физически. Не просто же так её побаивались Поттер и Вислый, а, уж про то, что в школе в дни её дежурств все ученики сидели в гостиных за пятнадцать минут до комендантского часа и вовсе ходили легенды.       Проанализировав их совместное времяпровождение, Малфой сделал для себя несколько интересных выводов.       Первое.       Она была умна. Драко уже и не мог припомнить, когда в последний раз общался с кем — то, кто мог бы поддержать интеллектуальную беседу более десяти минут.       Забини не выдерживал и первых пяти, закатывая глаза всякий раз, стоило Драко начать диалог со слов «Я тут подумал» или «На днях я наткнулся на статью». Блейз каждый раз строил гримасу заинтересованности, на которую Малфой неизменно вёлся, чтобы на третьей минуте притворится спящим.       Тео Нотта можно было смело назвать мужской версией Гермионы Грейнджер, с разницей только в том, что тот любил критиковать все теории и предположения Драко, а иногда и вовсе громко фыркал, утыкаясь с головой в очередной старинный фолиант, тем самым показывая, что отказывается учавствовать в бессмысленной (по скудному мнению Теодора), дискуссии.       Пэнси была хорошим слушателем, но ровно до тех пор, пока не использовала его слова в собственных целях.       К примеру. Однажды, Драко поднял тему о свойствах пыльцы феи в зельеварении, но не успел он закончить своего предложения, как Пэнси с громким возгласом вскочила с кушетки, чудом не разбив весь чайный сервиз XV века (он уже это говорил, но: Мерлин, храни Тинки) и принялась судорожно бродить по гостиной, шепча что — то себе под нос: иногда хихикая, а иногда громко фыркая, не реагируя на никакие раздражители извне, чем заставила Нарциссу не на шутку занервничать. Для Драко, конечно, всё это было не в новинку, а вот матушка тогда впервые увидела мозговую деятельность брюнетки, спутав её с психическим расстройством личности.       Когда ему наконец удалось достучаться до подруги, Паркинсон просияла и на одном дыхании выпалила возникшую бизнес идею к её новой коллекции нижнего белья с использованием той самой пыльцы. Она в красках описала, как эротично будет выглядеть тонкое, полупрозрачное кружево, что будет переливаться сотнями огней, даже в самых слабоосвещенных помещениях.       Уже не в первый раз подруга прерывала его речь данным способом и Драко смог бы смириться с этим и жить дальше, как делал это с того момента, как Паркинсон решила выпустить свою первую коллекцию (которая, кстати, произвела фурор по всей Магической Европе), но в тот вечер он получил психологическую травму, когда его матушка, Салазар помоги, шепнула Пэнси вписать её фамилию в список тех, кто хотел бы одной из первых опробовать это белье, если оно всё же выйдет в свет. С тех пор, Малфой перестал поднимать глобальные темы в присутствии подруги, ограничиваясь более безопасными, что никоем образом не возымело эффекта в попытке остановить её творческую натуру.       Единственный человек, с кем можно было дискутировать на любые темы, позабыв о времени, была Нарцисса, но после разрыва помолвки с Гринграсс все разговоры с матерью стали заканчиваться толстыми намеками на претенденток к званию будущей «Миссис Малфой». А отец и вовсе отказался вступать с Драко в дискуссии любого рода, если это ни коем образом не касается их семейного бизнеса. Запатентованная тактика Люциуса Малфоя по выстраиванию «крепких» взаимоотношений с сыном.       Таким образом, Драко смело мог сказать, что после матушки, Грейнджер была первым человеком с которым Малфой имел удовольствие общаться.       Второй вывод.       Грейнджер была остроумна. Этот факт он еще понял в их коротких переписках, но личная беседа только подтвердила его мысли. И, Драко соврал бы, если бы сказал, что не прилагал никаких усилий, чтобы в некоторых случаях не сорваться на смех, дабы, не дай Мерлин, хоть как — то потешить её эго.       И последнее, но весьма обескураживающее открытие для Драко — она была красива.       Только слепой бы не заметил, как изменилась Гермиона Грейнджер за последние несколько лет и Малфой не был исключением.       Её волосы больше не были похожи на воронье гнездо, а спадали на плечи мягкими, блестящими локонами. Да, Драко по сей день продолжал подшучивать над ними, но это скорее уже было по привычке, нежели он считал так на самом деле.       Черты её лица чуть заострились, но не потеряли женственности и, даже добавили некого аристократического шарма. Большие глаза, пухлые губы, аккуратный нос, длинная шея и россыпь мелких веснушек и родинок на лице — каждая из этих деталей притягивала взгляд.       Её фигура тоже потерпела некие изменения. Острые ключицы, тонкая талия, небольшая грудь и аппетитная задница, которую Грейнджер особенно любила подчёркивать обтягивающими юбками, платьями или, на худой конец — джинсами, заставляя добрую мужскую половину Министерства тайком пускать слюни.       Малфой и сам, по чистой случайности, оказался в их числе, когда всю дорогу в лифте прожигал дыру в пятой точке некой мисс, оказавшейся Гермионой Грейнджер. Это он узнал чуть позже, когда ведьма вышла на своём уровне, пожелав «Хорошего дня» своим временным попутчикам. Но, если бы ему дали возможность вернуться в прошлое, дабы исправить это недоразумение — он бы с огромным удовольствием взглянул на этот вид ещё раз совместно с прошлой версией себя.        Драко вернулся на работу в хорошем настроении и с лёгкой улыбкой на лице, за что ему тут же прилетело «Инкарцио» от Поттера и целый ряд уточняющих вопросов на подтверждение личности. Когда с допросом было покончено, веревки расслаблены, а древко начальника перестало больно упираться в шею — Драко прищуренным взглядом уставился на шрамоголового, медленно вздёрнув бровь, тем самым требуя объяснений.       — Ты улыбался. — серьезно предъявил Поттер, а Драко подумал не сошел ли тот с ума.       — Люди часто так делают.       — Люди — да, но не ты. Не уверен, что вообще когда — либо видел, как ты…этим занимаешься.       — Я ещё много чем занимаюсь помимо этого, Поттер, но это не значит, что ты должен каждый раз меня связывать, если какое — либо мое действие не входит в твоё понятие привычного.       — Знаю, извини. — применительно сказал начальник и усмехнувшись, продолжил: — Но ты бы видел себя со стороны. Ты и в обычном своём состоянии наводишь на людей страх, а с этой своей улыбочкой и вовсе кажется, что ты только что придумал план по порабощению мира.       Драко фыркнул и под извиняющийся взгляд Поттера, последовал к рабочему месту, мысленно проклиная себя за свою невнимательность и пообещав себе, что отныне не допустит такой оплошности, как расхаживать по зданию Министерства хоть с малейшими признаками довольства на лице. Не хватало ещё испортить себе репутацию вечно угрюмого и озлобленного аврора из — за одного несчастного обеда с ведьмой. Да и проводить выходные в камере для подозреваемых хотелось не больше, учитывая реакцию и последующие слова Поттера.       Тем же вечером, стоя в собственном камине с летучим порохом в руках, Драко уже произнёс адрес отчего дома, как увидел её, восседающую на балконе, завёрнутую в тёплый плед и с книгой в руках, прежде, чем зелёное пламя успело поглотить его фигуру. Второй раз за день Малфой появился в присутствии нежелательных свидетелей с улыбкой на лице. Ведь, если Грейнджер наконец — таки решилась выйти из своего затворничества — это можно было засчитать маленькой победой Драко?       И, если Люциус не придал значения довольной физиономии сына, то Нарцисса весь вечер не спускала глаз с Драко, пытаясь отыскать ответы в поведении сына. Но, как бы Малфой не любил свою мать, пока он не хотел вдаваться в подробности своей личной жизни, к тому же и рассказывать пока было нечего.       Поэтому, пока Нарцисса украдкой поглядывала в его сторону, Малфой тщательно контролировал свои эмоции, трижды обдумав ответ на её, как могло показаться со стороны, безобидные вопросы.       — Как прошли твои выходные? — невинно поинтересовалась Нарцисса, но Драко знал, что за этим скрывалось «Когда ты уже пригласишь хоть какую — нибудь ведьму на свидание?».       Или.       — Что интересного на работе? — обыденный вопрос, не так ли? Но Малфой отчётливо слышал «Когда ты уже остепенишься и обзаведёшься долгосрочными отношениями?».       Но больше всего Драко любил её:       — Бьянка Забини поделилась со мной информацией, что мистер и миссис (на этом месте обычно звучит очередная чистокровная фамилия) ждут пополнения. Ты что — то слышал об этом? , что означало: «Драко Люциус Малфой, где мои внуки?!».       Обессиленный хитрым допросом Нарциссы и суровым молчанием Люциуса, домой он вернулся уже за полночь.       Не зажигая свет в квартире, Драко прошествовал на кухню за щедрой порцией огневиски, на ходу сбросив пиджак и рубашку на спинку кресла. Наполнив стакан янтарной жидкостью и бросив в него три кусочка льда (как учил его Забини) Малфой вышел на балкон, подставляя разгоряченное тело потокам вечернего воздуха, устремив лицо к небу и блаженно прикрыв глаза.       Возможно, его воображение так разыгралось или от выпитого алкоголя зрение его подвело, но на какую — то долю секунду ему показалось, что он увидел пышную шевелюру Грейнджер, юрко спрятавшуюся за шторой, стоило ему открыть глаза.       Выбросив глупые мысли из головы, Драко залпом осушил стакан и бросив последний взгляд в окна напротив, отправился спать.       Той ночью он спал беспробудным сном.              На удивление Драко, на следующий день Грейнджер сама молча подсела к нему в Министерском кафе, но, что поразило его ещё больше, он не стал возражать.       Сказать, что нашли они общий язык довольно быстро тоже самое, что сказать, что Снейп был ангелом во плоти, но со временем, общих тем для разговора стало больше, язвительных комментариев меньше, но благо, уровень взаимных подтруниваний остался прежним.       К сожалению для себя, Драко заметил, что с нетерпением стал ждать обеденного перерыва отнюдь не для того, чтобы набить едой свой желудок. Но, судя по тому, что в последние пару дней Грейнджер приходила к нему в кабинет с едой на вынос под предлогом «Сегодня на кухне орудует Майлз. Не хочу получить несварение», Драко быстро сообразил, что она ощущает примерно тоже самое.       Драко нравился их маленький мирок, в котором они были просто молодыми парнем и девушкой, а не Гермионой Грейнджер — Героиней Войны и Драко Малфоем — бывшим Пожирателем смерти, которые много разговаривали, искренне смеялись, а иногда и вовсе молчали.       Но, как показал Драко жизненный опыт — всё хорошее однажды кончается. И Малфой понимал, что их общение закончится ровно в тот момент, когда Поттер и Вислый вернутся с секретной операции, которая длилась, вот уже как восемь дней. И как бы эгоистично и подло это не звучало, Драко надеялся, что те задержаться там ещё на недельку другую.       К слову сказать, вернулись они на девятый день, вымотанные и изнеможенные, но со счастливыми минами на лицах. Малфой и так не сильно обрадовался их возвращению, но когда запыхавшаяся Грейнджер с влажной пеленой на глазах, влетела в кабинет и поочередно накинулась с объятиями на каждого, Драко и вовсе еле сдержал себя, чтобы не сболтнуть ничего лишнего ведьме и собственноручно не врезать начальнику и его дружку. Кулаки жуть как чесались.       Малфой и сам не понял, с чего вдруг эта картина вызвала в нем такую реакцию и это распаляло его ещё больше. Он не должен был так реагировать. Это всего лишь Грейнджер. Да, они здорово провели время, но теперь, с возвращением её дружков, жизнь Драко, да и её тоже, вернется в прежнее русло и стоило бы этому радоваться. Но отчего — то радости не ощущалось.       В тот день, чернее тучи, чем вызвал вопросительный взгляд Поттера, он ушел на обед на десять минут раньше положенного времени, отказываясь добровольно смотреть на то, как стройная фигурка Грейнджер будет ускользать прямо из-под его носа, смеясь уже не над его шутками и с жадностью слушая уже не его истории.       По всей видимости, заметив угрожающую ауру над заместителем начальника аврората, никто в Министерском кафе не рискнул составить Малфою компанию, кроме одного смельчака, что с громким звоном подставил поднос, заставив Драко вздрогнуть от неожиданности.       Вся злость мгновенно куда — то улетучилась, стоило ему поднять голову и Малфою стоило колоссальных усилий над собой, чтобы не рассмеяться Грейнджер в лицо. Зная её тонкую натуру и их прошлое, Малфой был уверен, что подобный жест она бы расценила как издевательство над ней и незамедлительно кинула бы в него проклятье, а ему уж больно не хотелось проводить выходные в палате Мунго.       — Что? — недоумевала ведьма, по всей видимости, заметив его ошарашенное выражение на лице. Драко не знал от чего он больше опешил. От того, что ни смотря ни на что, Грейнджер не отказалась от его общества или от того, что творилось у той на голове. — Почему ты так на меня смотришь?       — У тебя… — Драко замолчал на полуслове, указав пальцем на голову шатенки, сжав губу в тонкую полоску в отчаянной попытке сдержать, рвущийся наружу смех, пока та спешно стала ощупывать своё лицо.       Дивным образом ничего на нем не обнаружив, Грейнджер выжидающе уставилась на Малфоя гневно уперев руки в бока и тут — то его платину прорвало. Разразившись безудержным смехом, Драко ухватился руками за живот, жадно глотая воздух между приступами смеха, чем привлек на них ещё большую половину Министерских сотрудников, если такое, конечно, вообще было возможно.       — Что там, Малфой? — психовала девушка, после его затяжной истерики, роясь в своей бездонной сумочке в поисках зеркала.       Всё ещё беззвучно посмеиваясь, Драко решил сжалиться над ведьмой и быстро трансфигурировав вилку в небольшое зеркальце, передал ей. Стоило Грейнджер выхватить предмет из его рук, глаза тут же раскрылись в изумлении, а по шее пополз гневный румянец. Сбоку послышались тихие смешки и Малфой, переведя взор в сторону звука, увидел хихикающих в углу Поттера и Уизли, которые разразились тем же смехом, что и он минутой назад, стоило Гермионе повернуться в их сторону.       — Гарри Поттер и Рональд Уизли! — заверещала на всё кафе ведьма, а те и вовсе согнулись пополам от смеха. Драко отметил, что они, весьма благоразумно, находились поближе к выходу из кафе.       Стоило Грейнджер сделать крошечный шаг в их сторону, оба её друга тут же напряглись, но смеяться не перестали. Это и было их роковой ошибкой. Они потеряли бдительность на каких — то пару секунд, утирая слёзы от смеха, но этого времени Грейнджер вполне хватило, чтобы наслать на них заклинание отбивания чечетки.       — Никогда не принимай шоколадные конфеты других стран из их рук, если не в состоянии перевести название на упаковке. — поучительно изрекла Грейнджер, зло опустившись на соседний стул.       Таким образом, остаток обеда Малфой провел в компании зеленовласой Грейнджер, разговор с которой то и дело прерывался извиняющимся ритмом отплясывания её друзей.       Драко никогда бы никому не признался, но вся ситуация казалась ему весьма забавной. Он даже почувствовал некий укол зависти, когда увидел другую, более расслабленную и теплую сторону отношений между этими тремя. Ужаснувшись собственным мыслям, Малфой сделал в голове пометку в срочном порядке встретиться с Ноттом, Забини и Паркинсон и получить свою месячную дозу сарказма и Слизеринского яда.       Видит Мерлин, такими темпами Гриффиндорская компания сделает из него сопливую девчонку.       С тех пор, Золотое Трио негласно объявило новое правило: на все обеды брать с собой Малфоя, даже если «Бледнозадая красавица», как назвала его однажды Уизлетта, не горел желанием проводить с ними время.       В один из дней, его даже притащили в дом самого Поттера, где Джиневра любезно накормила их домашней стряпней, после чего объявила всем присутствующим о своей беременности, а младший Поттер (будь он неладен), сидевший в тот момент на его коленях от радости срыгнул ему на рубашку. Драко даже удосужился чести сыграть с Уизелом партию в волшебные шахматы (который, к слову сказать, все еще продолжал кидать в него подозрительные взгляды) и чуть было ему не проиграл, благо наизусть помнил заклинание рассеивания внимания.       Будь у него колдограф под рукой, он бы обязательно запечатлел сей момент и бережно хранил колдографию под подушкой, потому как нужно было видеть лица рыжего и шрамоголового, стоило Малфою выставить Рональду шах и мат. Выкуси, Уизел.       Драко был уверен, что никто не заметил его маленького обмана, но стоило ему столкнуться взглядом с Джиневрой, как та лукаво ему улыбнулась, не забыв подмигнуть, прежде, чем вернуть все внимание сыну. Драко и так неплохо относился к самой младшей из Уизли, но в тот момент зауважал её чуточку больше.       Той же ночью, стоя на балконе с сигаретой в губах и мельком наблюдая за мельтешениями Грейнджер по кухне, его слуха коснулся звук аппарации из — за спины. Грейнджер, по всей видимости тоже его услышала, потому как в считанные секунды очутилась на своем балконе с зажатой волшебной палочкой в руках.       Малфоя это даже немного позабавило. Маленькая, храбрая Гриффиндорка бежит спасать лучшего Аврора месяца за весь последний год. Приподняв одну бровь, Малфой как — бы задал девушке вопрос «И что это значит?», на что та лишь махнула рукой в его сторону, мол: «Иди куда шёл» и медленно опустив палочку, уставилась за его спину.       Обернувшись, Драко обнаружил перед собой Поттера, уставившегося на подругу так, будто впервые её видел.       — Уже соскучился, Поттер? — спросил Малфой, ухмыльнувшись.       — Ага. — промычал начальник, все еще неверяще разглядывая подругу. — Что? Нет. — очнулся тот наконец. — И давно вы так тесно…живете?       — Месяца два. — пожал плечами Драко и тоже взглянул на Грейнджер. Та, по Грейнджеровски скрестила руки на груди и повыше задрала свой нос, ожидая пояснений. Драко закатил глаза. Маленькая мисс Гермиона-я-хочу-всё-знать-Грейнджер. — Зачем явился?       Поттер наконец встрепенулся, создав вокруг них купол конфиденциальности и стал вводить Драко в курс дела, изредка бросая виноватые взгляды на подругу, весьма недовольную таким стечением обстоятельств.       Если вкратце, Драко отправляли на секретную миссию в Испанию на неопределенный срок для выяснения местоположения и поимки Британского наркоторговца, чей товар продавался чуть ли не в каждом ночном заведении страны и имел большой спрос, впрочем как и большую смертность среди его потребителей. Никто не знал его настоящего имени, показания свидетелей по его внешним данным круто разнились, а это значит, что их человек действовал под оборотным зельем. И всё бы ничего, но этот идиот продал свою низкопробную партию сыну Заместителя Министра Магии Испании, которого чудом откачали колдомедики и теперь, вся ситуация начинала попахивать международным конфликтом. Задание было простым: найти и привезти под суд.       — Портключ активируется в шесть утра. — устало выдохнул Поттер, всучив ему платок с медной монеткой внутри. — Извини, что все так внезапно. Я бы и сам отправился на его поимку, но Министр взвалил под мою ответственность дело нашего «Потрашителя». — Драко понимающе кивнул. Авроры уже несколько месяцев не могли выйти на след волшебника, что не просто убивает своих жертв, а жестоко разделывает их на части. — Что же касается всех остальных: только тебе я могу доверять как себе. Поэтому это дело твоё, Малфой.       Пожав друг другу руки, Поттер взмахом палочки развеял купол и бросив на прощание с усмешкой «Не слишком увлекайся, он нужен нам живым», аппарировал в квартиру Грейнджер, что всё это время не переставала сверлить взглядом их профили.       Той ночью Драко плохо спал. Ему то и дело снились кошмары, предзнаменовавшие его скорую гибель, поэтому проснуться раньше будильника ему не составило особого труда.       Быстро приняв душ и собрав все необходимые вещи, Драко с небольшим чемоданчиком прошествовал на кухню, где его ожидала не чашка ароматного кофе, а затылок… Грейнджер? Ему бы впору было разозлиться за нарушение его личных границ, но её поникшие плечи и нервное заламывание пальцев говорили о том, что, кажется, девушка переживала за…него?       — Доброе утро. — поприветствовал Малфой, от чего ведьма вздрогнула и развернулась так быстро, что Драко удивился, как у нее ещё не закружилась голова.       — Привет Малфой. Прости, что вломилась к тебе без предупреждения. Гарри сказал, что твой портключ активируется в шесть утра, а сейчас половина шестого и я подумала…- Грейнджер на секунду остановилась, но только для того, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие и затараторила с новой силой, — Подумала, что ещё успею застать тебя, чтобы попрощаться. Не в моих правилах вламываться в чужие квартиры, так что не переживай, в твое отсутствие ничего подобного не произойдет.       — Рад это слышать. — улыбнулся Малфой, медленной поступью приближаясь к девушке.       — Когда ты вернешься?       — А разве Поттер тебе не сказал? — беззлобно спросил Драко.       — Пфф. — фыркнула шатенка, закатив глаза. — Сказал, что это конфиденциальная информация. Я и про дату твоего отъезда узнала только под угрозой натравить на него Джинни.       Малфой искренне рассмеялся. Как банально и действенно запугивать Поттера его же женой. Гермиона тоже улыбнулась, но улыбка, как Драко показалось, выдалась уж больно натянутой.       — Я не знаю, когда вернусь. — успокоившись, сказал Малфой, решив немного удовлетворить любопытство ведьмы. — У моего задания нет ограничения по срокам. Это все, что я могу тебе сказать.       Грейнджер явно не удовлетворил его ответ, но она лишь покорно кивнула. Драко с улыбкой наблюдал за всеми эмоциями, промелькнувшими на её лице в ходе бурной мозговой деятельности. Морщинка меж бровей, зажеванная губа, устремленный в одну точку взгляд. Было забавно видеть её в таком состоянии, особенно тогда, когда точно знаешь, кем занята её голова.       — Ладно. — смиренно выдохнула Грейнджер и плавно спустилась с барного стула. — Мне уже пора. Нужно ещё успеть заскочить в цветочный перед работой. — Драко скептически выгнул бровь и Грейнджер решила пояснить: — Сегодня день рождение у миссис Патрик из отдела транспорта. Главную по подарочному букету назначили меня, будто у меня и без них других дел нет.       Гермиона фыркнула и направилась в сторону балкона, словно забыв, что может аппарировать с любой точки его квартиры. Драко направился следом за ведьмой, поймав себя на внезапной мысли, что по какой — то причине не желает с ней так скоро расставаться.       — Сколько ей исполнилось? — поинтересовался Малфой, когда оба оказались на его балконе. — Сто пятьдесят?       — Малфой!       — Сто сорок пять? — наигранно удивился Драко, игнорирую сердитый взгляд шатенки. — Нет? Меньше ста сорока ты от меня не услышишь. — серьезно сказал Драко и Гермиона, не выдержав, рассмеялась.       — Ты неисправим. — улыбнулась Гермиона, подняв на него взгляд и Драко заметил промелькнувшую искорку нежности в её взгляде. Ему даже показалось, что она несколько раз порывалась обнять его, в последний момент останавливая себя, но Малфой быстро отбросил от себя эти мысли, сославшись на разбушевавшееся воображение от практически бессонной ночи. — Будь осторожен, Малфой.       Грейнджер произнесла это так тихо, что не стой он к ней так близко, мог бы подумать, что ему это причудилось. Несмотря на то, что ему польстило внимание ведьмы, намереваясь раздуть его и без того большое эго до размеров галактики, Драко не смог отказать себе в удовольствии немного подколоть её на прощание.       — Аккуратнее Грейнджер, а то ещё могу подумать, что ты за меня переживаешь.       — Ещё чего. — фыркнула шатенка и бросив на него прощальный взгляд, аппарировала.       Драко ещё несколько минут смотрел на ведьму, уютно устроившуюся в кресле с рыжим комком шерсти, которого она называла своим котом, мирно свернувшегося на её коленях.       Монетка в его кармане завибрировала, оповещая о своей скорой активации. Взяв портключ в руки, Драко бросил на девушку последний взгляд, с сожалением отметив, что так и не познал тепло её объятий.       Уже через пару секунд портключ загорелся ярким светом и прежде, чем тот успел перенести его в другую страну, Малфой подумал, что неплохо было бы ему хорошенько проспаться, раз такие глупые мысли забрели ему в голову.       К слову сказать, в Испании он пробыл около полутора месяца. Выйти на след наркобарона оказалось нелегко, но невозможно. Особенно для Малфоя, у которого имелись нужные связи по всему миру.       Драко составил, по его скромному мнению, идеальный план и продумал наперед каждый свой следующий шаг при поимке преступника в нескольких вариантах развития событий.       В день операции все прошло как по маслу, что, несомненно, должно было насторожить Малфоя, но, по всей видимости, радость от скорого возвращения к семье и друзьям, которых он не видел на протяжении всего этого времени, немного притупила аврорское чутье.       Драко быстро загнал свою жертву в ловушку, лишив возможности убежать на своих двоих или аппарировать, чуть дольше ему потребовалась времени на то, чтобы того обезоружить и совсем немного времени на то, чтобы активировать портключ с точкой назначения «Аврорат Великобритании».       Каких — то тридцать секунд и Драко наконец вернется домой. Ему уже до дрожи в коленках осточертело одиночество и вечно палящее солнце, беспощадно обжигающее его бледную кожу.       Наручные часы любезно подсказали ему, что в Лондоне девять утра. Если получится управится с допросом часа за два, выделить час на составление протокола по поимке и задержанию преступника, обед он уже сможет провести в компании Грейнджер, что за эти полтора месяца умудрилась завалить его письмами, количество которых было вдвое больше, чем от его родной матушки.       До активации портключа оставалось десять секунд, когда Драко услышал три оглушительных выстрела. Как выяснилось уже через пару секунд, стреляли в него.       Два выстрела в грудь и один в ногу.       Драко пошатнулся, удивленно взглянув в ухмыляющееся лицо наркобарона и прежде, чем Малфой успел что — то обдумать, бросил активировавшийся портключ в руки мужчины.       Под звук аппарации его тело рухнуло, одежда слишком быстро пропиталась кровью, а палочка с характерным звуком покатилась по деревянному паркету.       Интересный факт.       Он умирал, но единственное, что занимало все его мысли — это то, как забавно взбесится Грейнджер, узнав о его гибели.       Драко был уверен, что в последние секунды он ухмылялся, прямо перед тем, как его сознание накрыла темнота.