📖 Глава 4. Тайник и Сёстры

От лица Арсения

Серый рассвет не приносил облегчения. Он лишь прорисовывал уродливые контуры нового дня. Мы шли по улице, заваленной осколками стёкол и раскиданным по всюду мусором. Воздух был тяжёл, пропитан запахом тления и едкой химии — «Кислотный дождь» прошёл здесь недавно, оставив после себя разъеденные до ржавого основания машины и оплавленный асфальт. Внутренний холод под рёбрами снова настойчиво напоминал о себе. Щит слабел. Без «заправки» я становился уязвим. Мои глаза, привыкшие уже выхватывать искажения, заметили переливчатую плёнку в луже у подъезда — «Хромовый туман», затаившийся, как хищник. Я обвёл его широкой дугой. Сейчас тратить силы на очистку пути было нельзя. Мы зашли в первую попавшуюся девятиэтажку. Подъезд пах плесенью, мочой и страхом. На стенах — полустёртые надписи мелом и сажей: «Воды нет», «Зона дышит», чьи-то инициалы в перечёркнутом сердечке. Мы поднялись на пятый этаж. Двери квартир зияли пустотами или были заколочены грубыми досками. Одна, в самом конце коридора, была не просто закрыта — на ней висели два массивных навесных замка. Слишком серьёзно для простой брошенной квартиры. Лисичка потянула меня за рукав, её глаза блестели. —Здесь. Замки новые. Значит, внутри что-то есть. Я приложил плечо. Дерево прогнулось, но выдержало. Второй удар — и замки с грохотом сорвались, отлетев в пыльный коридор. Внутри нас ждала не разгромленная пустота, а странный, застывший порядок. Вся мебель была накрыта пыльными простынями, словно хозяева всего лишь уехали в отпуск. Пыль лежала ровным слоем, не тронутая следами мародёров. Лисичка метнулась в дальнюю комнату — спальню. Там, в углу, стояли два массивных стальных ящика для инструментов, тоже запертых. Замки на них поддались удару монтировки с пола. Крышки откинулись с металлическим стуком. Тайник. Первый ящик. Аккуратные ряды консервных банок («Говядина тушёная», 2015), брикеты сухарей в вакуумной упаковке, соль, сахар, несколько пачек растворимого кофе. Под ними — герметичная пластиковая аптечка с наклейкой «НАЗ» (Носимый Аварийный Запас) и новый, крепкий рюкзак чёрного цвета. Второй ящик. Оружие. Почти новая «Сайга-12К» с полимерным прикладом и коротким стволом. Три магазина к ней. Рядом — матово-чёрный пистолет ПБ в жёсткой кобуре, две обоймы, несколько коробок с патронами 12-го калибра и 9х18 мм. И отличный армейский нож в ножнах. Я взял «Сайгу». Вес был привычным, родным. Заряжая магазин, пальцы действовали сами, совершая доведённые до автоматизма движения. Где-то в мышечной памяти жила уверенность, что я делал это сотни раз в другой жизни. Я вщелкнул магазин, передёрнул затвор. Затем проверил ПБ, зарядил его и протянул Лисичке вместе со второй, запасной обоймой и ножом. — Это твоё, — сказал я. — Учись стрелять. «Сайгу» тебе не поднять. Помни: снятый с предохранителя — только перед выстрелом. — А… а тебе? — тихо спросила она, с недоверием глядя на теперь уже заряженное оружие. Я перекинул «Сайгу» на плечо, заткнув два запасных магазина за пояс. Нож пристегнул к ремню. —Мне хватит. Она не ответила. Резко кивнула и принялась перекладывать припасы в свой новый рюкзак. В её движениях уже не было готовности к удару в спину. Была сосредоточенность. Партнёрство. Мы вышли из города пешком, с тяжёлыми рюкзаками. «Сайга» отстукивала прикладом по бедру, ПБ у Лисички был надёжно заткнут за пояс. Дорога вилась между заброшенными дачами, поросшими бурьяном и «стальным мхом». Ветер нёс с собой шелест «дрожащих берёз» — их низкочастотный гул сводил скулы. Мы уже почти вышли к открытой степи, когда заметили их.

От лица Веры

Мы с Надей возвращались после разведки к «Скифам» с пустыми руками. Алиса будет не в восторге. Дорога была пустынна. И тут Надя резко сжала мне локоть. — Впереди. Двое. Я присмотрелась. Мужчина. Крупный, в тёмно-серой куртке. За плечами — рюкзак, через плечо — «Сайга». И… девочка. Лет десяти. С короткой стрижкой, с новым рюкзаком и пистолетом за поясом. Они шли медленно, но без суеты. Но не это заставило моё сердце колотиться чаще. Это был мужчина. Не измождённый мутант. Здоровый, крепкий, идущий по Зоне как по своему заднему двору. Слухи обрели плоть и кровь. Мы с Надей обменялись одним-единственным взглядом. В нём был шок, жгучее любопытство и что-то глубокое, давно забытое. Инстинкт. Инстинкт, который сейчас кричал: «Он. Настоящий. Единственный». Мы вышли на дорогу, не скрываясь. Наши автоматы были опущены. Мужчина мгновенно стал между нами и девочкой, его «Сайга» плавно пошла наизготовку. Его движение было смертельно точным. В его глазах я не увидела страха. Увидела расчёт. И холод. Ледяной холод человека, для которого мы были просто очередной переменной. — Стой, — сказал он. Голос низкий, ровный, без угрозы. Девочка выглянула из-за его спины. В её взгляде не было детского испуга. Был жёсткий, аналитический интерес. — Мы не тронем, — сказала я, и мой голос прозвучал хриплее, чем я ожидала. Я сделала шаг вперёд, медленно, демонстративно убирая руку от автомата. — Просто… не видели мужчин в Зоне. Не таких. Надя стояла чуть сзади, её глаза не отрывались от Арсения. В них читалось то же смятение, что и во мне. — Вы откуда? — спросила Надя, и в её голосе прозвучала неподдельная забота. — Девочка… она с тобой? Арсений не ответил. Он изучал нас. Его взгляд скользнул по нашим разгрузкам, по чистым автоматам, по выгоревшим на солнце волосам. — Вы кто? — наконец спросил он. — Вера, — сказала я. —Надежда, — тихо добавила сестра. — Сталкерши. Свободные сталкерши. — А теперь? — его вопрос висел в воздухе. — А теперь предлагаем помощь, — сказала я, поймав его взгляд и не отводя глаз. Это был вызов. И предложение. — У нас есть убежище рядом. Частный дом. Крепкие стены, колодец. Можно отдохнуть, привести в порядок снаряжение. — Я позволила своему голосу стать чуть теплее, чуть глубже. — Без условий. Просто… здравый смысл. Арсений смотрел на меня. Молча. Слишком долго. Воздух между нами наэлектризовался. Это был не просто осмотр союзника. Это была оценка. Мужская оценка. И я, к своему удивлению, почувствовала, как по спине пробежал лёгкий, опасный трепет. Не страх. Волнение. — Ведите, — наконец отрезал он. — Но если это ловушка… — Тогда вы нас убьёте первыми, — закончила за него Надя, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти игривая нотка. Она тоже почувствовала эту странную игру. — Мы не самоубийцы. Мы шли вместе. Они — по центру, мы — по бокам. Но это было не просто сопровождение. Я ловила себя на том, что смотрю не на дорогу, а на него. На ширину плеч под курткой. На уверенную посадку головы. На то, как мышцы на его предплечье играют под тканью, когда он поправляет лямку «Сайги». Надя шла рядом, и я знала, что она думает о том же. Мы обменялись быстрым взглядом. В её глазах читалось то же замешательство, та же тяга и тот же вопрос: «И что теперь?» Наше убежище было крепким одноэтажным домом за высоким забором. Во дворе — колодец, аккуратные грядки с какой-то чахлой зеленью. Внутри — чисто, аскетично, пахло дымом и сушёными травами. В гостиной стояла печка-буржуйка, на столе — разложенные карты и схемы. — Устраивайтесь, — сказала Надя, снимая разгрузку и вешая автомат на гвоздь у двери. Её движение было плавным, раскованным, будто она приглашала его не в убежище, а к себе в дом. — Вода в колодце чистая. Можете умыться. Арсений снял рюкзак, поставил «Сайгу» у печки. Его взгляд скользнул по комнате, оценивая обстановку, потом вернулся ко мне. —Вы здесь одни? — Только мы вдвоём, — ответила Надя, подходя ближе. Она взяла со стола кружку, налила воды из глиняного кувшина и протянула ему. Их пальцы чуть коснулись. Она не отдернула руку. — Уже год. Надоело. — Надоело? — переспросил он, принимая кружку. Его глаза сузились. — Бегать по чужим поручениям. Драться за чужую добычу. Ждать, когда тебя предадут, — сказала Надя. Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Её поза была одновременно вызывающей и уязвимой. — Мы хотим… чего-то постоянного. Надёжного. Она смотрела прямо на него. И в этом взгляде было всё: и вызов, и надежда, и немой вопрос. Вопрос, который в этом мире из одних женщин давно перестали задавать. Лисичка, тем временем, устроилась на потертом диване, с любопытством наблюдая за всеми нами. Она была тем самым якорем, который не давал ситуации скатиться в неловкость или агрессию. Арсений отпил воды, поставил кружку. Он смотрел то на меня, то на Надю. —Я ищу тихое место. Далеко отсюда. Чтобы растить её, — он кивнул в сторону Лисички. — Без чужих глаз. Без правил, кроме своих. — «Курортное», — тихо сказала Надя. Не вопрос. Утверждение. Он кивнул. —Да. Если оно ещё существует. — Оно существует, — сказала я. Оттолкнулась от косяка и сделала шаг к нему. Теперь между нами было меньше метра. — Мы были там полгода назад. Брошенный посёлок. Ни аномалий, ни мутантов. Но и людей нет. Слишком далеко от всего. — Я сделала паузу. — Одному там будет тяжело. С ребёнком — особенно. Он молчал. Но в его молчании уже не было прежней ледяной отстранённости. Была тяжёлая, взвешивающая мысль. — А вчетвероём? — спросил он наконец, и его взгляд скользнул от меня к Наде. — Смогли бы? Мы с Надей переглянулись. В её глазах вспыхнул тот же огонь, что горел во мне. Ответ был написан у нас на лицах ещё до того, как мы его произнесли. — Мы смогли бы многое, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Если бы был смысл. И… командир. Слово повисло в воздухе. Густое, значимое. Он не ответил. Он снова взял кружку, сделал глоток, глядя куда-то в пространство над нашей головой. Но он и не отказал. И в этом молчании было больше надежды, чем в любых клятвах. Зарождалось будущее. За окном сгущались сумерки. Сиренево-зелёный купол неба начинал светиться. Первая ночь под одной крышей. Первый шаг к чему-то новому. К чему-то своему.