📖 Глава 9. Частота 44.300

От лица Арсения

Коробка от Алисы лежала на столе в главном корпусе, словно неразорвавшаяся мина. Карты были разложены, радиометр — проверен Катей (он работал). Информация на картах была бесценной: патрульные маршруты «Призраков», их наблюдательные посты у «Курортного», даже отмечены два тайника с припасами. Слишком ценно, чтобы быть просто подарком. Вечерний ужин — тушёнка с сухарями — прошёл в гнетущем молчании. Даже Лисичка не вела своего дневника, а лишь ковыряла ложкой в тарелке, поглядывая то на меня, то на ту самую рацию, что мы притащили из гаража и починили днём. — Значит, выходить на связь? — наконец спросила Надя, отодвигая пустую тарелку. — Это не вопрос, — глухо проговорила Вера. — Это ловушка. Включим рацию — они запеленгуют. Узнают нашу дислокацию. — Они и так её знают, — парировала Надя. — Их разведчики уже всё увидели. Сейчас вопрос в другом: кто даст больше — Алиса или те, другие? Она хочет закрепить контакт. Стать нашим единственным окном во внешний мир. — Окном, которое легко захлопнется, — проворчала Вера. — Или которое мы сможем использовать, чтобы выглянуть самим, — спокойно сказал я. Все взгляды устремились ко мне. Алёна, сидевшая в углу с Соней и Катей, смотрела с немым вопросом. Она не знала Алису. Но знала, что любое общение с внешним миром до сих пор заканчивалось болью. — Надя права, — продолжил я. — Алиса — брокер. Она продаёт то, что у неё есть: информацию, доступ, безопасный проход. Она попытается продать и нас. Но пока что она предлагает купить у неё помощь против «Призраков». Значит, у неё с Медузой свои счёты, и мы в этой игре — её новая фигура. — Стратегия? — спросила Надя. — Узнать её цену. И показать, что наша — выше.

От лица Лисички (Дневник)

День четвёртый на «Волне». Вечер. Задание: Наблюдать и молчать. Обстановка: Напряжённая. Как перед грозой. На столе лежит коробка. Она принесла с собой не только карты. Она принесла тишину. Ту тишину, которая гудит в ушах. Тётя Вера хочет всё взять и выбросить. Тётя Надя хочет всё посчитать и припрятать. Папа… папа смотрит на рацию, как на очередной механизм, который надо починить, чтобы он работал на нас. Алёна боится. Я вижу. Она боится не «Призраков». Она боится, что папу снова заберут. В тот мир, из которого он пришёл к нам пустым. Она смотрит на него, и в её глазах — та же боль, что была у меня, когда я в порту видела, как уводят последнего знакомого человека. Это боль потери, которая ещё не случилась, но уже подкрадывается. Катя и Соня молчат. Они как я — новые. Их мнение не спрашивают. Но они слушают. Они впитывают. Катя уже посмотрела на радиометр и кивнула — мол, вещь стоящая. Папа говорит, что мы — фигура в игре. Мне не нравится быть фигурой. Фигуры двигают. Ими жертвуют. Мы — не фигуры. Мы — «Волна». Мы должны быть игроками. Но как, я не знаю. Наверное, сначала надо научиться слушать. Сейчас папа включит рацию. Я буду слушать. (Конец записи)

Сцена радиоконтакта

Я сел у стола, рация была уже настроена на частоту. Остальные расселись по углам, затаив дыхание. Вера стояла у окна, прикрываясь косяком, её взгляд сканировал темнеющий двор. Надя сидела рядом со мной, блокнот наготове. Я нажал тангенту. — «Волна» вызывает «Скиф». Приём. Эфир ответил шипением помех, в котором угадывались далёкие голоса, не принадлежавшие нашему миру — обрывки старых передач, вой «Сирен», что-то похожее на плач. Повторил вызов. И тогда шипение сменилось чистым, ровным тоном, а после — женским голосом. Низким, слегка хрипловатым, с едва уловимыми нотками усталой иронии. — «Скиф» на связи. Рада, что наш подарок дошёл, Странник. Надеюсь, информация оказалась… наглядной. Голос был таким, каким я его и представлял: голосом человека, который всегда держит одну карту про запас. — Информация получена, — ответил я нейтрально. — «Призраки» активизируются. — Медуза обижена, — в голосе Алисы послышалась лёгкая усмешка. — Ты вырвал у неё из-под носа не просто добычу. Ты вырвал символ. Теперь ей нужно вернуть лицо. Или твою голову на пике. У неё людей много. Грубых, злых, глупых. Но много. — Твоё предложение? — Прямое и простое, — голос стал деловым. — Я знаю, когда и откуда они пойдут. Я могу… перенаправить их внимание. На караван «Скитальцев», например. Или устроить им небольшие проблемы с припасами. На неделю, может, две. Этого хватит, чтобы вы зарылись поглубже в свои скалы. — Цена? — Дружба, Странник. Только дружба. И право первого выкупа. Я почувствовал, как Надя напряглась рядом. Она поняла первой. — Первого выкупа на что? — уточнил я. — На то, что ты найдёшь интересного в своей Зоне. Артефакты, данные, образцы. Не всё, что светится. Только то, что светится по-особенному. У меня есть клиенты с утончённым вкусом. И я дам тебе список. Ты будешь первым, кому я предложу сделку. По моей цене. Это была не цена. Это была аренда. Она покупала право скупать наши находки, прежде чем мы предложим их кому-то ещё. — И если мы откажемся? В эфире на секунду воцарилась тишина. — Тогда я перестану видеть передвижения «Призраков». И, возможно, расскажу им парочку догадок о слабых местах ваших новых… укреплений. Я не враг, Странник. Я — предприниматель. Мне выгоднее, чтобы ты работал на меня, чем чтобы тебя размазали по скалам раньше времени. Прямо. Цинично. Честно в своей продажности. — Дай время подумать, — сказал я. — Конечно. Два дня. Частота та же. Жду. «Скиф» — вне эфира. Щелчок. Эфир снова заполнило белое шипение.

От лица Нади

Когда Арсений отпустил тангенту, в комнате можно было резать ножом тишину. Он сидел, глядя на рацию, его лицо было нечитаемым. — Шантаж, — выдохнула Вера, отходя от окна. — Чистой воды. — Нет, — я сказала, закрывая блокнот. — Это не шантаж. Это контракт. Неравный, грабительский, но контракт. Она предлагает услугу (защиту от «Призраков») в обмен на монополию (на наши находки). В её мире это честно. — В её мире люди — товар! — вспыхнула Вера. — А у нас? — тихо спросил Арсений. Все замерли. — У нас люди — семья, — сказала Алёна из своего угла. Её голос дрожал, но звучал твёрдо. — Это не товар. — Семья, которую нужно кормить, поить и защищать, — парировал Арсений, наконец подняв на нас взгляд. В его глазах горел холодный, аналитический огонь. — У Алисы есть ресурсы, которых у нас нет. Информация. Сеть. Связи вовне. — И она использует их, чтобы затянуть петлю, — сказала я. — Она даст нам передышку от «Призраков». А за это время мы привыкнем к этой безопасности. Начнём что-то строить. И тогда она затянет следующую петлю: «Хотите, чтобы «Призраки» не вернулись? Принесите мне то-то и то-то». Это классика. — Значит, отказываемся? — спросила Вера. — Отказываемся — получаем войну на два фронта: «Призраки» и Алиса, которая натравит их на нас, — сказала я. — Соглашаемся — становимся её зависимым филиалом, — добавила Вера. Арсений медленно поднялся. — Есть третий вариант, — сказал он. — Сыграть в её игру. Но по нашим правилам. — Каким? — не поняла я. — Мы берём её передышку. Используем эти две недели не для того, чтобы зарыться, а для того, чтобы стать сильнее, чем она ожидает. Укрепить «Волну» так, чтобы угроза «Призраков» перестала быть критической. Найти своих союзников («Скитальцев», может, «Прилив»). И тогда, когда она придёт за первой платой… у нас будет что предложить взамен. Не только артефакты. — Что? — спросила Вера. — Услуги, — сказал Арсений. — Ремонт. Обработку артефактов. Безопасную стоянку. Мы превратим «Волну» не в кладовую, а в крепость-мастерскую. В место, которое нужно не грабить, а которому нужно платить за услуги. Тогда Алиса будет не нашим хозяином, а… партнёром. Неравным, но партнёром. В комнате повисло молчание. Это был не план выживания. Это была стратегия. Первый шаг из роли жертвы или пешки в роль игрока. — Сможем? — тихо спросила Катя из своего угла. Все обернулись на неё. — Два дня на подготовку, — сказал Арсений, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не тяжесть, а вызов. — Два дня, чтобы решить, готовы ли мы не просто отбиваться, а строить будущее. Катя, Соня — завтра начинаем с генератора. Найдём реле или сделаем его сами. Вера, Надя — план обороны нужно пересмотреть с учётом новых данных. Алёна, Лисичка — полная инвентаризация всех ресурсов. Еда, инструменты, медикаменты. Всё. Он обвёл всех взглядом, и в этом взгляде было уже не отчаяние осаждённых, а твёрдая воля командира, увидевшего путь. — «Призраки» думают, что придут за головами. Алиса думает, что придет за данью. Мы сделаем так, чтобы они пришли за договором. Или не пришли вовсе. (Конец главы)