Арка IV. Иной мир

Иной мир встретил меня болью и раздражающим жужжанием. Яркий свет резал глаза. Горло саднило при попытке сглотнуть слюну, а голос сдавал каждый драконов раз, когда я пыталась заговорить. Мое тело отказывалось двигаться: иссохшие ноги и руки с трудом подчинялись банальному желанию сесть. Я не могла нормально принимать пищу. Меня еле-еле кормили какой-то гадкой смесью и водили на бесконечные массажи и процедуры. Я училась заново ходить, двигаться, говорить и думать. Мысли ускользали из моей головы так легко, что порой я забыла, что здесь делаю. Но мне обещали: скоро все функции организма восстановятся, память вернется и я смогу жить почти так же, как раньше. Никто из них не подозревал, что хуже всего была не подстава собственного тела. Нет, хуже всего был гул. Здесь шумело все: аппаратура, люди и мир за окном. По улицам летали машины, мотоциклы и дроны. Оттуда же доносились отголоски неприятной резкой музыки, которая и близко не напоминала пение скрипки или волынки. Еще меня убивал пластик, из которого было сделано все вокруг. Гладкий, шершавый, не холодный и не теплый — он казался самым ярким доказательством того, что этот мир мертв. И от того это мир был мне безразличен. Точно так же, как собственное отражение. Но меня мучили кошмары о войне. К счастью или к сожалению, они были привычны, разве что теперь я просыпалась и, забыв о том, что вернулась в иной мир, пыталась колдовать. А после рычала от бессилия — магии здесь нет. Здесь я просто девчонка, что не состоянии пройти сотню шагов без помощи сиделки. Когда я более или менее окрепла, ко мне пустили посетителей. Первыми пришли родители Алисы, и я не узнала их. А когда мне подсунули с десяток семейных фотографий, поняла, что и не хочу узнавать. Алиса их любила, несмотря на все ссоры и недопонимания. И любовь эта была безусловная, необходимая. Возможно, с моей стороны правильным было бы хотя бы изобразить нечто похожее — все же они потеряли дочь. Но… но к чему мне лишние связи с этим миром? Вот и я пришла к выводу, что ни к чему. От родителей я узнала, что Марта выжила. В каком-то смысле. Девушка так и не очнулась. Ее мозг тщетно пытались восстановить, но в конечном итоге отключили от всех аппаратов жизнеобеспечения. В тот день родители Марты остановились у моей палаты, бросили парочку проклятий и потребовали, чтобы я никогда больше не появлялась в их жизни. Мне было жаль Марту. И, пожалуй, помнить о том, что инициатором игры оказалась именно я, совершенно не хотелось. Но я помнила. После родителей пришел следователь Крис Ротт. Он с невероятным упоением рассказал о судах над Маккером. Дела у того шли отвратительно, и смерть Марты все только усугубила. Выслушав его длинную тираду, я задала один единственный вопрос: кто за меня платит? Я проходила лечение в Центре, а это стоило немалых денег. Тут-то Ротт скривился и сказал, что по аналогичному судебному делу проходил Джон — мой старый знакомый. Джон нас и вытащил. Наша игра настолько затянулась, что местные врачи решили — лучше спасти одну меня, чем никого. — Его суд назначен позже, но не волнуйся, я посажу и его. Пускай он пытается откупиться оплатой лечения и связями с институтом самопознания, безнаказанным этот козел не уйдет. «А вот кажется и ответ», — подумала тогда я. И не ошиблась.

***

Спустя пару месяцев меня вызвали в суд. К этому времени я могла уже более или менее прилично ходить и есть нормальную еду, хотя и была вынуждена сидеть на лечебной диете. Показания против Маккера дались легко. Я рассказала, что вспомнила: отсутствие предупреждений, отвратительное состояние салона и оборудования. Его защита, конечно, пыталась надавить на то, что я не могла не знать о рисках. Но парировать было не сложно — я простой пользователь, который понятие не имеет, что и как должно выглядеть. Если якобы специалист говорит мне, что все хорошо, то я ему слепо доверяю, верно? В качестве эксперта выступал профессор Арно — представитель того самого института самопознания. Мужчина показал результаты тестов, которые я проходила в больнице, и вынес вердикт, что несмотря на хорошие результаты, на восстановление уйдет еще немало времени. Времени, которого у Марты больше не было. После вышел некий Билл, который провел подробную диагностику оборудования и выявил уйму несоответствий. Салон не лицензированный, аппаратура старая, частично поддельная и, естественно, собственноручно ремонтируемая. Стабилизаторы малой мощности. Они в общем-то и подвели. Из-за непогоды Маккер должен был либо не принимать клиентов, либо вложиться в стабилизаторы. Но он из-за своей жадности на это забил. К тому же во время всех разбирательств всплыли проблемы с неуплаченными налогами — классика любых миров. В конечном счете хозяину салона вынесли приговор в виде приличного срока, а я, поймав удобный момент после суда, договорилась о встрече с профессором Арно в институте самопознания. Как и ожидалось, все оказалось сложнее, чем оплата лечения ради получения условного срока.

***

Джон выбрал для встречи кафе в Центре. Я в таком была впервые. Здесь все снова белое, округлое и гладко-пластиковое. Вместо едва одетых размалеванных девушек, роботы-официанты. Тоже белые, с неоново-голубыми щелками вместо глаз. Вместо запаха дешевого алкоголя — приятные ароматы свечей и синтетических масел, а вместо неприятного шума — мягкая классическая музыка. Центр отличался от окраин. Настолько, что мне казалось нас разделяли целые миры. Сам Джон пришёл в шоколадном костюме с лёгкой укладкой. Увидев его, я про себя фыркнула — по словам профессора Арно всего несколько месяцев назад Джон напоминал побитую собаку, которую загнали в угол. А сейчас погляди-ка вырядился! А улыбается как! Загляденье! Ничего. Сдернуть его с небес на землю будет не сложно. — Ты молодец, что связалась. Я хотел сделать то же самое, чтобы поблагодарить тебя ещё раз. По словам адвоката, если ты не изменишь показания, у меня есть шанс отделаться условным сроком. Усмехнулась. Да, я соврала на предварительном слушании. Сказала, что Джон поддерживал меня всю игру, давал ценные советы и, естественно, сделал все, чтобы я вышла раньше. И претензий у меня к нему не было. Пока. Крис Ротт, к слову, был в ярости. — Совсем недавно мне пришло приглашение на работу в компанию Nexora. Так что жизнь налаживается. — Дай угадаю, главные конкуренты прошлых работодателей? Джон кивнул. К нам подъехал низенький робот с планшетом. — Решили, что будете брать? — Я плачу, — поспешно предупредил Джон. — Не ограничивай себя. Я усмехнулась. Теперь-то Джон мог позволить себе изображать «хорошего». — Органическую кашу с вареным органическим мясом и стакан воды. Мясо, пожалуйста, порежьте помельче и позаботьтесь, чтобы оно было мягкое. — Мадам, здесь все органическое, — пропищал робот, мигая голубыми глазами. — Не желаете взять сладкое? — Нет, спасибо. Робот еще раз мигнул и на экране планшета появился мой заказ. Джон взял солидный кусок мяса, салат и коктейль, и когда официант поехал к соседнему столику, я задумчиво спросила: — А когда я получу настоящую благодарность? Я провела подушечкой пальца по отвратительно гладкой поверхности стола. Руку свело от боли — хотелось почувствовать дерево. Старое, с трещинами, покрытое лаком. — Что? — переспросил Джон. — Я же согласился на денежную компенсацию и оплату лечения. Нужно больше? Сколько? — Ты действительно думаешь, что мне нужны деньги? — Я не совсем понимаю, о чем ты… — Я очень старалась выглядеть искренней, — пояснила я. — Но могла не пытаться, правда? К тому же теперь мне не дает покоя детектив. Один намек с моей стороны — и он найдет способ тебя посадить. — Что ты хочешь? — Ты знаешь. Джон перестал улыбаться. — Ты же успешно прошла психологические тесты… — растерянно пробормотал он. Я тихо засмеялась. — Отвечайте искренне, в нашем тестировании нет правильных или неправильных ответов, — парадируя мягенький голосок психотерапевта, сказала я. И уже серьёзно добавила: — Я по-твоему идиотка? Кто ж меня выпустит из больницы без положительной характеристики? Я растянула улыбку. Иссохшие губы обожгло. Ещё немного и тонкая пленочка треснет — пойдет кровь. Настоящая. Теплая. С привкусом железа. Хоть что-то здесь настоящее. — Я не буду нарушать закон. — Ты его нарушил, когда заключил сделку с профессором Арно. — Я не заключал никаких сделок. — Правда? Не смеши. Твой адвокат утверждал, что ты сидел с нами целыми днями почти год. Кто же тебе платил зарплату, еще и в таком количестве, а? — У меня могли быть наличные накопления. — Джон, ты не понял. Я не собираюсь подставлять институт. Я подставлю только тебя тем, что сменю показания и укажу на несостыковки. Например, на то, что настоящих помощников не блокируют сразу два игрока. Джон устало вздохнул. — Зачем тебе я? У института же есть записи. Я отдал им все копии. — И снова ты все знаешь. У Джона задергался глаз. Он нервно посмотрел по сторонам и, придвинувшись, зашептал: — Я хочу из этого вылезти, Алиса, прошу. Я и так погряз в этом слишком сильно. Мне нельзя становиться марионеткой, которая будет участвовать в незаконных экспериментах. Нельзя, понимаешь? Это разрушит мою жизнь. К счастью, мне все равно. — Да разве ты не хочешь жить?! — воскликнул он. — Вот именно. Хочу. — Вышло резче чем хотелось. — Так нельзя. Это ненормально. Ты нездорова! — Перестань ставить мне диагнозы, Джон. Я буду жить как захочу, а вы с профессором получите необходимые данные. Мы все принесем пользу нашему обществу. Что здесь плохого? — Если бы эта была польза, эксперименты института не скрывали бы. — А деньги у них откуда? — со смешком спросила я. — Кто готов к этой информации, тот в курсе. А такие, как ты, профессору нужны. Сам понимаешь, пока большинство должно оставаться в неведении. Джон скривился, сжав кулак. — Да почему ты тогда там не осталась? Ты же могла позаботиться о Марте. Могла ее запереть, связать, заколдовать! Неужели все дело в том парне? Это глупо. Ты его не вернешь. А ты, Джон, не меняешься. Все так же давишь на больное. К нам приехал робот. В молчании мы забрали у него заказ, и как только он отъехал, я язвительно спросила: — Мне показалось или ты спросил: предполагала ли я, что ты или кто-то другой сможет вытащить меня из игры? Да. И я боялась этого. Как видишь, оказалась права. Или ты спрашиваешь: предполагала ли я, что та рухлядь, которую мы использовали для погружения, может выйти из строя в любой момент? Тоже да. А может, ты хочешь узнать, предполагала ли я, что Марта вот-вот умрёт и меня выкинет из игры? И снова да. Так что да, я знала, что мне придется выйти, чтобы создать себе более надежные условия. Но перед этим я хотела узнать как можно больше. К тому же я не была уверена, что смогу вернуться, и потому шанс прожить как можно дольше оказался слишком соблазнительным. Что касается Джэмисона: я верну его. Ты сам сказал, что ИИ работает на основе моего мозга. — И? — А то, что ответ лежал на поверхности с самого начала, — прошипела я. — Желания и уверенности достаточно, чтобы система сыграла по моим правилам. Марта поняла это раньше. Я — лишь догадывалась и думала день ото дня, как верну Джэмисона и исправлю свои ошибки. Все свои ошибки. — Это так не работает. — Работает. Смерть Джэмисона была предсказана, как и мое возвращение. Помнишь, я гадала с подругами? Мне выпало двое мужей, за которых я выйду одновременно. Речь шла не о Торене, и уже тогда Система знала — я вернусь. Да, мне сложно понять, каким образом искусственный интеллект считал с меня все то, что еще не произошло. Тем не менее — это случилось. Более того, Система знает, что реинкарнация возможна. Я сама дала ей эту информацию еще в разговоре с Валтором. Осталось задать вектор. — У тебя нет Марты. — Но есть ты. Уверена, ты сможешь переписать ее в NPC. В конце концов мы практически не пересекались и она не влияла на мое окружение. Ее задача — просто стать изначальным якорем. — Я не знаю, к чему это приведет. Ее файлы битые, Система забагована. — Пускай. Я готова рискнуть. Джон залпом выпил свой напиток и поперхнулся. Прокашлявшись, он вытер салфеткой рот и сипло выдавил: — Я просто отсижу. Я не буду в этом участвовать. — Ты трус, Джон. Ты боишься тюрьмы точно так же, как и того, что будет ждать после нее. Тебя никто не возьмет на работу и тогда тебе придется вернуться… Домой. — Я показала рукой в окно. — Между Центром и трущобами такая же пропасть, как и раньше. Там все так же грязно, холодно и опасно. Поверь мне, я ведь живу там и возвращаюсь в съемную квартиру каждый вечер. Там отвратительно спится, Джон. Ты не выдержишь. И мы оба это знаем.

***

Тик-так… Ручка уже привычно скользила по страницам дневника. Это вроде как мое домашнее задание от психотерапевта — писать, писать и еще раз писать. О всяких безделицах, о том как прошел день и что я чувствовала, когда снова и снова пыталась жить заново. Тик-так… На моих губах усмешка. Слова складываются как задумано — сначала я писала о боли в теле. О том, как мне было тяжело, но с каждым днем становилось легче. О том, как я скучала о Марте, но радовалась, что снова могу ЖИТЬ. А потом я начала описывать страх. Страх из-за того, что Стив скоро выйдет. Да, этот придурок умудрился сесть, пока меня не было. Срок, к сожалению, небольшой, да и знакомства сделали свое дело — он подался на досрочное. Не отвлекаемся. Сегодня у меня задача — успеть написать как можно больше. Мне все же страшно не просто так. Я вроде как вспоминала. Драки, шантаж, насилие, пьянки в нашей квартире. С особым упоением я описала тот день, когда он впервые поднял на Алису руку. Это была очередная ссора на пустом месте, вот только кончилась она хлесткой пощечиной и… И виной. О, вины в этих отношениях было предостаточно. Тик-так… Алиса долго винила себя. Там недосмотрела, там не поддержала, там не помогла и не вытащила несчастного Стива из той грязи, в которой он утонул. Осознание того, что ей нужно бежать, пришло поздно. Тогда, когда сил хватило лишь на вялые попытки заикнуться об уходе. А кончались эти попытки предсказуемо одинаково: удар, слезы и снова вина. Раздался звонок в дверь. Я бросила дневник за старый диван и пошла открывать. На пороге, естественно, стоял Стив. За прошедший год он практически не изменился. Разве что оброс и немножко заматерел. И все же у Алисы дурной вкус на мужчин — у Стива неприятный взгляд, проблемные зубы и сухая кожа. Ряд неоновых имплантов совершено не сочетался с выцветшей курткой и штанами. Но они вроде как винтажные — такие в трущобах носят как великую ценность многие годы. — Все ясно. Не ждала, — щелкнув языком, сказал Стив отодвигая меня от двери. Ждала. Ты не представляешь насколько. Я закрыла дверь на замок. Гости нам ни к чему. — Ты мог бы написать, что тебя освободят раньше. Я бы приготовила твой любимый ужин. В груди тлела злость. Я и правда вспомнила многое. И больше всего на свете мне хотелось отомстить за Алису. Я могла бы его отравить… Но не стану. Иначе не смогу скрыться, когда придет время. — А ты какого хрена не писала? Почему я узнаю, что ты очнулась от твоей матери, ммм? Поджала губы. Вот и еще она причина не общаться с семьей Алисы. Повестка лучше хоть какой-то мужик, чем никакой мне не близка. — Меня выписали совсем недавно. И, признаться, я еще не полностью восстановилась. — А нечего было страдать этим виртуальным дерьмом, — раздраженно бросил Стив. — Говорил я тебе, херня это все. — Да, ты был прав. Стив смягчился. — Ладно. Я пойду разложу вещи, а ты сваргань что-нибудь пожрать. Я нормальной еды полгода не видел. В этом мире я умела сносно готовить, но выбор все равно пал на покупную еду. И когда Стив вышел из моей комнаты, я получила предсказуемую реакцию. — Это что? Я это есть не буду. — Не ешь, я вообще-то на тебя не рассчитывала. А мне другое есть нельзя — врачи назначили щадящую диету. Я потянулась к каше с вареными овощами, но Стив подошел ближе и смахнул тарелку со стола. Она ожидаемо разбилась. Жаль, что здесь я не так безнаказана. А еще — бессильна. — Это дерьмо, а не еда. Она выглядит как дерьмо и пахнет как дерьмо. Да, потому что мне все еще нельзя есть не разваренную пищу. — Не кричи, пожалуйста. — О, я буду кричать, потому что ты меня не слышишь! — Что ты хочешь от меня, Стив? — тихо спросила я. — Я все еще плохо себя чувствую. — Ты уже достаточно времени отдыхала! Целый год прохлаждалась в своих сказках! Он подошел к холодильнику, резким движением раскрыл дверцу и через секунду захлопнул так, что холодильник закачался из стороны в сторону. Я знала, что он там увидел. Ни-че-го. — Жратвы нет, в квартире срач. Чем ты занималась, а? Я подскочила и сделала несколько шагов к стене. — Прошу, хватит… По столу хлопнула ладонь. — Нет, не хватит! Ты должна была меня встретить! Ты должна бы просить прощения, а не сидеть с видом умирающей! Сдерживать себя было все сложнее. — Я не знала… — Ты не хотела знать! А я к твоему сведению навещал тебя и смотрел, как ты изображала принцессу. Ну да, тебе же всегда мало! То денег, то я какой-то не такой, то… Ха-ха… Целый мир! Бедная несчастная Алиса! Всё, ты отдохнула на целую жизнь вперед. Возвращайся в реальный мир! — Я хочу расстаться, — прошептала я. — Что ты сказала? — Что слышал. Я хочу расстаться, — увереннее ответила я. — Покинь мою квартиру прямо сейчас. Стив неприятно улыбнулся и сделал шаг в мою сторону. Тело инстинктивно сжалось — я не выдержала и попятилась. — Твою? А кто ее оплачивал? Кто ее оплачивал, я тебя спрашиваю?! — Мы. Теперь оплачивать буду я. Стив засмеялся. — Мы? А кто оплачивал, когда ты «играла»? — Я отдам половину стоимости за этот период. Если хочешь, заплачу полную. Просто уйди, прошу тебя. — Моя дорогая, я никуда не уйду. Он склонился надо мной, и сердце гулко застучало от страха. Жесткая, потная ладонь сжала мой локоть. — Ты поняла меня? — едва слышно спросил и вдруг закричал так громко, что у меня заболели уши: — Ты меня поняла?! Я зажмурилась и скривилась от отвращения. Капельки его мерзких слюней попали на лицо. — Зачем я тебе? — спросила прямо. И посмотрела в глаза как дикому зверю. А ведь Стив таким и был. Его пальцы, точно челюсти, сжимали мои руки все сильнее и сильнее. Тяжелое дыхание нервировало слух, а в глазах… Бешеных, полных ярости глазах читалось: не отпущу. Зверь, самое обыкновенное чудовище, считающее меня своей. Отпустишь. Никуда не денешься. — Потому что я нормальный мужчина, который взял за тебя ответственность, — процедил Стив. — И раньше ты была не против. Видимо, эта игра на тебя слишком повлияла. Но ничего, я вправлю твои мозги обратно. Была против. Вернее в начале я, конечно, повелась. Стив мог быть хорошим, когда этого хотел. А потом не осталось выбора: шантаж, угрозы и преследования быстро сводят всю непокорность на нет. — Ты же можешь получить любую другую девушку, — мягко сказала я. — И ты получаешь. Да, он мне изменял. Чем дольше я чувствовала этот мерзкий запах и слышала его шипящее дыхание, тем больше вспоминала. Девушек было много. И каждая — однодневка. Сначала Стив скрывал. Потом извинялся. А после поставил перед фактом — он мужчина, ему нужно. Это природа и ничего личного. — Ты не помнишь? — Нет. На самом деле помню. Но хочу, чтобы он сказал это сам. Девицы легкого поведения — всего лишь игрушки для удовлетворения естественных физиологических потребностей. А я особенная. Любимая. Верная домашняя девочка, что ждет своего мужчину дома. Еще и работаю у самого дома и приношу в семейный бюджет копеечку. Золото, а не женщина. А то что характер не тот, так Стив поможет. Как мудрый мужчина, как прилежный достойный жених он обязательно поможет. Стив приобнял меня за талию и резко дернул на себя. — А так? — Он провел жирными пальцами по моей шее. Медленно спустился ниже и, проскользнув под одеждой, натянул лямку лифа. — Или так? — Тебе всего лишь нравится ломать меня, — процедила я. — Ты не любишь, когда тебе все дается легко. Моральный урод. Удар, как всегда, был внезапным. Лицо обожгло болью, и перед глазами все поплыло от ярости. Но я сжала зубами щеку и прикусила ее до металлического привкуса крови. А Стив как и всегда погладил место удара и с якобы искренним сожалением протянул: — Алис, я терпеливый, но не настолько. — Он немного помолчал и, смягчившись, продолжил: — Я пойду отдохну, а ты сходи проветри голову до магазина. Жду тебя с нормальной едой. И возьми пару бутылочек у Арчи. Он отпрянул от меня резким движением и скрылся в спальне. А я быстро, тщательно прислушиваясь к каждому звуку, достала из с полки дешевенький телефон. Отлично. У меня есть видео.

***

Сложнее всего было играть Алису. После ссор она вела себя кротко. Через какое-то время она пыталась уйти снова и иногда даже ругалась до первого удара. Этот круг запускался снова и снова. — Вот сразу нельзя было сделать нормально? Вечно доведешь, а потом дуешься, будто это я виноват. Я молча поставила перед ним тарелки и стопку водки. — Клади себе. А то жрешь сначала всякую дрянь, а потом ноешь, что плохо. Терпи, Диаспро. Просто терпи. Я положила себе кусок мяса и салат. На вид сносно, на вкус — отвратительно. Стив тем временем заговорил. Я едва слушала, но когда он упомянул, что я буду ему завтра нужна, пришлось ответить: — Завтра не могу. У меня прием у профессора Арно. — А это что еще за хрен? — Один из немногих кто меня вытащил. Он хочет изучить мой мозг после долговременного пребывания в виртуальной реальности. Прежде чем Стив возмутился, добавила: — За это платят. — Ладно. Но чтобы к вечеру была свободна. Я промолчала. Стив допил алкоголь и поставил передо мной пустой стакан. Я зная, чего он от меня ждет, встала и подошла к холодильнику. Дрожащими от волнения руками я быстро всыпала растолченную таблетку в стакан и залила ее спиртом. Растворилась. — Че ты так мало ешь? — Он сделал глоток и сморщился. Мое сердце пропустило удар, но Стив ничего не заметил и прожевал еще один кусок синтетического мяса. — Получилось хорошо. Хоть какой-то толк от твоей виртуалки. Я изогнула бровь. — Что, у тебя там не нашлось минутки, чтобы научиться готовить? Ах, да. Ты там была занята-а-а более важными вещами. Я не смогла сдержать улыбки, и Стив побагровел на глазах. — Признайся: ты специально. — Специально что? Он залпом выпил стопку и потребовал следующую. Надо ускориться. — Ну как что? Сначала с одним шашни крутила, потом с другим, потом за третьего замуж вышла. — Я не помнила этот мир, ты же знаешь. Стив растянул мерзкую улыбочку. — Конечно, и ебалась с тем патлатым не мне назло. — Ты ревнуешь к картинке? — снисходительно спросила я. — Впрочем, неудивительно. Гелия красив, образован и не бухает на последние деньги. Да и в постели он весьма хорош. — Ты что, страх потеряла? — прошипел мужчина, сжимая кулаки. — Да нет, ты все еще пугаешь меня своей агрессией, но после дворцов и магии все это, — я обвела рукой вокруг себя, — стоит мало. Условия отвратительные, еда отвратительная и… ты отвратительный. — Алиса… — угрожающе прорычал Стив, поднимаясь. И прежде чем, он нанес новый удар, я подскочила и закричала: — Помогите! На помощь! Стив подлетел в ту же секунду и заломил мне руки. Я вырывалась как могла: пиналась, царапала его руки ногтями и даже укусила за предплечье с такой силой, что свело челюсть. И кричала. Кричала просьбы о помощи. — Вот же сука! Заткнись! Заткнись кому говорю! Мы упали на пол. Я зацепила ногой стул — тот грохнул рядом. Стив навис сверх и зажал мой рот своей потной ладонью. — Что ты творишь, дрянь! А я укусила его за пальцы. Стив взвыл от боли, замахнулся и… Промазал. — Что… Что ты мне… Я попыталась скинуть его с себя — ожидаемо не вышло. Он попробовал схватить меня за руки, но его хватка уже не была столь же сильной, как несколько минут назад. — Ты… Еда? — Водка, — почти выплюнула я. Стив покачнулся и, наконец, он упал. Только тогда я смогла вылезти из-под него и перевести дух. — Пьяная скотина… Время пошло. Первым дело осмотрела себя — пара царапин и, возможно, в будущем синяков. Главное, что без серьезных травм. Посмотрела на Стива. Жаль нет Системы, которая точно указала бы в каком он состоянии. Я ткнула его несколько раз пальцем — он даже не дернулся. Впрочем, раз рвоты и судорог нет все еще идет по плану. Дальше в дело пошли перчатки. С трудом дотащив его до кресла, бросила прямо там. На его руках царапины. Мало. Я достала из глубины холодильника пакетик с остатками крови и смазала ей пальцы. Вложила в них нож, сжала кулак, а после промакнула пальцы кухонным полотенцем, в него же завернула нож и засунула в вентиляцию. После закинула телефон с записью нашей ссоры под свою кровать и вытащила из шкафа подготовленные вещи. Что было на мне сняла. Часть — чтобы забрать с собой, часть — чтобы порезать и испачкать кровью. На кухне уже практически все готово — я сделала все заранее. Разбила несколько тарелок и убрала осколки, оставив несколько под тумбой. Измазала кровью пол и мебель и убрала. Точно так же подготовила прихожую. Сложнее всего было достать кровь — благо помог профессор Арно. Он же рассчитал необходимую дозировку снотворного. Разбросала ужин по столу и небрежно стерла полотенцем, оставив липкие разводы. Перевернула еще один стул, скинула в угол вилку. Осталось дело за малым. Я накинула несколько слоев одежды и засунула между ними пару свитеров, чтобы казаться больше. Благо Стив был не сильно выше меня. А дальше — в руки пару тяжёлых пакетов с мусором и несколько окровавленных тряпок. Выброшу их где-нибудь по дороге в мотель. Оглянув квартиру в последний раз, улыбнулась. Прощай, Стив. Ты всегда любил, чтобы тебя боялись. Но я больше не боюсь.

***

Следующим утром я прибыла в институт. — Осталось подписать бумаги, и можно начинать, — проворковал профессор Арно. Я оставила подпись, практически не глядя. Это все мы обсудили еще в первую встречу с профессором Арно. Тогда же он поставил два условия. Первое. Я должна вернуть Джона. Просто потому что он уже знал об этом проекте и его выгоднее забрать под крыло, чем раздавить. Второе. Я должна исчезнуть. Тут-то и помог Стив. Он как раз должен был очнулся несколько часов назад с окровавленными руками в пустой квартире. Уверена, он попробует спрятать нож и мою одежду. Возможно, даже найдет телефон и дневник. Но вероятнее всего их обнаружат полицейские, как и те пятна крови, что я плохо смыла с пола на кухне. А потом эти же полицейские пойдут по соседям и услышат, что в день моей пропажи мы ругались дважды. Было ли мне его жалко? Нет. Он приложил руку к убийству Алисы и к тому же не дал бы мне спокойно жить. Так что пускай возвращается обратно в тюрьму. — Не передумала? — осевшим голосом спросил Джон. Мне показалось, что если я отвечу «да», Джон одной кнопкой удалит все, что только сможет. Но я покачала головой, и Джон лишь мрачно кивнул, отвернувшись к экрану. Тем временем волнение подступило к груди. Сердце замерло от предвкушения — еще несколько мгновений, и я смогу встретиться с теми, кто стал частью меня. — Тогда пойдем, принцесса. Профессор Арно подал мне руку и провел к аппарату, который и близко не напоминал тот, что стоял у Маккера. Новый, блестящий, с стеклянной крышкой, через которую я могла разглядеть спецпрокладки от пролежней. А рядом с ним сидел мужчина. Вроде бы он выступал в суде. — Это Билл, технический специалист. — Кто еще знает? — Пара моих коллег и медсестра. Не волнуйся, ты не первая в нашем эксперименте и нам выгодно держать все в тайне. Билл так и не вымолвил и слова. Но мне понравилось, как он ловко запустил устройство и присоединил ко мне все необходимые провода. После ко мне подошла медсестра — она так же ловко сделала укол и отошла к мониторам. Возможно, это самообман, но… Кажется, я в руках профессионалов и это хорошее начало моей истории. — После окончания загрузки мы откроем крышку, — зачем-то рассказал профессор. — Так медсестра получит доступ к телу. Пока что мы не решили полностью проблему с автоматической подачей питательной смеси и уходом, поэтому придется так. — Хорошо. Спасибо. — Я сглотнула. Осталось последнее. — Я могу вас еще кое о чем попросить? Профессор кивнул. — Когда моя жизнь там закончится, не вытаскивайте меня. Ответ профессора, я не услышала. В ушах зашумело — подействовал укол. Стеклянная крышка закрылась и помутнела. Поверх появилась надпись:

Вас приветствует система «Феникс-XR»

Все первичные настройки сеанса завершены. Начинается загрузка мира.

Полоса загрузки заполнилась гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Настолько, что вместо кратких справок о мире сразу высветилось:

Хотите ознакомиться с историей вашего героя?

Я мысленно дала команду «Да», и вокруг меня все снова потухло. Сначала появились голоса. Тихие, взволнованные, полные напряжения. Потом размытые очертания комнаты: высокие потолки, темные стены, украшенные старинными гобеленами и портретами, усыпанными алмазами. На потолке мозаика, собранная из разноцветных камней и минералов. Возле кровати с тяжёлым балдахином стояла маленькая колыбель, которую аккуратно качал высокий мужчина с короной на голове. Рядом сидела женщина, пышные косы которой падали на хрупкие, почти фарфоровые плечи. — Мы потеряли шанс вернуть утраченное. — Дорогая… — Нет, Гелиодор. Я больше не смогу родить ребенка, а за девочкой никто не пойдет. Пойдет, маменька, не сомневайся.