Глава VI

Мы с Джэмисоном стояли в королевском саду Линфеи. Он ждал меня, я — решение Кристалл. И пока горец с интересом рассматривал местные цветы, попутно сравнивая их с эраклионскими, я старательно игнорировала рощу, где посадила когда-то клён. Увы, она слишком знакома. В прошлой жизни я приезжала сюда неисчислимое количество раз. И каждый — было одновременно больно и легко. Все вокруг твердили, что время залечит раны, но едва ли это работало. Годы шли, а мои чувства, будто застывшие в пространстве и времени, не менялись. От вида красных листьев в животе собирался тугой узел, и я, вмиг лишаясь сил, оседала перед могучим стволом и упиралась в жесткую кору лбом. Пальцы впивались в сухие трещинки, раздирая кожу до крови, и сквозь шум листвы раздавались одни и те же вопросы. Почему ты молчал? Почему оставил? Зачем нанес рану признанием и повесил на шею долг, от которого я так и не смогла отмахнуться? Но дерево упрямо хранило молчание. И пускай все еще живое, оно казалось куском мертвого льда, который, конечно, не даст ни единого ответа. С осознанием этого приходили слезы. Они текли нескончаемым градом, сдавливая горло невидимой удавкой и забирая силы, а порой и желание жить. Но несмотря ни на что я снова и снова находила его в себе и обещала больше никогда сюда не возвращаться. После чего вставала и, словно сбросив с плеч старый, бесконечно тяжёлый груз, уезжала домой. Уезжала, чтобы вернуться и запустить этот порочный круг боли заново. Теперь же мне было страшно. Я боялась, что увижу у пустующего места табличку с кровавой надписью: «Джэмисон Уркхарт». А под ней дату — ту самую. Но, может, место и не пустует? Может, там уже высечено другое имя? «Как будто что-то помешает посадить клену чуть дальше», — горько усмехнувшись, подумала я, но все же посмотрела в сторону деревьев. Среди веток выглядывали две ели, а за ними — ничего. Грудь сдавило тревогой. — Вы вроде бы говорили, что испытание безопасно. Джэмисон подошёл ближе. — Так и есть, — рассеянно ответила я. — Тогда чего вы боитесь? Оно там? — Это так очевидно? — Я знаю, как выглядит ваш страх. Так что там? Юлить сил не осталось. — Мне снятся кошмары каждую ночь. И та аллея — один из них. — Каждую ночь? — напрягся Джэмисон. — Это, по-вашему, «порой не спится»? Я пожала плечами, на что горец сморщился. — Я понял. Рассказывайте, что здесь не так. Но по возвращению на Эраклион мы съездим в горы к Анстис. А в прошлый раз он упрямился несмотря на мои просьбы. — Не поможет, — отрезала я. — Госпожа… — Джэмисон, прошу, не спорь. У меня совершенно нет настроения с тобой ругаться! — зло воскликнула я. — Мы ехали сюда практически без сна, мне предстоит тяжелое испытание, и я жду его рядом с местом, от которого бросает в дрожь. Давай без нравоучений, мне и так плохо! В саду повисла напряженная тишина. Я сжала кулаки. Подобные срывы — проявление слабости. А слабость недопустима. Но извинений Джэмисон все равно не дождется. Раз он такой умный, то должен был спасти себя, а не раздавать непрошеные советы. — Хотите, сходим туда вместе? Я с трудом сдержала истеричный смех. — Вы же помните? Чтобы побороть страх, нужно встретиться с ним лицом к лицу. Джэмисон мил и наивен в своем желании помочь. Но он не понимает: это не иррациональная паника. У моего страха глаза по-мертвецки стеклянные, серые. А клён — свидетельство того, что я опоздала. Впрочем… — Пошли, — согласилась я и повела горца за собой. Тело знало дорогу наизусть: куст сирени и белых крупных цветов с запахом меда, фонтан с чистейшей водой и, наконец, постамент на пустой поляне. Руки коснулись шершавого камня — именно здесь я получила кленовое семечко. Ногти прочертили по цветочному узору на кайме, и как наяву прозвучало тихое: «Вспомни все хорошее о нем». Мне не нужно вспоминать. Я всегда помню. И буду помнить, что бы ни случилось. — Это какой-то особый камень? — настороженно спросил Джэмисон. — Нет. Это только начало. — На этот раз я сама требовательно протянула руку и, заметив замешательство горца, язвительно добавила: — Что не так, Джэмисон? Ты же хотел увидеть, чего я боюсь. Так смотри. Мы вышли на аллею. Вдоль уложенной плитки росли самые разные деревья. Так, первой по левую руку стояла туя в память учёной, что создала множество лечебных зелий. Но, увы, за свои открытия она заплатила здоровьем и умерла, едва дожив до сорока. Чуть дальше — сосна в честь феи-хранительницы Линфеи, что задохнулась в пожарах, терзающих край ветров. А сразу за ней — сосна ее мужа, который до конца своих дней разрабатывал системы пожаротушения по всей планете. Благодаря им Кристал отделалась малой кровью и получила всего лишь несколько деревянных кусков кожи, когда пыталась остановить очередное бедствие. — Это кладбище? Усмехнулась. Когда-то похожий вопрос задала и я. — Нет. Аллея памяти. В молчании мы пошли дальше. И когда среди зелёных деревьев показались знакомые ели, стало грустно.

Колеус и Лилия Лонго

1973 — 2006

1970 — 2006

Пусть ваша любовь живет вечно

Раз уж этот мир отличается от прошлого, то почему Гелия снова сирота? Разве он не заслужил расти в родительской любви? Или этому миру не нужен гений, что двигал бы магическую науку вперёд? А что толку обвинять Систему, если об этом не подумала я сама? Вот тебе и благодарность за годы счастливого брака! Я повела Джэмисона дальше, и вскоре мы пришли к нужному месту, которое… пустовало. Мягкая влажная почва блестела под солнечными лучами. И стоило ее коснуться, как я увидела другие пальцы — такие же тонкие, но изнеженные. Такие же бледные, но дрожащие от подступающей истерики. А между ними — как насмешка — аккуратное, утопающее в земле кленовое семечко. Наваждение растаяло так же неожиданно, как и появилось. А я осталась с липкими от травяного сока пальцами. — Вы боитесь смерти. Его слова прозвучали как приговор, но отчего-то мне полегчало. А может, к дракону эту игру в намеки? Я стараюсь, нервничаю и переживаю за Джэмисона, а он всё ходит вокруг да около со взглядом преданной собаки. Но его бравада со смертью напускная. Если бы он действительно смирился с тем, что уйдет, то не признавался бы в любви и не собирал бы из цветов тайные послания. Нет, он хотел, чтобы я знала. Думала. Вспоминала. Страдала?.. — Да. Я боюсь смерти, — глухо ответила я. — Угадаешь чьей? Я рывком встала и подошла к Джэмисону. Внутри снова заурчало от раздражения. Его спокойствие обжигало. Мне хотелось схватить горца за подбородок, притянуть и прошипеть в самые губы — твоей, глупый мальчишка! — Смею предположить, что умрет кто-то из ваших близких. — Ещё догадки будут? — едко уточнила я. — Человек явно с Линфеи. — Он коротко глянул в сторону. — И либо это принцесса, либо я с ним или с ней еще незнаком. Я потянулась рукой к его лицу, но в последний момент обессилила и уткнулась лбом в плечо, втянув знакомый запах кожи и шерсти. Пальцы вцепились в ткань на груди ровно настолько, чтобы не соскользнуть. — Джэмисон, за что ты так со мной?.. Он застыл, как изваяние. И в этой густой, обжигающей тишине я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца. Но подушечками пальцев, сквозь ткань, чувствовала — его билось так же неровно. Я приподняла голову — на меня смотрел растерянный, даже напуганный Джэмисон. И это было впервой. Обычно он скалился, улыбался или по-серьезному вглядывался глазами-тучами, будто в силах помочь. Что, треснула маска, горец? Я рада. Надеюсь, вскоре она рассыплется окончательно, обнажив твое настоящее лицо. Ощутив на себе чужой взгляд, я посмотрела Джэмисону за спину. Под тенью деревьев стояли двое: Кристал и Гелия. Принцесса выглядела встревоженно. Он, как всегда, равнодушно. — Кажется, королева дала ответ, — отстраняясь, сказала я. В глазах Джэмисона мелькнуло что-то неуловимое: то ли понимание, то ли тихая горечь. Но он тут же опустил ресницы и кивнул с привычной сдержанностью.

***

Кристал принесла добрую весть: королева Линфеи разрешила посетить храм. И мы, не дожидаясь утра, поехали к нему с небольшим конвоем. Дорога была волнительна. Пока я терялась в предположениях, на что именно надавит мать Природа, Кристалл беспокойно рассказывала, насколько опасно испытание в надежде, что я передумаю. — Уже несколько лет подряд оттуда никто не возвращался, понимаешь? Я кивнула. — Главное, Джэмисону не говори. Он уверен, что испытание безопасно. Настроения ругаться у меня всё ещё не было. — Это ведь бесполезно, да? — со вздохом спросила девушка. — Ты все решила, уже когда обратилась ко мне? — Я все решила, когда ты подтвердила, что испытание поможет с раскрытием магии, — соврала я. — Все же в моем распоряжении была случайно найденная легенда. Кристал наморщила носик. — Мы стараемся не распространяться об этом месте. В том числе из-за его опасности. — Буду нема как рыба, — усмехнулась я. — Впрочем, если я там останусь… Кристал легонько шлепнула по моему плечу и возмущенно воскликнула: — Диаспро! — Шучу. — Я подняла руку в примиряющем жесте. — Ты же знаешь меня. Все пройдет хорошо, не переживай. — Я помолюсь за тебя. Но все равно будь осторожна. — Спасибо, — совершенно серьезно ответила я. Боги для меня — всего лишь сильные персонажи. Но нельзя отрицать, что в таких делах может пригодиться любая помощь. Как бы невзначай я отодвинула шторку. Недалеко от кареты ехал Гелия. И видеть его все же волнительно. Я всматривалась в его руки и вспоминала, как он поглаживал мои ладони. Каждый раз по-разному: утешающе, оберегающе, поддерживающе или… Возбуждающе. Я вглядывалась в лоснящиеся на свету пряди и вспоминала, как сжимала их между пальцев. Не только по ночам — порой Гелия давал расчесывать свои волосы, и в этом я находила особую магию. Но больше всего цеплял его взгляд. Ленивый, практически не заинтересованный, но мы оба знали: Гелия проходил испытание, и его равнодушие — игра. Иначе бы его тут не было. Гелия посмотрел на меня. А я… не отвернулась. Как же всё-таки странно — передо мной отец моих детей. Мужчина, с которым я прожила несколько вполне себе счастливых лет. А сейчас мы не знакомы. Он слегка прищурился. Если бы я не знала, что никто, кроме меня, не помнил предыдущую жизнь, то решила бы, что Гелия что-то заподозрил… Или и вовсе почувствовал. Какая-то часть меня этого даже хотела. Но я понимала — лучше не знание. По крайней мере пока. — Что, понравился? — хитро спросила Кристал. — Гелия — прекрасный юноша. Умен, воспитан, красив и… Полностью свободен. — Я занята. Помнишь? Она отмахнулась. — Была бы ты принцессой Линфеи, это не имело бы значение. Помолвка не брак, расторгнуть ее легко. Я оскалилась. Вот как… Звучит неплохо. — Гелия и правда надеется помочь в случае провала? — спросила я, снова выглянув в окошко, но парень уже не смотрел. Укол то ли обиды, то ли разочарования был неприятным. — Он очень умен, — уже серьезно сказала Кристал. — И это я говорю не как его подруга, а как принцесса, что обращается к нему за советом в области магии на регулярной основе. «Теоретической магии», — с грустью подумала я и закрыла шторку. Кристал поняла этот жест по-своему. — Правильно. Поспи хотя бы пару часов. И ведь права: сейчас во сне я нуждаюсь больше, чем в красивых мужчинах.

***

Стоило мне начать испытание, как поляна за спиной сменилась густым лесом, а дорожка зазмеилась в полумраке меж кривых деревьев. Среди них замелькали полупрозрачные тени. Они же переговаривались с лесом — вместе со скрежетом стволов и шелестом листвы раздавались голоса. Знакомые, но столь тихие, что я не разобрала ни слова. Под ногами хрустели камни. В прошлый раз первым испытанием была готовность идти до конца ради достижения цели. Но если тогда необходимость вонзить кинжал в чужую грудь вызывала ужас, теперь на моем счету… Многие. И как бы мне ни хотелось увеличивать счет, я готова, без сомнений, сделать все необходимое. Следующим испытанием стала Алиса. Мать Природа заботливо ткнула меня в самую суть — в раненное, измученное одиночеством нутро. Но разве я не признала, что когда-то была ей? Уж не теперь — после мести Стиву — указывать на мои слабости как Алисы. Завершающий аккордом стало прощание с Джэмисоном. Я упрямо прикусила щеку и не позволила себе отвлечься. На сегодняшний день он жив и прощаться мне не с кем. К тому же я уже доказала, что готова ползти вперед даже с раной в груди. Давай, мать Природа. Покажи, на что ты способна. Я в предвкушении. В ответ недалеко прокричала птица. Я прислушалась. Кажется, голоса стали громче. Ха, как банально: Альма, Гелиодор, Скай и, конечно, Джэмисон. Отмахнувшись, пошла дальше. Вокруг быстро стемнело. По сторонам то загорались, то тускли огни, но я старалась на них не смотреть. Хруст под ногами утих — почва стала мягкой и влажной. И когда ботинок провалился во что-то вязкое, я опустилась к земле. Растертая меж пальцев жидкость воняла железом — и это тоже знакомо. Неужели мать Природа надеется получить от меня хоть что-то кроме панической атаки? Хотя справедливости ради тренировки дали свои плоды: дергаться я стала меньше. Но пугал меня не вид крови, а шум. Я склонилась над глянцевой гладью. Едва ли в полумраке можно было разглядеть, что скрывалось за этим кровавым зеркалом. «Что ж… — Оскалившись, подумала я. — Раз так, мать Природа, то я готова!» И, повинуясь непонятно откуда взявшемуся азарту, нырнула прямо в темно-алую глубину.

***

Я очнулась на бархатном кресле в стерильно-белой комнате. От мгновенно всплывшей ассоциации с иным миром передернуло. Неужели опять? И что на этот раз? Встреча тет-а-тет с Алисой? Зачем? Нам нечего обсуждать. Не-че-го. В комнате повеяло холодом, и передо мной появилось два бархатных кресла. Слева сидел Гелия. Тот, которого я запомнила по совместной жизни — взрослый, мудрый, со спокойными ледяными глазами. На его руках лежал белый сверток — судя по всему, мой неродившийся сын. А за спинкой стоял наш первенец. Справа сидел Джэмисон. Увы, запомнить его взрослым мне не довелось, но я не сомневалась: этот рыжеволосый мужчина с теплыми серо-голубыми глазами — он и никто другой. — И по какому же поводу мы здесь собрались? — ехидно спросила я. А в душе засвербело. Неужели мать Природы поставила меня перед выбором: дети и Гелия или Джэмисон? Не странно ли это? Не жестоко? Не рано ли? Да и для чего? Сейчас мне не до любовных треугольников — я должна спасти Джэмисона, а после — Айсис. Мне нужна магия, а не мужчины. — Вы так и будете молчать? Вздрогнула — Гелия и Джэмисон так и не сдвинулись. Их взгляды были направлены куда-то сквозь меня, будто на креслах сидели не живые люди, а восковые куклы. Проследив за каждым, поняла: они не дышали. Лишь смотрели, ожидая… моего решения? — Это отвратительно, — бросила я, поднимаясь. — Смотрины давно не в моде. И если передо мной и встанет выбор, то в это раз я послушаю сердце. Я прошла мимо них. На мгновение — ровно между ними — подошвы сапог прилипли к идеально чистому полу. Оставшийся кровавый отпечаток отчего-то заставил поежиться и дрогнуть. Как глупо… Я вернулась ради солнца, будучи привязанной и к луне. Я подошла к стене и упрямо прочертила ногтями по гладкой поверхности. Не хочу выбирать и не буду. И это дурацкое испытание не имеет отношение к магии! Не сдержалась — ударила по стене кулаком. Она податливо задрожала, но осталась целой. Это несправедливо. А что, если в этот раз мне не повезет?.. Что, если я останусь здесь запертой на веки вечные? Сделать выбор можно. Но искренним он не будет. А сидеть и ждать до победного, как в тот раз с Алисой… Страшно. Тогда я осталась одна, теперь со мной две безликие куклы, от которых хочется сбежать без оглядки. На стене начала проявляться дверь. И как только серебристая ручка приобрела четкость и объем, я схватилась за нее и дернула вниз. Заперто. Какое издевательство! — Что ты хочешь от меня? Я не буду выбирать! Со стороны Гелии раздались шаги. Но тонкие пальцы так и не дотронулись до моей спины. Вместо привычного, дорогого прикосновения я почувствовала, как по плечам потянулись мурашки. — Мама? Я тихо засмеялась — богиня играла грязно. — Мам, ты меня больше не любишь?.. Я зажмурилась. И что ему сказать? Что я никогда его и не любила? Соврать? Или промолчать? Да почему я вообще об этом думаю? Он не родился, его не существует — мальчишке не больно. Я ударила по двери кулаком и прошипела сквозь сжатые зубы: — Открывай! Ты не заставишь меня выбирать! Ручка поддалась, и я почувствовала облегчение. Один-единственный шаг в пустоту перенес меня в пещеру. И позади не осталось ни комнаты, ни мужчин… Ни проблем.

***

Я прошла через пещеру в туннель. Смутно знакомые повороты отчего-то тревожили. Что еще мать Природа может мне противопоставить? Айсис? Магию? Я свернула еще раз и замерла. Передо мной, в центре большой пещеры сидел Сердолик. Вернее, то, что от него осталось. Сейчас-то я понимала: он практически закристаллизован. Как и все вокруг. Неужели я должна победить его без магии? Но как? — Госпожа, я готов. — От звучания до боли родного голоса волосы на затылке встали дыбом. Нет… Только не это… Я повернулась — в стороне, там, где секунду назад никого не было, стоял Джэмисон. Еще ничего не подозревающий, готовый броситься прямо сейчас и… Живой. Моя выдержка пошла трещинами. Воспоминания — до ужаса четкие, острые как осколки стекла — пронеслись леденящим душу водоворотом. Его серая кожа. Черные вены. Тонкая струйка крови, спускающаяся по губам, подбородку и шее. И глаза — смирившиеся, полные верности и драконовой любви. Хриплый голос. Мои дрожащие руки. Горячие слезы, что текли по щекам, нескончаемые, но бесполезные попытки исправить непоправимое. — Нет! — закричала я. — Госпожа? Что-то не так? Мы же шли сюда за ним, разве нет? — Нет-нет-нет… Я схватила горца за шерстяную кофту. Пальцы неприятно закололо, и мысли окончательно спутались. — Я не хочу! Не хочу это видеть, слышишь?! Зачем? Зачем мне это видеть?! — Хорошо, я сделаю все сам. — Джэмисон медленно поднес мою ладонь к лицу и невесомо поцеловал кончики пальцев. — Я принесу вам голову монстра, Ваше Высочество. — Стой! Я крепче схватилась за его одежду, но та проскочила меж пальцев, будто ненастоящая. Потянулась за косой — чтобы хоть как-то удержать — но и она выскользнула, оставив лишь липкий холодок на ладони. — Джэмисон, не надо! Но горец уже замахнулся и ударил Сердолика. УЯЗВИМОСТЬ Система активировала боевой режим, а я, несмотря на ограничение подземелья и заблокированную ману, превратилась. Теперь пути назад не было. Я мельком прошлась по навыкам. У нас ни единого шанса. Неужели мать Природа хочет сказать, что сопротивляться бессмысленно и Джэмисон все равно уйдет? Если и так, то к Дракону! И ее, и всех вокруг! — Вы не получите мое сердце! Подданные, защищайте своего короля! Рядом с ним появилось две кристальные твари. — Подданные, отдайте мне свою силу! Твари замерцали, и вокруг Сердолика вспыхнул барьер. Чтобы ранить босса, необходимо разрушить щит. Атакуйте помощников — при достижении 0 HP они нанесут урон по щиту. А что, если я не буду играть?.. Словно назло, Джэмисон сорвался с места и нанес короткий выверенный удар по монстру. Моё упрямство не спасло — сразу за горцем против воли бросилась я. — Наследие Айсиса! В воздухе замерцали кристаллы. Твари пригнулись, запружинили и одновременно сорвались с места. В меня влетела одна из них, а я даже не дернулась, несмотря на то, что от боли онемел весь живот. Я пыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Я хотела кричать, но не издавала ни звука. Глядя на Джэмисона, изнывала от бессилия — в мыслях я уже утащила его в туннель. Чтобы спрятать. Уберечь. Закрыть от этого безумного мира… Опять моя очередь — сорвавшееся заклинание пронзило Сердолика. За ним — новый круг, яркое сияние магии и блеск кинжала. Бесконечный водоворот, который все кружил, кружил и кружил, несмотря на тошноту. Хотелось упасть и закрыться. Чтобы хотя бы не видеть. Но я лишь наносила удар за ударом. И, наконец, Система прислала предупреждение. Персонаж «Король Минералов» готовится использовать свою ультимативную способность Удар упадет на случайного персонажа Я не сомневалась — Сердолик выберет Джэмисона. Впервые за долгое время мне захотелось плакать. Бессилие… Отвратительное, вязкое… Оно заполнило меня без остатка, и когда появился счетчик до удара, я бесшумно взвыла. Персонаж «Король Минералов» направляет «Ярость Короля» на персонажа «Джэмисон» От отчаяния закровило сердце. Это было несправедливо! Богиня могла выбрать что угодно, кого угодно! Но она ударила точно в цель. Она ударила в мою единственную брешь. Я же королева! Я отвоевала свою страну у огромной армии, у многовекового Эраклиона, у целого измерения! Я прошла через реинкарнацию! Я же знала про симуляцию! И мне не под силу спасти Джэмисона?! За что?! Почему?! Какой урок я должна из этого извлечь?! Я этого не заслужила! Он этого не заслужил! От ярости потемнело перед глазами. И уже от знакомой, но все еще неведомой силы закипела кровь. — Нет! — закричала я. — Не позволю! И на этот раз мой крик эхом пронесся по подземелью. А я оказалась перед Джэмисоном. Черные кристаллы пробили доспех, и живот обожгло огнем до самого позвоночника. Я растерянно прикоснулась кончиками пальцев к металлическим ошмёткам и не поверила. По ним текла моя кровь?.. — Госпожа! Я пошатнулась, но Джэмисон подхватил меня и помог осесть на каменистую почву. В ушах зазвенело. Горло свело от тошноты. Язык прилип к нёбу, и рот наполнился теплым металлическим вкусом. А я все заворожённо смотрела, как из живота льётся кровь. Она петляла по коже и доспехам, собираясь в странный, но отчего-то красивый узор. Джэмисон дернулся осмотреть рану, но его пальцы замерли и задрожали. Он накрыл мой живот отрезом килта и прижался, уперевшись носом в шею. «Неудивительно. От вида вываливающих кишков плохо станет любому», — отстранённо подумала я. — Зачем?.. — прошептал Джэмисон. От макушки до ступней прокатилась волна нестерпимой боли. Я зашипела, выгнулась и, едва не плача, сжала зубы. Огонь сменился холодом. С каждой секундой он становился все сильнее и сильнее, сковывая, кристаллизуя сантиметр за сантиметром моего тела. И вдруг — ноги и живот онемели, а мне стало удивительно легко. Я чуть развернулась и коснулась его щеки. На ней остался алый развод. — Я не позволю тебе умереть. Все отдам, но не позволю. Оставшаяся недосказанность забилась внутри. — Потому что… Потому что я люблю тебя. Где-то там же проскользнула стыдливая мысль. Люблю ли? Я столько раз тянулась к нему, но отчего-то сомневалась. Я представляла нас вместе, но не давала таковым стать. Хотя видит Дракон, после перерождения я могла бы добиться того, чтобы мы стали парой. Могла бы, но не добилась. Теперь же я просто знала — мне нужен он. А будет ли между нами что-то — уже не важно. Важно то, что он остался в живых. — И я тебя люблю, — выдавил Джэмисон. — Знаю. Он поцеловал меня в лоб, но я так и не почувствовала этого прикосновения. Его лицо потеряло четкость, а голос растворился в нарастающем гуле. «Кажется, все же умру… Пускай. Жалеть я не буду», — подумала я. И мир окончательно погас.

***

Здесь было пугающе тихо. Я парила между сознательным и бессознательным. Между жизнью и смертью. Между миром магии и миром иным. Неужели и правда вернусь туда? Вернулись ли вообще? Я просила меня не вытаскивать, но разве это гарантирует хоть что-нибудь? Темнота всколыхнулась. И сквозь неравнодушное полотно пронеслось тихое, будто материнское: «Иди ко мне, дитя». Идти? У меня нет ни рук, ни ног, ни тела. Как мне идти? Куда? Словно услышав, невидимая сила свернулась в петлю вокруг меня и резко потянула. В то же мгновение я очнулась на каменной плите. Тело болело. Мышцы тянуло, будто я пролежала, не двигаясь, несколько часов. Мысли ускользали из гудевшей головы. С трудом совладав с уставшим телом, я привстала и огляделась. Знакомые стены, поросшие мхом, и светящиеся цветы… Храм. Но в этот раз женщина передо мной была живой. Ее лицо состояло из корней и жестких толстых веток. Глаза горели двумя зелеными фонариками, и по ним невозможно понять ее настроение. «Поднимайся, дитя». Я медленно встала и склонила голову. Богиня в ответ едва заметно кивнула, и мы замерли, глядя друг на друга. Я все ждала, что деревянные губы изогнутся хотя бы в полуулыбке, но вместо этого в голове снова прозвучал ее голос: «Подойди ко мне». Шаг. Ещё один. — Испытание пройдено? — набравшись смелости, спросила я. «Первое — нет. Второе — да». — Не пройдено испытание, где я должна была выбрать Гелию или Джэмисона? — не скрывая раздражение, уточнила я. Богиня мягко засмеялась. «Разве испытание состояло в выборе мужчины?» — А в чем тогда? «Ты знаешь ответ на этот вопрос». Я мгновенно вспыхнула. — При чем здесь дети? Почему вы спрашиваете меня о детях? Да они же еще не родились! «А ты думаешь, что они ни при чем?» Готова поклясться — в ее голосе плескалась насмешка. Я закусила щеку до боли. Молчи. Просто молчи, Диаспро. С богинями не спорят, тем более если от них нужно получить дар. Но как же это не справедливо! Всю жизнь от меня требовали детей. Семья постоянно твердила: ты же наследница! Ты обязана! На меня давили подруги — пускай не специально, без злого умысла, но их вечные вопросы вводили в уныние. Параллельно с ними насягал Гелия. Так мягко и аккуратно, что мне было стыдно. Все вокруг лелеяли детей. И одна я как будто бы их ненавидела. И теперь, в новой жизни, из-за своих же чувств — неконтролируемых между прочим! — я не получу магию?! «Успокойся, Диаспро. Увиденного мне достаточно. Что касается детей… Жаль, но жизнь расставит все как нужно. Иначе не бывает. Матери любят своих детей — таков закон». Я пропустила нравоучения мимо ушей. Игнорировать подобное уже не впервой. — Так значит, мое желание исполнится? Она снова кивнула. Деревянная ладонь потянулась ко мне, и я шагнула ей навстречу. Наконец-то. Веточки коснулись моей груди. Внутри закопошилось что-то новое и одновременно знакомое. То, что я так давно хотела вернуть. «А ведь для трансформации нужна стрессовая ситуация, — подумала я. — Странно, что сейчас это происходит так». «Ты права. Но твой случай особенный. Во всех смыслах». В груди потеплело. Вместе с этим стало легко и спокойно. Теперь у меня есть сила, что даст защитить и себя, и родных, и Айсис. Предвкушение сменилось волнение. Тепло наполняло каждую клеточку тела, и я с нетерпением ждала, когда на кончиках пальцах вспыхнут первые искры. «Обычно Энчантикс получают за спасение жителя своей планеты. А этот мальчик… Он ведь не совсем с Эраклиона, верно?» Энчантикс? Мне?!.. Фее-принцепс?! — Он родился там, но его народ действительно не с Эраклиона. Как и нынешние эраклионцы. Вот и еще причина, почему фей мало: редкие дарования не получают возможности развить свои силы до Энчантикса. «Верно. Эраклион не желает принимать чужаков». — Но разве фея-принцепс может получить Энчантикс? «Обычно феи-принцепс лишены эволюционных скачков, потому что черпают магическую энергию из своих жизненных сил. Но ты необычная фея-принцепс. Я чувствую в тебе отголоски аномалии. Она уже нарушила ход вещей и связала тебя с сердцем. Поверь, эта связь куда крепче, чем кажется. К тому же… — Богиня усмехнулась. — Ты не просто спасла другого человека». Я вздрогнула. «Ты отдала самое дорогое, что у тебя было: себя, страну и этот мир без капли сомнений. Я это оценила». — Вы… Вы знаете?.. — осторожно спросила я, на что богиня лишь усмехнулась. От магии защипало кожу. Все вокруг замерцало, и сквозь ярчайший свет я увидела, как обыкновенная одежда сменилась одеянием феи. Но оно не было похоже на обычный Энчантикс. Вместо лиан на ногах появились тонкие длинные сапожки. Под полупрозрачной юбкой — короткие, плотные шорты. Грудь и живот закрыла кожаная броня с золотыми узорами. На шее материализовался кулон в форме кристалла. Магия вспыхнула в последний раз — огромные крылья из нескольких острых секторов раскрылись за моей спиной, и по стенам пробежала сотня радужных переливов. «Необычный Энчантикс для необычной феи, — подвела итог мать Природа. — И пускай Дракон попробует мне возразить». Ботинки коснулись пола, и я тут же склонилась перед богиней. — Благодарю вас. «Ступай, дитя». В стороне появился ход в туннель.Там меня ждет завершающее испытание. «Его не будет. Но знай: пока твой Энчантикс неполный. Используй его с осторожностью и не верь всему, что написано в книгах». Неполный… Впрочем, это не важно. Главное — у меня снова есть магия.

***

Я вышла на поляну уже в ночи. Меж палаток горели кристаллы, а парочка усталых дежурных и вовсе переговаривалась у костра. Но меня заметили сразу. И пока мужчины побежали докладывать Кристал о моем возвращении, я смотрела лишь на человека, что меня ждал. Ждал как всегда. Безоговорочно, верно, так, как никто другой. — Диаспро, это что, Энчантикс? — где-то в стороне воскликнула Кристал. Но я даже не повернулась. Весь мир сжался до одного человека. До одной пары глаз. Джэмисон поднялся с земли и замер, нахмурив рыжие брови. Он блуждал по мне взглядом, будто пытался понять: цела ли? в порядке ли? И только убедившись в этом, он улыбнулся и беззвучно сказал: «Прекрасная фейри». — Получить Энчантикс сразу невозможно… — выдавил Гелия. А я уже летела к Джэмисону. Оказавшись рядом, я сжала горца в крепкие объятия. И, почувствовав, аккуратное прикосновение к своей спине, не сдержала слезы радости. — Ваши крылья… — Не волнуйся, — прошептала я. — Теперь они крепки как никогда.