и быт.

Добравшись до подъезда, мне стало как-то тоскливо от всего этого. Сегодня особенно больно смотреть на трещины в наружной краске домов, они давно сыпятся показывая настоящую начинку, исхудало серые кирпичи, которые уже кажутся пылью держащаяся лишь благодаря обесцвеченному и старому строительному раствору и законам гравитации. Плита над дверью в здание уже покрылось впадинами, если вглядеться то можно увидеть дыры. Пока они маленькие, но потом уже будет не скрыться от дождя. Я зашёл в подъезд и картина была не из приятных. Десятки проводов беспорядочно плелись по углам потолка то в металлическую коробку, то наверх, по лестнице. Лестница уже имела в себе дыры, куски арматуры выглядывали из своих нор и основ. Маленькая лампочка освещала небольшую площадь этого общего закоулка, но даже эта старая стекляшка имеет в себе камеру, ЖИ версию естественно. Прошагав вверх по горе лестнице, железная дверь встала передо мной как стена, заполняя весь мой обзор. Даже эта дверь здесь нелегально возведена ради одного – задержать Братьев пока мы сбежим или спрячемся. Повернув ключ пару раз против часовой стрелки, дверь теперь неохотно, но может открыться. Открылась, отца дома нет. Закрывшись на два оборота и подвесив на вторую дверь бирку (подобие магазинных, будто мы недавно дверь поставили, а убрать эту бумажку забыли), я ещё постоял в прихожей пару минут, вслушиваясь в шум с улицы и тихую механическую жизнь внутри – часы и её тиканье. Я принялся снимать туфли только удостоверившись в отсутствии лишнего шума который бы мог указать на наличие шпиона в доме. Минимум могла быть высланная кошка с жи-камерой, дабы проверить отношение жителей к животным, и в удачных случаях – услышать неугодную позицию. Благо я проинформирован. Предупреждён – значит готов вещать то что нужно. В холодильнике ничего нету, одна безвкусная овсянка одиноко ждёт когда её съедят. Глубокое чувство тошноты отвергает эту "еду", но с пустым желудком я так ничего и не сделаю сегодня. Лучше потерплю и подожду пока отец вернётся. Возможно он принесёт что-нибудь по-лучше чем "это". Рядом ни души, животные по улице не шляются и то хорошо, значит можно. Войдя в свою небольшую конуру и недолго оглядев её в поиске нужной корки, взял не раздумывая и поставил на пол. Это Библия. Нынче уважаемая и популярная книга, но моя особая, она с замком. Он был на ней изначально, значит всё легально и вопросов быть ни у кого не должно. Введя нужную комбинацию из 4 цифр: 3968, пластичные защитные щитки отпрянули и показали обрез, а открыв первую страницу показались немногочисленные, из всех имеющихся, купюры. Их я ещё не спрятал, но стоило бы. Выбрать наугад страницу это легко, но просунуть в неё купюру – дело трудное. Они не просвечивают, что даёт преимущество, но нужно сделать всё на уровне сборщика ручных часов, дабы просунутые купюры не выпали и не порвались. Кое-как взяв щипцы из под матраса, я начал сувать купюру в триста пятую страницу. К тому времени как я вложил все деньги, на улице уже искусственно темнело. Фонари включались и освещали всё что было рядом. И снимали. Закрыв Библию и поправив щитки чтобы никто не смог как-то иначе её вскрыть, поставил на место. Облегчение накатило с неведомой силой. Никогда ещё он так не расслаблялся, когда заканчивал делать что-то запрещённое. Да, хранить деньги само собой было можно, а копить на что-то "предательское" – нет. Щипцы тоже стоило бы убрать от греха подальше. Под кроватью виднелась дырка в матрасе, немного погуляя рукой в этих ржавых лесах, повесил их на одну из нужных пружин где фигурировала засохшая жвачка (она не давал щипцам скатиться или того хуже – потеряться). Вдруг в гостиной (или его подобии) послышались шаги. Мышцы напряглись и заострив уши принялся слушать. Топ Топ Топ Тройной стук Шуршание пакетов Тело расслабилось, мысли из не самых приятных догадок быстро перетекли в раздумия "Что сегодня будем есть?".

***

Впечатлительность. Иногда заголовки в газетах слишком сильно влияют на людей. Я не раз замечал однокурсников которые нет-нет, да выпендривались любой своей победой, зачастую скрывая постыдные детали. Один смог купить запрещённую детскую сказку (она была запрещена за пропаганду малодушия и распутного образа жизни), где фигурировали три медведя, каша, кровать, и прочее что я бы предпочёл помнить. Так вот, он забыл упомянуть что его во время покупки хотели надуть и тупо ограбить, но в силу своей упёртости он пускай и ходил недели две в синяках, не прекращая хвастался (на самом деле врал) что это после того как он заступился за девушку в переулке. Но подполье знает всё. Даже в колледже, коллективе, дома, на улице, мусорке; везде есть местечко, где из под полы переводят, печатают или хранят литературу, журналы и даже собственную серию газет; шьют одежду, играют в покер, и хранят все сладости жизни прошлого. Я не застал всего этого, но по словам родителей, в России такого сильного цензурирования и контроля не было со времён тридцатых-сороковых, когда на пост президента пришёл Дед Столовский (у него правда такое имя). Предки шутливо (нр шёпотом) называли его "Хуёвским", потому-что: «Рифма клеилась, да и человек он с натяжкой» – слова отца. Сейчас правит Папа Столовский, потомок Деда, тобишь от папы к сыну, от сына к внуку и так далее. Вообще отец был моим единственном источником информации о прошлом, все те книги в его подвальном хранилище тоже были очень важными для меня. Я читал всё что мог: романы, пьесы, фикшн, автофикшн, художественную и нехудожественную. Но иногда было непосильным взять прочесть даже абзац, ведь домашняя подработка была обязательна к выполнению (изначально это называлось "работой", но затем сменили на более нейтральное слово), и в случае "недоработки" можно было бы попрощаться с колледжом. Да. Вот так просто. Но я случай удачный. Я, в глазах учителей, тот ещё патриот. Пришлось даже сказать на паре, что "Враги – это все те, кто не оценил нашу страну по достоинству". Эх, что не сделаешь чтобы возыметь доверие, которое однажды сильно, сильно разрушится. Если говорить о "врагах", которых как таковых нету, то можно найти много недочётов. У всех кто верит есть одно противоречивое понятие: "Отказался делать то, что сказали Братья – враг, или под иностранным влиянием". И так хочется ответить им что-то на подобии: "А сами то не лучше, даже когда приняли закон об возможной экстренной службы детей, то вы сразу попятились и начали искать всевозможные болезни у своих чад, не лицемерие ли это?" Но я хочу ещё пожить немного, желательно в другой (сейчас нужно говорить Вражеской) стране.