Раны залечивать будем.

- Гаси, бля. Уже пора. Мелкий окурок рыжими искрами разбился о школьные ворота, разрезая темень январского утра. Парень зашагал прочь от давно законченной им школы. Её окна зажигались снова и снова, предвещая скорое начало новой четверти. Десять минут. Растянуть бы их на целую вечность, только бы не идти в ненавистный кабинет с выцветшим номерком «204» на облезлой двери. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё будет хуже. Девушка напоследок затянулась сигаретой. Пачка красного «LM» улетела в мусорку – придётся стрелять у кого-нибудь. Без сигарет в такой сложный жизненный период точно не выжить. В школьных коридорах было светло, как в операционных. Белый свет выжигал глаза. Хуже всего, если они страдают от недосыпа – слёзы польются градом, размазывая тушь. Девушка чертыхнулась и отошла в тупичок у раздевалки: едва проникающего внутрь луча этого света хватало, чтобы оценить состояние своего лица в зеркальце. Мимо пронёсся запах ежевики: это, прижимая к себе кофр, продефилировала первая скрипка школы. Морозова, если не изменяет память. Скоро запах ежевики вернулся обратно. - У тебя что-то случилось? Ты плачешь? – заботливо спросила Полина, заглядывая в лицо девушки. Та мотнула головой: - Забей. Обычная аллергия на свет. Полина сочувственно пожала плечами. Но её глаза тут же загорелись какой-то идеей, будто бы девушка вспомнила о чём-то очень важном и знаменательном. - А это вы из 69 школы к нам переводитесь? - Да. - А почему? Морозова отошла в коридор, выпуская новенькую из темницы. - 69-ую бандиты взорвали. Там сначала расстреляли кого-то, а потом бомбанули. Чтоб без улик было. Полина тревожно ахнула, прикрыв рот рукой. Странно, что она не слышала об этом ранее. Смирнова уже давно всем об этом рассказала. - А ты Полина, так? – удостоверилась в правильности информации девушка. - Да. А ты? - Я Алёна. Боголюбова которая. А то у нас две Алёны в классе, - Алёна поправила светлые волосы, вылезшие из-под чёрной банданы. Новоиспечённые одноклассницы направлялись к классному кабинету. Алёна осматривалась. Новая школа выглядела явно лучше предыдущей. Но её внешний вид вряд ли мог сгладить неминуемые тёрки с новыми одноклассниками. Девушка уже готовилась давать отпор недоброжелателям. Полина продолжала спрашивать: - А у вас много человек в классе? - Восемь. - А у нас – четырнадцать. Теперь хоть на настоящую школу будем похожи! Алёна с недоверием покосилась на Морозову. - Тебе нравится ходить в школу? Под презрительным взглядом Полина замялась, выбирая, что ответить. По её вмиг сдвинувшимся грустным бровям было понятно, что девушка скрывает что-то глубоко внутри. Что-то, о чём не принято говорить с кем попало. Что-то, что под силу понять далеко не каждому. - Ну да, нравится. Здесь всё-таки намного веселее, чем… В девушку внезапно врезался съехавший с перилл парень в спортивной форме, не дав договорить. Алёна поддержала упавшую на неё Полину за талию. - Привет, крошка, - поздоровался парень, оскалив острые зубы. – Не хочешь прогуляться сегодня вечером? - С тобой – всё равно, что с маньяком! – бросила Полина, отряхивая платье. Боголюбова смерила его взглядом, изучая. Острые черты его лица вреза’лись лезвием в мозг. Симпатичный гопник. Он ответил ей таким же заинтересованным взглядом. Невидимая искра любопытства проскочила между ними. Парень вскинул бровь и, кивнув на Алёну, спросил: - Чё, подружаню себе новую нашла, а, Полинка? Тоха больше не катит? – он усмехнулся. - Пошли отсюда, Алёна. Он с головой не дружит. Видимо, совсем отбили в уличных драках. Уже в кабинете, сидя рядом с брюнеткой, Алёна задала вполне логичный вопрос: - А кто это был? Только ею руководило вовсе не чувство безопасности. В юной груди горело синее пламя интереса. Симпатичный хулиган не покидал её мысли. - В коридоре? А, это Пятифан. Прилип ко мне ещё в шестом классе. И не понимает слова «нет», представляешь? Боголюбова прикрыла глаза, воображая себе такую же историю любви. Но все парни, которые крутились в их панк-группе, были воодушевлены внезапно обрушившейся на страну волной наркотиков и идеей ранней смерти – хотели доказать истинную верность музыке и вступить в «Клуб 27». Девушек они воспринимали как нечто посредственное. То, что было, есть и будет всегда. И разницы между ними нет: будь то проститутка или святая девственница. Удовольствие всё равно не в этом. От этого Алёна, уставшая бороться за взаимные чувства, поддалась накрывшей её волне страсти. Секс без обязательств стал для неё обыденностью. Но что-то в груди продолжало верить в настоящую любовь. Как в тех старых фильмах. - Мне бы так, - мечтательно прошептала она, опираясь щекой на руку. - Ничего в этом романтичного нет. Я для него – словно вещь какая-то... Скоро она продолжила: - Вспомнишь солнце — вот и лучик. Алёна посмотрела на вход. В класс вместе со своей гоп-компанией ввалился тот самый Пятифан. Широко улыбаясь, он подмигнул девушкам. Алёна прикусила губу, а Полина лишь закатила глаза, громко цокнув. - Я прибью его когда-нибудь. Четвёртым уроком стояла физкультура. Десятиклассники мирно играли в волейбол. Для Алёны не было большего счастья. Физические упражнения она терпеть не могла. В одной команде с ней была Смирнова. Катя то и дело пропускала мячи, демонстрируя в это время свою фигуру сидящим на скамье мальчикам из третьей команды. А когда мяч всё-таки настигал её, устраивала истерику, хватаясь за пальцы с якобы сломанными ногтями. Алёна могла терпеть всё, но не предательство команды в самый ответственный момент игры. И когда Катя снова увлеклась мужским вниманием, злобно прикрикнула: - Смирнова! Долго ты хуёвничать будешь? Не ожидавшая такой подставы, Катя медленно повернулась. Её зелёные глаза прыснули в Алёну ядом. Но Боголюбова лишь усмехнулась: бояться девушек – точно не в её стиле. - И кто же мне это говорит? Дочь главного бандита, который подорвал школу? Алёна вцепилась в её лицо колючим взглядом. - Ты чё несёшь, дура? - Как же, как же! – Смирнова сложила руки, прижав ладони друг к другу. – Сначала весь пед состав расстрелял, а потом школу поджёг! А потом… Катя обернулась, оценивая слушающую её аудиторию. - А потом на выигранные деньги себе последней модели мерседес купил! Щёки Боголюбовой вспыхнули. Этого она боялась больше всего. - Мой отец – не бандит! - Бандит, бандит, - закивала Смирнова. – Он ещё и мать её убил, чтобы жить не мешала. Да, да, да! Смелости блондинки можно было только позавидовать. Бороться с диким желанием разорвать Катю в клочья Алёне пришлось недолго. - Рот закрой свой, сука! Алёна набросилась на Смирнову, впиваясь острыми ногтями в щёки. Под ними красной змейкой заструилась кровь. Чужие пальцы сорвали бандану. Послышался треск ткани. Затем они зарылись в светлые, крашеные волосы. Рывок. Боль. Резкая, противная боль. Снова рывок. Краем глаза, падая на пол вместе со Смирновой, Алёна заметила, как ветер их тел загнал под скамейку клочок её волос. Это дало ей лишний повод треснуть Кате по лицу. Никто из сидящих и стоящих даже не додумался разнимать девушек. Женская драка – это ведь самое сочное зрелище! Была бы тут Полина, она безусловно бы оттянула Алёну от гадюки. Но Полина, в силу своего освобождения, в это время занималась музыкой в совершенно другом корпусе школы. Лица обеих девушек уже были изуродованы, когда в спортзал заявились физрук с Пятифановым. Этот хулиган был отличным спортсменом, что и позволило физруку сделать его своей правой рукой. Заметив катающийся по полу комок женских тел, Алексей Сергеевич схватил губами свисток. Но и разнёсшийся эхом по всему залу свист не остановил пышущих яростью девушек. - Э-э-э! – чьи-то мужские руки схватили Алёну за плечи, оттаскивая от вымазанной кровью и грязью с пола Кати. – Хватит! - Эта сука… Алёна захлёбывалась кровью разбитой губы. - Эта сука оклеветала моего отца! - Отца, говоришь? Рядом с ней на корточках сидел Пятифанов со смоченной в перекиси ваткой в руке. - Ну, за отца можно и вмазать. Тут ты права. Он прижал ватку к разбитой брови Алёны. Девушка зашипела. Рома осторожно подул на ранку, но, не желая палиться, сделал вид, что сдул упавшие на лоб светлые волоски. Парень ухмыльнулся, рассматривая губы Боголюбовой и что-то замышляя. - Приходи сегодня вечером в спортшколу. Раны залечивать будем.