А ты веришь в любовь?

Фонари горели где-то в конце улицы. С каждым шагом казалось, что они убегают всё дальше и дальше, обманывая физику. Так же и надежды на счастливую жизнь после перевода в новую школу стремительно таяли в голове Алёны. Лишь едва уловимый туман никак не мог исчезнуть – шанс найти хороших друзей. И пока это действительно получалось. Даже если весь мир будет Смирновой, рядом с Алёной всегда будет Полина. Эта девочка точно не глупая. И не крыса, как большинство. После драки Алёны с Катей Полина принесла новой подруге свежую ватрушку и полуостывший сладкий чай. Алёна сидела на подоконнике в тупичке их учебного корпуса и звонко смеялась, слушая интересные факты из жизней известных композиторов. Мимолётная радость. Такого в жизни Боголюбовой не было давно. Судя по застенчивой, скрытной полуулыбке Полины – у неё тоже. - А у тебя есть братья или сёстры? – спросила брюнетка, подпирая щёку кулачком. Алёна, отпивая чай, кивнула. - Да, брат старший. В одиннадцатом учиться будет, когда выздоровеет. Полина ахнула. - Да не волнуйся, - останавливающе выставила ладонь Алёна, - всего лишь простуда. А у тебя есть кто-нибудь? - Никого нет. Только дедушка… Морозова грустно вздохнула. Алёна расспрашивать не стала – неэтично это. Захочет – сама поделится. И всё-таки было в её загадочности что-то необыкновенное. Манящее. Будто бы Полина, познакомившись поближе, укутает Алёну в тёплых объятиях. Настолько лучезарной она казалась… Это и грело Алёну сейчас, посреди заснеженного, морозного посёлка. При мысли о хорошем друге фонари стали безразличны. Никогда не стоит терять надежду. Окна спортшколы освещали почти всю улицу. Несмотря на железные защиты, из них лилась современная музыка. Популярная ныне группа «Комбинация» дала Алёне понять, что на тусовке присутствуют не только парни из компании Пятифана. Идти туда она не боялась – Смирновой там точно нет. Рома точно соблюдает хулиганский кодекс чести. Поэтому крыс на корабле его жизни точно нет. В раздевалке было темно. Алёна даже не поняла, куда она повесила куртку. В прочем, это неважно. Она точно у входа. Потом найдёт. Она ведь уже будет не одна. В просторном спортзале было душно. Спёртый воздух был насыщен пара’ми дешёвого пива. В голове Алёны тут же всплыли воспоминания. 69 школа… Вечерние репетиции… Ещё живой гитарист Павлик… Павлик… Такой красивый, юный, задорный. Но такой же зависимый, как и вся молодёжь. «Сдался ему этот крокодил,» - сокрушалась в своих мыслях Алёна, теребя в руках букет красных гвоздик во время отпевания. Пусть молодость и прощала идейное раскрещивание, традиции полагалось чтить. - Чё застыла, Боголюбова? Пошли! Знакомый голос. Девятиклассник из её старой школы. Рыбак, кажется, у него прозвище в их банде. Алёна искала глазами худощавую фигуру в спортивной кофте. Пятифанов сидел в самом углу, возле запасного выхода, в компании нескольких парней. Один из них – его вечный союзник – бурят в узорчатом свитере. Рома, очевидно, выиграл партию в дурака, поэтому счастливо запрокинул голову вместе с бутылкой пива. Качественное. Авторитет виден сразу. Заметив Алёну, вставшую посреди зала, он махнул ей. Девушка покорно подошла. - Ты что будешь? – спросил он, зарываясь рукой в карман джинсов: на тусовке можно и помодничать. Алёна без стеснения ответила: - Водку. И желательно апельсиновый сок. Вывалив купюры на лавку поверх карт, он пришлёпнул эту образовавшуюся стопку ладонью. Алёна заметила, как сильно разбиты его костяшки. Будто бы эти раны вечные, незаживающие. - Бяша, всем и так понятно, что ты долбаёб. Не позорься лишний раз. Иди даме за водкой и апельсиновым соком сходи лучше. Обиженный Бяша скрестил руки. - А чё это я, на? Это твоя гостья вообще-то! Рома уколол его ледяным взглядом. Вздохнув, парень повиновался воле «старшего по званию» и, собрав деньги, отправился прочь из зала. Алёна, вспомнив про закончившуюся утром пачку «LM», посмотрела на Рому внимательно, пытаясь угадать момент сменившегося настроения. Без сигарет сейчас никак нельзя. Удивительно, как она вообще пережила драку с Катей без мгновенного утешения? - Ром, - она постучала пальцем по колену парня. Его корпус был повёрнут в сторону удаляющегося Бяши: парень следил, чтобы тот не свернул куда-нибудь в сторону. Вскоре Пятифанов обернулся. - Ты что-то говорила? - Да. У тебя есть сигареты? - Есть. Только ты такие вряд ли куришь. Они даже для меня жёсткие. Парень полез в другой карман. - Да мне хоть какие-нибудь. Только бы закурить. От нервов Алёна щёлкнула костяшками пальцев. Губы сами поджались. Будто бы она вспомнила что-то пугающее. Смертельно опасное. - До сих пор из-за Смирновой переживаешь? – Рома поддел сигарету губой. Парень привычно ссутулился, прикрывая новорождённое старой зажигалкой пламя ладонями. - Сдалась она мне, - выдохнула Алёна. Сигареты были и правда дрянь. Но это всё же лучше, чем утренний разговор у школьного забора… Тогда даже от качественного «LM» загорчило во рту и противно заныл желудок. Алёна тряхнула светлой головой, отбрасывая мысли. Сейчас можно ни о чём не думать. Просто расслабиться. - У тебя стряслось что? – Рома навалился спиной на перила уродливого спуска от запасного выхода. – Загадочная какая-то. - Ты меня знаешь первый день. Откуда тебе знать, как я выгляжу в разных ситуациях? – усмехнулась Алёна. А про себя подумала, какой же он тонкий психолог. Все бандиты такие. Знают, куда давить. - Я людей насквозь вижу. - Ясновидящий? - Типо того. Они молчали какое-то время. Каждый в своих мыслях. Алёна пинала ногой камень. Откуда здесь зимой камень?.. Внезапно для самой девушки, Рома спросил: - А ты случайно не с «Блатным» водишься? Глаза Боголюбовой забегали. Ещё одно прекрасное открытие. Она собралась с силами и выпалила на одном дыхании заученные слова: - Он друг моего отца. А что? Рома зашаркал ногой по убережённому от снега козырьком крыши асфальту, размазывая окурок. - Да так, ничего. Просто интересно было. Алёна не хотела больше ничего спрашивать, но губы задвигались сами: - А откуда ты его знаешь? - Так его все знают, - усмехнулся парень, - все знают и боятся. Но не я. Меня дешёвым авторитетом не возьмёшь. В прочем, извини, это уже моё личное, непрошеное мнение. Пошли. Не хватало ещё нам замёрзнуть тут. Рома галантно открыл девушке дверь. Есенин, однако, был прав: хулиган умеет быть покорным. Или это просто кодекс чести. Или банальный этикет. Водка и сок. Сок и водка. Сколько времени на часах – неважно. Сколько людей вокруг – тоже. Сознание девушки помутнилось. Закусывать она перестала после второй рюмки: положилась на организм, который точно справится. Не впервой ведь. Не заметила Алёна и того, как свет в зале стал приглушённым: горела только центральная лампа. Без её внимания осталась и покидающая спортзал толпа молодёжи. Где-то далеко-далеко она слышала свист и приказ местного старлея выметаться отсюда. Почему сама она не выметается? И где она вообще находится? В памяти всплыла сцена, где Пятифанов, схватив её за руку, несётся в сторону раздевалок. А она едва поспевает за ним, пытаясь совладать с ватными ногами и мучаясь от вертолёта пьяной головы. Значит, она всё-таки в раздевалке. Свет приглушён. Рома через замалёванное плотной белой краской стекло смотрит, как Тихонов выводит толпу пьяных школьников за ворота. А они сопротивляются. Пьяные в усмерть девочки поскальзываются и падают, больше даже для вида и внимания, но их попытки тщетны – всем на них всё равно. Когда шум за окном стихает, Пятифанов присаживается к ней. - Ты как вообще? Его прокуренный, хриплый голос сейчас особенно тих: спортшколу могут проверять другие полицейские. И Алёне этот голос безумно нравится. Бальзам для ушей. - Пойдёт. А мы как тут оказались? Закрыто же… Собирать слова по полу сознания оказалось тяжело как никогда. Рома поднял руку и потряс ею. Зазвенел ключик. - Не забывай, кто я для физрука. Алёна почтительно кивнула. И задумалась. - Ром… А ты… Правда Полинку любишь? Слова вырвались сами собой. Внезапно. Алкогольное опьянение развязало язык. Но разве искренность так страшна? Она же почитается всеми народами как лучшая добродетель… - Да нет, - пожал плечами Рома, хмыкнув. – Так, для прикрытия. Чтоб никто в душу не лез. - А ты веришь в любовь? – Алёна повернулась к нему. Пелена перед глазами вдруг пропала. Её будто разрезали острые черты его лица. - Верю, наверное. Надо верить. Боголюбова вспомнила утро, вспомнила свои последние месяцы жизни. Беспорядочный секс, тусовки, квартирники, алкоголь, наркoтики, панк-рок, льющийся из измученных временем колонок. Какие-то грязные квартиры. Липкие полы, разлившаяся на которые газировка не вытиралась годами. Запах сырости. Запах грязи. Запах тоски. И всё это безобразие обрубил тот самый «Блатной». Но лучше не стало. Алёна рискнула. Послала его к чёрту. Послала к чёрту все мысли и решила отдаться моменту. Пусть это такой же беспорядочный секс, но он действительно полон надежд. Лица молодых людей сблизились. Перегар вовсе не отталкивал – сближал. Его мягкие, пухлые губы накрыли её – такие обветренные и обезвоженные, с остатками красной помады, сбившейся в комки. Пусть это и неправильно, но Алёна верит. Верит, что всё может быть иначе. Пусть это и всего лишь пьяный бред.