Запись одиннадцатая. Свобода или смерть - да здравствует революция!

Ты — небо, полное звезд, освещаешь мой путь во тьме ночи. Я готов отдать тебе свое сердце, и мне все равно, если ты разорвешь меня на куски. Я хочу умереть в твоих объятиях. Ибо в небе, полное звезд, я вижу твое лицо. Музыка. Она всегда была там, где-то в недрах сознания Сибрена де Койпера, оставаясь нераскрытым потенциалом. Он знал, что душа его полна музыки, в голове она обретает форму и структуру, а пальцы воспроизводят в жизнь уже почти готовое произведение. Мойра уже слышала, как он играет, это было не в первый раз. Но обстоятельства после всех пережитых событий создавали неописуемый момент. Ноги ирландки подкосились, а дыхание участилось, когда до ее ушей добралась мелодия, звучная и энергичная, и даже несмотря на недавнюю слабость, пальцы его перебирали клавиши и бегали по пианино так же быстро, как и раньше. Глаза округлились, то ли от возбуждения, то ли от восхищения, то ли от безумия, но одно было точно: Сигма снова был самим собой. Каким-то непостижимым образом он сумел остаться прежним даже после пережитого, и Мойре даже не хотелось знать, как это возможно. Ей было достаточно видеть то, что она видела — ее пациент, над которым она работала, над которым проведено немало экспериментов, и к нему же она питает чувства, природу которых все еще не понимает. Взгляд гетерохромных глаз направлен на исхудавшую, но все еще крепкую мужскую фигуру, сгорбившуюся над инструментом. Сердце ее застыло, а голова опустела. Только приятное чувство неизвестной радости захлестнуло ее полностью, а волшебные звуки оживленной музыки лишь подогревало это неведомое чувство. Что происходит в голове этого эксцентричного ученого? Мысли о вечном, о бескрайнем космосе, о собственной ничтожности или величии, о мести и расплате, подло прокрадывающихся в недра сознания, о жажде жизни и праве получить больше, чем имеет сейчас или что-то, о чем никто не догадывается? Или все это одновременно? Внезапно пальцы его застыли на клавишах, стеклянно-серые зрачки безумно бегали вокруг, будто пытаясь поймать взглядом мельтешащие перед глазами невидимые частицы. Ступор продолжался несколько минут, и все это время Мойра с волнением следила за поведением своего пациента, пытаясь понять причины его действий. Только сейчас восхищение и радость постепенно оставляли ее мысли, научный интерес и удивление занимали ее разум полностью. Вдруг Де Койпер резко повернул голову в сторону Мойры, словно только сейчас осознал, что за ним наблюдают. Взгляд стеклянно-серых глаз стрельнул в дрожащую от волнения точеную фигуру ирландки, и выстрел этот поразил сердце безумной ученой наповал, заставил ее вздрогнуть, остановиться на миг, а затем с удвоенной силой стукнуть в груди так, что ей стало даже больно. - Доктор О’Доран! Я не услышал, как Вы подошли.- Произнес он охрипшим голосом, но улыбнулся все той же сдержанной и учтивой улыбкой. Мойра усмехнулась, в ее голове было столько вопросов и слов, что она впервые не могла подобрать нужное. Ком предательски сжал горло, заставил слезы навернуться на ее глаза, а тонкие пальцы легли на собственные губы, в попытке унять нахлынувшие чувства. Сибрен быстро поднялся на все еще слабые и ватные ноги, чуть было не споткнулся, но сумел удержать равновесие. Он прошагал к коллеге, окинул ее взглядом с ног до головы и уложил руки ей на плечи. Такой он не видел ее никогда, нетипичное состояние и поведение Мойры не могло не взволновать чуткое и довольно эмпатичное сердце Сигмы. - Мойра, я знаю, что напугал Вас. В меня влили столько паралитических наркотиков, что я не смог никак подать Вам знак. Но я в порядке, мне не делали операцию.- Слова Де Койпера заставили Мойру снова улыбнуться и понимающе кивнуть в ответ. Она глубоко вздохнула, с ее плеч сошел огромный груз, ей стало даже легче дышать. - Вы не представляете, как я рада это услышать…- Надломленным и уставшим голосом произнесла Мойра, заставив собеседника сжать руки на ее плечах чуть сильнее и поджать губы в досаде. - Я совершил глупый поступок, теперь я это осознаю. Лучше бы я не сдерживал силу и просто убил бы всех, чем подвергать опасности себя, и всех соратников, кто направился спасать меня. Вы все могли погибнуть. - Разве мы могли иначе? Ваш поступок выиграл нам время, чтобы мы смогли спастись. Но я бы все равно не бросила Вас там… зная, что там могут сотворить инквизиторы. - Я не знаю, как это произошло, но... каким-то чудом я оказался цел и невредим.- Сигма поднял взгляд куда-то вышел рыжей головы Мойры, видимо, в его сознании снова вырисовались сцены из пережитых событий, челюсти сильно сжались от нахлынувшей злости, зубы стиснулись, а мышцы на скулах недобро зашевелились.- Хотя он обещал не делать мне операцию, если я скажу, где найти наших революционеров. Мойра нахмурилась и опешила, даже легонько отшатнулась. - Вы же не назвали наше местоположение? - Назвал, конечно.- Сигма снова опустил взгляд на собеседницу и улыбнулся добродушной и, казалось бы даже в чем-то наивной улыбкой, однако хитрый прищур и безумный блеск его глаз говорил о том, что все не так просто.- Они просили меня назвать местоположение — я назвал. Не моя вина, что они не найдут там никого. Как будто я знал, где вы спрятались... Вы же много раз меняли дислокацию. Мойра прищурилась и приподняла уголок губ. Она знала, что безумный ученый тот еще хитрец, но такого поворота она не ожидала. Впрочем, ее собеседнику все равно не удалось выйти сухим из воды, хитрость проиграла коварной жестокости Когтя. - Не стоит играть против Вас, верно?- Острая тонкая бровь ирландки кокетливо взлетела вверх, ее голос вмиг стал ниже и глубже, что заставило дыхание ее собеседника сделаться тяжелее и быстрее, а сердце его застучало интенсивнее. Гетерохромные глаза вновь поймали на себе взгляд стеклянно-серых, как паук, укутывающий свою жертву в паутину. Безумие растворилось в его пульсирующем мозгу, разум застыл, не в состоянии схватиться за какую-либо мысль. - Против нас.- Поправил он собеседницу и натянул на лицо улыбку, не в силах больше сопротивляться обезоруживающему гипнозу женских глаз. Им снова овладело непреодолимое желание и притяжение, с которым невозможно справиться. В тот момент слова были излишни. Завороженный взгляд блестящих безумным светом глаз говорил Мойре все, что она желала услышать о той буре чувств, овладевших душой измученного астрофизика.- Я даю слово, что больше никаких необдуманных и безумных поступков не совершу, чтобы не подвергать ни Вас, ни кого-либо другого смертельной опасности. Мне было невыносимо больно видеть Ваши слезы и оставаться неспособным успокоить Вас. - Я бы не отказалась от тебя, даже если ты потерял бы разум. - И стал бы бесполезным куском мяса. Нет, уж лучше убить, чем позволить так страдать.- Отрезал Сибрен, не позволив Мойре возразить ему.- Хватит об этом. Мне повезло, но больше искушать судьбу я не буду. - Ты не представляешь, как был нужен здесь, всем нам. И мне в особенности. И не только ради работы.- И хотя это признание не было внезапностью и неожиданностью, а скорее долгожданной каплей влаги в засушливой палящим солнцем пустыне, Сигма все равно вздрогнул, сердце его застучало с невероятной силой, готовое разбить собой оковы грудной клетки и выпрыгнуть из груди. - Я слышал…- Только и произнес Сигма в ответ дрогнувшим от волнения голосом.- Признаюсь, я не подозревал, что могу услышать подобное от Вас. И я все еще не знаю, как к этому отнестись. Это то, чего я хочу, чего я так жажду, но… я также и боюсь этого. У меня нет уверенности, что все это не закончится плачевно для меня. - Мы уже говорили об этом, Сибрен. Я знаю, что от этого страха нелегко избавиться. Но я тебе не враг, и, кажется, я уже доказала это. Разве нет? - О нет, нет, конечно же это так. Я безмерно благодарен за все, что Вы сделали для меня. Но Вы должны понять… Я ученый, и привык доверять холодной логике, а не горячему сердцу. А оно велит мне не останавливаться и идти вперед, пересечь точку невозврата и оказаться в совершенно неизведанном блаженном месте. И только разум останавливает меня сейчас. - Быть может, настало время хоть раз довериться сердцу, а не разуму? Мы с тобой всю жизнь жили по велению логики, игнорируя простое человеческое желание сердца. - Ум запрещает мне слушать свое сердце, а сердце подсказывает нырять с головой и не думать о последствиях. Ни о чем не жалеть, а только насладиться моментом. Позволить безумию захлестнуть меня, и на один миг потерять контроль. - Тогда прислушайся к своему безумию. Что толку бороться с неизбежным?- Мойра снова улыбнулась и сверкнула гетерохромными глазами, а тонкие руки легли на шею ошеломленного и обезоруженного астрофизика.- К чему призывает тот внутренний голос, который ты постоянно слышишь? О чем поет тебе музыка, не покидающая твои мысли? О тебе. Только лишь о тебе… Слова эти застыли на языке, не сумели вырваться и дойти до ушей ирландки, но этого и не требовалось. Мойра видела это и почти почувствовала своим телом. Она подалась вперед и сократила расстояние между собой и своей жертвой настолько, что могла ощущать его тепло бедрами и нижней частью живота. Рука легка на напряженно вздымающуюся грудь мужчины, его руки, все еще сжимающие женские плечи, подтолкнули ее еще ближе к себе, чтобы она прижалась к его телу вплотную. Мойра не сопротивлялась, несмотря на свой свободолюбивый и независимый характер, она следила за реакцией своего собеседника, прожигая его пристальным и обезоруживающим взглядом. Сердце астрофизика колотится как бешеное, рвется наружу из груди, а руки его прижимают женское тело ближе к своему. Мозг пульсирует, разум, закованный в ловушке черепной коробки, кричал об опасности, но Сигма все равно не прислушался бы к нему. Сейчас им руководит совершенно иное чувство, неведомое, непонятное, суть которого он никогда не понимал, но которому он был готов отдаться без остатка, даже если он погибнет в ту же секунду. Он был готов. Наконец-то, в его голове созрела мысль, утверждающая его готовность. Мойра следит за каждым дрожащим мускулом, за хаотичным движением зрачков по своему лицу, за блеском его глаз, за сжимающимися на спине ладонями. Она все видит, все понимает и все знает. Но не успевает она сказать ничего в ответ, как тут же ощущает прикосновения сухих горячих губ. В ту секунду Сибрен де Койпер впился нежным поцелуем в губы коллеги — то, чего она ждала, но все еще до конца не верила в решительность безумного астрофизика. Все происходит жарко, быстро, настолько, что поток мыслей, который сама Мойра не привыкла отбрасывать даже в самых критических ситуациях, не поспевает за действиями. Могла ли она подумать, что тяжелый день, полный переживаний, долгой усердной работы и разочарования закончится чем-то подобным? Возможно, такова ее награда? Пассивно стоять и так легко уступать ведущую роль тоже явно было не в стиле ученой. После секундного колебания она подается вперед, охотно отвечая на поцелуй, сминая чужие губы своими, изредка пробегаясь по ним языком. Поцелуй обещал быть долгим, с каждой секундой все слаще и горячее, страсть прошлась по всему телу летучего голландца, ударила в сердце, застряла комом в горле и, наконец, дошла до воспаленного мозга. И реакция не заставила себя ждать. Глаза снова округлились, он разорвал поцелуй и посмотрел на подругу безумным взглядом. Руки его тут же легли на лицо Мойры, пальцы зарылись в рыжие волосы, а глаза снова заблестели, как сотни сверхновых. Разорванный поцелуй заставляет ученую приоткрыть глаза и всмотреться в затуманенные глаза напротив, в которых ежесекундно рождались и умирали звезды. Язык демонстративно скользит по губам. Короткая тонкая рыжая прядь падает на лоб, обычно идеально уложенные волосы растрепались. Будь это кто-то другой, он бы уже лишился пальцев. Но не Сигма... только не он. - Самая яркая звезда… самый манящий магнетар…- Произнес Сигма, непонятно кому — себе или Мойре, или вообще никому. Словно его разум уже улетел далеко от планеты и затерялся в бескрайнем космосе. Ирландка ловко и успокаивающе проводит ладонью по щеке астрофизика, поглаживает пальцами и мягко треплет по седеющим волосам. Для большего удобства Мойра чуть запрокидывает голову назад, подставляясь под беспорядочные жаркие поцелуи. - Тише-тише. Я здесь. Останься и ты здесь, со мной.- На выдохе успокаивающим шепотом произносит генетик в чужую макушку, явно ощущая как ее все крепче сжимают в объятиях, словно ребенок любимую плюшевую игрушку. Сигма, не в силах сопротивляться своему желанию, снова прильнул к губам Мойры, временами осыпая поцелуями ее подбородок и постепенно опускаясь к шее. Руки еще крепче обхватили женское тело и прижали к себе, будто бы Сигма боялся, что Мойра вот-вот испарится в черной дымке, и все это окажется очередной галлюцинацией его больного сознания. Знал ли сам Сигма о таком исходе? Нет, он и подумать не смел. Каждый раз, когда в нем зарождались подобные мысли, он их пресекал на корню, не давая ни малейшего шанса своим чувствам и желаниям. Всегда сдержанный, всегда строгий и ограничивающий себя во всех земных удовольствиях, но сейчас его тело словно подняло бунт против разума. И если он хочет любить и быть любимым, никакой здравый смысл не остановит его романтичную натуру. Возможно, это был лучшим мигом за последние годы. Он был полон нежности и настоящих чувств. - Ты здесь… Ты не иллюзия, ты не исчезнешь. И это не галлюцинации.- Успокаивал себя Сибрен, а может просто озвучил свои мысли, а может и вовсе не заметил, как произнес эти слова? Руки то прижимали женщину к себе, то снова отпускали и ложились на ее лицо, путали волосы, спускались на плечи, и снова сжимали ее руки. Губы беспорядочно бегали по ее лицу, страстно впивались в губы, опускались к шее и ниже к груди, словно пытались попробовать Мойру на вкус. И голод его был такой сильный, что утолить его он никак не мог. Прохладные ладони ирландки все так же мягко гладят мужчину по голове, стараясь лишний раз не задевать ногтями, пока сама Мойра вслушивается в шепот, который больше напоминал успокаивающую мантру. - Я самая настоящая и никуда не исчезну.- Женщина даже не была уверена, что сейчас ее слышат, но ей представилось правильным это сказать. Где-то на заднем фоне Сибрен, конечно, слышал ее, но никак не мог собраться, чтобы ответить, да и нужен ли был ответ сейчас? Бледные скулы Мойры чуть заалели от непрекращающихся поцелуев, к такому обильному количеству которых ученая явно не привыкла. Когда она в последний раз в целом заботилась о таких физиологических потребностях своего организма, не говоря уже о чувствах и привязанностях, которые так ценят другие люди? Она не помнила. Да и не всегда считала это предметом первостепенной важности в своей жизни. И доктор Де Койпер никогда не нуждался в любви, но изменило ли его пережитое на МКС, или он просто постарел? Может и то и другое. Но сейчас им обоим это нравилось, так что можно было позволить себе расслабиться и насладиться. И просто чувствовать. Сигма подхватил ее бедра, закинул их себе на талию, и удерживая женщину на себе, он мягко опустил ее на клавиши рояля. Под весом ирландки инструмент издает хаотичные звуки. Ирландка судорожно вздыхает, когда ее ноги отрываются от земли, и хватается за плечи астрофизика. Не ощущая земли под ногами не по собственной воле, пропадало и чувство контроля ситуации. Когда ее вообще в последний раз поднимали на руки подобным образом? Она и этого не помнила. Чуть совладав с собой, женщина ловко скрестила ноги за спиной доктора, тем самым расположившись достаточно комфортно на его бедрах. Грудь тяжело вздымалась, прическа вовсе утратила первоначальный вид, но Мойра не обращала на это внимания, по возможности целуя мужчину в ответ, куда дотягивалась, с его быстрой дислокацией поцелуев. Пока что Мойра уступала, позволяя делать все то, что сейчас взбредет в воспаленный мозг доктора, ей было интересно как далеко это может зайти. А пока ей было приятно, тем более не могло возникнуть никаких возражений. Сидеть на пианино пришлось недолго. Неспокойный астрофизик снова приподнялся вместе с Мойрой, аккуратно и максимально осторожно опустился на пол, благо контроль гравитации помог ему совершить этот трюк. И пока губы его пробовали на вкус ключицы коллеги, руки медленно скинули с нее верхнюю одежду, а затем принялись расстегивать рубашку. С каждой пуговицей раскрывалась новая область для прикосновений и поцелуев. Нет, это больше не было похоже на голод, скорее на опьянение собственными чувствами. Один только вид выпирающих ключиц, аккуратной груди и тонкой изящной шеи не мог оставить Сигму равнодушным. По позвоночнику побежали мурашки от ощущения скользящей вниз ткани рубашки и все ниже опускающихся поцелуев. На секунду женщина томно выдыхает, прикрыв глаза, изящно прогнувшись в спине, выставляя на облюбование точеную фигуру, возможно местами излишне худую. Она чувствует, как мужчина отстраняется, и открывает глаза. Теперь он выглядел совершенно беззащитно и потеряно, как ее любимые подопытные кролики. Удивительно, но к ним она всегда относилась с большей заботой и любовью, чем к людям. Обнажив женское тело до пояса, Койпер снова опустился на землю, на сей раз сам лег на спину и предоставил женщине полную свободу действий. Странное желание побывать в состоянии жертвы во власти неумолимой рыжей бестии внезапно всплыло в его голове и… она ему понравилась настолько, что он захотел это испытать. Губы генетика растягиваются в довольной улыбке. Она достаточно резко наклоняется вперед, нависнув над мужчиной, выдыхая в самые его губы и тут же практически невесомо целует их уголок. Пока действует такой отвлекающий маневр, левая рука ненавязчиво заводит обе руки Сибрена тому за голову и сжимает запястья, частично обездвиживая. Генетически модифицированная рука тем временем скользит по груди, ногтями ловко справляясь с мешающейся одеждой, распахивая ее, а губы обманчиво нежно скользят по подбородку, опускаются на шею, целуют за ухом. Во время сего действа женщина не сдерживает довольной усмешки, явно довольствуясь главенствующей ролью. Оказавшись обездвиженным во власти поцелуев Мойры, Сибрен закрыл глаза и задержал дыхание, ему показалось, что даже сердце остановилось от переполняющих его чувств. Одежда покидает его тело и обнажает хорошо сложенную фигуру. Да, доктор Де Койпер все еще был крепким мужчиной, этого требовала от него работа на МКС, этого требовала его перфекционистская придирчивая натура, и даже долгий изнуряющий плен, хоть и заставил его похудеть и ослабнуть, но общий впечатляющий вид старик сохранить сумел. Губы Мойры обманчиво нежно скользят по шее и ключицам, осыпая их поцелуями, пока свободная ладонь скользит вниз по груди, тоже мягко оглаживая и исследуя напряженные крепкие мышцы. Дразнящее скольжение женских губ по самым чувствительным участкам еще больше раззадорила его дремлющую страсть, и она огнем прошлась по всему телу, а безумие ударило в голову. Как только выпадал шанс, он, конечно, не упускал момент и целовал женщину в ответ, но в основном оставался покорным воле ирландки. Обнаженные груди соприкасаются, отчего по телу снова пробегает волна огня вперемешку с мурашками. Руки сжались в кулаки, уж очень хотелось коснуться ее обнаженного тела еще раз, но мешать партнерше он не стал, к тому же сдерживая себя, он еще больше разжигал в себе желание. На лице появилась улыбка, глаза успокоились и из напуганных сделались безумными, будто доброго и немного наивного ученого заменили на коварного злодея, довольного тем, как женщина дарит ему свою любовь. Он даже издал злобную усмешку, при этом даже не понял перемен в своем поведении. Было ли это следствием подчиненного положения или всего лишь биполярное расстройство, не мог сказать ни сам астрофизик, ни его коварная соблазнительница. Из глубоких раздумий и тщательных ласк ирландку вырывает злобный смешок. Вторая ладонь в этот момент крепче сжимается на чужих запястьях, фиксируя и придерживая их над головой своей жертвы. Ирландка подается вперед и ощутимо кусает нежную кожу за ухом, только после этого поднимается и всматривается в лицо доктора, уже примерно зная, что она там увидит. Такие перемены в настроении астрофизика интриговали, так, что отступать не хотелось, грудь разрывало жестокое желание продолжения истязаний. Было интересно, насколько далеко это может зайти. Часто ли Сибрен оказывался во власти разгоревшихся страстей? Да, довольно часто. Его легко соблазнить, и он пользовался популярностью у женщин, благодаря уму и романтичности. Но это не всегда приносило ему счастье, чаще всего он оставался ни с чем. Эти мысли не давали покоя, да и острые ногти модифицированной руки тоже представляли угрозу. Казалось, вот сейчас она ласкает, а через секунду может возить ногти глубоко в плоть и вырвать ему сердце. Только эта мысль зародилась в его голове — он дернул руками, пытаясь вырваться, но Мойра тут же сжала их крепче, а следующий за этим укус за мочку уха совершенно вскружил ему голову, что мысль эта сдалась под напором неудержимого желания. В глазах снова заиграли бесы, и Сигма их совсем не скрывал. Даже если это будет последним днем перед наступлением полного безумия, он хотел провести его вот так, в объятиях любимой женщины, под светом звезд. Несколько мгновений Мойра внимательно всматривается в лицо напротив, которое будто в один момент ожесточилось и вытянулось, затем снова оказалось во власти страха и безумия. Губы генетика тянутся в легкой усмешке от такого зрелища, но тут же вжимаются в чужие и настойчиво целуют, сминают, иногда и покусывают. Свободная ладонь тем временем вкрадчиво опускается вниз по торсу, замирая на кромке брюк. Просить дважды ученую не надо, она была не из стеснительных. Пальцы ловко справляются с пуговицей и молнией, сдергивая мешающие сейчас штаны вниз. В довершение всего доктор беззастенчиво усаживается обратно на бедра Сибрена, вызывающе на них поерзав. Ощущение женского тела на своем окончательно сводит с ума, Сигма отвечает на поцелуй со всей страстью, на которую был способен, и подается вперед, когда чувствует внизу живота тепло женского тела. Он все еще был сильный мужчина, несмотря на возраст, потому оказавшись без оставшейся одежды, он двигает тазом в направлении движений ирландки, в ожидании следующих ее действий. Она же наслаждалась моментом, сейчас под ней лежал мужчина, который даже не пытался скрывать свое восхищение, вперемешку с бешеной страстью и страхом во взгляде, а сам был не менее увлеченным, если не больше. Подобные мысли вызывают тихую усмешку с губ генетика. Она размашисто скользит языком по чужим губам, а после неожиданно резко кусает и отстраняется, вновь выпрямившись, осматривает результаты деяний своего злого гения. Улыбка тянется все шире, а с губ срывается рваный вздох нетерпения. Ладонь вкрадчиво скользит вверх, острые ногти ведут себя достаточно сдержано, не собираюсь разрывать мягкий кожный покров. По крайней мере пока. Еще через секунду доктор убирает и вторую ладонь, наконец-то отпуская запястья астрофизика. Немного приподнявшись, теперь уже обеими свободными руками женщина скользит по собственным брюкам, нарочито медленно их расстегивая и спуская вниз, открывая худощавые бедра, с выпирающими косточками, о которые, казалось, можно порезаться, вскоре откидывает ненужную часть одежды в сторону. Мойра вновь наклоняется, прижимаясь теперь оголенным телом к чужому и вновь кусает, на этот раз шею доктора, оставляя на ней алеющий след, тут же в противовес нежно скользя по укусу языком. Это ей явно нравилось, а астрофизику укусы более не казались странными и пугающими, чего еще стоило ожидать от женщины с пристрастиями, как Мойра? Наоборот, он поймал себя на мысли, что подобное поведение ему нравится. Быть может, он просто восхищен коллегой настолько, что ему нравится в ней все? Конечно, он многое повидал в жизни, но таких страстей еще не испытывал! Возможно, поэтому в нем бушует ураган чувств и эмоций. А может, он просто слишком много думает… Тем не менее мышцы на груди мужчины все равно напряглись в ожидании. Но как только руки оказались на свободе, он не стал терять время. Длинные пальцы коснулись живота, а затем нежно скользнули вверх к груди, при этом одна рука так и задержалась на груди, а вторая поднялась выше к шее, и дальше к подбородку ирландки. Злобный оскал снова сменился на восхищенный взгляд, ведь теперь он видел ее в другом ракурсе — прямо на фоне звездного неба. Сибрен тут же убрал руки и замер на несколько секунд. Пока Мойра лишала себя брюк, Де Койпер завороженно осматривал даму сердца. Руки его снова потянулись к ней, но не коснулись. Он нарисовал что-то пальцами перед грудью и лицом генетика, казалось, будто он чертил в воздухе заклинания, при этом прошептал что-то несвязное на голландском. Такие странные движения руками перед собственным телом совсем не смущают доктора, скорее больше интригуют или заинтересовывают, ведь она совсем не понимает действий коллеги. В этом был основной секрет удержания Мойры — пока ей интересно, она будет благосклонно дарить свое внимание и любовь. К счастью или к сожалению, так заинтересовать генетика способен был не каждый. Так как состояние астрофизика постоянно менялось, независимо от желания самого Сигмы, Мойре никогда не придется скучать. Сейчас спрашивать о том, что это были за телодвижения, доктор не обирается. Узнает потом. В этот момент Сибрен был под гипнозом собственных чувств и ощущений, которые дарила любовница. Голова все еще идет кругом, словно он не просто под гипнозом, но и опьянен. И только вновь оказавшись прижатым к телу женщины, на сей раз соприкасаясь с ней полностью, он приходит в себя. Руки ложатся на спину Мойры, и как только она оставляет на шее укус, он еле слышно стонет от внезапной боли, и опускает ладони ниже к ягодицам, а затем к худым бедрам. Сигма чувствовал, как страсть заполняется в низ живота, как стекают женские соки, как пульсирующие органы требуют решительных действий, но пока он передал лидерство Мойре, и снова садиться за руль не спешил. Конечно, торопиться вовсе не нужно, у них вся ночь впереди. Растянуть соблазн, довести кровь до кипения, а мозг до безумия, чтобы, наконец, схлестнуться в жаркой схватке… это больше привлекало доктора Де Койпера. В голове Мойры проскользнула мысль, заставившая доктора улыбнуться своей улыбкой злого ученого. Ей хотелось медленно, но верно, точно выверенными действиями довести доктора до точки кипения. Не слишком это было жестоко для и так расшатанного разума астрофизика? Может, самую малость. И да, Де Койперу хотелось испытать эту жестокость. Бурю эмоций, оттенки удовольствия вперемешку с болью, и, если Мойра решит, что он просто пытается унять вечную мигрень и шум в голове — это не так. Желание было действительно искренним. Генетик опять нежно поднимается поцелуями по шее, покрывая каждый сантиметр кожи, переходит на подбородок и щеки, задевает край губ, вновь опускается обратно. Руки беззастенчиво скользят по всему обнаженному телу, внимательно исследуют, оглаживают, задевают. Сама доктор внимательно следит за реакцией, в попытках выявить слабые и чувствительные места. О’Доран медленно подается тазом вперед, потираясь о пах мужчины, издавая чувственный стон над самым его ухом, тут же прикусив мягкую мочку, чуть оттягивая его вниз. Казалось, каждое прикосновение дарило Сигме удовольствие. При его-то расшатанных и возбужденных нервах оно и понятно, но если учесть и то напряжение из-за острых ногтей, смесь страха и любопытства перед модифицированной рукой и неудержимого желания овладеть единственной в своем роде женщиной, то его ощущения были самыми яркими за всю жизнь. Но когда дело дошло до передвижений в области паха, сладких стонов прямо в ухо и укусы мочки… глаза Сибрена закатились, он горячо выдохнул, а руки сжали ягодицы женщины, прижав ее к своему паху посильней. Еще больше раззадорив себя, Сибрен пару раз двинулся по направлению движений Мойры, еще больше потираясь о ее тело. Как только выпала возможность, он тоже впился страстным засосом в шею любовницы, оставил там багровый синяк, а затем нежно поцеловал. Лишь бы Мойра так просто не переоценила собственное терпение и сдержанность! Она буквально слышит предательский треск где-то на задворках сознания, когда широкие ладони доктора накрывают ее ягодицы, а губы впиваются в шею, которая неожиданно чувствительно отзывается. Генетик изящно прогибается в спине, чуть откинув голову назад, ощущая как на бледной коже расцветает алеющий засос, ярко контрастируя с бледной кожей. По позвоночнику до самого копчика сбегают мурашки, а кончики ушей алеют от такой горячей, чуть ли не обжигающей близости, и возбуждения, которое разливается по всему телу, подстегивая двигаться дальше. Закусив губу, ученая давит очередную плотоядную усмешку, будто она готова проглотить бедного астрофизика целиком. Хотя, кто знает, может и до такого дойдет? Пальцы биотической руки тем временем медленно поднимаются по шее, очерчивая контур лица и замирают в опасной близости от глаза, будто ногти собираются сейчас с легкостью выдрать глазное яблоко. Но ничего подобного не происходит, костяшки пальцев лишь легко скользят по веку, а сама женщина наклоняется и легко целует коллегу в висок, лишь тихо засмеявшись. Глаза поддаются прикосновению пальца и закрываются, а на лице появляется широкая довольная улыбка, когда губы касаются его виска. Не теряя еще больше времени, Мойра все так же беззастенчиво прижималась к чужому телу своим, иногда издавая томные вздохи, и слышать ее стоны удовольствия стало приятнее, чем музыку Вселенной. Но этого мало, нужно больше страсти, больше огня, громче стоны и ярче ощущения! И пока он не добьется этого, он не будет доволен. Оставшись совсем беззащитным, Сибрен снова сжимает ягодицы, тут же нежно скользит вверх по спине, навстречу мурашкам, обхватывает лицо Мойры, и зарывается в ее волосы пальцами, приблизив ее ближе к своему лицу. Тут же на ее губах загорается страстный поцелуй, плавно перетекающий с губ на подбородок и шею. Снова руки опустились вниз по спине, придерживая женщину за талию, он приподнялся в сидячее положение. Губы перенеслись ниже, к ключицам, острым плечам, и опустились еще ниже к груди. Придерживая ее спину в выгнутом состоянии одной рукой, Де Койпер опустил вторую ладонь на грудь ирландки, пока губы впились в другую. Рука скользнула со спины ниже и проникла между ягодицами глубже к самым нежным участкам женского тела. Легонько коснувшись пальцем, он осторожно помассировал, не торопясь войти в лоно. Мойре приятно и скрывать это было глупо. Она ведь не кукла, а человек, которому свойственно испытывать эмоции. Ее спектр чувств был даже обширнее, чем мог себе позволить комитет по этике, и сейчас это все было в надежных руках (и губах) астрофизика. Все тело горит, плавится и буквально немеет от переполняющего возбуждения. Ирландка изящно извивается, то и дело плавно подаваясь бедрами вперед, навстречу пальцам, которые плотно сжимало внутри себя горячее пульсирующее нутро. Женщина довольно закатывает глаза, не сдерживая себя в удовлетворенных стонах. Но все еще было мало. Хотелось больше, сильнее, глубже, жарче и еще десятки положительных прилагательных, которые сейчас витали где-то на задворках сознания. Ученая немного отстраняется от любовника, чтоб видеть старательное лицо коллеги, а губы ее тем временем дергает довольная улыбка. Словно читая его мысли, О’Доран томно выдыхает, слова, которые она хотела произнести, тонут в удовлетворенном стоне, а сама женщина вновь откидывается назад, и утягивает мужчину за собой. Сигма уже не разбирал, чей голос шепчет ему, был ли это настоящий шепот или только его разыгравшееся безумие, где тысячи голосов перекрикивают и перебивают друг друга, пытаясь заставить бедного астрофизика сделать то, что он и сам хотел. Волна возбуждения совершенно затуманило рассудок, на минуту он даже забыл, где находится и что делает. Она снова нахлынула Де Койпера с головой. Сознание добилось своего — оно отключилось и оставило Сибрена совершенно беззащитным. Мойра все никак не могла определиться, какое состояние астрофизика ей нравится больше: такое потерянное и рассеянное, либо же неконтролируемое, с пляшущими чертями в глазах, либо спокойное и обычное. Хотя, когда нравится человек, разве не нужно принимать его любым, а не только сторону, удобную тебе? О’Доран тихо усмехается своим мыслям, прикрывая глаза и блаженно выдыхая, ощущая даже самые мягкие и скользящие касания. Мышцы мужчины сводило от напряжения и предвкушения, губы уже перестали слушаться и беспорядочно ползали по телу ирландки, и это уже было не поцелуями, а легким дразнящим скольжением. Он поднялся вверх по животу, коснулся языком каждой груди и, дойдя до губ О’Доран, внезапно пришел в себя. Удерживая себя на локтях, астрофизик прижался лбом ко лбу женщины и прикрыл глаза. Он так и не понял, откуда взялось головокружение: то ли от нахлынувшей страсти, то ли из-за приступа безумия, а может и вовсе здесь замешаны неведомые даже ему космические силы? Доктор О’Доран лениво открывает глаза, сталкиваясь с ясным взглядом мужчины на несколько мгновений. Длинные изящные пальцы скользят по щеке ученого и мягко поглаживают. На несколько секунд глубоко в душе женщины настает тишина и умиротворение. Она улыбается. Возбуждение и желание оказалось сильнее головокружения в потухшем рассудке Де Койпера. Он медленно и аккуратно ввел мужской орган в женское лоно и дошел до упора, горячо выдохнув в этот момент, как будто после пребывания на поверхности нейтронной звезды его обдали ледяной водой и успокоили на пару секунд, только чтобы снова пустить его гореть в собственном огне. Опираясь на одну руку, Сигма закинул бедро Мойры себе на талию, а сам обхватил ее тело и прижал к себе покрепче. Ирландка подается бедрами вперед, обхватив ногами Сигму и скрестив их его за его спиной. От первого толчка и жаркого чувства заполненности генетик издает протяжный стон, чуть вздрагивая и пытаясь расслабиться. Внутри жарко, непривычно, давно забытое чувство странно отзывается в каждой клеточке тела. Но ощущать так близко человеческое тепло, наслаждение и любовь оказывается слишком приятно, чтобы от этого хоть на секунду отказываться, вынуждая только лишь прижиматься плотнее. Она изящно изгибается в спине, теперь обеими руками обнимая коллегу, мягко скребется по его спине ногтями. На губах генетика снова загорелся поцелуй, страстный и в то же время нежный, будто Сибрен соскучился по губам коллеги и давно не целовал их. Сквозь довольную улыбку ученая подается вперед и мягко отвечает на поцелуй, отдавая не меньше чувств, чем получает, скользя языком по чужим губам, иногда их легко покусывая, не в силах отказать себе в этом удовольствии. Медленно и аккуратно, он двигался внутри Мойры, постепенно набирая темп. С каждым толчком его тело наполнялось еще большим огнем, а по спине каждый раз пробегались мурашки, когда на ней оставались багровые борозды от ногтей Мойры. Он прижал женщину к себе, желал чувствовать каждый сантиметр ее кожи, малейшую дрожь и напряжение в мышцах. Подняв темп до определенной интенсивности, Сигма резко замедлялся и позволял страстям немного улечься, чтобы в следующий раунд снова нырнуть с головой в пламя. Мойра, которая до определенного момента еще умудрялась здраво рассуждать и мыслить, отдавая предпочтение не чувствам, а мозгу, оценивая каждое движение с аналитической и логической точки зрения, наконец-то отказывается от этой идеи, отдаваясь чувствам и ощущениям. Перед глазами все постепенно расплывается, а каждый толчок все больше распаляет желание и приносит все больше удовольствия. Чем быстрее, тем лучше. Генетику в отличие от астрофизика иногда не хватало немного жесткости и грубости. Женщина перестает сдерживать себя, разливаясь блаженными громкими стонами и изящно извиваясь всем телом, бедрами поддаваясь в такт толчкам. Притормозив после очередного ускорения, Сибрен нежно поцеловал ирландку и позволил ей пройтись языком по своим губам, укусить их, прижать свое тело к ней еще сильней. Ученая возмущенно охает и требовательно скользит ногтями по спине Сигмы, царапая кожу, позволяя себе такую наглость, с требованием продолжения. И оно не заставило себя ждать. Собравшись с силами и мыслями, Койпер приподнялся над Мойрой, мягко опустил ее на пол, уложил одну руку ей на бедро, а вторая принялась ласкать ее грудь, сам же продолжил фрикции, постепенно наращивая темп движений. Чем быстрее он двигался, тем слабее становился рассудок, и тем сильнее в глазах блистали безумные черти. Он закинул бедро генетика себе на плечо и, сжимая в ладони ягодицу, впился губами в нежную кожу лодыжки. Пара багровых синяка от страстного поцелуя, горячее дыхание и дразнящее скольжение языка по ноге совершенно затуманили его рассудок, и дальше его ждет очередное отключение сознания и переход в режим полного безумия. Чуть откидываясь назад, О’Доран блаженно закатывает глаза, издавая очередной протяжный стон. От укусов-поцелуев женщину буквально ведет, она вздрагивает, покрываясь мурашками и томно выдыхает. Каждое движение, каждый толчок вглубь тела Мойры, каждый новый поцелуй порождал в нем еще большее желание, еще больший голод. Да, таких ощущений давно не было. С каждой секундой, проведенной рядом с Мойрой, Де Койпер понимал, что чувства к ней становятся все сильнее и крепче. Эта мысль тут же успокоила его рассудок и привела его в норму. И снова он замедлился, во многом потому, что хотел растянуть момент наслаждения, снова опустился ближе к возлюбленной и оставил нежный поцелуй на ее губах. Каждое касание и действие ощущается отдельно ярко и все сливается вместе, буквально сводя с ума. В голове остается один белый шум, единственным мутным желанием на фоне которого - не отпускать мужчину. Очередная смена темпа заставляет ирландку открыть глаза, в которых плещется это непомерное желание. Мойра томно стонет в губы астрофизика и подается вперед, упиваясь поцелуем, замирая на несколько секунд. Одной лишь ладонью она вновь скользит по чужой щеке, неожиданно мягко в разрез тому, что ее ногти творили со спиной мужчины. Несколько нежных поцелуев, нежных прикосновений и Сибрен хватает ее руки за запястья, поднимает над ее головой и прижимает к полу, точно так же, как и она несколько минут назад. Но сейчас Сигма добавил в этот жест немного романтики — он сцепился в замок с руками Мойры и сжимал их при каждом толчке. Удерживая себя на локтях, он навис над доктором О’Доран, и продолжил двигаться внутри женского тела, постепенно возвращая темп и интенсивность движений. Женщина блаженно выдыхает, не особо сопротивляясь, ловко поддаваясь всем действиям астрофизика, который сейчас напоминал дирижера, руководящего процессом. Мойра чуть сжимает его ладони в ответ, двигаясь навстречу каждому толчку, каждой фрикции, и чем быстрее они становились, тем громче раздавались стоны ирландки, которая закатывала глаза и жадно хватала ртом воздух, так как дыхание сбилось вконец. Лицо его находилось достаточно близко к Мойре, потому он ощущал ее горячее дыхание, а стоны ее заглушали вечно играющую музыку в голове астрофизика. Не в силах сдерживаться, он и сам издал томный вздох и приглушенный стон удовольствия. Губы его все еще скользили по лицу и шее ирландки, иногда опускались и к груди, но когда интенсивность фрикций дошло до момента, когда он обычно замедлялся, на этот раз он не остановился и пошел дальше. Тут же в глазах словно вспыхнул безумный огонь, на лицо наползла коварная улыбка, скорее похожая на оскал. При всей его романтичности, нежности и ласковости он внезапно мог превратиться в монстра. В данном случае лишь для того, чтоб доставить себе и своей женщине немного грубого удовольствия. Как того и жаждала Мойра, толчки стали грубее, руки женщины тут же были освобождены, чтобы она могла вдоволь расцарапать его спину, а сам он обхватил руками любовницу и прижал ее тело к себе. О’Доран с трудом открывает глаза, вновь замечая бесноватое лицо ученого. Ее это не пугает, больше интригует, так как она никак не может представить, чтоб Сигма каким либо образом навредил ей. Медленно, но верно, приближался момент кульминации, но как же хотелось растянуть удовольствие еще чуть-чуть! Еще несколько грубых толчков и Сигма останавливается, из-за чего в голову ударяет резкая боль, заставляя его закрыть глаза и тихо простонать. Но он быстро взял себя в руки — нельзя в такие моменты показывать свою слабость. Он тут же выпрямился и поднял Мойру вместе с собой в вертикальное положение. Бешеные черти в глазах все еще плясали свою безумную пляску, в голове астрофизика не осталось ни мыслей, ни рассудка, а только зловещая музыка, безумный хохот и сладкие томные стоны Мойры. Грубые быстрые толчки окончательно выбивают остатки здравого разума из головы ученых, остаются только рефлексы, заставляющие извиваться, подаваться вперед навстречу друг другу. Руки Мойры вцепляются в мужские плечи, оставляют яркие полосы и тянут еще ближе к себе. Как только мужчина неожиданно замирает, Мойра сдавленно охает, подрагивая всем телом. Смена положения только на руку ей. Несмотря на то, что женщина вся раскрасневшаяся, запыхавшаяся и растрепанная, она тянет губы в довольной усмешке и достаточно сильно и уверенно толкает Сибрена в грудь, укладывая на спину, оказываясь в сидячем положении на нем. Сигма покорно падает на спину, обеими руками обхватив Мойру за талию. Он знал, что она захочет перехватить дирижирование процессом, и захотел порадовать ее полной свободой действий, предоставив себя в качестве подопытного объекта. В глубине души его разъедал страх, что генетик может как-то навредить ему, пусть не физически, а его рассудку, его уязвимым чувствам, но ведь такая подозрительность у него распространяется практически на всех окружающих его людей, но только Мойре он доверил себя. Ведь сам Сибрен не обидит ее даже в состоянии полного безумия. Оказавшись под властью женщины, астрофизик наконец-то расслабился, нежно проскользнул по ее спине вверх и вниз, остановившись на ягодицах, довольно грубо сжал их, потянул на себя, сдавленно простонав, и прикрыл веки. Лицо ее сияло самодовольной усмешкой, вперемешку с возбуждением и удовлетворением. Ирландка устраивается удобнее и ловко приподнимается, замирая на несколько долгих мгновений, но тут же достаточно резко усаживается обратно, издавая протяжный стон, напрягаясь всем телом. Упираясь ладонями теперь в грудь Де Койпера, генетик ловко двигает бедрами в коротких, но достаточно резких толчках, буквально прыгая на мужчине. Сам Койпер так же двигался бедрами в такт движений партнерши, делая проникновение глубоким и жарким. Действительно, самолично управлять процессом Мойре нравилось ничуть не меньше, чем поддаваться чужим действиям. Она была достаточно универсальна в получении удовольствия. Нежные легкие движения со стороны Сигмы ее будоражили так же, как его неожиданные приступы безумства, во время которых доктор становился более грубым и несдержанным. Но фаза безумия немного утихла, вновь сменившись на более романтический лад. Может, время бесов истекло, а может Мойра на фоне звездного неба действует на него успокаивающе? Головная боль утихла после возобновления фрикций, будто рассудок Сигмы только и требовал продолжения процесса. И не только рассудок. Внизу живота и в груди все горело, мышцы снова напряглись, вены выступили по всему телу. Он уже не слушал страшные голоса в голове, предупреждающие о некой гипотетической опасности, исходящей от Мойры. Все страхи были спрятаны глубоко, так, чтобы не мешали получать наслаждение. Несмотря на свою натуру и вечное желание исследовать все новое и недоступное, издеваться над доктором ей явно не хотелось. Он понимал ее, ее интерес к науке, мало того, разделял его, смотрел на нее временами таким преданным щенячьим взглядом, что даже у генетика сжималось сердце. Как вообще можно занести над таким идеальным существом скальпель? А что, если он выйдет из себя окончательно? На секунду ее лицо омрачает страдальческая гримаса. Ужас, перенесенный несколько дней назад, снова дал о себе знать. Она впервые почувствовала его — страх потери. О’Доран закрывает глаза, перед ней всплывает другая картина. Работа с таким человеком в идиллии. Он приносит ей кофе, она целует его в щеку. Женщина морщит нос и краснеет мочками ушей. В отличие от Мойры, Сибрен уже успел продумать все возможные и невозможные сценарии совместной работы с О’Доран. Даже если их специальности далеки, она могла бы слушать его бесконечные монологи о Вселенной, а она могла бы рассказать ему что-то новое из области генетики, всевозможных экспериментах и мутациях. Она бы показала ему мир в одной пробирке, с самыми маленькими живыми организмами известными науке, а он бы поделился миром космических гигантов, данными о самых больших формах жизни… Именно с этими мыслями и мечтами он и решился прийти к Мойре. Она единственная, кто разделит его страсть к науке и познанию чего-то нового… Это разрушит всю ее репутацию холодного и аморального ученого, но тогда почему эта идея кажется такой соблазнительной? Доктор трясет головой, отгоняя ненужные мысли, продолжая изящно двигать бедрами, с каждым движением все больше ускоряясь. Отвлекается она и приоткрывает глаза, когда ее ладонь смещается на щеку Де Койпера. Одна рука мужчины так и осталась на ягодице, а вторая взяла руку О’Доран и поднесла к лицу. Ощутив женскую ладонь на лице, Сибрен мягко улыбнулся и мечтательно вздохнул, а затем принялся целовать ее ладонь, пальцы и запястье. Жесткая усмешка победительницы сменяется мягкой и нежной улыбкой, пока пальцы ее скользят по щеке астрофизика, поглаживают губы, давая себя целовать. Мойра не отказывает себе в удовольствии наклониться и прильнуть к губам Сибрена, с нежным упоением целуя его, пока движения бедрами сменились на более плавные, а толчки сменились на медленные, но теперь полные, глубокие, каждый из которых срывал с губ рыжей бестии довольный стон. Руки Сигмы смещаются на лицо Мойры и нежно поглаживают ее скулы, обводят брови и зарываются пальцами в рыжие волосы. Он ответил на поцелуй так же нежно, и сам замедлился в движениях, вместе с этим и остудил бешеный пыл. Зато теперь он мог расслышать коварные голоса в голове, не разбирая толком, быть может, он и произнес что-то вслух? «Неземное наслаждение», «Она погубит тебя, а ты — ее», «Старый дурак», «Ты влюбился как мальчишка», «Неприемлемое поведение», «Вы оба монстры», «Я слышу, как стучит ее сердце», «Почему именно я?» - Почему… я?- Страхи все равно сопровождали его до последнего. Что, если она окажется слишком холодной и не ответит взаимностью? Что, если у нее другие планы? Что, если она воспользуется моментом и уничтожит его? Что, если его разум покинет его окончательно, и он ненароком навредит ей? Но теперь… за свое он будет бороться с такой же страстью и преданностью, с какой отдается науке. Женщина явно не ожидала такого вопроса и на секунду опешила, по-дурацки хлопая ресницами, в кой то веки выглядя растеряно. Действительно, почему он? Что ее сподвигло на такие действия? Что она чувствует? Единственный раз в жизни, когда она не могла найти логического объяснения своим действиями. В такие моменты люди, кажется, обращались к сердцу. Но для нее это был орган, разгоняющий кровь по сосудам. Может ли она еще что-то чувствовать? Почему она так боится признаться даже себе, что еще что-то чувствует? Эти вопросы набатом бились в черепной коробке, неприятно жалили в подкорку. Почему она закрыла сердце для окружающих? Почему любое чувство умирает в глубине ее души еще в зародыше? Может, она знает, что ее не поймут. Может, знает, что из этого не выйдет ничего хорошего. Может, это из-за того, что она настолько прагматичный человек, что не рассматривала возможность ощущать сердцем. Но ОН это должен понять. Она не видела от него тех осуждающих или корыстных взглядов. Мойра шумно выдыхает. От такой толкучки мыслей у нее точно будет мигрень, из-за которой она становится злой и раздражительной. Ученая шумно выдыхает, на секунду замирая в любых своих действиях и ведет кончиком носа по скуле астрофизика и хрипло вздыхает над ухом. - Вы… Ты мне небезразличен.- О’Доран почти неслышно шепчет, то ли надеясь, что ее не услышат, то ли на то, что эти вопросы просто очередной неконтролируемый поток мыслей доктора и он сам толком не ждет ответа.- Ты не такой как другие люди. Ты понимаешь меня. Это приятно. Такие простые и прозаичные слова, но зверь, бьющийся в голове как в клетке, успокаивается, а генетик прячет заалевшее лицо где-то в районе шеи Сигмы, видимо, не желая показывать свое лицо в моменты слабости. Вроде бы такая банальность, но слова эти были как никогда кстати. Для них обоих это было очень важно. Понимание… в этом слове было слишком много смысла, чтобы считать это банальностью. Реакция Мойры была необычной, но ожидаемой. Да, обычно женщины так не реагируют, но доктор О’Доран была не такой, как все. Она не привыкла к подобной буре эмоций, и Сибрен это понимал. Он решил, что стоит дать ей понять, что он слышит ее, мягко улыбнулся в ответ и поднял ее лицо на себя. Мойра замирает, позволяя поднять свое лицо и внимательно всматривается в зерцала доктора напротив. Она не видит в нем ни презрения, ни отвращения, ни предвзятости. То, что она обычно привыкла видеть. Конечно, странно было бы ожидать такого от астрофизика, когда легкие волны страха до последнего плескались где-то в его голове, но видя чужую мягкую и понимающую улыбку этот страх в конце концов отступает. Губы генетика дергает легкая улыбка, она прижимается к мужчине и обнимает его в ответ, в кой-то веки чувствуя себя спокойно, позволяя видеть свою слабость, которую обычные люди называют чувствами, зная, что над ними не надругаются. Несколько секунд астрофизик только и делал, что смотрел в ее глаза, комментировать и продолжать эту тему он не стал. Все, что ему нужно, он услышал. В следующую секунду он снова прильнул к губам ирландки и оставил нежный поцелуй, постепенно набирающий жар. Ученая так же медленно и постепенно отвечает на поцелуй, ощущая как он с каждой секундой возгорается в кипящую кровь, приятно разливающейся по всему телу. Слишком увлеченная губами Сигмы, она уже не обращает внимания на очередную смену положений. Руки крепко обняли женщину, желая передать ей все свое тепло и чувство безопасности, Сигма прижал женщину к себе и вместе с ней аккуратно перевернулся, вновь уложил ее на пол и оказался над ней. Разум прояснился, мысли пришли в порядок, и теперь он не позволит никаким страхам испортить ночь. Возможно, зря он завел речь об этом, но ведь он не виноват в том, что его разум иногда живет своей жизнью! Теперь Мойре будет нелегко снова влиться в огненную бурю страстей, как было несколько минут назад. А это значит, что можно начать сначала! Нет, ему никогда не наскучит, никогда не надоест снова и снова заливать поцелуями лицо и шею рыжей бестии, медленно двигаться внутри нее и ласкать руками ее точенную фигуру. Возможно, было бы легче разобраться со страхами и чувствами прежде, чем приступать к интимной близости, но ученые решили проблему по-своему. Зато теперь ни страхов, ни подозрений, а уверенность в друг друге и самом себе. Нарастающая мигрень в голове Мойры постепенно отступает под градом поцелуев, которые дотягивались буквально до каждого уголка ее тела. О’Доран обхватывает руками мужчину за шею и пальцами мягко скользит по алым полосам на его спине, оглаживая, будто в извиняющемся жесте. Когда предоставляется возможность, она сама целует Сибрена в ответ, куда дотягиваются губы, считая необходимым выразить свои чувства через действия, так как через слова у нее выходило не так хорошо, как оказалось. Оказавшись в теплых объятиях, Сигма тоже расплылся в широкой довольной улыбке, он прекрасно понимал, что добиться доверия таких людей, как Мойра, бывает крайне сложно, но в этом они схожи. Он понимал всю ответственность, и раз уж он добился доверия, он всеми силами постарается удержать его. На этот раз жар нарастает плавно и не так болезненно, как в первые минуты, проникновения были более чувственными, ощущался каждый толчок и каждая клеточка женского тела. Бешеная страсть уступила место чистой романтике, и, хотя они оба получали равное удовольствие и от нежности, и от грубости, сейчас Сибрен хотел дарить лишь любовь. Смена позиции дала ему больший контроль над действием, и как бы Мойра ни хотела взять главенство в свои руки, астрофизик не мог быть спокоен. Мойра могла расслабиться — он не причинит ей вреда, и Сигма всем своим видом, каждым прикосновением и поцелуем давал ей это понять. Багровые полосы на спине горели, и каждое прикосновение пальцев жгло ранки еще сильней, но мужчина терпел. Эта боль была незначительной, и он все больше склонялся к мысли, что эта боль становится приятной, а получаемое наслаждение с лихвой перекрывало любые неудобства. Удерживая свой вес на локте, свободной рукой он ласково скользил по телу Мойры, опускаясь с груди к бедрам, сжимая ягодицу в ладони, а затем скользил обратно, зарывался пальцами в рыжие волосы и прижимал ее к себе, чтобы подарить глубокий страстный поцелуй. Не отрываясь от губ возлюбленной ирландки, Де Койпер медленно, но верно увеличил темп и интенсивность фрикций, с каждым движением снова заполняясь прежним огнем. После разрушения такой невидимой, но ощутимой эмоциональной стены, все касания и действия ощущались по-другому, более ярко и чувственно. Такая широкая и искренняя улыбка астрофизика, каждое его действие и поцелуй вызывали со стороны женщины довольную улыбку в ответ. Она послушно отзывается, скользит пальцами по изодранным плечам, иногда подаваясь вперед и мягко их целуя. В голове проскальзывает мысль, что потом их нужно будет обработать, чтоб не занести какую-либо дрянь, прагматизм доктора не девался никуда окончательно даже в такие моменты. Даже из такой позиции ей все равно хотелось что-то делать! Ирландка вновь обхватывает ногами Сибрена за талию, скрестив их за его спиной, плотнее прижимая к себе. Тело изящно извивается и поддается касаниям ладони, подрагивая, из-под пальцев астрофизика стадами разбегались мурашки. Каждое его прикосновение растекалось приятной негой, срывая с губ женщины блаженные стоны. Медленный темп сейчас совсем не мешал, напротив помогал только явственнее ощутить каждую секунду действа, которое лишь бы не заканчивалось совсем. Ладони перемещаются с плеч на щеки мужчины, большие пальцы мягко оглаживают скулы, пока ученая самозабвенно целует его в ответ, ловко орудуя языком, лишь изредка покусывая чужие губы в порыве страсти. Бедра Мойры плавно движутся навстречу толчкам, сохраняя общий такт и ритм, но принося обоюдное удовольствие. Сигму распирало изнутри из-за противоречивых чувств. Он хотел, чтобы этот миг, полный удовольствия, длился вечно, но он также хотел достигнуть пика наслаждения. Жаль, что эти несколько секунд не могут длиться дольше. И все равно, это стоит долгих ожиданий и любых мучений. Медленные, глубокие проникновения в сопровождении страстных поцелуев и ласк языком разгорячили его еще сильнее. Теперь, когда каждый сантиметр его кожи напрягся и ощущал прикосновение ярче, ему хотелось испытать все спектры удовольствия. Поступательные движения участились и усилились, но каждое скольжение по скулам снова успокаивало и замедляло его, возвращая на более романтичный лад. В это время руки его ложились на лицо ирландки и зарывались в волосы, а большие пальцы ласково поглаживали ее щеки, скулы и брови. Горячее дыхание вырывалось из груди шумными вздохами и тихими стонами, не в силах сдерживаться под наплывом новых тонкостей ощущений. Как только губы отрываются от губ Мойры, движения снова набирают темп и интенсивность. Страсть снова наполнила его с ног до головы и ударила в мозг. Возбуждение растекается по всему телу с каждым толчком до кончиков пальцев, которые уже приятно покалывало. Женщина прижимается плотнее, самозабвенно целуя чужие губы, довольно постанывая сквозь поцелуй. Сдерживать себя в действиях и удовлетворенных стонах женщина не стала, она блаженно закатывает глаза, подрагивая всем телом. Пальцы мягко скользят по чужим вискам, будто такое простое действие могло успокоить пульсирующую боль или утихомирить музыку в голове доктора, треплют короткие волосы, а после вновь опускаются на мужские плечи. Нежные прикосновения к вискам тут же остужало его разум, приводило его в чувство, и благодаря этому он все еще контролировал свое сознание. С ускорением темпа перед глазами все расплывалось, но каждое касание ощущалось ярко и четко. Ногти вновь впиваются в изувеченные плечи, на которых уже не осталось целого места. Генетик блаженно, уже немного хрипловато, стонет, то и дело с ее губ вместе с отрывистыми вздохами срываются редкие мольбы на подобие «еще». Она чуть напрягается, сжимая плотнее горячим нутром мужскую плоть, от чего двигаться становится чуть более затруднительно, но каждый толчок ощущается все более ярко и явственно, выбивая из горла доктора новые стоны и вызывая толпы мурашек по всему телу. Призывы Мойры слышались сквозь сплошную туманную завесу в голове, заглушая и музыку, и шум, и гудение в ушах. Ощущение сжатия сильнее раззадорило астрофизика, новая волна удовольствия и мурашек прошлась по его телу, дыхание участилось, сквозь тяжелые вздохи вырывались тихие стоны. Мышцы вновь напряглись по всему телу, вены выступили и пульсировали от кипящей крови. При каждом поцелуе по спине пробегал холодок, кожа подрагивалась, но Сигма не обращал на это внимание. Руки то крепко сжимают женщину в объятиях, то снова ложатся на лицо и мягко ласкают ее скулы. Пальцы зарылись в рыжие волосы и сильно сжали их, стараясь при этом не причинять Мойре боль. Двигаться стало сложнее, но это не остановило мужчину, он продолжил толчки, сделав их сильнее и грубее, быстрее и интенсивнее. В предчувствии пика, как своего, так и любовницы, Сибрен прильнул к губам Мойры, затем прижался щекой к ее скуле, отказываясь отпускать ее из своих объятий. Как же можно не почувствовать каждую волну мурашек на ее коже, как извивается ее тело, ногти рвут спину, а стоны отзываются эхом в голове? Нет, он хотел чувствовать ее наслаждение, только так он может быть полностью счастлив. Крепкие объятия помогли астрофизику чувствовать каждую дрожь и сокращения мышц, поражающие женское тело. Все тело сводит в приятных судорогах, а ком внизу живота приятно тянет, вырывая блаженные стоны. Каждая мышца тела ощутимо напрягается, а терпеть не остается практически никаких сил. Казалось, звон и шум из чужой головы через мягкие прикосновения передается в ее собственную, так как в черепной коробке сплошная пустота, кроме белого шума, что совершенно непривычно для ученой. Глаза закатываются, пока губы жадно хватают недостающий кислород. Женщина льнет лицом в широким ладонями, позволяя гладить и целовать острые выступающие скулы, явно этим довольствуясь. Ускорившиеся и ужесточившиеся толчки выбивают оставшееся терпение и мысли, дрейфующие где-то на краю сознания. Ирландка вытягивается струной и напрягается всем телом. В этот момент для нее пропадает буквально все вокруг: далекие звезды в небе, звенящий шум в голове, да даже поверхность, на которой она лежит. Остается только астрофизик, который прижимает ее к себе плотнее, доставляя ей удовольствие. Мойра издает протяжный стон, задрожав всем телом телом в оргазме, подгибая пальцы ног под себя, ногтями жестко впиваясь в плечи мужчины, прижимаясь к нему всем телом, на несколько мгновений окончательно выпадая из реальности. Те блаженные несколько мгновений удовольствия, сопровождающиеся сладкими стонами, дрожью в теле, сжатием мышц и острыми ногтями на плечах, доставили не меньшее наслаждение самому Сигме. Чувствуя тяжесть и огонь внизу живота, он оставляет на губах Мойры сладкий поцелуй, а затем опускается вниз по шее к груди, останавливается в области сердца, страстно впиваясь в кожу при каждом стуке. Мышцы напрягаются до предела, царапины на спине горят от жара, исходящего от самого мужчины, вся страсть и напряжение опускается вниз, к животу и ниже. Губы снова вернулись к лицу ирландки, оставили нежный поцелуй на острой скуле, руки крепче обняли женское тело, а голова снова пошла кругом. Сознание балансировало между отключением и полным безумием, но в какой-то момент все перемешалось. И бешеные бесы, и сознание, и разум, и сложнейшие формулы физических законов, и бескрайние космические просторы, и ужасы, открытые черной дырой, галлюцинации, шум, звон и музыка, пугающий шепот странных голосов из ниоткуда… Но на несколько мгновений все остановилось. Не было ни пространства, ни времени, не было окружающего мира, был только Сибрен и его возлюбленная. На несколько минут толчки стали совсем грубыми, интенсивными, но замедлились, чтобы почувствовать удовольствие во всех доступных спектрах. Он издал хриплый протяжный стон и закрыл глаза, уносясь куда-то далеко в небо, в этот же момент все нутро Мойры заполнило горячее семя. Каждый новый поцелуй расцветал жаром на разгоряченной коже, заставляя женщину мягко им поддаваться. Ощущение приятной горячей заполненности отстраняет возвращение в реальность еще на несколько мгновений. Мойра тяжело выдыхает, закусывая губу, мелко подрагивая всем телом. Медленно остывая, Де Койпер восстановил дыхание и с довольной улыбкой рухнул на спину, все еще не выпуская Мойру из своих объятий. На лице красовалась довольная улыбка, рука ласково приводила в порядок растрепанную прическу ирландки, пока вторая сжимала пальцы на спине любовницы, а сознание постепенно возвращалось в нормальное состояние. Когда, наконец-то, дыхание постепенно выравнивается, ученая находит в себе силы открыть глаза, чтоб лицезреть звезды, которые еще плясали перед глазами, но постепенно вставали на свои места. Доктор довольно потягивается и достаточно ловко переворачивается, ложась астрофизику на грудь, подпирая собственное лицо с довольной, привычно хитрой улыбкой, руками. Возможно, сейчас она напоминала лисицу, которая, будучи сытой и довольной, не собиралась брыкаться и кусаться. Она заправляет рыжие волосы за ухо, приводя прическу в относительно приличное состояние, хотя некоторые пряди все еще спадали на лоб, не смотря на старания Де Койпера. Пальцы ее нежно, почти любовно, скользят по щеке мужчины, мягко поглаживают, пока она сама наклоняется и легко целуют в уголок губ. Горячо, приятно, уютно, греющее не только тело, но и душу. Эйфория еще долго не покинет тело астрофизика…

***

Восставший может погрузиться в Бездну, а погрузившийся в Бездну может вновь восстать… Разум безумного ученого успокоился, таинственный шепот больше не донимал его глупыми разговорами, порождающими страх и агрессию в голове Сигмы. Конечно, произошедшего предыдущей ночью недостаточно, чтобы вылечить треснувший рассудок Де Койпера, но страхи его улеглись, и он стал спать спокойнее, чем прежде. Вскакивая посреди ночи от очередного кошмара, взгляд его падал на мирно дремлющую Мойру в его постели. Это охлаждало его кипящие мысли и возвращало обратно в настоящее. Наутро, когда в отеле уже проснулась жизнь, Сигма резво вышел из комнаты, готовый к новой работе. В коридоре никого нет, все заняты завтраком внизу. Запахло кофе и выпечкой, даже на верхнем этаже чувствовался сладкий запах завтрака и слышались голоса беседующих. Так и есть — совсем недавно в отель прибыли оставшиеся агенты и, первым делом, принялись за приготовление завтрака. Пока молодежь веселилась на кухне, омники уединились в углу, проводили время за беседой, пока ученые и инженеры собрались в гостиной, чтобы снова и снова обсудить недочеты в их работе, а остальные уселись вокруг обеденного стола. Джек сидел во главе, рядом с ним находились Ана и Райнхардт, а еще дальше сидела чернокожая крепкая женщина средних лет. Пронзительный взгляд ее голубых глаз осматривал бумаги, разбросанные на столе. Маккри и Карлос были здесь же, по другую сторону стола, под тяжестью собственных мыслей они редко поднимали головы. Сомбра, как и всегда, сидела в кресле вдали от всех, но внимательно наблюдала за всей коалицией, делая вид, будто работает на планшете. А Вдова стояла у окна, совершенно отстранено, поддалась меланхолии и с тоской в глазах следила за пустошами радиоактивной Австралии. Появление Сигмы в лобби отеля привлекло всеобщее внимание. Веселые разговоры на кухне стихли, омники покинули свой укромный уголок и подошли ближе, и даже Амели развернулась, чтобы бросить взгляд на ученого. Сверху спустились ученые, Рэндольф и Картер быстро прибежали в лобби. Джек поднялся на ноги, замерев в ожидании действий астрофизика, а Ангела и Сомбра и вовсе выбежали вперед прямо к своему другу. Сигма смущенно улыбнулся и поднял руки перед собой в успокаивающем жесте. - Я знаю, что вы обо мне думали, но я в порядке. Они ничего мне не сделали.- Объявил Сигма, после чего последовала необычная реакция Сомбры. Девушка подпрыгнула и обняла своего друга, тем самым совершенно ошарашила его, а когда Сомбра отпустила старика, к Сигме подошла Ангела и заботливо взяла его за руки. - Сибрен, я так рада, что все обошлось! - Я тоже рад, моя дорогая.- Ответил Де Койпер и одарил собеседницу добродушной улыбкой. Ангела смущенно улыбнулась в ответ, но не стала задерживаться перед астрофизиком и, выпустив его руки, отступила, а ее место занял подошедший командир. - С возвращением, Сигма. Рад видеть тебя снова в строю.- Строго произнес Джек, но улыбка на его лице смягчала его слова. Сигма выпустил руки Ангелы и подошел ближе к командиру.- Рассказывай, как тебе это удалось. Что ты помнишь? - Я благодарен за спасение, Джек. Они мне ничего не сделали, но я помню лишь то, как потерял сознание, после того, как мне сделали эти… надрезы на лбу. - Доктор Де Койпер!- Воскликнули хором Рэндольф и Картер. Сигма развернулся к ученикам, те по очереди подбежали к нему, прихлопнули по плечу и осмотрели с ног до головы. По радостным лицам было понятно, что ученые явно не ожидали увидеть Сигму в добром здравии.- Мы думали, что все потеряно, несмотря на наши попытки! - Попытки?- Сибрен прищурился и осмотрел лицо Рэндольфа внимательней, пытаясь разглядеть в них некую тайну. - Да, док. Мы были там, рядом с Флетчером, когда он собирался… Это мы были ассистентами. Рэндольф дал ему выпить снотворное, но он выгнал нас из камеры до того, как мы убедились в завершении своей работы. Потому мы и не знали, успел ли он закончить работу или нет. Через пару часов он просто вывалился из камеры, а швы уже были наложены. - Так это были вы…- Сигма натянул на лицо хитрую улыбку и понимающе покивал.- Ладно, об этом мы поговорим позже. На повестке у нас важное дело, а с прошлыми обидчиками я еще успею поквитаться. Перейдем к делу, коллеги?- Сигма с деловым видом пригласил жестом руки своих коллег-ученых ввести его в курс дела. - О да, конечно, доктор Де Койпер. Признаться, мы нуждались в Ваших знаниях.- Первым от изумления отошел Уинстон и тут же засуетился. Горилла зашевелился и прошагал в сторону лестницы наверх, где они обустроили импровизированную лабораторию. Остальные ученые поспешили вслед за ним, ровно как и агенты. Всем было любопытно, как будет работать прославленный своим незаурядным умом ученый, переживший немало травм. Картер открыл дверь и впустил всех внутрь, ученые вошли первыми, а у дверей расположились Ана и Джек, остальные же толпились в коридоре, пытаясь хотя бы краем глаза заметить хоть что-то. А горилла, тем временем, продолжал.- Итак, здесь у нас несколько агрегатов. Как Вы понимаете, док, мы поместили тело Рейеса в криокапсулу, чтобы законсервировать его. Вчера была проведена операция, Мойра и Ангела установили наноботы обратно на его спину и подсоединили к нервам, но для запуска их работы требуется импульс. Энергия. Некоторые из микросхем сгорели, потому нам пришлось восстановить их работоспособность. Это прозвучит странно, но для импульса требуется немало энергии, а взять ее нам негде. - Прежде, чем Вы изъявите свои возмущения, док, я поспешу объяснить.- Рэндольф вышел вперед и подошел к криокапсуле, увидев, как на лице Сигмы вопросительно поднялась бровь.- Видите ли, этот отель находится в зоне отчуждения, зоне, пораженной радиацией, и, благодаря Вашим наработкам, мы сумели соорудить защитный купол. Он убережет от радиации, но его питают несколько генераторов. И топливо у нас заканчивается, его хватит на пару дней. Потому рисковать энергией генераторов мы побоялись, ведь мы так и не рассчитали необходимую мощность. Мы пробовали несколько раз, израсходовали немало энергии, но безрезультатно. На доске все наши расчеты, все необходимые цифры. Если бы мы… Но не успел Рэндольф договорить, как Сигма резво ринулся к доске и стал внимательно ее рассматривать. - Кхм… док, я сейчас покажу…- Начал было Уинстон, но Сигма остановил его жестом руки и звонким шипением, призывая его к тишине. Горилла округлил глаза. - Лучше не мешай, он сам во всем разберется.- Подсказал Картер полушепотом, на что Уинстон скептически изогнул бровь, но молодой ученый кивнул ему, будто бы заранее зная, на что способен его учитель. Сигма же осматривал доску, испещренную разными надписями, формулами и расчетами. Взгляд его бешено метался до цифрам, и изредка он падал на аппаратуру и криокамеру, где мирно покоилось тело Рейеса. Прошло несколько напряженных минут. - Так… Если это так… тогда нам нужно следующее…- Де Койпер произнес еще несколько слов на родном голландском и принялся перечеркивать надписи и переписывать расчеты по-новой. На доске теперь творилось черти что, и разобрать всю эту мешанину мог только безумец, впрочем, кем и являлся Сибрен. - Что за… это что? Что он там расписал?- Проговорил Джек у порога, совершенно не понимающий ничего из того, что натворил на доске Сибрен. Он скривил лицо в непонимании, но продолжал внимательно следить за рукой ученого и черным следом маркера на доске, оставляющим за собой витиеватые формулы.- Я не понял, куда делись цифры, я вижу больше букв, чем цифр... - Это называется высшая математика, Джек.- Послышался подле него бархатный низкий голос. Командиру нет надобности опускать взгляд, чтобы узнать говорившую — только одна женщина могла с таким восторгом и почти хищным прищуром смотреть на творение своего коллеги.- И только один человек способен решать ее в уме. Такого ты больше нигде не увидишь. - Так, подожди… одну секунду, это ведь не все, верно? Я все сделал, или что-то осталось?- Продолжал монолог Сигма, при этом то отходил от доски и проверял свои расчеты, то снова приближался и перечеркивал написанное, чтобы разобрать все по-новой. Времени это заняло немало, но и немного, а ровно столько, сколько требовалось его уму, чтобы рассчитать все правильно. Когда все встало на свои места, Сигма отошел от доски и с безумным восторгом смотрел на расписанные формулы. - Док… это…- Начал было Уинстон, но Сигма поднял на него руку, снова остановив его жестом руки. Лицо астрофизика склонилось набок, а стеклянно-серые глаза хитро прищурились. - Рэндольф, Картер… вам удалось сохранить мой костюм? - Да, док, Конечно!- Оба молодых ученых почти запрыгали от радости, когда учитель произнес эти слова, и поспешили куда-то прочь из комнаты, а Сигма и не остановил их. - Теперь переделаем вашу аппаратуру под меня. Питать энергией буду я сам. А вы поддерживайте…- Безумный ученый снова прильнул к доске и обвел маркером нужные числа.- …вот эти значения. Если и это не поможет, я уже не знаю, на что нам рассчитывать. - Оу… да, док, сейчас все подготовим.- Немало удивленный Уинстон просеменил в сторону агрегата, то ли пристыженный, то ли вдохновленный увиденным. Горилла принялся за работу, молчаливый Рамматра одобрительно кивнул в сторону астрофизика и присоединился к делу, последним подошел Джеймисон. - Ни хрена себе, он нас всех уделал одним своим появлением!- Проговорил молодой человек, начиная свою работу.- Теперь понимаю, почему вы все так старательно пытались его вызволить из плена. Да он же чертов гений! - Меньше разговоров, Джейми, сфокусируйся на работе. Нам нужно все закончить сегодня, чтобы через два дня нас уже здесь не было.- Проворчал Уинстон, поправляя свои очки, он взялся за инструменты. - Это еще почему? - Ты забыл, что у нас топлива на пару дней? Крысавчик все еще оставался при своем недоумевающем взгляде, пока несколько секунд его мозг обрабатывает информацию. - Точняк! Все, понял тебя, обезьяна, будем работать быстро. И ты тогда тоже не медли и не чеши языком!- Пригрозил он в полу-шутливой манере, впрочем, по нему нельзя было судить, какое настроение овладевает его разумом в данный момент, потому Уинстон лишь глубоко вздохнул и принялся за работу. - Ладно, зеваки, вернулись все по местам.- Джек развернулся и обратился к толпящимся агентам у двери.- Пусть умные ребята занимаются умными делами, а мы вернемся к своим. Все по местам, живо! Приказ командира был исполнен, агенты тут же разошлись по коридору и вернулись на нижний этаж, к своим прежним занятиям. Джек стоял на месте, так и не решаясь спуститься вниз, взгляд его все еще падал на закрытую дверь лаборатории, где ученые вели свою работу. Впрочем, он был не единственный, кто остался. Подняв голову, он заметил еще несколько лиц. - Джек…- Карлос находился прямо перед командиром. Измученный мыслями, бессонницей и недавними событиями, молодой мексиканец не сводил взгляда с закрытой двери, но ум его был настолько уставшим, что он не сумел даже подобрать нужных слов. Стоявший рядом с ним Маккри тут же уложил руку на плечо названному брату и испустил глубокий вздох. Немного поодаль стояла Амели, но она не приближалась к беседующим мужчинам, а лишь напряженно смотрела в их сторону. - Я знаю, Карлос, знаю. Я тоже волнуюсь. Но сердце подсказывает мне, что Койпер поможет. Он знает, что нужно делать. Он все знает… - Надеюсь, что так. Мне столько нужно сказать ему… Я ведь не знал… и наговорил ему столько всего, даже не подозревая, кто прячется под маской. - Не вини себя, он сам не решался признаться. Он боялся, что в таком обличии ты его возненавидишь и побрезгуешь. Не спрашивай меня, Габриеля порой сложно понять. Слова Джека совсем не успокоили молодого человека. Он глубоко вздохнул опустил голову и нервно зашагал назад и вперед перед командиром. - Я знаю, знаю… Но осознание заставляет меня сожалеть обо всех тех поганых словах. Нужно было держать язык за зубами, а теперь… - Родители имеют обыкновение прощать любимых детей за все их грехи, сынок. Ты и сам отец, потому понимаешь, о чем я говорю. Карлос поднял голову на Джека и пару раз покивал ему, но взволнованный взгляд все равно притягивался к запертой двери магнитом. Понятно, что сын Габриеля Рейеса, его ученик, лучший друг и подруга не отойдут далеко от двери и будут ожидать окончания процесса, сколько бы времени это ни заняло. Уже давно позабыли о завтраке, о беседах на нижнем этаже, о планах на будущее и планирование нападения. Одним своим появлением Сигма зарядил весь отель надеждой и верой. И если говорить о нем самом, Сибрен понятия не имел, сработает ли его план… Однако, за дело он, все же, взялся. Вся подготовка заняла все утро и весь день. Дело шло к вечеру, ученые только и успели легко перекусить и запастись кофе, чтобы не отвлекаться от работы и не спускаться в столовую. Мойра и Ангела находились рядом с телом Габриеля. Капсулу открыли, электроды подсоединили к его телу, ко всем торчащим проводам, к наномашинам на его спине и голове покойного. Рамматра и Крысавчик молча заканчивали подготовку аппаратуры, Уинстон ввел нужные значения на экране и был готов к запуску. Рэндольф и Картер находились рядом со своим учителем — Сигма вернулся в свой боевой костюм, который теперь был доработан специально для этого эксперимента. Провода тянулись с его наручей к аппаратуре, а ладони его окружал полупрозрачный щит округлой формы. Мойра каждый раз поднимала взволнованные глаза с мертвеца на своего коллегу — было видно, как Сигма нервничает. Его глаза бегают по комнате, пытаются зацепиться за все сразу, будто хотят охватить побольше информации. Внимание приковано к процессу, сейчас его мозг не занимали страхи, а только успешный эксперимент. Но руки его все равно дрожали, губы шептали что-то невнятное, мышцы на лице дергались. Конечно, волнение охватило всех в комнате, потому Крысавчик молча работал, скорчив деловитое лицо, Уинстон изредка позволял себе короткие реплики, а Ангела каждый раз проверяла жизненные показатели мозга Рейеса. Напряжение росло с каждой минутой, подготовка завершена, все провода соединены, аппаратура готова к работе. Теперь дело за астрофизиком. - Помни, Уинстон, как только энергия рванет в генератор, ты должен распределить ее - отправить в наномашины заряд порциями, иначе сожжешь все микросхемы, а излишки энергии — в запасной генератор.- Сигма еще раз проинструктировал коллегу, тот понимающе закивал. Он и без того знал, что нужно делать, но все равно выслушал наставления ученого. - Понял тебя, док. Я выставил ровно те значения, которые ты рассчитал. - Как только наномашины получат достаточный импульс, они начнут работу.- Подхватила Мойра и присоединилась к обсуждению.- После этого мы должны направить короткий импульс, чтобы он очнулся. По моей команде, Уинстон. Горилла снова покивал и шумно вздохнул. Теперь от него действительно много зависит. Команда дошла до точки не возврата, теперь либо Рейес вернется, либо будет потерян навсегда. Сигма снова вздохнул, как перед прыжком в воду. - Я надеюсь, щиты выдержат, мы их почти не проверили, Рэндольф.- Произнес Де Койпер, и голос астрофизика дрогнул. - Увы, док, у нас не было на это времени. Но мы ведь все рассчитали? - Забавно будет наблюдать, как все союзники умрут от лучевой болезни из-за меня, а не зоны отчуждения Австралии. - Док…- Рэндольф округлил глаза в ужасе от услышанного, а вслед за ним и Картер. Затем эстафету ужаса подхватили остальные. - Сибрен…- Начала было Мойра, но Де Койпер не позволил ей продолжить. Он выдохнул и… - Начинаем эксперимент… С этим словом Сигма запустил процесс. Руки его заискрились ярким светом, он медленно шевелил пальцами, постепенно накаляя меж ладоней фотоны. Стеклянно-серые глаза округлились от напряжения, вены выступили на изувеченном лбу астрофизика, пока он создавал в своих руках настоящего космического монстра. За ярким светом ничего не видно, но по перевозбужденному лицу Де Койпера понятно, что у него все получилось. Глаза его вспыхнули, ровно как и черная дыра меж его ладоней. - Щиты держатся, док!- Крикнул Рэндольф, следя за процессом со своего монитора. - Уинстон, статус!- В нетерпении воскликнул Де Койпер. - Готово! Энергия достигла нужной отметки! Запускаю питание наномашин!- Объявил громким голосом Уинстон и нажал на нужные кнопки, нажал уверенно, но не без волнения. Пухлые пальцы дрожали и делали свое дело, глаза бегали по монитору, чтобы не упустить ничего важного. Он поднял голову на женщин у тела подопытного и кивнул им. Те кивнули в ответ, Мойра нажала нужные кнопки на мониторе криокамеры и замерла в ожидании, Ангела встала рядом со своей коллегой и уложила руку ей на плечо. - Все обязательно получится, Мойра. Верь в это.- Прошептала она мягким тоном, к которому Мойра совсем не привыкла, но услышать подобные слова от бывшей конкурентки и почти врага, а теперь соратницы и почти подруги, было необычно и… даже приятно. Всегда сдержанная и жесткая на работе Мойра нуждалась в этих словах как никогда, и если прежде она бы съязвила что-то едкое в ответ на подобную поддержку, сейчас ирландка промолчала. - Заряд?- Воскликнул Сигма вновь. - Наномашины заряжены, запускаю диагностику.- Ответила Мойра и вновь нажала на кнопки. - Излишки энергии перенаправляю в резервный генератор, док. Как у тебя там дела?- Уинстон тоже задал команду на своем мониторе и бросил быстрый взгляд на Сигму. Астрофизик продолжал сжимать пальцы, а меж ладоней по прежнему сверкало нечто яркое, удерживаемое полупрозрачным щитом. На изувеченном лбу выступила испарина, все мышцы тела напряглись до предела. - Удерживаю. Статус щита?- Более спокойным тоном произнес Де Койпер, на мгновение подняв глаза на своих учеников. Рэндольф нажал на пару кнопок и помотал головой. - Щит на пределе, скоро разрушится. У нас мало времени, док! - Мойра, дело за тобой!- Воскликнул Сигма, сосредоточенный на черной дыре в руках. Мойра немедленно приступила к своей работе. Она нажала на кнопки на мониторе криокапсулы и подняла взгляд на Ангелу. Циглер кивнула, возвещая о своей готовности и, получив в ответ такой же уверенный кивок от ирландки, женщины вместе задали нужные команды на консолях и запустили процесс. Электричество потекло по всему мертвому телу, растеклось по многочисленным проводам и достигло наномашин. Мойра внимательно следила за состоянием устройств на мониторе, а Ангела осматривала тело Габриеля, чтобы вовремя заметить перегрузку и остановить процесс. Но пока все идет гладко, ученые продолжали работу. В лаборатории все молчали, работа кипела и накаляла воздух в помещении, напряжение чувствовалось нависшим в пространстве между участниками процесса. Больше никто не переглянулся, все опустили взгляды в свои мониторы и внимательно следили за показателями, а Сигма не отводил глаз со своего маленького космического монстра. Волнение полностью охватило сердца каждого, даже тех, кто не находился в лаборатории, а напряженно ожидал у выхода. Тут же стоял Джек, прямо у двери, прислонившись к порогу плечом. Он мог выглядеть расслабленным, но те, кто знает его хорошо, могли видеть беспокойство в его голубых глазах. Ана была рядом, уложила руку на плечо друга и не сводила глаза с двери. Сердце ее вздрагивало каждый раз, когда она слышала шаги, страх и надежда смешались воедино, она боялась, что кто-то выйдет и объявит о провале эксперимента. Чуть дальше расположились Карлос и Джесси. Они прислонились спинами к деревянным перилам балкона и развязно уселись на полу. Они не смотрели на дверь, а себе под ноги. В тот момент в головах не происходило ничего, они не подпускали в свой разум ни единой лишней мысли, которая способна повлиять на настрой. Невозмутимой изящной статуей стояла Амели Лакруа — она уложила руку на перила, прислонилась бедром, и выгнула фигуру в крайне соблазнительной манере, впрочем, свойственной ей и вполне привычной для всех. Однако в янтарных глазах читался страх и беспокойство, она смотрела на дверь и каждый раз глубоко вздыхала, когда слышала отрывистую речь в лаборатории. Рядом с ней пристроилась Сомбра, видимо, заскучавшая от рассказов Райнхардта внизу, она поднялась к более тихой и молчаливой компании. Мексиканка ни о чем не думала, даже не беспокоилась, она почему-то была уверена в том, что эксперимент будет успешным, потому глаза ее блестели, а губы улыбались. Она временами копошилась в планшете, а временами осматривала собравшихся, переводила взгляд на дверь и внимательно прислушивалась к происходящему в лаборатории. А эксперимент, тем временем, достиг кульминации. - Я готова, Мойра. Мы можем начинать.- Объявила Ангела и кивнула коллеге. Ирландка глубоко вздохнула и набралась смелости для следующего шага — пора вернуть Габриеля в сознание. - Уинстон, импульс!- Приказала Мойра, а ученый-горилла тут же выполнил ее волю. Пухлый пушистый палец нажал на кнопку и начал процесс. Импульс выпущен. Электричество дошло до тела Габриеля и пронзило его с достаточной мощностью, чтобы конечности задрожали, а грудь приподнялась. Мойра внимательно следила за работоспособностью наномашин и жизненными показателями — пока без изменений, тело никак не отреагировало на импульс. - Еще!- Снова приказала Мойра и снова импульс прошелся по телу Габриеля. Краем глаз Мойра уловила изменение на своем мониторе — вот оно! Что-то изменилось, что-то начало работать!- Еще один! Ученые воодушевились успехом, Уинстон снова нажал на кнопку и отправил импульс в тело Габриеля. В тот же миг Рэндольф поднял голову и с ужасом посмотрел на своего учителя. - Койпер, щиты!- Только и успел прокричать Рэндольф, как яркая вспышка озарила комнату, полупрозрачная сфера в руках Сигмы лопнула и оттолкнула астрофизика назад к стене, а стоящий рядом Рэндольф отлетел к Картеру, но тот удержал его от падения. Сигма же ударился спиной и упал на пол. - Проклятье!- Прошипела Мойра, наблюдающая эту сцену, и уже хотела было двинуться в сторону коллеги, но тут же была остановлена. - Мойра, мы должны закончить!- Выкрикнула Ангела, вытянув руку вперед в останавливающем жесте, и как бы она ни беспокоилась за астрофизика, ей придется лишь наблюдать за тем, как он кое-как поднимается в локтях в полу-лежачую позу, а из носа его хлынула кровь. Ирландка поджала губы и вернулась на место, чтобы проследить за происходящим в криокапсуле, а показатели на мониторе снова изменились. К счастью для всех — в лучшую сторону. Стоящие за дверью встрепенулись, даже отдыхающие внизу агенты взволнованно собрались прямо под балконом, где происходил эксперимент. Карлос и Маккри вскочили на ноги, Амели рванула к двери и поравнялась с Джеком. - Эй! Что там происходит? Джек!- Прозвучал звонкий голос Райнхардта с нижнего этажа. - Пока не знаем, пока ничего не знаем!- Быстро ответил Джесси и переглянулся с Карлосом. - Может, войти и проверить?- Неуверенно предложил мексиканец, но ответа на свой вопрос он так и не получил. Разговор прервал жуткий звук из лаборатории, который заставил всех агентов на балконе и внизу застыть в ужасе, многие почувствовали, как по спинам пробежал холодок. В тот миг все услышали страшный вопль мертвеца, вернувшегося с той стороны…

***

- Что… что ты сделала со мной?! Почему… дай мне, наконец, умереть… Мертвое тело выбралось из криокапсулы и сидело у ее края. Рэндольф и Картер не сводили изумленных взглядов с воскресшего мертвеца, но кое-как справились с собой и попятились в сторону Де Койпера, чтобы помочь ему подняться на ноги. Уинстон медленно приблизился, пока Рамматра заканчивал работу аппаратуры, а Крысавчик замер в ужасе от увиденного. Ангела медленно отсоединяла провода от тела Рейеса, пока сам мексиканец сверлил взглядом Мойру. Ирландка уже отключила его от криокапсулы и прошла вперед, чтобы встать прямо перед его глазами. Габриель Рейес был все такой же, тело и лицо почти не подверглись изменениям и гниению, мышцы постепенно возвращали тонус после долгих дней неподвижного состояния. Из многочисленных шрамов, больших и маленьких, рассекающих его лицо, руки, ноги, спину и грудь, поднимался черный дым, он же валил густым паром изо рта и ноздрей при каждом выдохе. Рейес сгорбился в агрессивной манере и буравил гетерохромные глаза исподлобья. - Почему… ты вновь сделала это, вновь заставила меня жить?!- Прорычал он все таким же хриплым голосом. - Ты нужен здесь, Рейес, тебе нельзя умирать, так как коалиция нуждается в тебе. Война требует твои способности, твои… - Хватит с меня войны! Хватит с меня убийств и смертей!- Резко вскочив с края капсулы, мертвей ринулся на Мойру и сгорбился над ее статной фигурой. Ирландка сохраняла самообладание и холод на лице. Провода выскользнули из рук Ангелы, и она не успела отсоединить их от тела пациента. Циглер негромко вскрикнула от неожиданности, от подобных резких порывов командира она совсем отвыкла, впрочем, она мало сталкивалась с суровым и вспыльчивым нравом мексиканца, в отличие от Мойры, которая видела его во всех возможных состояниях. - А как же твое возмездие, Рейес? Ты забыл о том, что случилось? О том, что сделали с тобой?- Слова генетика заставили Габриеля опешить и отстраниться.- А о своем сыне ты тоже забыл? А об убитой много лет назад жене? Все это останется без ответа? - Эй… Мойра!- Послышался голос издалека, казалось, по ту сторону двери, его сопровождало два коротких стука. Ирландка обернулась к голосу и ничего не ответила ему, затем вернулась к Габриелю. - Слышишь? Это Джек, твой бывший друг, который сделал все возможное и невозможное, чтобы вытащить тебя с того света. Чтобы вернуть тебя к жизни… Тебе на все это плевать, Габриель? Рейес заметно успокоился и отошел от генетика. В комнате воцарилось молчание, присутствующие не сводили взглядов с ожившего трупа, а мертвец медленно окинул всех взглядом. Первым его глаза приметили Сигму и двух его помощников, лаборанты помогали учителю снять боевой костюм, а сам астрофизик приходил в себя после проведенного эксперимента и стирал с носа кровь. Дальше взгляд зацепился за Рамматру — омник прислонился к стене, сложил руки на груди и внимательно следил за поведением Жнеца. Далее в поле зрения оказался совершенно ничего не понимающий Крысавчик, скорчивший глупую физиономию, а Уинстон сделал еще один шаг вперед и сдвинул губы, но опустил глаза к полу. Рейес все еще оставался безмолвным и продолжал скользить взглядом по присутствующим, и последней в центре его внимания оказалась Ангела. - Садись обратно, Габриель, я сниму с тебя все провода.- С опаской произнесла Ангела, протянув к нему руки. Рейес не стал сопротивляться и упрямиться, он кратко кивнул и сел обратно. - Продолжай, Ангела. Закончи работу, а затем… я хочу поговорить с сыном. Где Карлос? - Он снаружи, у двери.- Ответила Мойра.- Я полагаю, он не единственный, кто хочет поговорить с тобой. Если бы ты только знал, на что мы шли ради твоего спасения, и что успели пережить, пока тебя не было… - Расскажи мне все, Мойра. Пока Ангела работает, мне нужно знать все, что случилось, тогда я пойму, что делать дальше. И Мойра начала рассказ, пока она вспоминала все пережитое за все время с момента смерти Габриеля, ученые и инженеры решили оставить Ангелу, Мойру и Габриеля наедине. Первым из комнаты вышел Уинстон, а вслед за ним и Сибрен Де Койпер, в сопровождении Рэндольфа и Картера. Только открылась дверь, к ней тут же рванули все, кто оставался по ту сторону на балконе. Уинстон был первым, кто столкнулся с взволнованными лицами и молчаливым вопросом во взглядах. - Так… ну я начну с того, что все прошло хорошо.- Произнес Уинстон, тем самым вызвал на лицах всех слушателей облегчение. Кто-то глубоко вздохнул, освобождая тело от напряжения, кто-то не смог сдержать улыбки, а кто-то все еще горел от нетерпения. - Он очнулся? Он снова жив? Расскажи все, Уинстон! Я могу его видеть?- Забросал вопросами Карлос, но Уинстон поднял лапы в останавливающем жесте и улыбнулся. - Терпение, Карлос. Я понимаю, что ты хочешь увидеть его, но ты столько ждал... подожди еще немного. Габриель только очнулся и еще полностью не восстановился. Нужно еще отсоединить провода, помассировать мышцы и провести дополнительную диагностику. Мойра позовет тебя, когда он будет готов.- Ученый-горилла улыбнулся добродушной улыбкой, но это совсем не остановило мексиканца, а напротив. Он нахмурился, мышцы у носа нервно дернулись. В этот момент в разговор вмешался Джек. - Подождем, Карлос.- Командир уложил руку на плечо Карлоса и легонько его потряс, тем самым заставил его успокоиться.- Дадим ему время привести себя в порядок. Я сам хочу многое обсудить с ним, но первым должен поговорить ты. Остальные войдут следом. Младший Рейес поджал губы и опустил голову, затем отвернулся и отошел обратно на насиженное место. Делать нечего, придется ждать, и хоть сердце его стучало так сильно, что было готово пробить собой ребра и вырваться наружу, придется терпеливо ждать, когда отец будет готов к разговору. А из комнаты, тем временем, по одному выходили все остальные. Рамматра молча спустился на нижний уровень, затем Крысавчик покинул лабораторию и тоже присоединился к остальным агентам на нижнем уровне, а Де Койпера отвели в спальню, чтобы астрофизик мог восстановиться. Последней из лаборатории вышла Ангела и остановилась перед собравшимися. Все сразу же встрепенулись, они поняли, что время пришло. А время уже было позднее, приближалась полночь. Первым подошел Карлос. - Что ж, Габриель пришел в себя.- Начала Ангела неуверенно. Глядя во взволнованные глаза Карлоса, она не находила нужных слов. - Тогда мне пора. Ангела ничего не ответила, только кивнула и слабо улыбнулась. Глядя на взбудораженного мексиканца, Циглер чувствовала, как сердце ее наполняется радостью. Наконец-то все встает на свои места, и отец воссоединится с сыном спустя столько лет мучительной разлуки. Карлос поднял голову на Джека и Ану — командиры повторили жест Ангелы, кивнул ему, словно благословляли в долгий поход, затем взгляд зеленых глаз мексиканца падает назад, на названного брата. Джесси шагнул ближе и прочитал немую просьбу в глазах своего друга. - Я понял тебя, пойдем к нему вместе. Карлос нервно улыбнулся и кивнул. Волнение охватило его так сильно, что он не мог ни произнести слова, ни даже сформировать в голове нужную мысль. Взгляд поднялся на женщин — Амели и Сомбра подняли глаза на мексиканца и улыбнулись. - Я знаю, что вы теперь вместе.- Начал Карлос, кивнув в сторону француженки. Лакруа гордо вытянула шею и вскинула голову, соглашаясь с услышанными словами, и даже воспринимая их как вызов.- Тогда ты войдешь следующей. Ты ему нужна не меньше меня. Амели смягчила взгляд, она ожидала грубой реакции и, возможно, даже ревности, но слова Карлоса успокоили ее. Странно, что они так и не заговорили друг с другом, в страхе быть взаимно отвергнутыми, но теперь, когда лед между ними треснул, Амели может быть спокойна. Дверь в комнату открылась, Карлос шагнул через порог, ноги подкашивались, но ему придется взять себя в руки. Он сделал над собой усилие и поднял голову, чтобы взглянуть на отца — первым он увидел изуродованную спину Габриеля Рейеса. Вдоль позвоночника располагались наномашины, закованные в железные корпуса грубой формы, и от каждой машины тянулись провода, надежно вшитые под кожу, и тянулись они в разные точки по всей спине. Бледная кожа оставила на себе следы прошлых битв - множество шрамов, некоторые из них были известны Карлосу, а некоторые отец получил уже после расставания с сыном. Из каждого шрама сочился густой черный дым, он же поднимался с плеч мертвеца, обволакивая его кожу полу-прозрачной пеленой и испаряясь в воздухе, как только поднимался на несколько сантиметров. Прямо над головой Габриеля возвышалась статная фигура Мойры. - Проходите, мальчики.- Произнесла ирландка, но не с целью пригласить внутрь гостей, а скорее чтобы привлечь внимание Габриеля к вошедшим. Рейес поднял измученные глаза на своего лечащего врача — он был настолько уставшим и слабым, что не мог даже волноваться, не мог даже почувствовать боль, что наполнила его грудь. Жнец медленно развернулся и пронзил бледными глазами обоих вошедших. Карлос опешил и отшатнулся. Отец его постарел, это было видно по седине на висках и бородке-эспаньолке, а бледные глаза устало покрывали доселе нахмуренные брови. Дым следовал за каждым движением Жнеца, тянулся из его многочисленных шрамов, окутывал плечи и поднимался выше головы, затем растворялся. Он ничего не чувствовал, он уже не мог чувствовать. Слишком устал… слишком измучен… все, что он хочет, это лечь обратно в криокапсулу и умереть окончательно. - Отец…- Заговорил Карлос, шагнув ближе, вслед за ним ступил и Джесси, измерив взглядом изуродованного командира, которого любил как родного отца. - Габи…- Проговорил Джесси, но затем замолчал. Он попытался что-то придумать, но мысли застыли в голове и испарились с языка, так что ковбою только и осталось развести руками и сокрушенно вздохнуть, не в силах ничего с собой поделать. Отсутствующее лицо мертвеца зашевелилось — бледные шершавые губы растянулись в кривую улыбку. - Я знаю… знаю. У вас в голове было столько слов, которые вы приготовили для этого разговора. И вот, он настал, а слова все забылись. Теперь и сказать-то нечего, правда?- Прохрипел Габриель, измеряя каждого взглядом. - Папа…- Карлос сорвался с места и шагнул к отцу.- Я должен извиниться за те слова, которые… - Тебе не нужно извиняться, Карлос, ты ничего не знал. И ты не узнал бы, не случись того, что случилось. Значит, такова была воля судьбы. - Ты же никогда не верил в судьбу?- Джесси сложил руки на груди и скептически скривил бровь под широкополой шляпой. - А ты никогда не верил в живых мертвецов, но вот он я, воскрешенный дважды, полюбуйся!- Огрызнулся в ответ Габриель и тоже искривил бровь, а взгляд его посуровел.- И сними свою чертову шляпу, когда находишься в помещении, сколько раз тебе говорить одно и тоже?! - Хах! Столько времени прошло с тех пор, как я слышал подобное ворчание…- Джесси помотал головой и усмехнулся, но шляпу, все-таки, снял. Механическая рука легла на шляпу, взгляд опустился за широкие полы, а губы растянулись в улыбку.- Я скучал по этому. Ты даже не представляешь… Габриель улыбнулся краем губ, и снова перевел взгляд на сына. Карлос слушал перепалку, этот момент стал самым счастливым за последние дни, проведенные в беспокойстве и тоске. - Рад, что вы снова поладили. Я могу надеяться на то, что все снова будет как и прежде, или даже лучше? Я понимаю, что такого не бывает, но… - Такого не бывает, Карлос. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать… Но ты уже не ребенок, ты сам отец и понимаешь, почему я тебя оставил. И я знаю, что ты себя мучаешь из-за своего поведения со мной. Ты был прав, когда не доверял мне. Как бы я хотел, чтобы ты так и не узнал, кто я на самом деле… - И мучил бы себя догадками? Нет, папа… как ты и сказал. Такова воля судьбы, и мы с ней спорить не будем. Почему ты отталкиваешь меня, когда наши пути снова сошлись? Ты думаешь, что со мной случится то же, что и с мамой? Мы теперь не одни, этого никто не позволит… - Не пути наши сошлись вместе, Карлос, а ты ввязался в войну, в которой тебе не место!- Сурово произнес Габриель, отчего сын его отшатнулся.- И с тобой это уже случилось, когда ты рванул на Максимилиана. - Тогда зачем ты отдал мне весь этот материал на хранение?! — Не выдержал Карлос и рявкнул в ответ на отца. На этот раз опешил уже Габриель. - Чтобы ты знал, что случилось на самом деле, и почему я тебя оставил. - Нет, ты сейчас прячешь правду за оправданиями, ты хотел, чтобы эта война началась, но боялся сам начать ее. Ты боялся, что произойдет тот ужас, который мы с тобой пережили много лет назад, ты боялся подвергать опасности людей, боялся за мою жизнь и мою семью, но верил, что во мне найдется искра, которая разожжет пламя революции. Такая же искра, что всегда была в тебе, и которую ты потушил из страха. Больше бояться нечего, все, что могло произойти, уже произошло, а дальше — дело за тобой. Габриель ничего не сказал, он выслушал сына, вслушался в каждое произнесенное слово, разящее как огненная стрела, и понимал, что Карлос прав во всем. - Я теперь свободен?- Проговорил он еле слышно, будто бы не спрашивая, а подтверждая собственные мысли. - Свободен.- Кивнул Карлос и потянулся рукой к плечу отца, чтобы уложить ладонь на его плечо. Габриель округлил глаза и тут же отшатнулся назад. Карлос нахмурился.- Может, хватит уже убегать? Мне не противен твой запах. Карлос снова шагнул к отцу и протянул руку в его сторону, на этот раз Габриель не стал сопротивляться. В глазах сына он увидел настойчивость и упрямство, каким обладал он сам, потому было бесполезно отступать. Рука сына легла на мертвое плечо и потянуло его к себе. Через секунду младший Рейес оказался прижатым к иссеченной шрамами груди Габриеля. Мертвое сердце стукнуло в груди так сильно, будто оно было готово засосать всю грудную клетку в себя как космический монстр Сигмы. Тепло тела сына заставило мертвеца смягчиться, а затем на него хлынула волна боли и тоски, да до такой степени, что, если бы его глаза могли плакать, слеза непременно скатилась бы с его глаз. Руки легли на плечи Карлоса и прижали его к себе покрепче, будто обнимает его в последний раз, как обнимал маленького мальчика в тот самый проклятый день, когда прощался с ним много лет назад. Джесси не выдержал и подбежал ближе, обхватив обоих Рейесов в свои теплые объятия. - Я, пожалуй, покину вас. Что-то в комнате становится слишком… сентиментально.- Съязвила Мойра, до сих пор стоявшая холодной статуей в углу комнаты. Габриель обернулся к ней, выпустив Карлоса и Маккри из объятий. - Давно пора. Быстро же ты забыла о Сигме, который еще пару часов назад валялся с окровавленным носом. Мойра стерла улыбку с лица и пронзила командира гневным взглядом, на что Габриель ответил ехидной улыбкой. Ирландка не произнесла ни слова и спешно покинула комнату. - Кажется, ты ее обидел.- Произнес Карлос, проводив женщину взглядом. - Как всегда…- Прокомментировал Джесси. - Она переживет, это у нас в порядке вещей. Ты к этому привыкнешь.- Габриель кивнул сыну и отошел от парней обратно к криокапсуле, снова усевшись на ее край, мертвец поднял глаза на собеседников. - Так значит… война продолжается? — Глаза Джесси сверкнули от возбуждения, он кратко переглянулся с таким же взбудораженным Карлосом, и с нетерпением ожидал ответа. - После того, что мы сделали? После того, что сделали они? Мне кажется, вы оба меня хорошо знаете, и знаете мой ответ. Не зря ведь меня называют чертовым психопатом, готовым убивать в любой момент. Карлос расплылся в широкой улыбке и снова переглянулся с радостным Джесси. - Джек будет рад это услышать! Все будут рады! - Джек…- Габриель опустил голову и глубоко вздохнул.- Как бы я ни избегал этого, но мне придется поговорить с этим старым псом. - Габи…- Джесси нахмурился и развел руки в стороны, не понимая небрежный тон командира.- Он сделал все, чтобы вернуть тебя… - Я знаю… знаю.- Успокоил ковбоя старший Рейес и поднял руку в останавливающем жесте.- И именно поэтому я должен поговорить с ним. - Да, но прежде тебя ждет Амели.- После этих слов Карлос улыбнулся какой-то странной и глупой улыбкой. Жнец вскинул голову и нахмурился, внимательно осмотрел физиономию сына, но ничего не понял, оттого и гнев постепенно овладевал его горячей головой. - Что? Тебе что-то не нравится? Ты имеешь что-то против Амели?- Вопросы эти хоть и были заданы вполне уместно, но как бы ни пытался Габриель скрыть вызова, слова все равно прозвучали с легкой ноткой агрессии. - Нет, не в этом дело.- Карлос не обратил внимания на изменение настроения отца и махнул рукой на нарастающую агрессию. Ему было слишком весело.- Просто я горжусь тобой, папа, ты отхватил себе самый лакомый кусочек. - О да, кусочек что надо!- Подтвердил Джесси и вульгарно присвистнул. - Заткнитесь оба, и просто позовите ее сюда.- Раздраженно произнес Габриель, но сын и ученик его не унимались, переглядываясь и усмехаясь собственным пошлым мыслям, которыми они делились друг в другом, казалось бы, взглядами. Но услышав приказ командира, оба развернулись в сторону двери, а Габриель нервно мотнул головой.- И спускайтесь в лобби, к остальным агентам. Я закончу с Амели и тоже спущусь. Andale! - Слушаюсь, босс!- Игриво развернувшись, Джесси отдал честь через плечо. - Неправильный ответ, солдат. Я тебе не дешевый наркоторговец из подворотни. Говори как положено! - Та-а-а-ак точно, сэр!- На этот раз Джесси развернулся и отдал честь командиру в еще худшей манере, чем в первый раз. Карлос с изумлением, но не без улыбки наблюдал за очередной перепалкой, разразившейся из ниоткуда. - Даю тебе две секунды, Джесси, чтобы глаза мои тебя не видели!- Габриель поднял руку и указал пальцем в сторону двери. Он давно научился мастерски изображать на лице гнев, что Джесси действительно каждый раз покупался на разводку и убегал из комнаты командира. Хотя, на самом деле, Маккри прекрасно знал, что Габриель совсем не злится, а лишь изображает злость. Это стало своеобразной игрой, в которую они любили играть, и Карлос понимал причину. Теперь, когда он стал свидетелем настоящих взаимоотношений между командиром и учеником, он стал понимать отца еще лучше. Улыбнувшись Габриелю еще раз, Карлос направился вслед за Джесси на выход из комнаты. Бледные глаза проводили обоих парней, и как только за ними закрылась дверь, мертвец рассмеялся. Все действительно встало на свои места, и это не могло не радовать его. Быть может, за последние дни этот день стал самым светлым и счастливым для старого вояки. Примирение с Джесси и Карлосом словно вдохнуло новую жизнь в его мертвое тело и зарядило энергией доселе истощенное тело. Габриель поднял голову на дверь, и только красное пончо Маккри скрылось за полотном, как на пороге показалась изящная фигура, а янтарные очи сверкнули в темноте. Жнец улыбнулся и хитро сузил глаза. - Говорят, мужчины никогда не взрослеют.- Кокетливо извиваясь телом, словно змея, она подплыла ближе к мертвецу и снова сверкнула глазами. Рейес улыбнулся еще шире.- Глядя на твоих сыновей, могу с этим согласиться. Я ведь могу называть их обоих твоими сыновьями? Рейес улыбнулся. - Я боялся, что он осудит мой выбор. - Карлос? Или Джесси? Или ты имеешь в виду всех остальных, кому я не нравлюсь? Джек? Ана?- Амели усмехнулась и шагнула еще ближе, затем уложила руку на плечо Габриеля, а еще через секунду она прижалась бедрами и тазом к холодному телу командира.- Как будто тебя когда-либо интересовало чужое мнение. - Это так и не так одновременно. Я боялся снять маску при сыне, боялся его осуждения и отвращения, но он оказался сильнее и мудрее, чем я думал. Мне жаль, что я потратил столько времени впустую, в бездействии, прячась за своими страхами. Ты была права, а я не слушал... - Ты не потратил время зря, Габриель. Ты работал и заслужил доверие Когтя, это было важно. За это время революция созрела, все мы созрели. И все закрутилось именно тогда, когда и должно было.- Произнесла Амели спокойным тоном, не прерывая зрительный контакт с собеседником. - Ты единственная из моих близких, кто называет мое имя полностью.- Губы Рейеса растянулись в улыбке, не хитрой, не злобной, и даже не доброй, а самой естественной, на которую он был способен. Мертвец сверкнул глазами и ударил взглядом в горящие янтари Амели. Она улыбнулась такой же искренней улыбкой, в этот момент от нее не требовалась хитрость. Не требовалось плеваться ядом, а лишь смотреть в глаза командира и слушать его речь.- Скоро мы будем свободны, вольны делать то, что пожелаем. Как только свершится правосудие… - Ты не будешь свободен, Габриель. Свобода это иллюзия, понятие, придуманное людьми. И ты сам решаешь для себя, что такое твоя свобода.- Перебила Амели мертвеца, улыбка на лице Габриеля погасла.- Будь честен с собой, Жнец. Мне ты можешь солгать, но не смей лгать самому себе. Ты желаешь не правосудия, а мести. Заставить страдать так же, как заставили страдать тебя, или даже больше. Ты жаждешь уничтожить тех, кто уничтожил твою жизнь. - Это ли не правосудие? Ведь и правосудие — понятие, придуманное людьми, как ты и сказала, и я сам волен решать, что для меня справедливо, а что нет. И если мои взгляды не сойдутся со взглядами моих врагов, увы, нас рассудит война. - Звучит слишком цинично, даже для тебя, и вся циничность в том, что ты все еще не хочешь признаться себе, что даже если ты будешь не прав, ты все равно отомстишь. «Око за око — и мир ослепнет, и пусть ослепнет» — скажешь ты. Или я не права? - Вся наша революция строится на том, чтобы открыть глаза миру, чтобы он прозрел, а ты мне говоришь о слепоте? Эта война касается не только меня, началась задолго до меня, и сломала жизнь не только мне. - Однако ты был единственным, кто яро сопротивлялся началу революции. - Да… но теперь меня ничего не сдерживает, ничего не останавливает. Хватит с меня двойных игр и недомолвок, теперь я буду играть открыто. Я не буду скрываться за масками, я злодей, каких свет не видывал, и буду действовать соответствующе. И будь что будет. Амели отстранилась, глаза ее сузились, а губы улыбнулись еще шире. Взгляд ее скользнул по всей фигуре мертвеца, по дымящим плечам и шрамам, по черным пальцам, по наномашинам вдоль позвоночника и хмурое, суровое бледное лицо. - Вот теперь ты действительно свободен, Габриель. Свободен от самого себя. - Нет. Осталось совсем немного. Рейес схватил Амели за руку в довольно грубой манере, к которой сама француженка давно привыкла. Жнец потянул ее за собой на выход из комнаты, так же грубо он толкнул дверь и прошагал по балкону, а затем и вниз по лестнице, отчеканивая каждый шаг своей солдатской походки. Спустившись вниз, командир оказался в широком лобби, и агенты сопротивления собрались все вместе в ожидании своего предводителя. Здесь была и группа Уинстона, состоящая из Трейсер, Мэй, Батиста и Лусио. Они расположились на широком диване и тут же подняли глаза на внезапно ворвавшуюся парочку. Омники собрались в своем углу, Рамматра беседовал с Эхо и Дзеньяттой, а молчаливый Бастион спокойно стоял рядом с ними. Братья Шимада сидели прямо на полу, лицом к лицу, я рядом с ними вальяжно разлеглась молоденькая Дива, позади нее на кофейном столике сидела крупная мускулистая Заря. Райнхардт и Торбъорн снова собрали вокруг себя молодежь, которая слушала их перепалки. Тут была и Бригитта, которая смеялась над каждым произнесенным словом отца и крестного, и Фария, молчаливо наблюдающая споры, и Ангела, которая не верила ни здоровяку, ни его оппоненту и лишь тихо хохотала, и Крысавчик, неугомонно комментирующий рассказы, и его тучный друг, который стоял огромной тенью над головами компании. Недалеко от них стоял круглый стол, а за ним расселись Карлос и Джесси, в компании Эш и Сомбры. Робот-телохранитель атаманши стоял рядом, за спиной хозяйки. Они сидели настолько расслаблено и развязно, что Габриель был готов вспыхнуть, как спичка. Как только Джесси поймал взгляд командира на себе, он убрал ноги со стола и толкнул Карлоса, чтобы тот тоже сел прилично. Девушки же повиновались без лишних слов. Позади них находилась компания ученых, Сигма уже пришел в себя и прислонился к стене, его ученики стояли рядом, а Мойра тут же отошла от своих собеседников, как только услышала шаги на лестнице. Чуть дальше был еще один диван, на котором расположились самые молчаливые и серьезные агенты. Джек устроился на подлокотнике дивана, сложил руки на груди и терпеливо глядел на лестницу, в ожидании своего друга, и как только он спустился, командир тут же поднялся на ноги и подошел ближе. Сидящие на диване Ана и темнокожая женщина с седыми волосами, подняли головы и внимательно осмотрели явившихся к всеобщему собранию. Жнец окинул всех взглядом, будто искал среди собравшихся кого-то примечательного. Он увидел новые лица, которые с ужасом смотрели на дымящую фигуру, дымящие шрамы, работающие наномашины, многочисленные провода под кожей, мертвецки-бледную кожу и черные круги вокруг сияющим красным глаз. Кто-то знал Рейеса при жизни, а кто-то видел его впервые. Кто-то ужаснулся до дрожи в коленях, а кому-то его облик показался любопытным. И только те, кто видел Рейеса в таком виде, спокойно и даже с сочувствием смотрели на бывшего друга. Первым подошел к нему Джек. - Выглядишь еще хуже прежнего, Габи.- Начал солдат, измерив друга взглядом. - Пошел ты, Джек, сам-то не брился уже две недели.- Огрызнулся Габриель в ответ, но это совсем не обидело старого вояку. Моррисон лишь усмехнулся и помотал головой. - Ну… я хотя бы трупятиной не воняю. - А кто-то мне говорил, что не станет вытаскивать меня, если я снова попаду в неприятность… - Да, говорил. Но…- Джек сокрушенно вздохнул и театрально развел руки.- Старые привычки, Габи, куда я денусь от них? Воцарилось молчание, разговор двух командиров, бывших друзей, ставших врагами, и воссоединившихся снова, наблюдали все присутствующие. Они молчали, некоторые боялись даже вдохнуть с лишним звуком, чтобы не отвлекаться от важного разговора. Но Джек и Габриель не обращали внимания ни на кого, они смотрели друг другу в глаза, но на сей раз ни первый, ни второй не пытались скрыться и уйти от оппонента. Они смотрели прямо, без страха, без попытки утаить что бы то ни было. Они были искренни, спустя столько лет вражды и взаимной лжи. Они были настоящими. - Зачем ты это сделал? Только ли ради революции? И не надо сейчас язвить и шутить, я задал серьезный вопрос и хочу получить ответ. Я хочу узнать, что сейчас в твоей голове и каково твое отношение ко мне и всему, что произошло за все эти годы. - Оу, значит, тебя это, все-таки, волнует?- Несмотря на просьбу не язвить, Джек начал именно с этого.- Ты хочешь обсудить это здесь, перед всеми? - Да, здесь и сейчас, и мне плевать, кто нас услышит. Говори, а потом скажу я. - Ладно.- Джек изогнул бровь и обернулся назад, на Ану, в нерешимости он искал поддержки в ее взгляде, но женщина отвернулась и приподняла уголки губ, дав понять, что не станет вмешиваться в решение командира. Тогда Джек перевел взгляд на Джесси и Карлоса, но молодые люди переглянулись между собой и смущенно почесали затылок. Джек вздохнул и вернул взгляд на Габриеля, мертвец терпеливо ждал ответа.- Ладно, давай так. Я хотел вернуть тебя, так как ты был нужен революции, так? Жнец кивнул. - Хорошо, но черт возьми… пока я это делал, я много думал и вспоминал все, через что мы прошли, сражаясь бок о бок. А потом я сражался с остальными агентами, с которыми было не так весело, как с тобой. Габриель кратко усмехнулся. - Ладно, я признаю, что всю жизнь был несправедлив к тебе, но и ты не был честным до конца.-Продолжил Джек.- Мы оба натворили дел, придется с этим смириться. Но раз уж сегодня мы отдаем долги, не будем вспоминать прошлое. Я вытащил тебя потому, что знаю, что в тебе все еще есть что-то от прежнего Габриеля. Моего друга, который был готов ради меня умереть. Вот и я решил… если вдруг я напомню этому вонючему ходячему трупу, что готов пойти на смерть ради его спасения, быть может, его сердце смягчится? Мы оба виноваты, да, но так уж и быть, я пойду первым на примирение, зная твое упрямство и уязвленную гордость. Габриель усмехнулся, взгляд его не сходил с лица Джека. Он шагнул ближе, по его лицу сложно было сказать, что именно сейчас сделает непредсказуемый убийца, а для кого-то его хитрая ухмылка и горящие глаза и вовсе показались опасным знаком, но Джек видел своего друга насквозь. Лишь на секунду ему показалось, что стоящий перед ним мертвец не имеет ничего общего с давно погибшим другом, но, когда Рейес скривил губы в привычной манере, Моррисон успокоился. - Тогда, мне сказать нечего.- Согласился Габриель и снова улыбнулся. Мертвая дымящая рука поднялась наверх в сторону Джека, пальцы его растопырились, готовые принять в ладонь руку боевого товарища. Джек улыбнулся в ответ и горячо пожал его руку. Рейес потянул руку Джека к себе и заставил его приблизиться, а затем шепнул в крайне агрессивной манере дрожащими от ярости губами.- Я разорву их на части за то, что они сделали с нами всеми. - Я буду рядом, чтобы помочь.- С таким же тоном ответил ему Джек и снова сжал протянутую руку, но в следующую секунду разжал ладонь и выпустил мертвеца. В этот момент Джек глубоко выдохнул, словно тяжесть многих лет, которая скапливалась на его плечах, внезапно упала с него и растворилась в небытие. Стало легче дышать, легче думать и легче смотреть на людей вокруг. Удивительно, как одно решение может изменить всю жизнь за несколько минут... Жнец прошел вперед, к агентам сопротивления. Все тут же поднялись на ноги и подошли ближе, чтобы послушать командира. - Итак… Нас не много, а противника еще больше. - Напоминает битву у Хельмовой Пади, триста против десяти тысяч.- Произнес Джесси, казалось бы, тихо, но Габриель все равно услышал его комментарий. И даже если у собравшихся был ответ на слова ковбоя, все предпочти замолчать, увидев, как изогнулась бровь мертвеца. - Почти так и есть, только нападаем уже мы. Нападаем на цитадель противника, которую мы уже штурмовали, потому план этого комплекса нам всем известен. Вот только нам придется снова пробиваться через защиту. Есть идеи, как это можно устроить? - Э-э-э… Габриель, так?- Показалась грязная механическая рука в толпе. Жнец кивнул в сторону голоса, и через толпу тут же пробился Крысавчик.- Джеймисон Фокс, я местный… любитель фейерверков. Итак, мы с моим другом… вот он, кстати, видишь?- Крысавчик указал пальцем в тучную фигуру в толпе, которую невозможно не заметить.- Короче, это Турбосвин, мой дружище, и мы с ним недавно были в городе, у Королевы. Пока вы тут приходили в себя, разговаривали, пили пиво и играли в Монополию, мы занимались переговорами. Прикиньте, че? Я и переговоры, смешно, правда? - К делу, Фокс! Что сказала Королева?- Сурово произнес Жнец. - А, ну да. Королева желает поговорить лично с вами обоими об условиях сделки и обсудить свое положение после окончания войны. Я сказал ей, что мы готовимся к боевым действиям, и она предложила свою помощь. У нее ведь есть кое-какие технологии. - Идет. Мы с Джеком посетим ее перед отбытием.- Кивнул Габриель в ответ.- Что еще у нас? - Командир…- Вперед вышел Картер, подняв руку наверх, чтобы привлечь к себе внимание.- Когда мы покидали базу Когтя, здания все еще не были восстановлены, но по всему периметру выставлены системы ПВО. Враг знает твою тактику, потому знает, что ты не станешь проникать через путь, который уже использовал ранее. Остается только воздух, и воздух они укрепили всеми возможными способами. Но мы с Рэндольфом знаем, как работают эти системы, потому сможем помочь устранить их, если ты выберешь этот путь. - Что на счет военных единиц? Сколько войск сейчас в крепости? - Так, как подшутил Джесси — почти десять тысяч. По крайней мере во время последнего пересчета назвали такое число. Но у нас есть одно преимущество. Док?- Картер обернулся в сторону Сигмы. Астрофизик оживился и приблизился к беседующим. - Истинно так. Рэндольф и Картер позаботились о кое-каком устройстве. И как только мы закончим с целями, мы взорвем станцию. - Какую, к черту, станцию ты собрался взрывать?- Скривил губы в непонимании Жнец. - Мы ведь все знаем, что из административного блока Коготь поддерживает прямую связь с Советом Безопасности ООН. Подземный бункер расположен прямо под этим зданием. Я рассчитал, чтобы взрыв затронул только этот корпус и, быть может, соседние постройки. Уцелеет только научно-медицинская башня. - Что ты собрался взрывать, Сибрен?- Тут в разговор вмешалась Мойра. Она вышла вперед и приблизилась к своему коллеге. Де Койпер медленно обернулся к ней.- Ты мне ничего не рассказывал про взрыв. - Не хотел пугать тебя раньше времени. - Я не из пугливых, мой дорогой, но все равно должна знать, что именно ты задумал. - Я сделаю то, чего от меня не ожидает никто. И на сей раз не побоюсь выпустить всю чудовищную силу, которой владею. - Ты… ты же не хочешь взорвать…- Мойра не сразу заговорила, по встревоженному лицу было понятно, что Де Койпер приготовил нечто ужасное. И страшнее всего был его уверенный взгляд, лишенный безумной искры. - Именно это я и сделаю. - Объясните мне, в конце концов, что вы, чокнутые ученые, задумали.- Раздраженно произнес Жнец. - Я расскажу так, чтобы всем было понятно. Если мы помним историю, ядерный взрыв в городе Хиросима уничтожил значительную часть города. В радиусе полутора километра не выжило ничего, а через несколько недель остаточная радиация добило выживших, они погибли от лучевой болезни. Взрыв бомбы был равен примерно тринадцать-восемнадцать килотонн в тротиловом эквиваленте, но это была бомба, а мне нужно всего лишь пол грамма моего оружия. Территория комплекса составляет почти три километра в радиусе, учитывая все особенности местности, эпицентром взрыва будет как раз административный блок. - Ты хочешь… не просто взорвать базу, но и заразить ее радиацией?- Возмутился Уинстон, но Сигма поспешил его успокоить. - Остаточной радиации не будет. И к моменту взрыва все наши союзники должны покинуть периметр взрыва. Как только прогремит взрыв, мы займем научно-медицинскую башню и начнем подготовку к нападению на ООН. - Что это за вещество, Койпер? Из чего состоит бомба?- Не унимался Уинстон, а Сигма растянул губы в хитрую улыбку. - Позитрон. И его у меня целых четверть грамма. - Что… откуда… как… Это ведь невозможно!- Продолжил возмущения Уинстон, но Сигма снова поспешил его остановить. - Еще утром я удерживал в руке черную дыру, о чем мы вообще говорим?- Флегматично прокомментировав гориллу, Де Койпер снова обернулся к Габриелю, который ничего не понял из разговора ученых.- Взрыв подобной бомбы не останется незамеченным ООН, и они будут знать, с кем имеют дело. Это напугает их, потому мы сможем расправиться с ними малой кровью. - Эта четверть грамма твоей бомбы… это все, что есть?- Прохрипел Жнец, на что Сигма ответил кивком.- Блефуешь? - Почему нет? Откуда им знать, сколько у меня этого вещества и когда я пущу его в ход? - Какой же ты хитрый ублюдок, Койпер!- Затем Габриель рассмеялся, дав всем понять, что план ему нравится. - Одна только просьба — отдай мне Флетчера и всех его инквизиторов, у меня к ним личные счеты. - Надерешь им задницы лично, а я займусь Аканде. Он не упустит возможности пустить в ход свою перчатку, я в этом уверен. Когда дело пахнет жареным, он не отсиживается в кабинете или бункере. Отсиживаться будет Максимилиан, и будет взорван. Из опасных противников остается только Мауга, и с ним придется сразиться всем вместе. - Итак, всем понятны задачи.- Джек вышел вперед ко всем агентам и хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание.- Никаких тайных подкопов, никаких диверсий, никаких темных игр. Лобовая атака, мощная и беспощадная. Когтю это покажется безумной затеей, обреченной на провал, но наше преимущество в самоуверенности врага. Пока враг не узнал о возвращении Жнеца и Сигмы, мы должны нанести точный и быстрый удар. Будем действовать открыто и выступим единым фронтом. Мы обязательно выстоим! Громогласный клич командира был подхвачен толпой, все разом поднялись и поддержали воодушевляющую речь Моррисона бурной реакцией. Послышался вой, визг, аплодисменты, крики и веселый смех. Командир смотрел на собрание, вгляделся в лица своих агентов — они веселы, воодушевлены и мотивированы на победу. Вот они обнимают друг друга и делятся счастьем, а что будет через несколько дней, когда коалиция выступит в бой? Моррисон медленно повернулся к Ане — она была рада, взгляд старого друга она не почувствовала, так как была занята беседой с другими агентами. Тогда Моррисон повернулся к ученым, но они быстро покинули всеобщее собрание. Веселье не для них, их ждет работа. Взгляд командира упал на стоявшего невозмутимо Габриеля. Мертвец поднял глаза на друга и скривил губы в горькую улыбку. Им не нужно было лишних слов, чтобы понять друг друга. Во взгляде Рейеса Джек прочитал слабую надежду, но невероятную решимость, граничащую с отчаянной безысходностью. Моррисон глубоко вздохнул — значит, он не единственный, кто ощущает подобные чувства…

***

Они думали, что похоронили нас, но не знали, что мы семена. И придется пожинать то, что посеяно… Комплекс базы Когтя медленно восстанавливался после разрушительных боев. Здания постепенно возрождались, административный блок был первым на очереди реставрации, потому первым же возобновил работу. Следующим этапом стало возведение защитных устройств на крепостные стены — ПВО последнего поколения оцепили весь периметр комплекса и безустанно следили за происходящим в небе. Остальные турели следили за местностью, не позволяя ни единой живой душе проскочить мимо своих радаров. Все меры предосторожности соблюдены, но вопрос таится в другом. Неужели Коготь боится? Нижние этажи уже были отремонтированы, потому было решено собраться в зале для конференций. Совещание длилось недолго, после обсуждения всех насущных вопросов, директора и главы отделов покинули зал, оставив главных агентов Когтя наедине друг с другом. Максимилиан сидел в своем кресле, закинул ногу на ногу в довольно расслабленной позе, Мауга сидел напротив, так же вальяжно распивал виски из квадратного бокала. Аканде стоял у большого панорамного окна, откуда открывался вид на всю базу. Улицы пустовали, рабочие уже разошлись по домам, патрульные изредка проезжали мимо, а огни прожекторов хорошо освещали ночной комплекс и небо над ними. Тишина. Аканде это не нравилось. - Не понимаю, к чему подобные растраты на вооружение и системы защиты?- Начал Максимилиан, бросив мимолетный взгляд на отчет, лежащий на столе. Омник лениво поднял руку и уложил ее поверх бумаг, но так и не удосужился раскрыть папку.- Мы потратили на это вооружение больше, чем на ремонт всего комплекса, и я так и не получил ответа на вопрос: почему. - Наивность тебе не к лицу, Макс.- Произнес спокойным тоном Аканде, так и не обернувшись к собеседнику.- Ты же не думаешь, что наши революционеры сдались? Нужно всегда быть начеку и не совершать прошлых ошибок. - Глупости. Нужно быть полным идиотом, чтобы напасть на подобную базу. Если бы ни эти растраты, мы бы могли направить деньги на другие цели. К примеру, мы все еще в довольно шатком положении на мировой арене. - И что же ты тогда предлагаешь? Заняться политикой вместо боевой мощи?- На вопрос Аканде Максимилиан уверенно кивнул.- Допустим. Какой план ты предлагаешь? - Прошло уже полтора месяца с нападения на эту базу, с тех пор от врагов никаких новостей. - Кроме того, что они проникли на базу в Гималаях и Боливии и освободили Сигму.- Подключился к разговору Мауга, грубо перебив омника. - Флетчер уверяет, что он больше не помеха. После проведенной операции Сигма утратит весь разум и превратится в кусок бесполезного мяса. Если Мойра обладает хоть каплей милосердия, она его убьет. - Это еще далеко не факт.- Аканде развернулся к коллегам и сложил руки на груди.- Кто знает, на что способна эта рыжая ведьма, быть может, она даже Жнеца может воскресить? - Мы бы об этом уже узнали.- Возразил Максимилиан.- Я сожалею лишь о том, что у нас нет своего человека в стане врага. Если Моррисон благоразумный, он свернет всю свою кампанию и вернется к мелким грабежам, а его так называемые «герои» из Овервоч — к «спасению мира». И верится мне, что он так и поступил, раз от коалиции не слышно ничего вот уже второй месяц. - Вот именно, Макс.- Аканде многозначительно протянул палец и указал на Максимилиана, подтверждая его слова.- Это и напрягает меня больше всего. Вот уже целый месяц мы ничего не слышали о наших врагах, и у нас нет шпиона, который бы мог доложить нам. Можете мне не верить, но помяните мое слово — мы еще с ними встретимся, и встреча эта будет идти не по нашим правилам. - Ты излишне драматизируешь, Аканде. Потеря ценных агентов ударила по боевому духу коалиции, и у Мойры нет ничего, чем она смогла бы работать, почти все оборудование осталось здесь. - Откуда ты знаешь? Ты же не вел пересчет всего ее оборудования до и после побега?- Спросил Мауга, слова Аканде породили в нем сомнения, здоровяк нахмурился и измерил самоуверенного Максимилиана взглядом. - В том не было необходимости, да и сама О’Доран запрещала притрагиваться к своему оборудованию, ровно как и Де Койпер. В итоге она забрала с собой лишь три или четыре ящика, судя по показаниям свидетелей. Этого едва ли будет достаточно, чтобы воссоздать целую лабораторию, на это уйдут годы, но никак не полтора месяца. - Хорошо, но ведь они почему-то забрали с собой и Жнеца, и Сигму. Зная о том, что один мертв, а второй уже недееспособен. - Я сам позволил им забрать Сигму.- Внезапно заявил Аканде. - Почему? - Я хотел сломать решимость и уверенность Мойры, на данный момент она самый опасный противник из всех их безумной шайки. Даже старик Моррисон не беспокоит меня так, как она. - Ты не думаешь о том, что она может начать мстить, но не сломается?- Продолжал забрасывать вопросами Мауга, пока Максимилиан поправлял свой галстук. - Она не глупа, чтобы нападать на Коготь в одиночку, а из Овервотч за ней никто не пойдет. Они всегда презирали Мойру, а Жнеца так подавно, да и Сигму практически не знали, потому никто не станет рисковать своими жизнями ради ее мести. - Вот теперь уже ты звучишь самонадеянно.- Подметил Мауга, указав на Аканде пальцем.- Мы понятия не имеем, что у них происходит. Замолкло все, весь мир замер. Нуль-сектор притаился, не ведет бои, омники даже не выходят на улицы к людям. Агенты Овервотч ни разу не показались, наша разведка даже не нашла никаких сведений с аэропортов о пересечении государственных границ. Даже преступный мир затих, никто не грабит, не убивает, не насилует. Что происходит? Мы теряем контроль. - Да, так оно и есть, мы действительно теряем контроль. Совет Безопасности ООН в своем недавнем обращении был крайне взволнован ситуацией и требует немедленного плана действий. И наше сегодняшнее совещание не привело ни к одному плану.- Раздраженно проговорил Аканде и измерил взглядом обоих собеседников. - Я поговорю с ними.- Произнес Максимилиан.- Думаю, я смогу убедить их в том, что ситуация все еще под нашим контролем. Но у вас к тому времени уже должен быть хотя бы небольшой набросок будущего плана. И помните, что Совет Безопасности не позволит прямого введения войск и беспорядков на улице. Они не потерпят тоталитаризма и диктаторского режима, потому действовать нужно хитро. Попробуем переманить на свою сторону авторитетов, президентов, губернаторов, влиятельных лиц, выделим деньги на благотворительность… - Мы все это уже делали, Макс.- Все так же раздраженно произнес Аканде.- Все без толку. Все прекрасно знают о нашей слабости, знают, почему мы ищем дружбы с ними, потому выставляют неравные требования, на которые Коготь не в состоянии согласиться. Мы уже пробовали и подкуп, и угрозы, и покровительство, и рекет. С нами больше никто не хочет иметь дело. Все, кто у нас остался, это Вишкар и несколько мелких сошек-контрабандистов оружия. Так мы не выстоим на плаву, нужен другой план. - Ловко вы увели тему с политики на военную, но вы не можете игнорировать очевидное. Предоставьте мне все переговоры, и уже через неделю у Когтя будут новые сторонники. Я понимаю твой скептицизм, Аканде, но я более чем уверен в следующем шаге, насколько бы он ни был безумным, я знаю, что все получится. После всего, что мы сделали… после всего, чего мы добились… После того, как мы совершили невозможное… - Да… нас ничто не остановит и не сломит. Если у нас будет хорошее вооружение.- Продолжал упорствовать Аканде.- Ты надеешься, что связи тебе помогут, а я всегда надеялся на грубую силу, причем свою собственную. В нашем положении мы не можем ни медлить с решением, ни надеяться на чью-то милость. - Если бы я плохо тебя знал, Аканде, я бы подумал, что ты боишься.- Дерзкие слова омника непременно не остались бы без должного ответа, но стоило только Аканде резко развернуться и стукнуть кулаком по столу, как беседу грубо прекратили. Разговор прервал режущий слух свист, затем оглушительный грохот и громкие визги. Мауга тут же вскочил на ноги и рванул к окну вместе с Аканде. Максимилиан медленно повернул голову к стеклу и посмотрел на улицу — в тот момент омник начал понимать, что сегодня настал день расплаты Когтя. Установки ПВО горели, солдаты падали с крепостной стены и разбивались об асфальт. Войска перегруппировывались на улицах, готовились боевые машины и дроны, но никого не было видно ни с земли, ни с воздуха. Внезапно прилетел еще один мощный разряд лазерного луча и прямо в крышу административного блока. - Вот, к чему привели наши промедления! К оружию!- Громко воскликнул Мауга и тут же побежал к выходу из зала. Аканде развернулся и бросил взгляд на спокойно сидящего омника. Максимилиан медленно поднялся на ноги и поправил свой пиджак. - Полагаю, мне пора в бункер? - Полагаю, нам всем конец, Макс. В бункере ты или нет, но гнев их будет безграничным. - Ты становишься слишком нервным, Аканде.- Максимилиан двинулся вперед, ближе к лицу собеседника и произнес вызывающим тоном.- Надевай перчатку и уничтожь их всех, и хватит уже дрожать от страха. - Кажется, это ТЫ сейчас пойдешь прятаться в бункере, Максимилиан.- С этими словами Аканде направляется тяжелым решительным шагом в сторону двери. Дальнейшая судьба омника его больше не интересовала. А на улицах разразились настоящие боевые действия. Отряды перегруппировались и атаковали со всех сторон: огромный крейсер Нуль-сектора висел в воздухе недалеко от базы, его орудия остывали после недавних мощнейших разрядов лазера, а внизу уже схлестнулись в схватке солдаты Когтя и агенты Овервотч, которых вел за собой Уинстон. На его стороне сражались молодые агенты, для которых подобная бойня была не в новинку, но, несомненно, прекрасной возможностью проявить себя. Трейсер и Лусио соревновались в скорости и ловкости, в то время, как молоденькая Дива и Заря прикрывали их от опасного обстрела со всех сторон. Батист, знакомый с подобными войнами не по наслышке, прекрасно понимал свою ответственность полевого врача, ровно как и Ангела, потому оставались рядом и помогали с ранениями, Мэй и Бригитта прикрывали фланги, пока Фарра защищала своих соратников с воздуха. Отряд омников Нуль-сектора взял в окружение всю базу и контролировал распределение сил противника, Рамматра внимательно следил за происходящим с земли, а Эхо, парящая над его головой, наблюдала и сражалась с воздуха. Бастион вел беспрерывный огонь, а монах Дзенъятта поддерживал атакующих роботов. Инженерный дуэт Торбъорна и Крысавчика занялись турелями, пока один подготавливал устройства, второй минировал периметр, а тучный компаньон Фокса стоял на страже своих союзников. Мауга ворвался в центр поля боя — его окружали трупы погибших солдат, лишенные должной поддержки и лечения, а также застигнутые врасплох. Он понимал, что многие солдаты еще даже не прибыли на поле боя, и эта мысль заставляла его злиться еще сильнее. Оружия в руках перезаряжены, он готов к бою. И когда атакующие омники Нуль-сектора расступились перед грозным противником, в бой вступила старая гвардия, под командованием Джека Моррисона. Солдат 76 вел за собой рыцаря-крестоносца, безжалостно разбивающего головы несчастных солдат, Соджорн, темнокожая женщина средних лет умело управлялась своей импульсной пушкой и быстро перемещалась по полю боя, при этом оставаясь в зоне видимости Джека. Ана держалась в тылу, вооруженная снайперской винтовкой, она была готова разить противника и поддержать союзника. Рядом с ней послышался свистящий выстрел револьвера — Маккри эффектно ворвался в бой, на этот раз он вскарабкался на крышу мехи, собранной из кусков ржавого металла — такие используют в Джанкертауне. Но он там был не один — с крыши мехи тут же спрыгнул быстрый и неуловимый ниндзя. Гэндзи рванул вперед, словно тень, танто покинуло ножны, и убийца оставлял после себя лишь обезглавленные трупы. Саму меху пилотировал Карлос, умело справляясь с управлением и ведением стрельбы, он пригнал свою длинноногую машину прямо на середину поля боя и начал стрельбу. Рядом с ним тут же показался еще один стрелок, на сей раз из лука — Хандзо убивал, и, несмотря на свое невозмутимое хмурое лицо, он получал от этого удовольствие. Эш держалась позади мехи и поддерживала своих соратников стрельбой с расстояния, но ее робот Боб прикрывал ее каждый раз, когда в сторону хозяйки летели пули. Небольшой отряд банды Мертвецов следовал за своей атаманшей, смешавшись воедино с роботами Нуль-сектора. - Привел сюда своих никчемных шавок, Моррисон?!- Взревел Мауга, подняв свои орудия на Солдата. Старый вояка обернулся к нему и рванул вперед, вслед за ним побежал Райнхардт, гремя доспехами, а Карлос развернул меху в сторону кричащего.- Ты уже мертв, почему ты не хочешь смириться с этим?! - Потому, что сегодня мы призовем к ответу тебя и всю твою гнилую шайку. И отвечать вы будете перед всеми нами!- Рявкнул в ответ Райнхардт. Мауга оскалился, его огромные мышцы напряглись и вены выступили по всему телу. - На хер разговоры…- Прокомментировал Джек прежде, чем Мауга раскроет рот и произнесет хоть слово. Началась стрельба с обеих сторон. Громадная фигура выпустила из своих огромных пулеметов шквал пуль, но все они были пойманы щитом Райнхардта, а сам Мауга бесстрашно рванул на противника. Крепкая броня, которую покрывал переливающий голубыми оттенками полу-прозрачный щит, выдерживала стрельбу Джека, Карлоса и Джесси. Моррисон не отступал, не отступали и его товарищи, ровно как и Мауга не собирался сдаваться. Стрельба длилась до тех пор, пока не потребовалась перезарядка, тогда треск вылетающих пуль немного утих. Моррисон оглянулся — трупы солдат Когтя небрежно раскиданы по земле, а агенты его коалиции все еще держатся и сражаются, несмотря на многочисленные раны, стекающие по лицу пот и кровь. - Хватит с меня этих игр, Моррисон, это все, что ты смог выставить против меня?!- Вновь взревел Мауга.- Жалкий старик! Где твои козыри?! - Сдавайся, Мауга!- Послышался голос откуда-то издалека. В противостояние внезапно вмешался Батист, он выбежал вперед и поравнялся с Джеком. Командир опустил на него непонимающий взгляд, но ничего не сказал. Он позволил двоим бывшим друзьям выяснить отношения напоследок.- Оглянись вокруг — твои войска повержены! Пора и тебе опустить оружия, хватит с нас войны! - И что ты сделаешь? Подаришь мне быструю смерть или посадишь в тюрьму, в камеру класса «люкс» с быстрым интернетом и шампанским по вечерам?- Мауга презрительно усмехнулся.- Не могу поверить, что ты заодно с этим сбродом, а подавал такие надежды… Ты погубил себя сам, старый друг, так что винить должен только себя. - Я выбрал правильный путь, честный, а не путь разрушения и разбоя! Открой глаза, Коготь — рак на теле Земли, ты ведь сам это знаешь! Сделай правильный выбор, Мауга! Но здоровяк лишь скривил губы в недовольстве и поднял пушки. Батист выпучил глаза, а сердце его замерло на короткий миг. Остолбеневший парень не смог сдвинуться с места. Джек грубо оттолкнул его в сторону и как раз вовремя — Мауга вновь открыл огонь. - Закончили выяснение отношений?!- Выкрикнул Джек и мельком глянул на Батиста. От сильного толчка и нахлынувшей горечи он не нашел в себе силы встать на ноги. Джек обернулся — Карлос рванул на Маугу, его меха сцепилась со здоровяком в жестокое противостояние, Джесси спрыгнул вниз и поддерживал друга стрельбой уже с земли. У Джека было лишь несколько секунд, потому старый вояка грубо поднял Батиста на ноги, схватив его за предплечье, и снова толкнул в сторону.- А теперь за дело! Если не хочешь видеть смерть своего друга, возвращайся к Уинстону! - Я… останусь.- Нерешительно произнес Батист дрогнувшим голосом и поднял свое оружие. Моррисон скривил губы и вернулся в бой. Стрельба возобновилась, треск винтовок и пулеметов, свист револьвера и мощные взмахи молота смешались друг с другом, аккомпанируя чудовищным крикам агонии умирающих солдат. Райнхадрт замахнулся, молот его поднялся высоко над головой, затем обрушился прямо на Маугу, но здоровяк успел отпрыгнуть назад, а удар поднял после себя огромное облако пыли. Не видно ничего, потому Джек приказал остановить огонь и снова перезарядился. Райнхардт поднял щит и закрыл им бойцов, и тут же облако пыли заискрилось разрядами электричества, прямо в руку с щитом влетел мощный удар. Рыцарь-крестоносец отлетел далеко назад, упал на землю и взревел от боли. Моррисон быстро обернулся — Райнхардт спешно снимал с раненной руки доспехи, последнее, что он увидел перед тем, как вернул взгляд вперед — торчащие кости и подбежавшая к нему Ана. - Самонадеянно, Джек Моррисон, слишком самонадеянно.- Аканде поравнялся с Маугой, горделиво наблюдающим за своими противниками. Дым осел на землю, теперь стороны могли увидеть друг друга.- У тебя может быть целая армия обученных агентов, но что ты привел на поле боя? Ржавую меху из Джанкертауна? Потрепанные силы Нуль-сектора? Бандитов из Мертвецов? Стариков, о которых давно уже забыли? Хах! Слишком ничтожно даже для тебя. - Плевал я на твое мнение, Кулак Смерти.- Спокойно произнес Джек и поднял оружие. - Конечно, тебе всегда было наплевать на чужое мнение, даже на мнение своих друзей. Где же они теперь? Где твой лучший друг, ради которого ты всю жизнь рисковал репутацией, но который в итоге предал тебя и перешел на мою сторону? - А ты бы о себе побеспокоился, ведь он и тебя предал. И лучше ты сам спроси у него, где он все это время ошивался… Аканде сузил глаза и поднял взгляд за спину Джеку. Приближалась темная фигура, до боли знакомый силуэт, охваченный облаком темной дымки, среди всполохов которого виднелась костяная маска. За ним следовала изящная фигура с высоко собранными длинными волосами, невозмутимое красивое лицо которой не выражало никаких эмоций, а янтарные глаза обжигали огнем ненависти. Она перезарядила винтовку и не сводила пристального взгляда с Аканде. Вслед за ней следовала пара ученых: Мойра шла справа, бледное лицо исказила ненависть и холодная ярость, агрегат на ее спине забурлил и был готов к использованию. Она подняла когтистые руки: в одной засиял золотой свет, а в другой — фиолетовый. Тонкие губы дернулись в еле заметной усмешке и вернулись на место — ирландка сверлила гетерохромными глазами ошарашенное лицо Аканде и Мауги. Слева находился Сигма, безумный астрофизик поднялся на цыпочки, затем ноги его оторвались от земли, и фигура поднялась в воздух. Стеклянно-серые глаза сузились, заметив перед собой противников, руки его поднялись, пальцы задрожали от резонанса, будто готовили призвать нечто неведомое меж ладоней. Последними в строю шли две ржавые мехи, пилотировали их Рэндольф и Картер, на крыше одной из мех прямо из воздуха вырисовалась фигурка Сомбры, сидящей в развязной позе. Она игриво поиграла пальцами в знак приветствия и хитро улыбнулась. - Не знаю, как тебе это удалось, ведьма, но это ненадолго.- Начал Аканде дрогнувшим голосом. Все, чего он боялся, случилось здесь же, прямо перед его глазами. Мышцы на его лице дрогнули, он хотел было шагнуть вперед, но не нашел в себе силы. - Ты недооцениваешь мою волю к жизни, Аканде. Никогда недооценивал.- Прохрипел Жнец и поднял руки в стороны, а темный дым начал сгущаться в его ладонях, принимая форму всем известных дробовиков.- Ты думаешь, что знаешь меня? Думаешь, твои слова и убеждения нашли отклик в моем сердце? Ты ничего не знал тогда, не знаешь и сейчас. - Рейес, Рейес! Мы ведь с тобой знаем, к чему приведет эта война, знаем, что правильно, а что нет!- Гневно проговорил Аканде.- Нельзя так просто выкинуть все те годы, что ты проработал на Коготь! Ты был частью нашей семьи, ты мог повести за собой армии, но выбрал путь революции, когда тебе напомнили о былых ранах, которые больше не имеют никакого значения! - Не имеют значения?! А как же раны всех тех, кто пострадал из-за Когтя и ваших теневых хозяев?! Их раны тоже не имеют значения? Их разбитые жизни тоже не имеют значения? - С каких пор ты стал гласом народа, когда ты всегда думал лишь о собственном благополучии?! И не тебе говорить о нанесенном ущербе, Габриель! Ты предатель и окружен предателями, спроси у них, почему ты остался совсем один, валялся в луже собственной крови посреди взорванной базы?! Джек, Ана, Мойра? Они рядом с тобой, но из-за них ты испытал намного больше боли, чем от меня! Спроси их, всех, кому ты доверяешь! - А я спрошу тебя, Аканде…- Жнец шагнул еще ближе, даже через костяную маску было понятно выражение его лица, красноречиво передающее всю злобу и ненависть.- Почему я оказался в Когте? Для чего, Кулак Смерти? Моими руками вы уничтожили Овервотч, моими руками хотели истребить их окончательно. Или ты думаешь, что я действительно настолько слаб, чтобы проиграть два боя Уинстону? Я знал, кто достоин смерти, а кто нет. И если бы я не был в Когте, оставшиеся агенты давно были убиты. - Думаешь, тебе за это скажут «спасибо»? Нет, ты для них предатель и убийца, ты никогда не станешь для них героем, каким был раньше! На что ты потратил остаток своих дней? На бесполезную революцию, которая ничего не решит? Ты можешь убить меня, уничтожить Коготь, но тебе не изменить мир, ровно как и не вернуть потерянные годы жизни и убитую жену! Габриель усмехнулся, всполох темного дыма поднялся из прорезей. - Ты… всегда был высокого мнения о себе, и прежде, чем мы перейдем к выяснению отношений, я бы хотел порубить тебя на части, но обойдусь парой тройкой выстрелов прямо в голову. Быть может, тогда мы сможем понять друг друга?! - Твои слова — пустой звук! Твоя жизнь — пустой звук! Ты сам — уже давно пустое место! - Тогда не проявляй ко мне милосердия, ибо я уже мертв… С этими словами Жнец поднял руки, в ладонях его сверкнули дробовики, из дула поднялся густой черным дым. Еще секунда — и дробь вылетела прямо в Аканде, но тот успел увернуться и отойти в сторону. Вновь началась стрельба, Мауга приказал всем войскам сгруппироваться вокруг него и поддержать в бою. Рэндольф и Картер занялись флангами, Амели отступила назад к Ане, чтобы прикрывать авангард, Сомбра снова скрылась из виду и побежала в противоположную сторону. Сигма выставил щит перед собой, а жестокий обстрел дробовиков не позволял Аканде приблизиться к соратникам. Полупрозрачные щиты на доспехах Аканде и Мауги сверкали от каждого выстрела, было понятно, что долго они не продержатся. Бой продолжался, солдаты Когтя поредели, нескольких агентов коалиции тоже оттащили в сторону. Израненные и изможденные долгим боем, многие больше не могли продолжать сражаться. Пока Ана выхаживала раненного Райнхардта, Бригитта из последних сил защищала своего рыцаря. Окровавленная, израненная, уставшая, она размахивала своим оружием и отбивалась от врага, но внезапно на землю с тяжелым грохотом приземлилась Фария. Девушка была в таком же изможденном состоянии, она обернулась на Ану и тут же рванула к ней, защищать до последней капли крови. Пока раненые отступали, Рамматра призвал омников перегруппироваться, из всего отряда Нуль-сектора осталась жалкая горстка. Бывший монах осмотрел своих солдат и наступающего врага — их еще много, и неизвестно сколько еще придется пролить крови и хладагента, чтобы покончить с боем. Где-то вдали ярко сверкали разряды электричества — Уинстон рванул вперед, в бой с Аканде, пока молодые агенты занимались флангами и теснили врага к зданию администрации. Рамматра поднял голову наверх и переглянулся с Эхо — лицо ее было тревожным, белоснежных корпус поврежден несколькими выстрелами. Грозный лидер Нуль-сектора снова глянул вперед. - Джек, Габриель! Роботов осталось совсем мало, агенты ранены, бандиты умирают! Если Сигма собирается сделать это, сейчас самое время!- Проговорил омник в наушник достаточно громко. - Понял тебя, Рамматра!- На призыв ответил сам Сигма, астрофизик опустил взгляд сначала на Мойру, затем и на сражающихся командиров.- У вас двадцать минут, чтобы покончить с ними и убраться отсюда! Я отправляюсь в башню! Нужно решить один личный вопрос. - Действуй, Сигма!- Быстро ответил Джек, не отвлекаясь от боя. Мойра остановилась и обернулась на своего коллегу. Де Койпер опустил щит и уже развернулся, чтобы направиться к научно-медицинской башне. Взволнованные гетерохромные глаза заставили его остановиться. - Что…? - Я пойду с тобой. И твои лаборанты тоже.- Произнесла Мойра твердо, в приказном тоне, с которым Сибрен не стал бы спорить. Он улыбнулся краем губ, подобный тон Мойры ему всегда нравился, и в тот момент суровая и разгневанная ирландка казалась ему прекраснее прежнего. - Хорошо. Но тебе не понравится то, что ты увидишь. Не дожидаясь вопросов, Сигма развернулся и направился в сторону башни. Мойра жестом скомандовала Рэндольфу и Картеру следовать за собой, огромные железные мехи, скрипя ржавым металлом, прошагали вслед за учеными. Сигма шел впереди, мехи за его спиной поливали пулями вражеских солдат, пока сам астрофизик защищал свою группу резонирующим щитом. Подходы к башне были сравнительно пусты, отдельные группы противника не представляли из себя серьезной опасности, потому четверка быстро добралась до своей цели. Позади группы кипели страсти. Могучий Мауга навалился всем весом на меху Карлоса и рвал ее на части, а сам мексиканец пытался вырвать машину из хватки противника, но в таком положении не мог даже перезарядиться. Пока Мауга был занят мехой, Аканде вступил в рукопашную борьбу с Уинстоном, пока Джек и Джесси расстреливали своих противников, а Жнец, увидев сына в опасной ситуации, тут же рванул в его сторону. Только заметив приближение фигуры в черной робе, Мауга замахнулся и ударил со всей силы в костяную маску. С хриплым криком Жнец отлетел в сторону, ударился спиной о землю и закрыл руками лицо. Костяная маска треснула, кусочки упали на пол и обнажили бледное лицо Рейеса. Подняв глаза, он увидел, как Мауга вновь поднял свой пулемет, а в следующую секунду тело Батиста падает на землю в лужу крови. - Проклятье!- Прокричал Джек, мельком глянув на раненого агента.- Дело дрянь, Карлос, взрывай ее! Карлос отступал, одна из пушек мехи была оторвана, могучий Мауга безжалостно потрепал робота, но младший Рейес и не думал сдаваться. Мексиканец судорожно нажимал на всевозможные кнопки, а его противник напирал с новой силой, готовый повалить меху на землю и растоптать пилота. Вот уже оторваны еще клочки ржавого железа, еще пару проводов, и почти сломано защитное стекло, за которым прячется пилот, но внезапно прямо перед глазами Мауги вспыхнул ослепительно-яркий свет, а затем прогремело что-то настолько громко, что здоровяк не сразу понял, что произошло. Только через пару минут Мауга ощутил себя лежащим на земле, окровавленным с ног до головы. Куски железа, осколки, шрапнель — все торчало из его изувеченного тела, а силы постепенно покидали его. Он медленно повернул голову набок и увидел взорвавшуюся меху, и ему уже было все равно, жив пилот или нет. В глазах темнело, веки медленно опускались и дыхание перехватывало. Боли он не чувствовал, еще несколько секунд — и Мауга уже ничего не чувствовал. Над его фигурой склонился Джек Моррисон. В окровавленных по локоть руках он удерживал перезаряженную винтовку. Рядом с ним показался еще один силуэт, на сей раз это была фигура с ковбойской шляпой и развевающимся на ветру пончо. Мауга усмехнулся, изо рта его пошла кровь, слабеющий воин попытался поднять руку в сторону своих убийц, но у него ничего не получилось. - Я… сражался как воин… я ведь… заслужил… достойную смерть?- Прохрипел дрожащим голосом Мауга и прокашлялся пару раз, кровь залила его рот и губы. - Достойную или нет, но смерть ты точно заслужил.- Ответил Джесси и демонстративно поднял револьвер наверх. - Тогда не медли, Моррисон… Давай… сделай это… сверши свое… правосудие.- Глаза Мауги закатывались, а смуглая кожа бледнела. Глаза его постепенно стекленели, а дышать становилось все тяжелее. Последним, что увидел Мауга, были дула револьвера и винтовки, после чего глаза его потухли, боль утихла, и наступила долгожданная тьма…

***

— Нет! Стой! Остановись, черт тебя раздери! Но Сигма не останавливался. Он опустился на сырой пол и шаркал босыми ногами уверенными шагами вперед. Мойра следовала за ним, но держалась на расстоянии, не смея приближаться к коллеге в такой важный для него момент. Флетчер отползал, но далеко ему не уйти — комната охраны слишком маленькая, там едва хватало место расположить камеры наблюдения. Безумный старик прижался спиной к стене и не смел шевелиться, он поднял руку перед собой, словно щит, будто этот жест отгородит его от гнева Де Койпера. Сам же астрофизик смотрел на своего бывшего мучителя с совершенно отсутствующим и равнодушным взглядом. На полу рядом с ним лежали тела убитых инквизиторов и солдат, решивших дать последний бой Сигме и Мойре, но они проиграли. Хладнокровная пара ученых, несмотря на многочисленные раны и струящуюся кровь, продолжала двигаться к своей жертве. - Пожалуйста… Сибрен… отпусти меня! У тебя ведь… ты же пережил все, операция не состоялась!- Флетчер дрожал всем телом, голос его прерывался, а дыхание сбивалось из-за нахлынувшего страха. - Отпустить? После всего, что я пережил из-за тебя?- Сигма улыбнулся.- И почему все думают, что я всего лишь добрый и безобидный старый безумец? - И что же ты сделаешь со мной? Ты ведь не убьешь меня?- Произнес Флетчер дрогнувшим голосом, старик поднял руки и выставил их вперед, защищаясь от разгневанного безумца, но Сигма видел его насквозь. Он прекрасно понимал, что стоит ему отступить, и Флетчер нанесет подлый удар в спину. Это читалось в его хитрых глазах. - Смерть — слишком милосердное наказание для тебя. Я ведь далеко не единственный, над кем ты издевался. - Тогда… дай мне уйти?- Неуверенно произнес Флетчер и опустил руку.- Я даю слово, что исчезну и больше никогда не появлюсь! Когтю конец, мы это знаем, а кто я без Когтя? Я никто, никому не нужен, и не буду опасен для тебя! - Нет. Такие сорняки нужно выжигать подчистую. Чтобы больше не прорастали. Флетчер закричал от ужаса, а Сигма одним мощным ударом кулака разбивает мониторы камер слежения. Искры разлетаются по сторонам, срабатывает система тушения пожаров, прямо из потолка льется мелкий дождь. Флетчер прижимается к стене еще сильней, взгляд его судорожно блуждает вокруг, в отчаянном желании найти хоть что-нибудь, что поможет ему защититься. Де Койпер вынимает руку из раскуроченного монитора, меж пальцев он сжимает несколько проводов, искрящих электричеством под мелкими каплями воды противопожарной системы. Инквизитор Когтя снова громко вскрикнул. - Нет! Пощади, Сибрен! Ты ведь не чудовище? Ты ведь не чудовище?! - Отойди назад, Мойра. Не стой в луже.- Только и произнес астрофизик, обернувшись к подруге в полуобороте головы. Ирландка сузила глаза подозрительно и отступила на безопасное расстояние, позволяя своему безумному коллеге творить свою месть. Сигма же вновь вернулся к своему мучителю, фигура его поднялась в воздух и застыла над землей. Искрящие в руке провода сверкали разрядами электричества, а обезумевший от ужаса Флетчер выкрикивал бессвязные слова. - Нет! Ты пожалеешь! Ублюдок! Пожалуйста, не делай этого! Меня заставили! Ты же знаешь, что меня заставили! Я был обязан выполнять приказы! - И выполнял ты их с огромным удовольствием, так что не строй из себя невинную жертву. И вопрос стоит не в твоей нейтрализации как угрозы. Вопрос не в том, будешь ли ты опасен для меня после падения Когтя. Все гораздо прозаичнее: ты заставил меня страдать, а теперь страдать будешь ты. Проводка падает на пол, прямо в лужу, посреди которой валялся Флетчер. Искрящие разряды электричества пробегают по воде и достигают тела старика, инквизитор отрывисто вскрикивает от боли, конечности бьют конвульсии, а глаза закатываются. Из ноздрей и ушей поднимается дым, а через несколько секунд мучительной агонии крики превращаются в хрип, из носа текут струйки крови. Мир погас в глазах Флетчера, и последним он увидел удовлетворенное лицо Сибрена Де Койпера и ужас в глазах Мойры О’Доран, когда она смотрела на своего партнера. Наступил покой, мучительная агония завершилась, сердце старика не выдержало нагрузки и остановилось. Месть Сигмы свершилась. - Что теперь?- Прозвучал бархатный голос Мойры. Женщина подошла ближе, когда Сигма подобрал провод и бросил его обратно на раскуроченные мониторы.- Ты удовлетворил свою жажду мести хотя бы немного? - Нет…- Де Койпер глубоко вздохнул и бросил взгляд на убитого Флетчера.- Даже не знаю, зачем я это сделал. Я никогда не был кровожадным и мстительным, но поддался зову гнева. Он мог бы быть наказан или убит, но по-другому. Не так, как это сделал я. - Не жалей об этом. Он не жалел о том, что творил с пленниками, не жалел о том, что сотворил с тобой. - Док!- Послышался крик за спиной. Сигма не успел ответить своей спутнице и обернулся — Картер подбежал к беседующей паре.- Агенты в башне. Раненых отправили в медицинский корпус, Джек и Габриель ждут тебя в обсерватории. - Ну… вот и все, Картер. Отправляйся вместе с Рэндольфом наверх и подготовьте бомбу к запуску. Картер кивнул и спешно покинул безумную пару, а Мойра, проводив молодого ученого взглядом, медленно повернулась к своему собеседнику и снова сузила глаза, осмотрев его с ног до головы. - Еще не поздно отказаться от того, чего так боишься. Ты не обязан ничего доказывать ни себе, ни кому-либо другому. - Дело не в этом.- Сибрен оторвал, наконец, взгляд от лежащего на полу Флетчера и развернулся к Мойре всем корпусом.- Это эксперимент. На что мы, чокнутые ученые, не готовы ради научного прогресса? Сибрен улыбнулся веселой, где-то безумной, а где-то хитрой улыбкой, а стеклянно-серые глаза сверкнули. Де Койпер развернулся и направился прочь от убитого инквизитора, а его риторический вопрос остался без ответа. Мойра лишь усмехнулась, проводила взглядом удаляющуюся фигуру, а в голове ее крепла мысль о том, что еще пару месяцев назад она и подумать не могла о подобных событиях… Полупустая обсерватория приняла гостей, на балконе, с которого открывался удивительный вид на ночное небо и пылающие внизу здания, расположились победители: Амели стояла прямо у дверей, придерживала винтовку в заряженном виде. Сомбра была рядом, прислонилась к стене и молча наблюдала за происходящим. По балкону нервно расхаживал Карлос, младший Рейес уложил руки на пояс и совершенно не обращал внимания на раненное и кровоточащее плечо. Маккри уселся на полу и снял с головы шляпу, стоять он не мог из-за простреленного бедра. За дверью, в помещении находились ученые. Рэндольф и Картер сидели за своими рабочими местами, а Сигма заканчивал работу с мониторами, пока Мойра внимательно следила за своим спутником. Прямо у ограждения балкона находились Джек и Габриель, они удерживали за предплечья связанного по рукам и ногам Аканде. Знаменитой перчатки на нем уже не было, а старые вояки хорошенько потрепали бывшего лидера Когтя, что было заметно по синякам и ссадинам на лице и по всему телу. - Ты видишь это, Аканде? Видишь, как рушится твой мир?- Послышался хриплый голос Жнеца прямо под ухом поверженного, но не растерявшего гордую осанку, Аканде. - Я вижу, ты наслаждаешься этим, Габриель.- Ответил поверженный и плененный Кулак Смерти.- Каждым моментом своей победы. Да только победа ли это? Смотри, сколько людей погибло сегодня. Столько лет упорной работы… Обширная сеть из агентов, информаторов и сторонников. Столько сил было вложено… столько денег. И ты уничтожил все это в один день. Знакомая история, права? - Не пытайся пристыдить меня воспоминаниями о прошлом, ты ведь сам старательно пытался избавить меня от них, но чем больше ты пытался, тем крепла моя память. Ты каждый раз пытался доказать мне, какой я ублюдок, чтобы я даже и не мыслил уйти. Кому я еще могу быть нужен, верно? - Тебе все равно не найти свое место в этом мире. Посмотри на себя — ты труп, жизнь которого зависит от техники и врачей. - Надо же, до чего ты скатился, Аканде. А ведь раньше все беседы и споры были о наших взглядах на жизнь, а не взаимных оскорблениях. Чтобы ты знал, я не считаю себя героем и спасителем мира. Любая революция влечет за собой реки крови и изувеченные жизни, и я — часть этого кровавого ада, необходимое зло, которое питает не столько благородное желание справедливости, но алчная жажда мести. Всем и каждому, кто заслужил мой гнев своими подлыми поступками. И теперь, ты узнаешь, каково это наблюдать, как рушится твой мир, как я уничтожаю все, что было тебе дорого и ради чего ты жил. И тогда ты поймешь, какой огонь сжигает меня изнутри.- Процедив эти слова сквозь зубы, Габриель развернулся и кивнул в сторону Сигмы. Большое панорамное окно позволило астрофизику увидеть командира, он кивнул в ответ и прошагал вперед, жестом скомандовав остальным ученым следовать за собой. - Электро-магнитные ловушки деактивируются через двадцать секунд, док!- Произнес Картер, последним покинув обсерваторию и ступил на балкон. - Что… что задумал этот сумасшедший?- Аканде нахмурился и измерил Де Койпера взглядом, пока сам Сигма не обращал внимания на последнюю попытку переубедить Жнеца.- Ты понятия не имеешь, на что он способен. Мы с тобой — другое дело, солдаты, агенты — это одно, а тот, кто повелевает неведомыми космическими силами… - Именно это ты сейчас и увидишь, Аканде.- Ответил Сигма уверенным тоном и направил взгляд вперед. Глаза его блестели, а на лице красовалась возбужденная улыбка.- Плоды моего разума, который ты с жестоким пренебрежением приказал уничтожить. Теперь ты увидишь, на что он способен. - Три… два… один! Бум!- Проговорил скороговоркой Рэндольф и поднял кулак над головой, готовясь к взрыву. Все взгляды впились в здание администрации, а Аканде округлил глаза. Он не знал, что сейчас будет, но понимал, что произойдет что-то страшное. И это произошло. Оглушительный взрыв прогремел, в мгновение ока яркая вспышка осветила местность, а взрывная волна прошлась по округе. Бомба сработала, и сработала так, как планировали ученые-астрофизики. Все собравшиеся на балконе были отброшены назад волной горячей энергии, и хоть административный блок и был на достаточном расстоянии, агенты все равно ударились о стену позади себя, а все стекла выбило из рам. уши заложило от грохота, земля содрогнулась, на соседних зданиях появились трещины, аппаратура в башне тревожно замерцала, а нависший над комплексом крейсер Нуль-сектора откинуло от взрыва волной. От административного блога не осталось и следа, охваченная пламенем груда камней лежала, окруженная густым черным дымом и облаком пыли. Можно быть уверенным в том, что и от бункера ничего не осталось… Первым на ноги вскочил Сибрен, он рванул к краю балкона и жадно осматривал место взрыва — котловина была массивной и впечатляющей, горящие обломки поднимали высоко в воздух едкий дым, но его план осуществился. Безумные глаза нервно дергались из стороны в сторону, мышцы на лице застыли, дрожащие губы что-то шептали. Охваченный восторгом, ужасом, радостью и торжеством одновременно, Сигма не заметил, как перешел с шепота на взволнованную речь. - Получилось… у меня получилось… - Получилось, док! Бомба антиматерии существует!- Воскликнул Рэндольф и подпрыгнул от радости, подняв руки наверх, а Картер поддержал его громким ликующим криком. Агенты по одному поднимались на ноги, Джек и Габриель подошли к краю балкона и взглянули на пламенеющий ад перед собой. - Столько смертей и разрушений… во имя революции. Во имя свободы и правосудия. Как мы дошли до этого…- Проговорил Джек и переглянулся со Жнецом. Мертвец поднял глаза на друга и ничего не ответил, затем он обернулся назад, на празднующих победу ученых и Сигму. Безумный астрофизик упал на колени, не в силах удерживать себя на ватных ногах, дрожащие руки потянулись к лицу и коснулись горячей кожи. Из груди его вырвался отчаянный рев, постепенно переходящий в всхлипы, круглые от ужаса стеклянно-серые глаза заполнились слезами. Рэндольф и Картер тут же рванули к учителю и опустились к нему на пол, пытаясь понять, что с ним, и только Мойра знала, какую боль сейчас испытывает ее спутник. - Эта война… эта служба, эта борьба… всех нас превратила в чудовищ.- Прохрипел Жнец, глядя на Сигму, плачущего то ли от страха, то ли от радости, то ли еще по какой-то неведомой причине. Но плач его медленно утихал, и постепенно всхлипы перетекали в усмешку, а еще через несколько секунд безумец уже залился зловещим хохотом.- Мы не герои, а убийцы и разрушители миров. - Не будь так категоричен, Габи.- Послышался голос за спиной. Джесси проковылял к командиру и привлек к себе его внимание. Мертвец измерил парня взглядом и нахмурился.- Мы убиваем одних, спасая этим сотни других. Разрушаем одно, чтобы построить другое. - Это не меняет нашей сути. - Меняет.- Вступил в спор Карлос.- Мы не на темной стороне, но и не на светлой. Мы балансируем, шагая по лезвию ножа, которым и установили эту справедливость. Необходимое зло серой морали. - И чем тогда мы лучше тех, против кого сражаемся?- Продолжал Жнец. - Поздновато ты спохватился этими вопросами, Габриель, тебе не кажется?- За спиной Жнеца прозвучал гневный рык, обернувшись, он увидел разъяренного Аканде. Могучий воин, поверженный, но не сломленный, разорвал путы на руках и ногах и резво вскочил на ноги. Стоявшая у стены Амели инстиктивно выкинула руки вперед, чтобы схватить его за массивное плечо, но мужчина резко развернулся и ударил наотмашь обратной стороной ладони прямо в грудь. Француженка отлетела в сторону и ударилась спиной о стенку вновь, а мужчины тут же рванули в рукопашную. Охваченный нечеловеческой яростью, Кулак Смерти разил мощными ударами своих противников, уже успел разбить нос Карлосу, отбросить от себя Джесси далеко в сторону и ударить Габриеля пару раз в грудь так, что дыхание мертвеца перехватило. Джек огибает его со стороны и ударяет пару раз локтем в бок, а затем в спину, меж лопаток, но Аканде лишь вскрикнул от ударов и, схватив Джека за куртку, отшвыривает к краю балкона. Солдат ударяется о пол, перекатывается пару раз, и уже через секунду его тело падает вниз. - Джек!- Закричал Жнец, но услышал в ответ только удаляющийся крик друга, а сам же рванул на противника и сбил его с ног. Аканде упал на спину и ударился головой, а затем перед его лицом показался кулак, обтянутый черной кожей. Мощные удары посыпались на его и без того окровавленное лицо, а ответом на подобную ярость стали не менее мощные кулаки Аканде. Он чувствовал, как слабеет, лицо изуродовано, голова раскалывается от нестерпимой боли, и пришла пора собрать все оставшиеся силы для последнего рывка. Огромная длань ложится на спину Рейеса, прямо на одну из наномашин, пальцы сжимают механизм, стальной корпус начинает искривляться, а сам мертвец вскрикивает от боли. Аканде тянет наномашину назад, и Габриель тянется вслед за ней, отстраняясь от своего противника и разводя руки в стороны. Темный дым постепенно сгущался вокруг его фигуры, сползая к рукам и собираясь в его ладонях большими сгустками. Через секунду дым развеялся, а в руках Жнеца блеснули дробовики. Он быстро приложил оружия к груди Аканде… Оглушительный выстрел пары дробовиков — и кровь брызнула прямо в лицо Габриеля. Рука Аканде обессиленно падает вниз, а в его груди зияет огромная дыра. Сердце великого воина разорвано, глаза его потухли, последняя попытка борьбы за жизнь закончилась поражением. Аканде Огундиму погиб, сражаясь за свою жизнь…