Часть 2

Прошла пара часов. Тяжёлая атмосфера царила в воздухе, пока Саки, Цукаса и Тойя все вместе сидели на диване. Не смотря друг на друга и не произнося ни слова. И всё же, пока часы продолжали тикать в такт их стучавшим сердцам, что-то всё же стоило сказать, чтобы прервать тишину. В конце концов, иногда тишина — это самый оглушающий звук. Но это точно не то, что может тебе понадобиться, когда ты остаёшься наедине с такими разрушающими мыслями.       — Так, Тойя-кун… — Саки пробормотала, прекрасно зная, что ничего не услышит в ответ. После всех испытанных сегодня эмоций Тойя теперь походил на безжизненную статую. Его обволакивало множество тёплых одеял, а в руках он сжимал свой обычный кофе с небольшим количеством молока и одним кусочком сахара. С одной стороны от Тойи сидел Цукаса, который положил ладонь на его руку, подвергшуюся удару отца, а с другой — Саки. Она взяла на себя роль говорящего, потому что Цукаса боялся, что заплачет, если только раскроет рот. В то же время за окном бушевал шторм, столь сильно подходящий неспокойной обстановке в сознаниях всех троих. После небольшой паузы Саки попыталась вновь добиться от Тойи какой-то реакции, так как тот был целиком поглощён своими мыслями.       — Тойя-кун… Мы будем рады оставить тебя на ночь, если это может как-то помочь? — её голос, больше походивший на шёпот, ослабил напряжение, которое не давало ему покоя. Опустив свои плечи от ушей, Тойя слабо кивнул. — Отлично. Не говори, если всё ещё не готов, хорошо? Расслабься немного и отдохни, — она указала на лестницу и направилась за подушками. Пауза. Не зная, что предпринять, Цукаса провёл своим большим пальцем по руке Тойи, стараясь выразить свою поддержку. В ответ он положил свою голову ему на плечо, отчего Цукаса едва ли не выдохнул с удивлением. Ни одно слово не сказано, но тысячи услышаны. В глазах Цукасы начали образовываться слёзы. Силясь сдержать свой всхлип и крик обожания по отношению к младшему, он поправил свою руку так, чтобы можно было держать Тойю. Этот молодой парень, которому пришлось пережить столь многое, но который всё ещё уверял своего сенпая и его семью, что всё было в порядке. Этот молодой парень, запавший Цукасе в сердце так глубоко, что он относился к нему так же, как и к своей младшей сестрёнке. Тойя всегда был частью его семьи, так что Цукаса так и представлял его своим друзьям. Но он совершенно не знал о том, как второй относится к этому, так что старался не упоминать при нём свои чувства. В данный момент Тойя нуждался в семье. Даже если такое отношение Цукасы к нему было невзаимным, он бы с радостью принял его, как за своего. Ведь он хотел этого столько лет.       — Тойя… — трясущийся голос, столь не свойственный Цукасе, вырвался из его горла, заставляя другого с волнением вздёрнуть голову, –… Прости меня, если я спрашиваю что-то неуместное, но… в этом замешан твой отец? — на мгновение Тойя замер, анализируя данный вопрос с нечитаемым выражением лица. Затем он наклонился вперёд, рвано выдыхая весь сковавший его ранее страх. Цукаса нахмурился, пытаясь распознать смысл его действий, тот всхлипнул и кивнул пару раз. Ох, только посмотрите на него. Опять плачет. Его отец назвал бы его неприглядным. Хотя, он всегда звал его именно так…вместо того, чтобы становиться идеальным в области классической музыки, Тойя отклонился от своего пути, чтобы стать уличным музыкантом вместе со своим партнёром Акито. Отклонение произошло скорее не потому, что у него не было таланта, а из-за чистого отсутствия интереса, что всегда раздражало его отца. Он просто не мог смириться с мыслью, что не все его дети были дубликатами его из прошлого. Как грустно, что голос отца всё ещё звучал в его сознании, несмотря на все попытки сбежать от него. Призраки прошлого всегда будут преследовать тебя, не правда ли? Особенно те, которые желают утащить тебя вниз вместе с собой.       — Ох, Тойя… — Цукаса пододвинулся к младшему, чтобы нежно погладить его по спине. — Всё нормально, я говорил тебе это столько раз в школе, не так ли? Я твой сенпай — ты можешь положиться на меня в таких ситуациях, — его голос дрогнул, и он закрыл свой рот свободной рукой, стараясь заглушить исходящие всхлипы. — Ты можешь доверять мне. После этих обнадёживающих слов, Тойя кивнул пару раз и выпрямился, вытирая слëзы со своих глаз, чтобы посмотреть на Цукасу. Когда их взгляд встретился, Тойя почувствовал, что вот-вот утонет. По другому и быть не могло, поскольку целый водопад, образовавшийся в глазах Цукасы, затягивал целиком. Видеть то, как его спаситель, который всегда натягивал на себя храброе выражение лица и клялся защищать Тойю, как рыцарь, плачет… Новые слëзы застилали взор столь быстро, что старые даже не успевали высохнуть.       — Эй, ребята, я верн… — Саки вошла в комнату, чтобы своими глазами увидеть развернувшуюся сцену и в шоке уронить коллекцию своих игрушек. — О боже, ребята, я ушла максимум на пять минут! — она бросилась вперёд, протягивая им салфетки, однако Цукаса со злостью сунул ей их обратно.       — Ох, да успокойся! Ты… ты должна следить за своим здоровьем, так что не делай такие опасные движения! Эй, остановись, остановись! — он запротестовал, и всё же его лицо вытерли, как у ребёнка. Тойя подметил, что он даже визжал по-детски, и выпустил тихий смешок. Его смех заставил и брата и сестру застыть, развернуться к нему почти одновременно и в удивлении расширить глаза, уставившись на него. Не зная, что ему предпринять, он просто смотрел на них в ответ.       — Хах, Тойя! — смех Саки заполнил комнату, поглощая всё в своё тепло, которое освобождало душу парня от боли. — Ты такой глупенький. Уже поздно, пора ложиться спать, — она начала напевать что-то, подходя к подушкам, которые она так неаккуратно бросила. Пока она их поднимала, Цукаса встал и положил множество одеял сверху Тойи. Все они были раскрашены в яркие оттенки, прямо как из детской спальни. Ну конечно, это же дом Тенм, старший сын которых был лидером театральной труппы. Эта расцветка так сильно напоминала о молодости… казалось, словно перед его глазами мелькало детство, которого у него никогда не было. Его детство было чёрно-белым. И это было правдой. Но что насчёт этого? Тойя настолько сильно нуждался в этих вещах по мере того, как он взрослел, так что он внезапно застал себя за тем, что крепко сжимает углы одеял. Возможно, если он будет держать их достаточно долго, его внутренний ребёнок успокоится.       — Тойяяя, выбирай подушку! Я знаю, что ты не слишком любишь некоторые ткани и тому подобное, так как они скорее всего могут вывести тебя из себя, и поэтому я взяла настолько много, насколько могла, чтобы ты чувствовал себя комфортнее! — вернувшись с руками, заполненными подушками, Саки отдала их Тойе, который начал выбирать подходящую.       — …Саки, ты взяла не только мои, но ещё и подушки наших родителей?       — Ага! И свои тоже! Нужно хорошо встречать своих гостей, понимаешь?       — Несмотря на то, как я люблю тебя, Тойя, свою подушку я тебе не отдам! — Цукаса выхватил оранжевую подушку из рук Тойи, даже в его повседневном поведении проскакивали актёрские черты, что делало его всё более очаровательным. Хотя, слово «очаровательность» однозначно не понравилось бы таким людям, как Акито и Ан. Спустя некоторое время Тойя с нерешительностью выбрал подушку и положил на неё голову. Усталость мгновенно прокралась в его утомлённую душу, так что он быстро поддался дрёме. Как только брат с сестрой вышли из комнаты, они сразу же посмотрели друг другу прямо в глаза. Волнующий вопрос застыл на их губах. Если бы телепатия была реальной, она бы объяснила происходившую ситуацию гораздо лучше, чем какая-то логика.       — Саки, мы можем оставить его? — он прошептал. Вообще-то, он планировал начать серьёзный разговор, но с его уст слетело то-то совершенно дурацкое. Довольно-таки неожиданно для будущей мировой звезды.       — …что?       — Я не это имел в виду! То есть, это, но не совсем так, и, и…ААААА– Будучи охваченным стыдом, у парня сработал рефлекс, и он решил закричать, чтобы выпустить стресс. Не так уж и удивительно, зная, что это Цукаса Тенма… актёрские навыки, очевидно, успели просочиться и в его обычную жизнь.       — …может, попробуешь ещё раз, теперь, когда ты овладел собой, онии-чан? — немые просьбы проносились в голове Саки, умоляя, чтобы Тойя никак не встревожился.       — Да, дай мне попробовать ещё раз! То, что я имел в виду былооо…как думаешь, есть ли вероятность того, что он останется ненадолго? Совсем на чуть-чуть?       — О Господи, я думала, что я одна хотела бы этого, — её взгляд метнулся к входной двери ещё раз, она вздохнула и повела Цукасу к лестнице. — Мы можем спросить его утром, но я не уверена насчёт многих вещей. Наших родителей нет дома, и они ни о чём не знают, а мы не знакомы с полной историей…       — Но ему же точно нужно было куда-то податься! По какой ещё причине он оказался бы у нас с сумкой посреди ночи?! — Цукаса возражал, отчаянно желая, чтобы Тойя находился рядом. Пока они поднимались по лестнице, Цукаса начал размахивать руками, что говорило о том, как сильно он переживал.       — Я тоже хочу, чтобы он остался, но сначала мы должны спросить наших родителей, хорошо? — Саки остановилась на верхней ступеньке, смотря вниз на своего паникующего брата. — Я знаю, что ты переживаешь, онии-чан… Как и я! Давай просто подождём до утра… — подходя к своей комнате, она пробормотала последнюю фразу себе под нос. — Я правда надеюсь, что он сможет остаться. Несмотря на то, что волнения не желали оставлять его, Цукаса пошёл следом за своей сестрой, достигая своей комнаты. Он надеялся, что Тойя будет спать хорошо, что он никуда не уйдёт от них. Парень тяжело вздохнул, открыл дверь и развернулся к своей младшей сестре.       — Спокойной ночи, Саки. Я тебя люблю!       — Я люблю тебя больше, онии-чан! Вместе с появлением луны на небе, ночной кошмар начал заканчиваться. Каждый в доме Тенм заснул под её внимательным взглядом, веря в то, что луна защитит их от будущих проблем. К утру шторм давным-давно уйдёт, не так ли?