Часть 6

Настоящее время Кимико так и не смогла уснуть в эту ночь. Моменты плача сменялись моментами тихого коротко забвения. Но стоило снова попытаться осмыслить произошедшее, как слызы начинали грубо душить. Боль, обида, беспомощность просто избивали изнутри, не оставляя живого места. Хотелось уснуть. Уснуть и проснуться когда уже ничего болеть не будет. Или потерять память. Но это все было невозможно. Нужно было перетерпеть эту агонию, причём молча, чтобы не разбудить родителей. Утром, только мама с папой ушли на работу, в дверь постучали. Кимико открыла не раздумывая и увидела на пороге Годжо с каким мужчиной. — Кимико, это учитель Яга. Нужно поговорить. О Сугуру. — его тон был непривычно ровным и серьёзным. Сердце снова кольнуло, но девушка могла лишь кивнуть и впустить их, проводить в гостиную и сесть в кресло, чтобы ответить на все их вопросы. — Кимико… ты ведь вкурсе, кем был Сугуру? — спросил мужчина. Она молча кивнула. — Вы… встречались, верно? Снова немой кивок. — Тебе известно, что вчера случилось? Голова качнулась в третий раз. — Откуда? –… Он заходил. Сказал. — Когда? — Ночью. Мужчина тихо вздохнул. Сатору все это время молча сидел на подлокотнике дивана. — Что именно он сказал? — Что убил кучу человек. И что он уходит создавать новый мир. Поэтому мы расстаемся. –… Он сказал, куда уходит? Кимико отрицательно покачала головой. — Что-то ещё? Сказал, что именно будет делать? Хоть что-то? — Нет… — тихо ответила она замученным голосом. — Учитель, я же сказал, что она ничего не знает. — вмешался Сатору. — Я должен был проверить. Они ведь были так близки. Слова прошлись словно катаной через всё тело. — Ладно. Все равно спасибо, Кимико. Мужчина встал и удалился. Годжо же задержался. Он тихо вздохнул и подошёл к ней, присев на корточки перед её креслом. –… Ты как? Девушка пожала плечами. — Прости. Тупой вопрос. — парень почесал затылок. –… Я тоже был в шоке. — Просто… как?.. — её голос дрогнул. Сатору замялся и неуверенно приобнял её. — Что с ним теперь будет? –… Его приговорили к казни. — ответ вышел нехотя. Было очень жаль говорить сейчас это ей, но и врать он не мог. — Боже… Парень неловко похлопал ее по макушке, пытаясь успокоить хоть немного и отстранился, чтобы посмотреть на её лицо. — Ты спала вообще? — Нет. — Иди, поспи. — Не знаю, смогу ли уснуть. — Сможешь. Давай, а-то в обморок свалишься. Годжо отвел ее в комнату и проследил за тем, чтобы она легла в кровать, после чего ушел. Внутри было пусто и больно. Словно часть ее нагло, бесцеремонно выдрали с корнем. Кимико ни о чем не могла думать. Вскоре она уснула от изнеможения. Проснулась она уже ближе к вечеру. Состояние было отвратительным, как физическое, так и моральное. Вставать совсем не хотелось, словно все случившееся теперь давило на неё неподъемным грузом, прижимая намертво к кровати. Покоя не давали мысли о том, что она вовремя не помогла, сделала недостаточно, не смогла вытащить своего близкого человека из тьмы, что привела его к таким страшным решениям. Убивало чувство, что она вовсе не та, кто ему нужен. «Немаги сильно вредят магам», «Ты относишься к немагам», «В новом мире не будет места для нас» — эти слова покругу повторялись эхом в голове, каждый раз заползая глубже под кожу, намереваясь залезть в самое сердце и медленно, мучительно разодрать его. Иначе эту пытку не описать. — «Я-то что ему сделала?.. Где успела ему жизнь испортить?..» Слёзы начали снова застилать глаза, беспощадно сжимать горло. — «Будь у меня эта чертова магия… это изменило бы хоть что-то? Тогда ты позволил бы мне остаться рядом?» Руки сами потянулись к ближайшей игрушке, лежавшей рядом, чтобы обнять мягкого лисёнка в попытке найти хоть какое-то утешение… в игрушке, что он подарил. — «А я сама бы пошла за тобой, если бы ты позволил?..» — глаза беспомощно уставились в потолок. — «…Пошла бы. Может в другой вселенной так и случилось…» Тихий плач заполнил комнату. Ничего непонимающий Батон запрыгнул на кровать к своей хозяйке и понюхал её, беспокойно мяукая. Кот позволил обнять себя и переодически облизывал держащие его руки. Кимико не помнила, когда пришли родители, засыпала ли она в это промежуток времени и как долго она плакала. Она почти не выходила из комнаты и толком не ела сегодня. В итоге провалилась в беспокойный сон, прерываемый частыми пробуждениями. Утром ужасно болела голова, просто раскалывалась, будто бы её полночи отчаянно молотили. Батон до сих пор тихонько лежал под боком, свернувшись в пушистый комочек. Будто бы чувствовал, что сейчас нельзя уходить. Вдруг зазвонил телефон, усиливая головную боль своим громким рингтоном. — Ало? — тихим, слегка охрипшим голосом выдавила Кимико. — Как ты? — осторожно спросила Сёко. Кимико тяжело вздохнула, пытаясь сформировать кашу в голове в какие-то мысли. — А как ты думаешь? — Я имею ввиду, насколько все плохо? Но судя по голосу, очень. Кимико ничего не ответила. — Можно я приду к тебе? — Не надо… я сейчас дерьмово себя чувствую… и выгляжу так же. — Именно поэтому я и приду. — на фоне послышался звук открывшейся двери. — Я ради приличия спросила. — Сёко… — Всё, жди. Девушка повесила трубку. Кимико положила телефон рядом с собой, позволяя своему пустому взгляду бессмысленно уставиться в пространство перед собой. Кимико не уследила за тем, сколько времени прошло, очнулась она уже тогда, когда Секо зашла в её комнату. — Как ты вошла? — Там было открыто. — Сёко села на край кровати. — М-да, правда дерьмово выглядишь… — Сёко… — Прости-прости. Я пытаюсь шутить. — её собственный голос звучал подавленным, не таким уверенным, как обычно. Кимико промолчала, не зная что ей сказать. — Годжо вчера с учителем приходили? Девушка кивнула в ответ. Сёко тихо вздохнула, внимательно смотря на девушку. — Чёрт, Ким, нельзя так убиваться из-за парня. Даже если он сделал тебе больно. — Но это не просто какой-то парень. Это Сугуру. — И что, теперь сгнить тут надо? Ты вообще знаешь, что он сделал? — Знаю. — И? Ты понимаешь, насколько это ненормально? Ни по отношения к тебе, ни к тем, кого он там поубивал! Это ненормально, понимаешь?! — Да знаю я, что ты от меня хочешь?! — она села от возросшего напряжения в разговоре. — Хочу чтобы ты поняла из-за кого убиваешься! Это уже не тот, кого ты знала! — Это ты не понимаешь! Что я с собой сделаю, если мне больно? Если от меня отказался самый близкий! — тон заметно повысился. — Я тоже потеряла друга, черт возьми! — вырвалось так резко, что Кимико вдруг замолчала. — Думаешь мне было просто? Я точно также как и ты пыталась хоть что-то сделать, но ни Сугуру ни Сатору словно не видели, что я была рядом. Просто каждый в себе забился и варился в своем дерьме. И вот что в итоге случилось. Кимико опустила глаза. Она так была зациклена на своей боли, что совсем не подумала о том, что другие чувствуют то же самое. –… Прости. — Ни чё. Тебе больно, поэтому тупишь. Я не обижаюсь. Просто у самой накопилось. — Она подошла к окну и закурила. — Сёко, ну не в доме же… если родители подумают, что это я, мне же прилетит. — Я в окно, так не надымит. — девушка сделала глубокую затяжку и медленно выпустила дым на улицу. Кимико тихо вздохнула и легла обратно в кровать, когда между ними ненадолго повисла тишина, позволяя утихомирить свои мысли. Сёко докурила и подошла обратно к кровати. — И именно поэтому я тебе не дам этой хернёй страдать. — она схватила Кимико за запястье и потянула. — Что ты делаешь? — К одному побоялась лезть, вот что вышло. От тебя не отстану. Иери вытянула её из постели и отвела в ванную. — Зубы чисть. Кимико малясь ошалела и посмотрела на девушку достаточно говорящим взглядом. — Ты думаешь я не вижу, как ты к кровати прирастаешь? Давай, возвращайся в человеческую рутину. Кимико тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Выбора у нее по сути не было, потому что спорить сейчас с Сёко было попросту страшно. Так что хоть и через лень и нежелание, но зубы она почистила. — Ты когда ела? –… Вчера. Сёко посмотрела на неё с лёгким сомнением и тихо хмыкнула. — В любом случае, уже сегодня. Иди ешь. — Я пока не особо хочу. — Я тебя с ложечки кормить не буду, но если есть откажешься — насильно запихаю. И вряд ли ты оценишь. — Поняла. А ты будешь? — Давай. Девушка уселась за стол, пока хозяйка делала бутерброды. Закончив, она села рядом. — Видишь, не сложно же. Кимико кивнула, медленно жуя кусочек своего завтрака. Но постепенно она останавливалась, чувствуя как уже надоевшая влага снова начинает застилась глаза. Это не ускользнуло от внимания Сёко. — Эй… ты чего? — Сёко… — тихо промямлила она, пряча глаза ладонью. — спасибо. Девушка тихо вздохнула, положив ей ладонь на плечо и осторожно погладила. Кимико же вдруг обняла её. Сёко немного растерялась, но все же обняла её в ответ. — Чшш… — Сёко, я мало понимаю мир магов, но… то что сказал Сугуру про идеальный мир без немагов… это правда? Девушка отстранилась, чтобы посмотреть ей в глазая сжимая её плечи. — Это бред. Он загорелся какой-то больной идеей. Не думай даже об этом. — Просто… он так это всё сказал, будто бы отказаться от меня… от нас… было не так уж сложно. А ведь за пару дней до этого он говорил, что все будет хорошо… — голос снова задрожал, Сёко притянула её обратно в объятия. — Знаешь… в наш последний разговор… он попросил меня не оставлять тебя… не быть как он. –… Ты поэтому пришла? — Я бы в любои случае пришла. Просто… подумала, что ты бы хотела знать это. –… Спасибо. Сёко заходила периодически, проверяла состояние Кимико, иногда заставляла ее что-то делать, даже вытаскивала на улицу чтобы немного пройтись. И это действительно помогало не разваливаться окончательно, за это девушка была бесконечно благодарна, вот только на мысли и чувства никто повлиять не мог. Стоило Кимико остаться наедине с собой, как её начинал пожирать собствнный разум, заводя в такие больные дебри, откуда было сложно выбраться. Кимико и сама уже была бы рада забыться и выйти из этого бесконечного круга мусолинья одного и того же, но она будто бы попала в зыбучие пески своей боли. Она чувствовала, как тонет. Конечно это всё повлияло на экзамены. Их осталось всего несколько, но все равно нельзя расслабляться. Однако девушка не могла заставить себя заниматься хотя бы на десятую так, как делала это раньше. А если и получалось сесть за книги, то толку в этом не было. Внимание ускользало непривычно быстро, мысли были далеко от текста перед глазами, совсем ничего не запоминалось. Думать не хотелось, все это слишком нагружало. Родители замечали снижение продуктивности и бурчали больше обычного. Вот только главного они не разглядели: их ребёнку было плохо. Они же как всегда были заняты проблемами на работе, в браке, в жизни. Но они предпочитали возмущаться и иногда ругаться, но ничего не менять. И не видеть ничьих проблем, кроме собственных. В такие моменты Кимико чувствовала себя одинокой в этом доме. Один Батон помогал не сходить с ума. С Сачико тоже отношения подпортились. Кимико по понятным причинам предпочитала оставаться дома, стала реже выходить на связь. К тому же, она так и не посвятила подругу в магическую часть своей любовной истории, так что та все равно не поняла бы в полной мере то, что произошло. Для неё Кимико просто рассталась с парнем. Ответов на вопросы как и почему девушка избегала, придумывать правдоподобную версию произошедшего сил и фантазии не было. Было очень грустно, они ведь дружили всю старшую школу, но несмотря на все сожаления, Кимико не могла ничего сделать, не могла пересилить себя. Не хватало хорошего пинка под зад от Сёко, но она не посмела бы жаловаться ей еще и на этот аспект своей жизни. И самым болезненным наверное было то, что в своём нынешнем состоянии она узнавала недавнее состояние Сугуру. Кимико ненавидела это, она не хотела подобных сходств, только не в этом чёртовом аспекте. Было и страшно от этого. Она видела к чему подобное может привести. Конечно девушка не пойдет никого убивать и не создаст себе безумную идеологию, но ведь случится что-то не менее страшное, разрушительное для неё самой. И теперь она не знала, был ли последний год её благословением, потому что тогда она была счастлива. Да, именно счастлива, Кимико не боялась этого слова, потому что так она не чувствовала себя ни с кем. Или же это оказалось худшим проклятием, потому что в итоге её всю переломало оставив без знания, как жить дальше. Ведь ощутив вкус её личного истинного счастья, без него всё казалось серым. Даже то, что приносило радость раньше, всегда. Теперь все стало пресным и ненавистным. — «Если и есть проклятье, то это любовь.»