Глава I. Часть I. Начало приключений

      — Давным-давно, на затерянном среди бурных вод Большого океана континенте, который называли просто — Земля, расползлись слухи о страшной хвори. Говорили, будто она обращает всё живое в камень. Стоило лишь крошечной споре коснуться шерсти — и шагу назад уже нет. Эта зараза выглядела как дивный, переливающийся всеми цветами мох. Жители прозвали его Морохом — за то, что он был прекрасен и ужасен одновременно. Морох полз из чащоб, покрывая старые дубы радужным блеском, высасывая жизнь из земли, превращая прекрасных лесных дев в неподвижные изваяния. Жителям лесов доставалось не меньше. Ещё и реки, споры же попадали в воду. А в это время Король столицы в сияющей Виридиане радовался, что зараза не дошла до его белокаменных башен. Ему было куда важнее избавиться от изгоев — тех, кого он считал пятном на лице своего королевства. Пусть Виридиана процветает, а прочие — выживают как могут. Торговцы из других земель прибывали в столицу ради продажи своего товара или его обмена на дары Земли. Король оберегал своих людей и не пускал своих подданных на неизведанные земли. Он издал указ: «Ходите тропами, но не ступайте в лес. Там вас похитят девы. Не лезьте в горы — там прячутся изгои. Берегите свои души — ибо страх сильнее меча». И долгое время Земля жила под этими словами. «Но это было лишь начало…» — звонкий голос утих. Низковатая фигура поднялась с трона, полностью сплетённого из стеблей и красных бутонов роз. Из-под капюшона виднелась лишь тонкая прядь розовых волос. Взгляд рассказчицы упал на береговой посёлок — Роузвотер. Белые дома, узкие улочки, лёгкий солёный ветер. Внизу, у воды, дети смеялись и плескались в волнах. У них были кошачьи носы, пушистые уши, короткие хвосты, шерсть — рыжая, серая, золотистая. Среди взрослых были и малыши — подвижные, весёлые, беззаботные. Одни бегали в шортах и жилетках, другие — босиком, в чём мать родила. Среди них мелькали двое чужаков — Сар’кха, не с Земли. Их шерсть была короткой, песчаного оттенка, а на головах — защитные очки. Они ходили в кожаных нагрудниках и штанах до колен, смеясь так же громко, как и остальные. Их дреды, уложенные набок, раскачивались при каждом прыжке. Особа на троне смотрела на них с мягкой улыбкой, но взгляд постепенно темнел. Ближе к площади стояли взрослые — те же Мурраны, но крупнее, серьёзнее, с густыми хвостами и настороженными глазами. Их морды были жёстче, шерсть гуще, а в воздухе — отчуждение. Они не улыбались. Они смотрели на фигуру в балахоне с презрением. Рядом стоял ещё один Сар’кха — уже взрослый, с массивным луком за спиной и очками, спущенными на лоб. Он молчал, но глаза его следили за силуэтом как у охотника, выжидающего момент. — Приготовления ко Дню Роз идут полным ходом, — произнесла она, обводя взглядом площадь. — Вижу, лепестки уже собраны… Что ж, жители Роузвотера — Мурраны, Сар’кха. — она подняла лапу с фиолетовой шерстью, сжимая кулак. — Вы приняли меня. Но и изгнали тоже. Хотя я спасла одну жизнь. Мороха здесь нет. Но есть они… — голос стал тише, даже слегла захрипел, — страх — очень сильная штука.       Ветер налетел внезапно. С моря, резкий, солёный. Красные лепестки сорвались с трона и закружили вокруг фигуры, будто тысячи крошечных мотыльков. Волосы под капюшоном дрогнули, и он едва не слетел. Жители на площади зажмурились, прикрывая глаза от порыва. А затем — рев. Громкий, звериный, глухой, как удар грома под землёй. Из-за угла ближайшего дома вырвалось чудовище. Чёрное, перекошенное, с культяпками вместо лап. Оно ревело, и его дыхание пахло смертью. Толпа закричала — «Дракон!». Кто-то уронил корзину с лепестками, кто-то бросился к детям. И только Сар’кха с луком остался стоять.       Он сорвал очки на глаза, выхватил стрелу и натянул тетиву. Выстрел — и стрела свистнула, проходя сквозь дракона. Яростно рыкнув, он приказал своему ребенку отбежать за угол. Достав новую стрелу, Сар’кха снова зарядил стрелу и нацелился на существо в балахоне. Легкий свист, и в мгновение ока острая стрела уже вонзилась прямо в грудь фигуре в балахоне. Резко дернувшись, она рухнула на трон. Из-под капюшона лишь выскользнула прядь розовых волос, заблестев на солнце. Но жители не успокоились. Крики не стихали — напротив, стали громче. Чёрный монстр, рыча, пронёсся по улице на всех четырех лапах. Это был уже не дракон, а иное существо. Сар’кха обернулся, зовя своих детей.       — Ко мне! Быстро!       Малыши бросились к нему, а он прижался спиной к стене дома, выхватывая кинжал. Рёв вновь прогремел совсем рядом. Мужчина резко выглянул из-за угла — и монстр зарычал уже здесь. А Сар’кха отшатнулся, рухнув на спину. Лук хрустнул под телом.       — Бегите! — крикнул он детям, перехватывая нож.       Монстр ударил культяпкой, но Сар’кха успел перекатиться и полоснуть по чёрной плоти. Удар не нанёс вреда — зверь отбросил его в сторону, затем вторым взмахом пробил грудь насквозь.       — Папа! — закричали дети.       Монстр рванулся и на них. Городок утонул в криках и панике. Туман, поднявшийся с моря, полз по улицам, затягивая всё густой пеленой. Один из мурранов прижал к себе сына, укрываясь у стены.       — Тсс… не шевелись…       Но вдруг из тумана донёсся вой — долгий, жуткий, словно сам демон ожил и кричал голосами мёртвых.       Мужчина вскрикнул, отшатнулся и упал на песок. Мальчишка, растерянный, потянул его за лапу, пытаясь поднять.       — Папа, вставай! — но тот лишь выдавил:       — Беги… беги, я найду тебя… где бы ты ни был…       Ребёнок замер, потом, не задавая вопросов, метнулся прочь, исчезая в белой мгле. А над Роузвотером сгущался туман — тяжёлый, как сама смерть.

***

Большой океан.       Лёгкий морской бриз скользил по парусам, колыша их так мягко, будто невидимая рука ветерка подтягивала корабль ближе к заветной цели. Одномачтовое судно — старое, тёмное от соли и долгих путешествий — поскрипывало в каждом шве. Временами волна подталкивала его снизу, и тогда корпус с негромким стоном наклонялся, будто ворчал: «Ещё держусь, ещё плыву…» Резкий всплеск ударил в нос корабля, и его слегка качнуло в сторону. Почти сразу же по палубе застучали быстрые лёгкие шаги. На нос выбежал маленький, низкорослый зверёк лет восьми-девяти — рыжеватый, живой, точно искра, что сорвалась с костра. Кит.       Как и все дети Сар’кха, он был собран в движениях. Жилистый, с короткой пастельно-рыжей шерстью и большими пустынными очками, болтающимися на голове. На груди сиял тритовый нагрудник — явно отцовский подарок, «чтобы рос воином». На коленях — грубые наколенники. Дреды, туго переплетённые и убранные набок, подпрыгивали при каждом его шаге. Хвост радостно вилял из стороны в сторону, когда Кит, вытянув лапу вперёд, закричал: — Земля! Земля-а-а!       Порыв восторга был такой сильный, что он подпрыгнул на месте и чуть не шлёпнулся обратно на палубу.       — Эй, — донёсся с кормы грубоватый, но тёплый голос, — отойди-ка от края, морской котёнок. Упадёшь за борт — и кто тебя вытаскивать будет? Кит развернулся и почти бегом помчался по покачивающейся палубе вверх, к штурвалу. Там стоял его отец — высокий, крепкий Сар’кха с короткой шерстью того же тёплого оттенка. На его голове поблёскивали очки, стёртые ветрами пустыни. На правой щеке — три широкие борозды от когтей Шрикке — старый шрам. Отец стоял у штурвала уверенно, будто был одним целым с кораблём. Когда сын подбежал, он обнял его одной лапой за плечи, притянув ближе.       — Ну, что, — спросил он, слегка улыбаясь краем пасти, — ты, наконец, впервые ступишь на Землю. И как раз, накануне Дня роз. Рад? — Кит раскрыл глаза так широко, будто хотел впитать весь мир сразу.       — Я столько зелени никогда не видел!       — В лесах её ещё больше, — отец тепло потрепал сына по голове. — Если хочешь, задержимся на празднике. Не будем торопиться в Дюны. Ты только скажи — и я устрою.       На самой скале у берега возвышался маяк — высокий белый монумент. Его вершина блестела золотистым огоньком, словно сама манила путников с далёких земель. Кит замер, раскрыв рот, забыв даже дышать.       — Пап, — прошептал он, — это… он настоящий? Как Призрачный Монумент?       — Кхм, ну почти. Только здесь маяк не разрушенный. Да, я предчувствую твой вопрос, ты можешь забраться на этот маяк. Там есть внутренняя лестница.       — Спасибо! Спасибо!

***

      Корабль продолжал продвигаться сквозь волны, прорезая гладь воды упругим килем. Кит перебегал по палубе от борта к борту — будто он увидит больше, чем бесконечное море. Он вскарабкивался на нос, свесив лапы, нюхал свежий запах земли, смеялся тонким мальчишечьим смехом.       — Пап! — выкрикнул он спустя пару минут, снова появившись рядом со штурвалом. — А что такое День роз?       — Хм… — отец поднял бровь, будто размышляя, с чего лучше начать. — Раз в году Земля устраивает большой праздник. В посёлках у океана собирают лепестки роз — много-много. Складывают в повозки и везут в столицу, Виридиану. Там лепестками устилают улицы… все до одной, — Кит слушал, задрав голову, как будто отец рассказывал историю о богах. — Король и Королева спускаются по этому пути к океану. А жители идут следом и запускают венки в воду, чтобы сбылось сокровенное желание. Это ещё и подношение морским демонам — ну, так говорят старики… Чтобы волны не смыли Землю.       — И мы увидим? Мы тоже там будем? — Кит аж подался вперёд.       — Если хочешь — будем.       — Да! Да!

***

      Через несколько десятков минут корабль мягко ткнулся бортом в деревянный пирс. Верёвки были переброшены, крюки защёлкнулись, и судно послушно легло рядом с берегом.       Кит, едва трап положили, первым бросился к краю, но отец удержал его за шкирку.       — Шагай аккуратно. Земля никуда не убежит.       Берег встретил их запахом соли, мокрого песка и рыбы. Несколько маленьких домиков стояли цепочкой прямо у воды. По деревне сновали разные зверьки: кто-то тянул сети к сушилкам, кто-то разгружал корзины с креветками, кто-то толкал тележки, нагруженные ящиками.       — Настоящий. И очень старый. Добро пожаловать в Рассвет.       Порт жил своей жизнью. По узким улочкам у пирса двигались самые разные существа: кто-то волоком тащил мокрые сети, кто-то с тяжёлым вздохом поднимал ящик на плечо, кто-то катил тачку с рыбой. Разноголосый гул, звон металликов, шелест крыльев морских птиц над головой — всё это сливалось в шумный, живой утренний хор.       Но взгляд Кита снова приковался к другому: к каменному маяку. Он стоял на скале, чуть возвышаясь над берегом, как древний страж. Высокий, суровый, и всё же величественный вблизи. Светлая поверхность камня казалась почти тёплой в лучах солнца, и Кит не мог оторваться — сердце будто подпрыгивало от того, что он видит всё это своими глазами. Такое большое… настоящее… высокое! Земля сразу показалась ему другой — яркой, зелёной, наполненной запахами и звуками, которых не бывает в Дюнах.       По трапу уверенно поднялся Мурран — без одежды, как ему и положено. Его короткая синеватая шерсть казалась гладкой, почти блестящей. Он махнул лапой, хвост качнулся добродушно.       — Рэйвен! С возвращением на Землю. О-у, а ты сегодня с компанией? Кто это у тебя? — Кит вздрогнул, увидев незнакомца без одежды. От неожиданности юркнул за перила, в надежде, что скроется за ними.       — Пап… кто это? Почему он… без одежды?       — Прости, Джон, — усмехнулся Рэйвен. — Он у меня впервые на Земле, Мурранов ещё не видел.       — Но почему? — никак не унимался он. — Почему без одежды? — Рэйвен присел рядом, обнял сына за плечи.       — Так у них принято, малыш. Низший класс Мурранов ходит без одежды. Другие носят привычную одежду — как мы. И не бойся, они не такие суровые, как кажутся. У тебя есть такие же когти как и у него, — Кит, дернув лапой, оттопырил когти и взглянул на них. Джон усмехнулся, показав длинные когти, которые не убирались вовсе. — Видишь, только у них они не прячутся.       — И хвост у него длиннее… — шёпотом добавил Кит. На пирсе грянул грубый женский голос:       — Джон! Ты собираешься помогать, или я одна должна всё разгружать?!       — Бегу! — Джон подпрыгнул, хвост дёрнулся, и он поспешил вниз. Женщина, владелица мастерской, махнула Рэйвену, который ответил ей:       — Доброе утро! У меня готовы нагрудники из кожи Шрикке, накидки, штаны… А ещё несколько луков — сын сделал, ты посмотри, они прекрасные!       — Отлично, доставлю на склад. Джон, давай шустрее! — скомандовала она. — Я тачку уже затащила на борт, теперь твоя очередь.       Когда шум в порту на миг стих, Рэйвен повернулся к Киту, взял его за лапу.       — Ну, что, малыш, готов ступить на берег?       Кит кивнул так резко, будто боялся, что возможность уплывёт обратно в океан. Правда, по пути он всё равно потянулся за луком — и тут же был остановлен мягкой, но твёрдой лапой.       — Не нужно. Здесь спокойно. И никаких Шрикке, пальм и пирамид. Обещаю.       Спускаясь по трапу, Кит ощущал, как лапы дрожат от волнения. Земля встретила его густой зеленью домов и деревьев, запахами трав, влажного камня и жизни. Он медленно оглядывался — уши дрожали от переизбытка впечатлений. Но всё дрожание исчезло, когда он увидел огромное дерево у края площади — листья такие яркие, зеленые, большие! Кит воскликнул от восторга и бросился к нему, подскакивая, пытаясь ухватить лист. Безуспешно. Он снова прыгнул — и снова. Рэйвен уже смеялся.       — Идём, котенок.       Он поднял сына, и Кит сорвал листок, потом ещё один — и завис, разглядывая их, будто они были золотом. Лист шуршал, мягко, упруго гнулся в лапах, пах зеленью, теплом и чем-то совсем новым. Кит принюхался, осторожно провёл когтем, даже попробовал потрогать лист зубами.       — Не нужно кушать дубовые листья, — мягко сказал Рэйвен. — Они отличатся от пальм формой. Это Рассвет. Главный порт Земли. Отсюда идут все дороги… и та, что ведёт в Виридиану.       Кит поднял голову, глаза блестели. Он никогда в жизни не видел столько мира вокруг, столько зелени…

***

Виридиана.       Столица просыпалась под звонкое утро Дня роз и солнечные лучи, мягко ложась на брусчатые улочки, заставляли город сиять так, будто он сам был сделан из света. Камни мостовой: тёплые, гладкие, местами отполированные тысячами лап — вспыхивали золотом, и, казалось, будто весь город дышит ожиданием. Сегодня Виридиана менялась. Её улицы, вечно шумные и деловитые, превращались в радостные коридоры — живые, тёплые, украшенные сердцем каждого жителя. С двух сторон главной дороги выстроились зверьки всех классов и оттенков шерсти, от чисто-белых до угольно-тёмных, согревая путь улыбками и тихим гулом предвкушения. Их лапы бережно бросали на мостовую лепестки роз: алые, золотые, нежно-розовые, почти прозрачные. Они медленно кружились в воздухе, облепляли шерсть, застревали в хвостах, переливались в лучах солнца.       За городскими воротами путников встречала круглая торговая площадь — сердце Виридианы. Тут всегда было оживлённо, но сегодня она кипела как никогда. Торговцы из дальних деревень уже расставили свои прилавки: тут пахло свежими травами из Сейлоса, там — морской солью и рыбой. На другом конце площади дымился горячий пирожок, такой ароматный, что у всех малышей хвосты начинали виться от нетерпения. Кто-то продавал украшения из морских ракушек, кто-то — деревянные амулеты с символом горы.       Разноцветные ленточки тянулись над самой площадью, привязанные к уступам домов, и ветер звенел ими, как маленькими струнами. Детишки — Мурраны всех мастей, парочка Сар’кха в пёстрых нагрудниках, даже несколько стеснительных лесных жителей — бегали кругами, бросая друг в друга пригоршни лепестков. У многих на головах красовались венки: одни — плетёные неуклюжими лапами, другие — мастерские, будто сошедшие со страниц сказаний.       От площади расходились улицы, ведущие в жилые районы. Низкие домики, аккуратно оштукатуренные и выкрашенные в тёплый белый или мягкий бежевый цвет, стояли рядами, будто выстроившись специально для этого дня. На их окнах висели цветные флажки, а из открытых дверей иногда вылетали новые порции лепестков — малыши, не удержавшись, устраивали маленькие «бури» у себя дома.       И дальше — центр столицы. Главная площадь, где струился высокий фонтан, искрящийся под солнцем мелкими радугами. У его подножия собирались десятки рыжих Мурранов — представителей среднего класса. Они отличались по одежде: почти все носили длинные плащи с огромными капюшонами, из-под которых виднелись только края мордочек и блеск больших глаз. В обычные дни они держались обособленно, но сегодня капюшоны были откинуты назад, а лица — открыты и доброжелательны. И хоть в Виридиане любой мог с первого взгляда определить, кто принадлежит к какому классу, в этот день различия будто расплавились под солнцем. Здесь не было чужаков — только один огромный, пёстрый, тёплый город, который праздновал самого себя. В этот праздник даже жесткие старики улыбались, а малыши тянулись за лапы к незнакомцам, приглашая играть.       Сегодня Виридиана была единым организмом. И каждый, кто ступал в её пределы, ощущал это сразу.       Вот уже к городским воротам, украшенным свежими розами и пёстрыми ленточками, приближалась королевская процессия. Первой её возглавляла пара Мурранов с ослепительно белой шерстью — Король и Королева Земли. Их длинные шёлковые наряды ниспадали почти до самой земли, мягко колыхаясь при каждом шаге. На солнце ткань переливалась жемчужным блеском, словно сама утренняя заря решила укутать их в свои лучи. У ворот их уже ждала пожилая Мурранка — Клаудия, старейшая жительница Виридианы. Её шерсть выцвела до серебристой дымки, а лапы слегка подрагивали, но голос оставался удивительно крепким. Она низко поклонилась, почти касаясь лбом усыпанной лепестками дороги.       — Мой Король, моя Королева… добро пожаловать на День роз.       Король улыбнулся, мягко кивнув старухе, и шагнул вперёд, оставляя лёгкий след на ковре из лепестков.       — Рады видеть тебя, Клаудия, — тепло произнёс он, и толпа тут же ожила ещё громче: кто-то встрепенул хвостом, кто-то поднял малыша на плечи, чтобы тот тоже увидел правителей.       За Королём и Королевой следовал воин — Мурран с серой шерстью: густой, плотной, словно облако перед дождём. Его когти были полностью оттопырены — знак низшего класса и одновременно его гордость, которую он никогда не скрывал. На спине у него трепетал короткий тёмный плащ, и каждый порыв ветра заставлял ткань ударяться о рукоять катаны на его поясе. Правая половина уха отсутствовала — грубо оторванная в прошлом бою, вероятно, в схватке с морскими пиратами или разбойниками. Но он держался ровно, уверенно, с прямой спиной и внимательным взглядом воина, который привык замечать опасность раньше остальных.       — Кайден, — произнесла Клаудия взглянув на него.       — Распорядительница, — коротко ответил он, слегка кинув.       Следом за ним шли четверо стражей. Они двигались синхронно, почти бесшумно, будто тени. Под свободными балахонами скрывалось оружие: то ли кинжалы, то ли короткие мечи — но иногда, в промежутке между шагами, открытый порыв ветра успевал на мгновение блеснуть металлическим лезвием. Их задача была очевидна — оберегать королевскую чету среди толпы, которая сегодня стала особенно густой. А в лапах те несли красные накидки.       Процессия медленно продвигалась по улицам Виридианы, и город буквально расцветал под их шагами. Жители осыпали Короля и Королеву свежими лепестками, вытягивали лапы в приветствии, поднимали хвосты от радости. Улыбки сияли повсюду — на лицах бабушек, на мордашках малышей, даже на тех, кто обычно никогда не выражал эмоций. Но среди сотен улыбок была одна… неподвижная. Одна фигура, укутанная в тёмный балахон, двигалась не вместе с толпой — она скользила сквозь неё. Пока все смотрели на короля с радостью, она смотрела иначе. Пристально. Внимательно. Слишком внимательно. Её взгляд цеплялся за каждого стража, затем возвращался к Королю.

***

      Круглая торговая площадь Виридианы кипела жизнью задолго до появления королевской процессии. Каменная кладка здесь была ровная, чуть отполированная десятками лет шагов и колёсных следов. По краям стояли прилавки — яркие, пёстрые, словно расцветшие кусты. Ткани развевались под лёгким ветерком, над жаровнями поднимался аромат специй и жареных орешков, а торговцы перекрикивали друг друга, создавая особую праздничную какофонию.       В центре площади возвышалась деревянная платформа-пьедестал, украшенная свежими розами. Её готовили всю ночь, проверяя каждую балку, каждый узор, чтобы встреча Короля выглядела достойно. У подножия толпились старейшины, стражи и музыканты с инструментами — все уже порядком устали ждать, но терпеливо держали торжественный вид.       Среди всей этой суеты, словно маленькая искра, носился Кит. Мальчишка и без того был любопытным созданием, но здесь его глаза стали буквально круглыми. Он заглядывал в корзины со сладостями, тянулся к ожерельям, нюхал пряности, а потом вновь метался к следующей лавке, будто пытался успеть увидеть весь мир за один раз. И в этот самый момент, когда его внимание снова сорвалось вперёд, он не заметил фигуру, вышедшую из толпы. Лёгкий толчок — и тонкая тень в балахоне покачнулась и упала прямо на каменную плитку.       — Ой! — воскликнул Кит, отшатнувшись назад и раскрывая лапки, будто собирался поймать воздух.       — Простите, — Рэйвен уже шагнул вперёд, мягко, но быстро. Он наклонился, протянув лапу упавшему гостю.       Из-под балахона показалась худая лапка, покрытая нежной фиолетовой шерстью с едва заметными полосками. Девчонка поднялась лёгким движением, встряхнула балахон и кивнула коротко — скорее себе, чем им. Поджав плечи, она почти мгновенно растворилась в толпе.       — Постарайся смотреть по сторонам, чтобы не сбивать местных детишек, — тихо, но строго сказал Рэйвен, наклоняясь к сыну.       Кит виновато кивнул, но через секунду снова потерялся в цветах и блеске прилавков. Его взгляд вдруг упал на лавку, где висели браслеты из ярких камешков, переливающихся на солнце всеми цветами летнего утра. Мальчишка ахнул и бросился туда, едва не забыв про недавнюю неловкость. Рэйвен шёл за ним с мягкой улыбкой, позволяя сыну впитывать этот мир так, будто листал живую книгу. В какой-то момент к ним приблизился другой ребёнок — Мурран, младше подросткового возраста, с открытым, добрым выражением лица. Его шерсть была рыжеватой, чуть переливающейся в солнечных лучах. Тело прикрывала красная мантия. На голове у него красовался аккуратно сплетённый веночек из красных, розовых и оранжевых цветочков, а второй такой же висел на пояске.       Кит замер, слегка отступив — то ли от неожиданности, то ли от застенчивости. Но маленький Мурран, заметив это, мягко улыбнулся. Он снял свой запасной веночек — тот, что висел на поясе, — и протянул мальчику.       — На Дне роз все дети особенные, — раздался старший голос, подошла женщина в такой же красной мантии. — Даже если вы не с Земли.       — Возьми, — Рэйвен посмотрел на сына с одобрением и лёгким смехом в глазах.       Кит осторожно взял веночек, будто тот мог рассыпаться от одного движения. Затем медленно надел его на голову. Цветы слегка скользнули по его волосам, будто сами искали удобное место, и устроились ровно. И мордочка Кита тут же расплылось в широкой, светлой улыбке — такой, что даже несколько торговцев за соседними прилавками невольно улыбнулись в ответ.       Он кивнул подарившему и, в этот момент, впервые почувствовал, что праздник Дня роз будто принял его в свои объятия.       — Простите, — Рэйвен окликнул местную в мантии, — в прошлом году тоже детям полагались венки?       — Да, да, каждый год в День роз. Наверное, Сар’кха и его дитя пропустили прошлый праздник. Меня зовут Антея, а это мой сын, Марко.       — Привет! — он помахал лапкой. Кит лишь смущенно помахал в ответ.       — Мой сын впервые на Земле, поэтому немного застенчив. Нам пора, мы хотели пройтись по площади. Спасибо за венок.       — Рады видеть в Виридиане.       Оглядевшись по сторонам, Кит вдруг заметил небольшую лавку, у которой стоял рыжий Мурран в балахоне — капюшон он снял, и солнце мягко подсвечивало его густую рыжую шерсть, будто на ней застряли золотые искры. Позади продавца, на стенде, висели охотничьи принадлежности: плотные кожаные колчаны, наборы стрел с разноцветными оперениями, луки из гнутого дерева, блестящие наконечники гарпунов. Их вид заставил Кита замереть — глаза буквально прилипли к витрине. Но внимание Рэйвена привлекло другое: среди охотничьего инструмента висел тонкий деревянный цилиндр. Он был узким, аккуратно выточенным, а по центру его охватывало металлическое кольцо с едва заметной насечкой.       — Что это? — спросил Рэйвен, наклоняясь ближе.       — Хороший выбор, — продавец довольно приподнял брови. — Это стилофора из Сейлоса, — заметив лёгкое недоумение на лицах покупателей, он мягко усмехнулся. — Вы не местные, верно? Сейлос — деревня у океана, моя родина. Мы выращиваем лучшие травы на всей Земле. Из них и делают отвар для стилофоры. Смотрите…       Мурран взял цилиндр в лапу, ловко повернул металлическое кольцо, и из края выдвинулась тонкая игла. Она блеснула холодным отблеском — шип морского ежа.       — Это игла, — пояснил он. — А в отсеке выше — отвар из наших трав. Один укол — и вы станете выносливее в разы.       — Придаёт сил? — уточнил Рэйвен.       — Скорее энергии и стойкости. Но… — продавец наклонился вперёд, понизив голос. — Нельзя использовать больше трёх стилофор в день. Иначе можно уснуть вечным сном.       Кит округлил глаза. Опасность для него только делала предмет вдвойне интересным.       — Папа, купишь? — спросил он, уже не скрывая восторга.       — Вряд ли это подходит детям, — Рэйвен усмехнулся, — но на всякий случай возьму. Можно два?       — Восемь металликов, — продавец сложил лапы. — Покупка того стоит!       Рэйвен отсчитал восемь маленьких квадратных монет и убрал стилофоры в поясную сумку. Едва он это сделал, как Кит уже схватил его за лапу и потянул дальше — куда-то к прилавку, где торговал Мурран с чёрной шерстью, густо припорошенной разноцветным порошком.       У того перед собой стояли широкие глиняные миски: синие, розовые, золотистые, бирюзовые, оранжевые. От порошка тянуло ароматом сушёных лепестков — сладковато-травянистым. Кит замер, зрачки его расширились настолько, что почти скрыли радужку.       — В Виридиане рады всем, — сказал торговец, приветственно склонив голову. — Добро пожаловать, Сар’кха. Хотите краску для шерсти?       — Пап? — Кит едва заметно подпрыгнул. Рэйвен хмыкнул, но спросил деловито:       — Из чего делаете этот порошок?       — Сушёные цветы, травы и их лепестки, — пояснил торговец. — Ничего опасного. Хоть весь в них прыгни — только ярче будешь. Ну что, малыш, какой цвет?       — Хочу синий! И розовый! — выпалил Кит.       — Два металлика, — протянул лапу Мурран.       Рэйвен передал две монеты, и торговец кивнул:       — Могу нанести прямо сейчас.       Кит едва не пискнул от восторга. Торговец окунул мягкую кисть в синюю пудру, провёл по щеке мальчишки длинную полосу. Потом розовым сделал вторую. Затем — на лапах пару мазков, чтобы «баланс был правильным», как сказал он с серьёзным видом.       Кит сиял. Сияли его щёки. Сияли лапы. Даже воздух вокруг, казалось, стал ярче.       Пока мальчишка с нетерпением вертел головой, разглядывая свои новые цветные отметины, Рэйвен продолжал беседовать с торговцем, задавая вопросы о травах, сборе, сушке — обо всём, что могло помочь понять природу Земли. А Кит, не слушая взрослых, тихонько дул на лапы, наблюдая, как цветной порошок чуть мерцает в солнечном свете.

***

      В это время с дальнего входа на круглую торговую площадь постепенно входила королевская процессия. Шум ярмарки стихал, будто на него опустили мягкий покров тишины: взрослые жители остановились, склоняя головы в почтительном поклоне, даже рыжие местные зверьки, до того деловито перебегавшие от лавки к лавке, поспешно снимали свои капюшоны. Король Тирас и Королева Тильда, оба в белых плащах, украшенных шёлковой вышивкой, прошли по тропе, густо усыпанной лепестками, и поднялись на приготовленный заранее пьедестал. Свет падал на них так, будто сама Виридиана хотела выделить своих правителей из толпы. Они замерли на возвышении, встречая приветственные возгласы, пока шум площади вновь не опал до уважительного молчания.       К ним подошла распорядительница и подняла руки к небу, толпа откликнулась мгновенно: разговоры стихли, дети перестали скакать, торговцы замерли у прилавков.       — Добро пожаловать, жители Виридианы, Дюн и всей Земли, — произнесла она громко, удивительно сильным голосом. — Как и каждый год, мы собрались здесь на День роз. Сегодня мы чтим наш род. Сегодня, ради будущего семьи Монархов — великих Тираса и Тильды — мы совершаем обряд сожжения феникса. Уже вечером, на этой же площади. Каждый, кто желает первенца, может присутствовать. Толпа зашепталась с благоговением. Несколько семей обняли детей покрепче. — А теперь — слово Тирасу!       Король шагнул вперёд, осыпаясь легким дождём лепестков, которые ветер старался удержать в воздухе как можно дольше.       — Жители Виридианы, — начал он уверенным голосом, — как ваш Король, я обещаю, что проклятие мороха нам не грозит. Вода безопасна. Наши лекари не нашли связи между редкими болезнями и морохом в источниках. Наша вода свежая, чистая, стекает прямо с горных вершин, — вслед за ним выступила Королева. Её голос был мягче, но оттого сильнее проникал в сердца.       — Я сама пробовала воду, — сказала Тильда. — Она идеальна. И хочу заверить вас — вода не угрожает Виридиане. Что же касается пропавших детей… — она задержала дыхание, и площадь будто замерла вместе с ней. — Мы не видим связи между исчезновениями. Но ищем. Делаем всё, что возможно. Каждый пропавший малыш — наше горе, и я искренне разделяю страдания их семей. — Но сегодня… — голос Королевы вновь стал светлее, — сегодня мы отпускаем печали. Это день праздника, день надежды, День роз! Сегодня каждый из вас может отправить свой венок в океан и попросить о сокровенном желании. Пусть морские демоны услышат наши сердца.       — Король Тирас и Королева Тильда! — объявила Клаудия, когда монархи спустились с пьедестала и направились к главным воротам. — После заката вы увидите их вновь — уже на церемонии!       Музыка вновь начала играть, толпа ожила, загудела, зашевелилась. Люди расходились, слегка толкаясь, переговариваясь взволнованными голосами, делясь ожиданиями грядущей ночи.       Рэйвен взял Кита за лапу, аккуратно притягивая мальчишку к себе, чтобы тот не потерялся в потоке.       — Пойдём к фонтану, малыш. Там и подождём ночных огней, — сказал он с мягкой улыбкой.       Кит кивнул, ещё раз оглянувшись на пьедестал. Лепестки, что поднимались порывами ветра, казались ему маленькими розовыми птицами.       И среди всей этой радости, смеха и движения, лишь одна фигура осталась неподвластной праздничному настроению. Существо в тёмном балахоне, всё то же, что мелькало в толпе ранее, недовольно причмокнуло, поправляя капюшон фиолетовой лапой.

***

Королевский дом. Виридиана.       Королевский дом возвышался над городом, будто древний хранитель, переживший не одну эпоху. Белые стены, гладкие, но местами оплетённые тёмно-зеленой лозой, мягко сияли в полосах предвечернего света. Узкие высокие башни тянулись к небу, словно тонкие пальцы, удерживающие ветра. У ворот стояли стражи — неподвижные, как статуи, — на фоне просторных садов, где подрагивали от лёгкого бриза серебристые листья и тихо журчали мраморные фонтаны.       Воздух здесь пах горькой пылью старых камней, цветущей вербиной и чем-то ещё — чем-то древним, будто сама земля под дворцом помнила давние ритуалы.       Ко входу приблизились монархи со свитой — они только что вернулись с церемонии, где отдали почести морским демонам и теперь шагали устало, но твёрдо. Король Тирас, остановившись у первых ступеней, на миг задержал взгляд на своём личном стражнике.       — Кайден, ты свободен до завтра, — сказал он негромко, но так, что фраза прозвучала приказом и подарком одновременно. — Праздник ждёт тебя. А с нового дня отправишься в Роузвотер. Ходят слухи о проклятии, что угрожает низшим Мурранам. Ты — самый верный мой воин. Должен разобраться. Утром загляни к нам, дам больше информации.       — Да, мой Король, — Кайден слегка склонил голову, прижав кулак к груди. Королевская чета двинулась внутрь.       Из тени бокового коридора появилась Клаудия, с факелом в лапе. Источник огня бросал оранжевые отблески на ступени старой винтовой лестницы. Она не сказала ни слова, лишь поклонилась и начала спускаться. Монархи последовали за ней, осторожно шагая по узким каменным ступенькам, что скрипели под лапами, будто вздыхали.       У массивной двери Клаудия вытащила из кармана старый ключ, потёртый временем. Замок щёлкнул. Они вошли. Клаудия — последней, и закрыла дверь за собой, поворачивая ключ с таким же щелчком.       Подземелье встретило их тяжёлым воздухом. С потолка свисали ржавые цепи, звенящие от малейшего движения. Между стенами, в местах, где факелы не доставали светом, лежали кости — побелевшие, почти невесомые — и маленькие мумии, будто высохшие детские тела, скрюченные в вечном ожидании. Запах пыли, старых бинтов и алхимии, которыми давно не пользовались, впивался в ноздри.       В центре комнаты стоял круглый каменный стол — тёмный, отполированный временем. Там монархи и сели. У дальней стены — другой стол, деревянный, с ремнями, застывшими в напряжённых петлях. Клаудия встала возле него, руки сложила на поясе. Король медленно оглядел зал. Его взгляд скользнул по костям, по мумиям, и лишь затем вернулся к Тильде.       — На площади я видела ребёнка Сар’кха, — тихо сказала Клаудия. — Мальчугана с разукрашенной мордочкой. Мой Король… если не получается с Мурранами, может попробовать другие виды?       — Это нарушает наши обычаи, Клаудия, — королева Тильда поднялась, оперевшись на лапы, и её голос, хоть ровный, но дрогнул. — Сар’кха не может родиться в королевском роде. Он будет полукровкой. Что скажут жители? Они не примут монарха Сар’кха. Нам нужен белый Мурран.       — Милая… у-х, мы-ы-ы… — Тирас протянул задумчиво, нахмурив брови.       — А всё же можем попробовать и с ним. Их раса вынослива. Верно? — Клаудия кивнула, переводя взгляд на монархиню. Королева устало вздохнула, наклонилась, положив лапы на стол.       — Ладно… можно и его. Вдруг получится.       — Тогда позвольте мне заняться этим, — сказала Клаудия с лёгким поклоном. — К полуночи ребёнок Сар’кха будет лежать на этом столе.       — И ещё, — королева поднялась внимательнее, — нужно что-то сделать с водой, что течёт в Виридиану. Лекари снова нашли частицы Мороха.       — Кайден вырос в тех дебрях, — напомнил Тирас. — Он знал одну из старейшин леса. Может, обратиться к нему?       — У-ф-ф… — Тильда передвинула пальцами по столу. — С чего ты взял, что Лейла и её девушки нам помогут?       — Не нам, а Кайдену. Он и Лейла, если ты забыла, росли вместе.       — Ф-у. У нас есть другой вариант, кроме Нимф?       — Моя Королева, — ответил Тирас мягко, но с весом, — среди нас больше нет знатоков этого проклятия. Другого пути нет.       — Хорошо, нимфы так нимфы. Поговорим с ним. Время на исходе. Нужно решить и эту проблему, — сказала Тильда, уже почти шёпотом.       — Для замка и высших Мурранов нужна чистая вода, — добавил Король.       — Можем носить её из океана, из Рассвета. Но поставки — только ночью. Чтобы жители не задавали вопросов.       Клаудия молча кивнула. Её взгляд ненадолго задержался на костях и мумиях — как будто она проверяла, помнит ли подземелье свои старые договоры. Затем развернулась и вышла, уже не запирая дверь. Она поднялась наверх той же винтовой лестницей — шаг за шагом, будто каждый уступ проверял её решимость.       У выхода стражники ждали. Один из них передал ей свёрток бумаги. Поблагодарив его лёгким наклоном головы, пошла дальше. Возле старой клетки сидел белый голубь — настороженный, но чистый, будто выкованный из света. Клаудия открыла дверцу. Птица сразу шагнула ей на лапу. Второй лапой она привязала к нему свиток.       — Доставь в гильдию. Лети, пташка. Голубь вспорхнул, оставив за собой лёгкое перо, и взмыл вверх, унося письмо сквозь солнечные разломы неба.       Клаудия проводила его взглядом, и на лице её появилась тихая, хитрая улыбка.

***

Около полуночи. Виридиана.       Город будто выныривал из темноты — факелы уже горели в каждом углу, огненные отблески гуляли по стенам домов, и сама площадь кипела от ожидания. Жители Виридианы и гости столицы теснились друг к другу плечами: кто-то держал детей за лапы, кто-то шептался о старых легендах праздника, а кто-то просто ждал чуда, которое обещала эта ночь. Воздух был густой от запаха лепестков, пряностей и влажного ночного ветра.       Из узкого прохода, что скрывался между домами и вёл к королевскому замку, неспешно вышла Клаудия. Под светом факелов её фигура казалась ещё худее и прямее, а за спиной шагали двое Мурранов с чёрной шерстью — оба в длинных накидках без капюшонов, головы подняты, взгляд очень уверенный. Они двигались так тихо, будто их лапы не касались земли.       Клаудия оглядела площадь. Её цепкий взгляд пробежался по толпе — по маятнику факелов, по смеющимся детям, по разноцветным полосам красок на мордочках. Несколько мгновений она будто что-то высчитывала, а затем медленно покачала головой: нужного лица не увидела.       Она повернулась к своим спутникам и тихо, но жёстко произнесла:       — Нужен мальчик Сар’кха. У него на щеках краска. С ним ходит взрослый — высокий, в их одежде. Один отвлекает, второй забирает дитё. Доставить в подземелье. Я буду ждать вас там. Сегодня приводите мальчишку. Завтра — ритуал.       Чёрные Мурраны синхронно кивнули и растворились в толпе, двигаясь так же бесшумно, как появились. Клаудия ещё раз окинула взглядом площадь, затем развернулась и исчезла в тёмном проходе, ступая точно и уверенно — будто тень.       Тем временем на сцене — той самой, украшенной лентами и розовыми гирляндами — появились монархи. Король Тирас и Королева Тильда взошли на помост под общий радостный шум: публика встретила их восторженным ревом, кто-то даже бросил вверх щепотку лепестков, которые закружились, подсвеченные огнями факелов.       Король поднял лапу, приветствуя всех.       — Вот и оно, время празднования Дня роз! — громко заявил Тирас, и голос его уверенно прокатился по площади. — Рады видеть каждого из вас в Виридиане. Сегодня — ваш день. Мы приготовили столько лепестков, что наш праздник станет самым ярким за многие годы!       Толпа ожила — кто-то засмеялся, кто-то запел, кто-то взял ребёнка на руки, чтобы тот лучше видел тронную чету. Площадь снова вспыхнула движением, светом и предвкушением. Но над всей этой весёлой суетой, незаметная для остальных, уже скользила тень Клаудии, которая спускалась вниз по холодным каменным ступеням подземелья, где её должны были ждать цепи, стол и завтрашний ритуал.       В это же время, на прилегающей пустой улочке, где факелы почти не доставали светом до мостовой, в тени осторожно пробиралось небольшое существо в балахоне. Она держалась ближе к стенам, ступала быстро, но бесшумно — словно тень, торопящаяся скрыться от чужих глаз. Однако она не заметила, что впереди кто-то тоже двигался ей навстречу. И, завернув за угол слишком резко, буквально врезалась в двух чёрных Мурранов. Удар вышел неожиданно жёстким — её лёгкое тело отскочило назад, балахон качнулся, а один из Мурранов резко рыкнул так, что его голос вибрацией прошёлся по стенам. Они оба были огромного роста, плечи — широченные, а лапы — словно отлитые из тёмного металла. Один тянул за собой маленькую фигуру — перепуганного мальчика, скованного намордником, который давил на мордочку и не давал ни сказать, ни даже как следует вдохнуть. Глаза ребёнка метались из стороны в сторону, как у зверька, загнанного в угол. Второй Мурран наклонился к низкому существу в балахоне, зарычал громче, угрожающе… но подросток, вместо того чтобы отпрянуть, медленно поднял взгляд. И лишь на мгновение — но этого хватило.       Она резко вскинула лапу. Движение было резким, точным, почти хищным. Мурран, что держал мальчика, словно получил удар невидимой силой — он вздрогнул, глаза расширились, и он мгновенно отпустил ребёнка. Второй чёрный зверь, который готовился схватить подростка, застыл, посмотрел вверх — и внезапно сорвался с места, бросившись прочь в ужасе. За ним метнулся и первый. Оба исчезли из узкой улочки так стремительно, будто за ними гналась стая ночных демонов и драконов.       На узкой тропе остались только двое: маленький, сбитый с ритма мальчишка, тяжело дышащий от страха, и подросток в балахоне. Подросток медленно сдёрнул капюшон.       Перед светом ближайшего факела открылась кругленькая мордочка — не то чтобы и детская, но с острыми, едва видимыми клычками. Длинные уши свисали по бокам почти до щёк, иногда подёргиваясь от напряжения. Шерсть — короткая, нежно-фиолетовая, прорезанная редкими серыми полосками, будто тенью росчерков. Растрёпанная прическа из розовых волос свисала практически до локтей.       Она недолго смотрела на мальчишку, хмурясь, словно что-то обдумывая. Затем медленно вытянула лапу вперёд и резким рывком обложила когти. Мальчик дёрнулся, пытаясь отпрянуть, но она придержала его за плечо. И вместо удара аккуратно срезала ремни сетчатого намордника.       Она молча убрала когти, выпрямилась, снова накинула капюшон, уходя в тень, и, не сказав ни слова, подросток развернулась и исчезла в ночи — так же тихо, как и появилась.       Оставшийся один Кит пару секунд стоял, дрожа от пережитого. Затем вдруг сорвался с места и побежал к свету площади, туда, где слышались голоса и смех. Он бежал, пока не увидел знакомую фигуру — и тут же кинулся к отцу, вцепившись в него.       — Папа! Папа! — голос сорвался на всхлипы. Рэйвен, увидев сына, резко присел и обнял его обеими лапами, притянув к себе.       — Кит! Я обыскался тебя! Всё хорошо? Кто тебя похитил? Тот чёрный Мурран? — его голос дрожал от гнева и страха вперемешку. Мальчик кивнул быстро-быстро.       — Да! Пока тот без глаза с тобой говорил, второй… схватил меня… и одел… эм… намордник, — глаза Рэйвена чуть сузились — ярость в них была холодной, тяжёлой.       — Они больше не жильцы, — проронил он низким, опасным тоном.       — Пап… меня спасла та девочка. С фиолетовой шерстью. С которой я столкнулся сегодня. Она их как-то… распугала. Они просто убежали.       — Мне это совсем не нравится, — Рэйвен поднял взгляд на толпу, будто пытаясь разглядеть среди праздника невидимого спасителя. — Вряд ли в Виридиане появился мститель. Это что-то другое, — он поднял сына на руки и развернулся. — Уходим в Рассвет. Переночуем на корабле. Здесь — небезопасно.       И, не оглядываясь, отец и сын растворились в шумной толпе, где праздник ещё продолжался — как будто ничего не произошло.

***

Подвал королевского двора. Виридиана.       В сырой тишине подземелья медленно колыхался огонёк одинокого факела, отбрасывая на стены дрожащие тени. Каменные своды едва держались на себе висящие цепи, а груды старых костей под ногами поблёскивали, словно влажные от времени. В самом центре комнаты, опершись обеими лапами о стол, стояла Клаудия — распорядительница королевского дома. Её хвост нервно дёргался из стороны в сторону, будто хотел сбежать отсюда первым. Дверь в подвал с тихим скрипом приоткрылась. В комнату вошли двое чёрных Мурранов — те самые, что должны были привести ребёнка Сар’кха. Обычно их фигуры внушали уверенность, но сейчас оба выглядели испуганными, почти сломленными. Они замерли у порога, боясь сделать шаг внутрь. Клаудия медленно подняла голову, и её взгляд стал холодным как лезвие ножа.       — Где Сар’кха? — спросила она низким, ровным голосом. В ответ — лишь неловкое сопение, взгляд в пол и дрожащие уши. Она шагнула к ним, и пол под лапами коротко скрипнул. — Я спрашиваю второй раз. Где. Он?       — Нам… — один из Мурранов сглотнул, — помешали… какая-то девчонка.       — Девчонка? — второй фыркнул, в панике вращая головой. — Да небыло там девчонки! На нас напал дракон!       — Призрак! — выкрикнул первый, будто защищаясь. — Призрак и девчонка! Я видел!       — Никакого призрака не было! — рявкнул второй. — Огромная тень, чешуйчатая, он только и делал, что нападал! Это был дракон, я же сказал!       — Довольно! — голос Клаудии резанул тишину, как плеть. Оба Муррана осеклись, испуганно прижав уши. Распорядительница махнула хвостом и прошипела. — На Земле нет драконов. Нет призраков. Вы явно попались под воздействие… чего-то. Или кого-то. А может вместо того, чтобы выполнить приказ, вы решили напугать меня сказками для птенцов? Как ребенок смогла вам одолеть!? — она приблизилась к одному из них вплотную. — Вспоминай. Девчонка — кто она? — Мурран почесал затылок, нервно расправив плечи.       — Я… я не уверен. Она была в капюшоне, лицо почти не видно. Но… я заметил её лапу, когда она поднимала нож. Шерсть… фиолетовая, — второй тихо выдохнул и закивал. Клаудия прищурилась.       — Если она была с капюшоном, и не похожа на пустынника… то с чего ты взял, что это «она»? Мог быть подросток-мальчишка. Не все Мурранки с волосами ходят.       — Нет… лапа была тонкая. И когтей не было совсем, — тихо ответил первый. — Это точно подросток. Но… у неё… — он осёкся.       — Не Мурран, — закончила за него Клаудия и устало выдохнула. — У Мурранов низших когти есть всегда. Широкие лапы, грудная клетка. Если когтей нет, фиолетовая шерсть — значит изгой. И таких давно не видели. Это интереснее, чем я думала, — она развернулась, не скрывая раздражения. — Найдите её. Живой. И приведите мне любого ребёнка Сар’кха до рассвета. Любого. Ритуал откладывать нельзя, — Клаудия махнула лапой в сторону выхода. — И выставьте охрану у покоев монархов. Никого не подпускать без моего приказа. Быстро. Вон! Наёмники не стали медлить ни секунды — едва не спотыкаясь, оба выскочили прочь, будто воздух в подвале стал слишком густым, чтобы в нём дышать.       Клаудия осталась одна среди костей, цепей и мерцающих теней. Её глаза на миг задержались на старой мумии возле стены. Затем она резко развернулась и направилась вверх по винтовой лестнице.       Её ждала королевская библиотека — единственное место, где ещё могли храниться сведения о существах, которых считали давно исчезнувшими. Ведь ночь едва началась.

***

Королевская библиотека. Виридиана.       Массивные створки скользнули в стороны с тяжелым гулом, и Клаудия шагнула внутрь, будто в пасть древнего хранилища. Воздух здесь был сухим и холодным, пропитанным запахом старых чернил и древесной пыли. Высокие стеллажи, уставленные свитками и листами всех эпох, тянулись рядами, словно безмолвные стражи, следящие за каждым движением гостьи.       Клаудия неторопливо шла вдоль деревянных полок, её когти мягко постукивали по столешницам, будто отбивали нервный ритм мыслей. Хвост дергался — коротко, отрывисто. Она скользила взглядом по названиям, иногда задерживаясь, иногда раздражённо шипя, если надпись не соответствовала искомому.       — Где же ты… — пробормотала она, отодвигая очередную стопку свитков. Спустя несколько минут её лапа наконец лёгка коснулась пыльного кожаного переплёта. На верхнем листе резкими, словно процарапанными когтями символами было выведено: «Записи об изгоях».       — Подойдёт, — произнесла она почти удовлетворённо и раскрыла документы.       Листы были старые, с вытертыми краями, но строки всё ещё читались.       — Так… изгнаны много лет назад… — бормотала она вслух, медленно ведя когтем по строчкам. — Слуги короля наблюдали: низшие жители столицы и некоторых селений проявляли необычные качества… выносливость пустынных Сар’кха… выдвижные когти… крайне опасная природная магия… контроль мыслей… огонь… ветер… скрытие во тлане… — она приостановилась, чуть приподняв подбородок. — Природная магия… вот как, — задумчиво протянула она. — И сила неконтролируема в детстве… ха. Значит, подросток — самый удобный возраст.       Отложив первый лист, Клаудия продолжила искать — теперь быстрее, почти азартно.       Через мгновение её взгляд зацепился за свиток с рисунком. Аккуратный контур скелета изгоя, затем — набросок в полный рост, с множеством подписей. Она наклонилась ближе. Изображение отражало то самое, что она уже слышала из рассыпающихся показаний наёмников: низкий рост, тонкие кости, свисающие до подбородка уши, короткая мордочка с клыками, выдвижные когти… Клаудия перевела взгляд на сноску под рисунком.       — Исследуемый объект: изгой. Мальчик примерно десяти-тринадцати лет…       Дальнейшие символы превратились в серые пятна — стерлись временем настолько, что даже острые глаза Мурранки не могли разобрать ни слова. Она раздражённо цыкнула, но всё же отложила свиток, чувствуя, как в груди холодком щёлкнуло удовлетворение.       — Значит, их изучали… пытались понять природу… внешний вид… и, возможно, лишить магии, чтобы пользоваться ею самим… — тихо рассмеялась она. — Ничего нового. Эти древние алхимики чего только не делали. Интересно. Получается с возрастом они могли контролировать свои силы лучше нежели в младенчестве. Дети изгоев обладали исключительной магией: чем они были младше, тем, выходят, были сильнее. Но сила была неконтролируемая. Клаудия выпрямилась, хвост поднялся дугой. На морде появилась улыбка — холодная, тонкая, даже торжествующая. Распорядительница положила лапы на стол, растопырила когти и медленно провела ими по дереву. Тусклый свет факелов блеснул на свежих бороздах. — Последний изгой… — прошептала она, словно это был тост. — Скоро ты станешь нашим.

***

Праздник Дня Роз. Виридиана       Площадь кипела жизнью: розовые лепестки кружились в воздухе, переливаясь в свете факелов; толпа ревела одобрением, восхваляя своих правителей. Музыканты отбивали радостные ритмы, сама столица будто дышала праздником. На высокой сцене стояли Король и Королева — улыбались, махали лапами, принимая восторженные крики народа. И никто, ни один глаз не заметил, как за спинами монархов начинает сгущаться тень.       Она двигалась тихо, почти скользя между декорациями. Капюшон скрывал лицо, но под широкими складками ткани мелькнуло фиолетовое свечение — короткий клинок, зажатый в тонкой лапе. Существо дрогнуло, будто собиралось с духом… затем — резкий рывок. Одним прыжком фигура оказалась на сцене.       Толпа взревела — не от восторга, а от внезапного ужаса. Крики, шёпоты, рёв удивления прокатились по площади, словно единая волна. Король дернулся, почувствовав движение за плечом. Он обернулся слишком ловко для массивного Муррана и успел: его лапа перехватила запястье нападавшей прямо в момент, когда серебристый клинок почти коснулся его мантии.       Фиолетовая лапа дрожала от напряжения — нападавшая отчаянно пыталась довести удар до конца. Монарх с силой развернул её к себе и одним движением сорвал капюшон. Перед ним оказалась юная мордочка. Круглая, с маленькими клыками, с длинными ушами, свисающими почти до подбородка. Шерсть — мягкая, редкие серые полосы на висках. И взгляд — полный боли, злости, и… страха. Королева ахнула, невольно прикрыв рот ладонью.       — Изгой? — её голос дрогнул.       — Изгой! — огрызнулась девчонка, снова пытаясь вырвать лапу, но монарх резко ударил её коленом в живот. Она согнулась, издала хрип, но не упала — лишь сжала зубы. Король поднял её за загривок, выставив вперёд, чтобы толпа видела всё ясно.       — Вот к чему мы пришли! — гремел его голос, перекрывая шум площади.       — Прямо в нашей Виридиане, в сердце столицы, дитя изгоев поднимает лапу на монархов!       Толпа взорвалась гулом. Кто-то выкрикивал проклятия, кто-то отходил назад, а кто-то, наоборот, пытался рассмотреть девчонку ближе.       — Стража! — прорычал Король. Стражники ринулись почти мгновенно. Тяжёлые шаги задребезжали по сцене. Двое схватили девчонку под лапы, прижав её так крепко, что она едва могла дышать. Клинок выпал, со звоном покатившись по каменной плите. Юная изгойка попыталась сопротивляться, но сил уже не хватало — каждый шаг сопровождался тихим болезненным всхлипом.       Стража потащила её к краю сцены. Королева слегка наклонилась, прошептав что-то старшему стражнику на ухо — тот немедленно кивнул и ускорил шаг.       Заговорщики в толпе обменялись быстрыми взглядами — кто-то незаметно улыбнулся, кто-то едва заметно дёрнул плечом. Фиолетовую мстительницу тащили с площади так же быстро, как она появилась — и радостный праздник вдруг стал хромать, будто у него выбили опору. Но толпа всё ещё шумела — теперь не от счастья, а от беспокойства. А где-то внизу, под камнями столицы, очень скоро начнёт меняться судьба сразу нескольких жизней.

***

Большой зал. Виридиана.       Старый зал — некогда место совещаний, ныне почти забытый уголок королевского двора — жил в тишине и полумраке. Каменные стены, лишённые украшений, словно давили на пространство своей тяжестью, а редкие факелы, закреплённые высоко под сводами, бросали рыжие, подрагивающие отблески. Воздух был густым, пахнул сырым камнем, пылью и чем-то тревожным — памятью о ритуалах, давно погребённых в истории.       В центре зала стоял единственный дубовый стол, за которым, склонившись над бумагами, сидела Клаудия. Её когти медленно выводили символы на жёлтом, чуть ломком листе. Уши слегка подрагивали — признак сосредоточенности, но и внутреннего нетерпения: она ждала. Дверь со скрипом поползла в сторону. Клаудия подняла взгляд. В зал вошли двое черношёрстных Мурранов. Их лапы уверенно гулко ступали по каменному полу, а между ними, изнеможенная, брела пленница — низкая фигура с тряпичной повязкой на голове. Она шагала неровно, будто всё ещё оглушённая.       Через секунду в помещение прошла Королева — её походка была размеренной, уверенной, но в глазах читалась напряжённая мысль, которую она ещё не озвучила.       — Клаудия, — тихо произнесла она.       — Моя Королева, — распорядительница почтительно склонила голову и сделала лёгкий поклон. Затем её взгляд упал на пленницу. — Дитя изгоев? — Монарх кивнула — тяжело, будто сама всё ещё сомневалась в увиденном. — Узнала по телу, — продолжила Клаудия уже почти с профессиональным интересом. — Они не похожи ни на один из наших родов. Уникальные, но опасные. Если ритуал пройдёт успешно… — на её губах мелькнула слабая тень улыбки, — отдайте тело мне. Я завершу записи древних алхимиков. Их вид может дать нам много ответов. А повязку не снимайте. Она крайне опасна.       — Никогда не думала, что у меня может быть наследник-волшебник. Но ловить Сар’кха… похоже, займёт ещё месяцы. А вот она… явилась сама.       Клаудия медленно, неторопливо подошла к пленнице. Один из стражников вложил ей в лапу короткий клинок — тот самый, с которым изгойка бросилась на монархов. Лезвие было ещё чуть тёплым, как будто хранило часть её ярости. По жесту распорядительницы стражники вывернули правую лапу девочки вперёд. Она дёрнулась, приглушённо зашипела в тряпичную повязку, но сил сопротивляться не осталось.       Клаудия не церемонилась — она работала быстро. Резкий рывок. Клинок вспорол кожу — чисто, без лишнего давления. По фиолетовой шерсти медленно потянулась струя голубой крови. Она блестела в свете факела, точно жидкий свет. Пленница всхлипнула от боли, но не вскрикнула. Распорядительница наклонилась, вдохнула запах крови глубоко, медленно, как ценитель редкого вина. Глаза её на мгновение сузились, усы дрогнули. И она удовлетворённо кивнула.       — Подходит. Молодая, чистая, неиспорченная кровь, — Королева стояла рядом, всматриваясь в повязку, под которой скрывались глаза изгоя. — Снимите с неё тряпьё, — велела она стражникам. Клаудия вскинула лапу. — Не смотрите ей в глаза, — предупредила резким шёпотом. — Никто. Ни при каких обстоятельствах. Повисла тишина — будто сам зал затаил дыхание.       Стражники нерешительно потянулись к мешку, закрывавшему голову пленницы. Ткань зашуршала, соскальзывая — и розовые, взъерошенные волосы сразу упали ей на лоб. Девушка резко вскинула мордочку. Мурран, стоявший ближе всех, встретился с её взглядом. Всего на миг. Но этого хватило. Он будто споткнулся сам о себя — лапы его дрогнули, глаза расширились, а затем зверь схватился за голову и рухнул на колени. Его дыхание сорвалось на хрип, и он, не понимая, что происходит, забился в страхе, будто видит вокруг себя сотни теней.       — Я же сказала, не смотрите ей в глаза! — рявкнула Клаудия, хвост её хлестнул воздух.       Второй стражник, не сообразив что случилось, действовал инстинктом: он развернулся и ударил девчонку кулаком в бок так сильно, что она согнулась и рухнула на все четыре лапы, громко выдохнув. Но она не собиралась лежать.       Пока Мурран бросился к упавшему товарищу, пытаясь привести его в чувство, девчонка уже утаскивала лапу под свой балахон. Пальцы нащупали небольшую капсулу. Один быстрый поворот металлического кольца — и из скрытой капсулы высунулся деревянный шип. Она даже не дрогнула. Резким движением изгой вонзила сосуд себе в живот, будто не ощущая боли.       Кровь чуть выступила вокруг ранки, но она лишь судорожно втянула воздух. Её зрачки расширились до предела, блеснули тёмным огнём. Сердце забилось будто сотней ударов разом — стилофора действовала мгновенно, дикое приливное пламя сил поднялось. И она вскочила — стремительно и быстро. Когти блеснули. Один удар. Голубая кровь брызнула дугой, капая на холодные камни. Стражник охнул, отлетев к стене, а девчонка, не теряя ни секунды, метнулась к Королеве. Та отпрянула, закрываясь белыми лапами, и успела лишь зашипеть:       — Прочь!       Но Клаудия оказалась быстрее. Она шагнула вперёд и оттолкнула изгоя лапой со всей силой, вложенной в короткое, резкое движение. Девчонка тут же и упала на спину, скользнув по каменному полу. На мгновение она затихла, но уже через пару секунд поднялась — тихо, хищно, на полусогнутых лапах. Её глаза метнулись к противникам.       И как только обе Мурранские фигуры встретились с её взглядом — они тут же схватились за головы и, словно подкошенные, осели на колени, забившись в невидимом ужасе.       Изгой резко рванула к двери. Щелкнул замóк. Дверь распахнулась. И она исчезла в коридоре, хлопнув створкой так, что факелы дрогнули.       Узкие, холодные коридоры мелькали один за другим. Девушка бежала так быстро, будто сама тьма подталкивала её вперёд. Стилофора дала отличный прилив сил. Когда она наконец добралась до ворот из замка, путь ей преградили двое стражников — синие Мурраны, уже стоявшие на ночном дежурстве. Их лапы легли на рукояти мечей, глаза сузились.       — Стой! Кто идёт? — низко прорычал один. Девчонка остановилась в шаге от них, не поднимая головы. Капюшон скрывал лицо.       — Мне нужно пройти, — тихо сказала она.       — Имя, — стражник крепче сжал меч. Мгновение паузы.       — Роза, — она подняла голову. Капюшон соскользнул назад. И стражники одновременно охнули — не веря собственным глазам.       — Ни с места!       — Лапы за голову! Быстро!       Роза медленно подняла обе фиолетовые лапы вверх. Плащ бесшумно упал на камни, распахнувшись вокруг неё тёмной лужей. Она улыбнулась — коротко, дерзко. Её правая лапа сделала резкое движение в сторону первого стражника. Воздух дрогнул. И невидимая волна силы ударила Муррана, словно таран. Того подбросило — и он, ударившись о стену, сполз вниз беззвучно, словно мешок.       Второй зарычал, обнажая клык, и бросился на неё с клинком. Роза мягко качнула запястьем. Вторая волна — короче, точнее — ударила стража в живот. Он согнулся, теряя воздух, и отлетел так резко, что выбил деревянную дверь, скрывавшую выход из замка.       И в этот момент небо взорвалось салютом. Цветные огни: красные, голубые, розовые — разлетались по небу, отражаясь в её зрачках. Пламя, свет, вспышки — всё это на миг задержало её дыхание. И впервые за всю ночь… улыбнулась искренне. Но времени любоваться красотой не было. Она растворилась в тени здания и, пользуясь узкими переулками, нырнула в темноту Виридианы, скрываясь под грохот празднующих толп и звенящий, радостный шум Дня Роз.

***

На следующее утро…       Несмотря на то, что город утопал в солнечном, почти праздничном свете нового дня, в королевских покоях стояла тягостная, вязкая атмосфера. Казалось, даже лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, теряли здесь часть своей яркости. Тирас и Тильда сидели у стены, каждый погружён в свои тяжелые мысли: Король — нахмуренный, с напряжённой линией плеч, Королева — выпрямившись, но с потухшим взглядом, скрытым под маской спокойствия.       Клаудия стояла у окна, заложив лапы за спину. Её строгий силуэт резко очерчивался на фоне спокойного города. Она наблюдала за Виридианой, будто пытаясь рассмотреть среди мирной улицы следы прошедшей ночью беды.       Тишину нарушил скрип двери. В комнату вошёл серый Мурран в темной жилетке. Он остановился, почтительно поклонился.       — Вызывали?       — Кайден, — бросил низким голосом Тирас, очерчивая каждое слово как короткий приказ. — На нас этой ночью было совершено покушение. Изгой… мерзкий, отчаянный. Стража прочёсывает улицы, но пока безрезультатно, мы уже отправили гонцов в ближайшие поселения. Возьми свою катану и отправляйся в Роузвотер. Разберись, что там происходит. Почему ходят слухи о призраках. И не забывай — проблема с водой становится критичной, — переведя дыхание, Король добавил: — Загляни к своей подруге. Мы… — он сжал челюсть. — не одобряем их вид в столице. Но у нас заканчиваются запасы для белых Мурранов. Поддержание нашего вида — приоритет.       Кайден лишь коротко кивнул. Не успел он шагнуть к двери, как Клаудия мягко, но четко произнесла:       — Кайден. На пару слов.       Она жестом пригласила его следовать за собой, и они вдвоём вышли из зала. За дверью сразу стало тише, словно покои вздохнули, освобождаясь от лишних ушей. Они двинулись по узкой винтовой лестнице — каменной, прохладной, где звук шагов глухо отдавался эхом.       — Что за секретность? — спросил он, скосив на неё взгляд. Клаудия остановилась, выдохнула, словно собираясь с силами, и ответила тише, чем обычно.       — Ситуация с водой хуже, чем кажется… — она взглянула вокруг. — Морох уже в крови Тильды, — Кайден нахмурился. — Она скрывает симптомы, — продолжила Клаудия, — но она страдает. И… у неё нет ребёнка. А столице нужен наследник.       — Что вы хотите от меня? — воин отстранился на полшага, будто инстинктивно отгородившись. — Я не сделаю Королеве наследника. Я же из…       — Низших, — закончила за него она спокойно. — Это сейчас не важно. Лекари не понимают природу болезни. Поэтому ты должен привести Лейлу. Ей ничего не угрожает, я даю слово. Она нас не послушает — её вид здесь не любят, а дурная слава цепляется за них, лучше чем Морох, — Кайден в ответ усмехнулся уголком губ:       — Может, и так говорят. Но Лейла не такая. Я загляну к ней, — Клаудия кивнула, затем достала из внутреннего кармана свиток, аккуратно развернула его. На пергаменте — лицо ночного мстителя.       — И ещё одно. Если увидишь вот эту — приведи живой. Но будь предельно осторожен. Это не милое дитя, — она постучала пальцем по нарисованным глазам, как будто на них лежала настоящая угроза. — Не смотри ей в глаза.       — Это она? Та, что напала на них на Дне Роз?       — Именно. Если заметишь — не упускай.       — Есть ещё приметы? — уточнил он. Клаудия рассмеялась тихо, без тени веселья.       — Ты много видел существ со свисающими ушами? … Вот. Этого достаточно. Иди. Удачи.       Кайден кивнул и отправился вниз по ступеням, уже мысленно перебирая, что взять в дорогу — и кого он может встретить.

***

Рассвет.       Полночь уже давно прошла, ночь сменилась днем, а миллионы звезд уступили свое место прекрасному синему небу. На корабле наступило утро, и мальчишка выбежал на палубу, рассматривая, как бурлит жизнь в Рассвете, наблюдая за каждым Мурраном. Раздались шаги позади, и лапа отца легла на плечо Кита.       — Значит, все эти разноцветные Мурраны без одежды, низший класс? — отец кивнул, — они сильнее других. А те что рыжие, — он показал лапой на жителя порта с ярковатой рыжей шерстью, который был с плащом-накидкой да толкал телегу камней, в которой также сидел житель такого же окраса. — они средний класс, от того и ходят в одежде. Здесь нету белых зверьков, которые были в городе?       — Они из рода правителей. Им тут делать нечего.       — Мы пойдем погулять здесь?       — Кит, — Рэйвен опустился. — здесь что-то не так. Если бы тебя не спасли тогда, ты же понимаешь, что ты мог пропасть. Я больше не увидел бы тебя. Поэтому прошу, будь осторожен. — Но я хочу к маяку! — Кит аж подпрыгивает на месте, показывая на маяк лапой.       — Тише, тише, мы пойдем. Я же не запрещал. Вместе сходим, вместе поднимемся на него, увидишь просторы Земли.       — Будет выше чем «Воронье гнездо»? — он взглянет на вершину мачты корабля.       — Значительно выше. Пойдем.       Проходя через утреннюю суету, отец и сын добрались до подножья древнего светила. Старая деревянная дверь была на удивление не заперта, значит проход был свободным. Воодушевленный Кит быстро бежал по винтовой лестнице, аж спотыкаясь. Рэйвен лишь просил утихомирить шаг, сбавить обороты, но мальчика это не останавливало. Открыв люк в полу, мальчишка выбежал на вершину маяка, открытую внешнюю площадку. Перед его взглядом открылся огромный вид на бескрайний океан. А корабль, на котором он приплыл, казался таким мелким. Поднявшийся отец положил лапу на плечо сына.       — Отсюда не видно Дюны? — спросил Кит, вглядываясь в даль. — А Далекие земли?       — Малец, не известно, существуют ли вообще Далекие земли. Мы даже не знаем, кто там живет, если живет вообще.       — Я побываю там!       — Ха-ха, конечно, научишься плавать на корабле, пожалуйста, можешь и плыть туда. За горизонт… и дальше.       Тут же раздается шум на той стороне маяка, звук, слово что-то упало. Рэйвен, показав сыну лапой, оставаться на месте, обошел внешнее кольцо, в поисках источника шума. Тут же взгляд Сар’кха уперся в подростка с фиолетовой шерстью в полоску, которая испуганно поднимала небольшой кинжал с пола. Взгляд Рэйвена пришелся на поясную сумку на девчонке, там висела черкая маска, и красная мантия. Да и одежда была необычная — тритовый нагрудник до живота, с заметными потертостями, да темные штаны. К этому моменту Кит подошёл к отцу, и взглянул на него, затем на незнакомку.       — Это она, — мальчишка показал лапой на фиолетовую обитательницу маяка. — Она спасла меня в Виридиане. Спасибо, что спасли меня!       — У неё тритовий нагрудник… вот. Только на продажу, мы не шьем такие малые размеры для продажи. Подожди… вчера было покушение на Королей, слухи о нападавшем дошли и сюда, были гонцы… какой-же я дурак, — в глазах подростка от этих слов виднелся страх, — Кит, встань за спину!       — Пап?       — А ты не с места! — Рэйвен потянулся к спине, но лук остался на корабле.       — Папа?       — Торговцы — самый быстрый способ узнать новости. Они сказали, что существо с фиолетовой шерстью и розовыми волосами напало на Тильду и Тираса. Это была ты!       Роза сделала шаг назад, уперевшись в перила спиной. Только она нахмурилась, как тут же Рэйвен схватился за голову, и в страхе упал на колени. Испугавшись за отца, Кит подбежал к нему, взяв за лапу.       — Папа! — после перевел взгляд на подростка. — Не надо, ему больно! Это ты делаешь?! Отпусти папу!       — Мне тоже было больно! — ответила она, взбираясь на перила. Ещё раз взглянув на Кита, Роза добавила. — Держись подальше от Виридианы!       Оттолкнувшись, что было сил, она расправила лапы в стороны, да полетела вниз под крик орла.