I.

      – Джейк…       Джемма шепчет, едва слышно. Выгибается, как грациозная сиамская кошка, дрожит, сжимается буквально на мгновение и с нежным стоном расслабляется. Тихонько мурчит от прикосновений – в былые дни Джейкоб возбуждался от одного лишь звука нежного мурчания, а уж когда чувствительные кончики пальцев проходили по бархатной коже, Джейкоб был готов любить Джемму ночь напролёт, не останавливаясь.       Теперь же ладони скользили по гибкому телу больше по памяти. Пальцы на автомате зарывались в волосы, губы целовали те места, которые, как помнилось, любила, чтобы целовали, Джемма. Девушка пока не замечала, что Джейкоб симулирует – и насколько долго ещё продлится это неведение, сказать было сложно.       А ведь когда-то Джемма поразила с первого взгляда. Безупречно матовая, оливкового цвета кожа, хрупкая фигурка – Джейкоб, как идиот, беззастенчиво разглядывал девчонку в кафе, открыв рот от изумления и на автомате делая наброски в скетч-буке, запечатлевая на бумаге карие глаза и копну мелированых кудряшек.       – Тебе не кажется, что это как-то дико вот так пристально разглядывать незнакомого человека?       – Что? – Джейкоб так засмотрелся на девушку, что не заметил, как она встала из-за своего столика и подошла. – Я... нет, я... прости, пожалуйста, ничего только не подумай, я ничего не имел такого в виду. – Джейкоб засуетился, собирая по столешнице гелевые ручки, и едва не опрокинул остывший кофе на скетч-бук. – Пожалуйста, извини, если я показался тебе бестактным, я обычно никогда так себя не веду, просто... прости, ничего не подумай... вот же ж...       Джейкоб всё-таки опрокинул чашку, правда себе на джинсы, а не на блокнот. Торопливо вытирает липкие пятна бумажными салфетками.       А девушка, тем временем, обращает внимание на наброски.       – О, – удивляется она и, кажется, немного смущается. – Это... ты меня нарисовал?       – Да... прости, я... – Парень готов провалиться. – Наверное, сначала стоило подойти и спросить разрешения...       – Очень красиво. Мне правда нравится. У тебя талант.       Девушка улыбается, а Джейкоба словно окатывает горячей водой.       – Джемма Бишоп. – Незнакомка протягивает руку.       – Джейк Фостер. – Парень аккуратно жмёт миниатюрную ладошку; пальцы Джеммы тонкие, а на ощупь, как бархат. – Так ты правда не обиделась?       – Сначала ты меня напряг. Я присяду?       – О, да, конечно, прости! – Джейкоб снова суетится. – Да, садись.       – Спасибо. – Джемма с лёгкой улыбкой пододвинула стул и повесила сумку на спинку сиденья. – Ты так пялился, что мне стало не по себе, но потом я увидела, что ты что-то рисуешь, и любопытство взяло верх.       Внезапное общение завязалось, но поначалу Джейкоб просто предложил Джемме работу – он искал натурщицу, хотел двигаться в направлении портретов и меньше заниматься рекламой. Девушка отказалась, постеснявшись. Но досада Джейкоба быстро прошла, когда Джемма приняла предложение парня встретиться в этом же кафе и выпить по чашке кофе.       Тем вечером Джемма многое о себе рассказывала. О том, что учится в колледже, идёт на бакалавра психологии. О том, какие имеет планы на жизнь, карьеру. А Джейкоб чаще молчал и почти не вникал в слова. Только смотрел на девчонку с бархатной и матовой оливковой кожей, влюбляясь, как тинэйджер.       – Так ты художник?       – Да. – Почему-то Джейкоб смущается – все его близкие до сих пор считали рисование баловством, хотя парень вполне зарабатывал на заказах, обеспечивая себе самостоятельную жизнь. Он даже иногда подкидывал деньжат непутёвому старшему брату в бессрочный и однозначно невозвратный долг.       – У тебя руки художника. Изящные ладони, – замечает Джемма, а Джейкоб смущается снова.       Отношения между молодыми людьми закрутились уже через две недели. Весёлые свидания днём, бурный и страстный секс ночью, разговоры о мире, об искусстве – Джемма казалась парню идеальной, изумительной.       Сама жизнь казалась изумительной. Красивая, образованная подруга, работа, что идёт в гору и приносит удовольствие, уютная квартира она же студия – Джейкоб чувствовал, что, возможно, впервые за всё время, за все свои двадцать восемь лет, он окончательно и бесповоротно счастлив.       А потом что-то щёлкнуло. За один день, выстрел на поражение без предварительного в воздух – Джейкоб проснулся, посмотрел в окно и понял, что не хочет доделывать заказ. Тухлая реклама для тухлой компании, парень делал такие миллион раз, но именно этим утром Джейкоб встал с постели, сварил кофе и понял, что позвонит прямо сейчас и откажется, вернув залог полностью. Почему-то даже необходимость выплатить неустойку не смутила.       Казалось, это просто понедельник. Не выспался, встал не с той ноги, накануне здорово повздорил с Джеммой, так что девушка даже игнорировала сообщения в мессенджере. Ладно, просто плохой день. Пройдёт.       Джейкоб встретил Джемму из колледжа, когда у неё закончились занятия. Извинился за резкость, пригласил пообедать, банально и мило – блинчики с сиропом и молочные коктейли, прямо как школьники. Молодые люди долго сидели друг напротив друга, рассказывали о том, как прошёл день, слушали музыку, разделив одни наушники. А после так же долго гуляли по парку и болтали ни о чём до самого вечера. Девушка не пошла к Джейкобу, не осталась с ним на ночь, но Джейкоб проводил Джемму до её дома, и они ещё долго целовались у двери. Чудесное свидание.       Вдохновлённый, Джейкоб вернулся в свою квартиру, принял душ и рано лёг спать, решив, что не будет ни работать, ни смотреть ролики в ютубе – нахрен это всё, только отдых. А утром на свежую голову можно взяться за заказы. Плюс ещё есть кое-какие мысли по комиксам, можно накидать набросков. Но всё это завтра.       Ничего, со всеми бывает, небольшой сбой. Наладится.       Но не наладилось. Ни завтра, ни через день. Ни позднее.

***

      – Бен? Проклятье, Бен!       Джейкоб уронил ключи от квартиры и пакеты, и кинулся к растянувшемуся на полу соседу, попутно набирая 911 с мобильного. Но Бен вдруг приподнялся с пола и лишь отмахнулся от парня:       – Я в порядке, угомонись! – буркнул он не слишком трезвым голосом. – Нечего паниковать на пустом месте.       – До чёртиков меня напугал. – Джейкоб садится рядом на корточки, пока Бен неуклюже переползает с пола на кровать. – Давай хоть помогу!       – Иди нахер, парень, я тебе не сраный инвалид! – рыкнул Бен, обдавая застарелым перегаром. – Сам справлюсь!       Джейкоб молчит. Потому что Бенджамин Престон – инвалид. Огнестрельное ранение в спину, парапарез – ноги не парализованы и даже двигаются в какой-то степени, но заново научиться ходить Бен так и не сумел. Не помогли ни нейрохирурги, ни физиотерапевты. И жизнь, та, которую Бен любил и помнил, оборвалась навсегда.       В квартиру напротив Джейкоб заселился полтора года назад и с Беном познакомился совершенно случайно – тот выкатился на лестничную площадку и крыл отборными ругательствами курьера.       – Поганый тупица, откуда вы только все приезжаете?! – орёт Бен, кидая в стремительно убегающего парнишку пустой пачкой сигарет. – Чтоб ноги твоей тут больше не было, увижу снова – засуну тебе пистолет в жопу и выстрелю! Эй, мозгляк!       – Простите, – опешил Джейкоб от неожиданности. – Вы мне?       – А что, тут ещё кто-то есть? – огрызается Бен. – Помочь можешь? Этот кретин расколотил банку томатов на моей кухне, у меня там сейчас, как на месте преступления. Самому не убрать, уборщица моя приходит только по субботам, а до неё всё завоняет нахрен. Я заплачу.       – Ну… ладно, – нерешительно отозвался Джейкоб, размышляя, насколько может быть опасен инвалид-колясочник. – Только без пистолета в моей жопе, окей?       Когда Джейкоб помог всё прибрать, Бен действительно заплатил, что оказалось весьма приятным бонусом – в то время у парня было туговато с деньгами, и десятка за вымытый в кухне пол пришлась кстати. После работы Бен внезапно угостил пивом, завязал разговор; грубоватый и бестактный с первого взгляда, Бен на деле оказался совсем даже не мудаком. К вечеру они с Джейкобом разошлись приятелями, заодно обговорив соседские соглашения: за наличку Джейкоб каждый четверг обязался приносить Бену продукты по списку, проверять почтовый ящик и раз в две недели наводить в квартире порядок. Что парень и делал регулярно вот уже полтора года, иногда вступая в борьбу с внутренними демонами отставного полицейского, прикованного к инвалидному креслу.       – И где ты только берёшь эту дрянь? – Джейкоб поднимает с пола пустую бутылку из-под сивухи, которую Бен именует выпивкой.       – Выключай режим няньки, Джейк, – отвечает Бен, но уже не настолько сварливо. – Зачем пришёл?       – Так ведь четверг.       – Уже? – Бен бросает мутноватый взгляд на календарь, что стоял ещё на отметке позапрошлого месяца. – Ладно. Что взял?       – Кофе, молоко. – Джейкоб поднимает с пола пакеты, что в панике бросил у порога, ставит их на стол и выгружает продукты. – Яйца… чёрт, разбил пару.       – Херня, хватит и этих. Что ещё? Бекон взял?       – Да взял, как я к тебе без бекона? Ещё апельсины, помидоры, салат...       – Забирай нахер, этот корм для скота жри сам.       – Слушай, старик, я понимаю, что тебе насрать на своё здоровье, но хоть немного зелени ведь можно есть!       – Ладно, чёрт с тобой, оставь апельсины. Остальное уноси.       Джейкоб обречённо вздыхает, но не расстраивается – Джемма любит здоровую еду, и помидоры с салатом не пропадут.       Пока Джейкоб наводит небольшой марафет в унылой квартире, Бен осторожно, но сноровисто перебирается в инвалидное кресло.       – Как твои картинки?       – Помню, ты говорил, что мои картинки – хрень собачья.       – Эта хрень тебя кормит – то, что сейчас люди готовы отваливать бабосы за дерьмо в интернете, конечно, печально, но не катастрофа. Так разобрался со своим кризисом?       Джейкоб опускает тряпку, которой вытирал пыль:       – Чёрта с два. Вообще не идёт, даже комиксы – а я ведь болел ими. У меня получалось, были подписчики, донаты...       – Давай только без своей интернет-мути, сынок, – отмахивается Бен, закуривая. – Я за это, как говорят, не шарю.       – Да, прости. Но чёрт, стрёмно всё это. Я уже два месяца не брал заказов, понимаешь? У меня есть средства, но я не настолько богат, чтобы позволить себе не работать совсем. А как выкручиваться не знаю. Нервничаю, злюсь, пару раз сорвался на Джемму. Чёрт… – откровения льются, как вода из худого резервуара, не останавливаясь. – Не знаю, Бен. Она съехаться хочет, понемногу таскает ко мне свои вещи, а я понимаю намёки. И я вот не готов к такому шагу. Не сейчас, не когда всё так хреново. Я смотрю на свою мастерскую, на брошенный планшет, на сохнущие краски, и не хочу, чтобы к этому добавилось ещё и постоянное присутствие Джеммы, её психоанализ и прочее дерьмо, понимаешь? И… не знаю. Я чувствую, что мы отдалились. Раньше от неё глаз не мог оторвать, а теперь смотрю, и не то. Уже даже не хочу её, кажется. Ничего не хочу. И я не знаю, как ей об этом сказать.       – Я кое-что знаю – ты, парень, идиот.       Джейкоб удивлённо поворачивается к Бену лицом. Тот сидит у стола, курит, стряхивая пепел в пустую банку от спагетти, а глаза смотрят с хитрым прищуром. Бывших полицейских не бывает, замечает Джейкоб в который раз: Бен снова ведёт допрос и сегодня он – плохой коп, который будет давить и выбивать признание.       – Ты работаешь на себя, не бедствуешь, живёшь в приличной квартире, – продолжает отчитывать Бен, по обыкновению раздавливая окурок в сухих коричневых пальцах. – Девчонка у тебя красавица, само вдохновение – да любой бы руку отдал за возможность поработать с ней, как с натурщицей, а ты боишься, что она как-то косо посмотрит на твои заброшенные работы.       – Бен, тебе не кажется, что предлагать мне написать портрет моей девушки, а потом продать его какому-нибудь озабоченному хрену, звучит бестактно? Особенно от тебя. Мы ведь друзья…       – Так потому и говорю! – злится Бен, перебивая. – Хоть слышишь, о чём толкую, бестолочь? Ты художник, тебя должно вдохновлять буквально всё, а ты ноешь, как эти тупицы, что только и знают, как выносить мозг о выгорании и прочем дерьме из новомодных тренингов! Не понимаю я такого. Чего тебе не хватает? Здоров, талантлив, не урод, при деньгах. Так живи, радуйся грёбанной, мать её, жизни, пока эта сука позволяет ей радоваться! Потому что хрен знает, как всё может обернуться. В любой момент, Джейк, по щелчку пальцев. Я шестнадцать лет в проклятом кресле, жена ушла к соседу, дочь не общается, и мне бы давно пустить себе пулю в висок, да кишка тонка. Вот и тяну эту паскудную лямку – так же хочешь? Без цели и желания жить? Погляди на меня, сынок, гляди лучше. Не нужно тебе такое. Так что иди сейчас же домой, приведи себя в порядок и позвони Джемме. Пригласи её на ужин в какое-нибудь хорошее место, а после люби всю ночь, пока она не взмолится о возможности поспать хоть немного. Ты понял меня? Стряхни сраную блажь!       Джейкоб кивает и улыбается, хотя и делает это натянуто и скорее из вежливости.

***

      – Сюрприз!       – Господи!!! – Джейкоб отшатнулся, с размаху ляпнувшись спиной об косяк, когда подруга выскочила из-за угла. – Джемма, зачем?!       – Прости! – Джемма широко распахнула глаза и прикрыла лицо руками. – Я не думала, что ты так испугаешься. Ты в порядке?       – Да, нормально. – Джейкоб резко выдохнул – сердце всё ещё колошматило, как ненормальное. – Но больше так не делай. Я решил, ко мне пробрался грабитель. Почему ты вообще здесь?       – Ты же ключи мне дал, забыл? Я пирог принесла, – виновато улыбнулась девушка. – Злишься?       Конечно, Джейкоб злился. Не говоря уже о том, что испугался до седых волос на яйцах. Но Джемма стояла с таким виноватым видом, а Джейкоб правда забыл про ключи, и в голове ещё звучали слова Бена.       – Прости, Джейк. – Улыбка Джеммы стала совсем уж печальной. – Я правда не специально. Если ты сегодня занят, если хотел поработать, я лучше пойду. Не хотела мешать.       – Эй. – Джейкоб мягко взял подавшуюся к выходу Джемму за руку. – Ну, брось, я не сержусь. Всё окей.       – Ну правда, если у тебя дела, я возьму такси и поеду...       – Всё нормально, честно. – Джейкоб обхватил лицо Джеммы ладонями, мягко целуя губы. – Я просто не ожидал и немного испугался. Но я не хочу, чтобы ты уходила. А с чем пирог?       – С персиками, – улыбнулась Джемма, поддаваясь поцелуям.       – Персики? Я люблю персики…       Джемма уже час, как спала, когда Джейкоб всё крутился в постели. Ворочался с боку на бок, потел, как свинья, от сумасшедшей для ночи жары, считал баранов и держал веки зажмуренными настолько крепко, что пошли цветные пятна перед глазами. Наконец, смирившись с бессонницей, парень встал и подошёл к окну.       Город приветливо мигал ночными огнями, липкий воздух обволакивал, ветер, вернее, его отсутствие, почти навевали сожаление, что сейчас нет какого-нибудь урагана. Чтобы сдул проклятую духоту, принёс дождь и прекратил страдания Джейкоба. Насовсем.       В темноте спальни во сне тихо вздохнула Джемма. Мелированные кудри разметались по подушке, и Джейкоб наблюдал, как в темноте смугловатая кожа кажется почти чёрной на контрасте с белой постелью.       «Девчонка у тебя красавица, само вдохновение…»       «Бен прав» – с этой мыслью Джейкоб решительно направился в мастерскую. Когда-то именно этого он и хотел, поработать с Джеммой, как с натурщицей. Так почему не сегодня?       «Потому что сегодня меня не вдохновит ни одна муза мира» – подумал Джейкоб уже утром, воспалёнными глазами осматривая испорченные листы бумаги и картона, на которых красками, карандашами или углём всю ночь пытался писать портреты Джеммы. Без вдохновения. И без результата.       У несостоявшегося вдохновения в соседней комнате, тем временем, зазвонил будильник; Джейкоб слышал, как Джемма встала с кровати, как прошла в кухню и поставила на плиту кофе – шесть ложек с горкой сыпала в медную джезву, заливала водой до обода и ставила на медленный огонь. По старинке, как в арабских странах, варила напиток крепкий настолько, что Джейкоб, однажды попробовав, решил, что примерно как-то похоже Сатана должен бить копытом в морду, а после ещё неделю ловил приступы экстрасистолии.       Джемма же с наслаждением пила эту гадость каждое утро. С каким-то колдовским шармом проделывала кофейный ритуал, шла в ванную и принимала лишь короткий прохладный душ, чтобы взбодриться, предпочитая мыть голову накануне вечером. За то время, что девушка проводила в ванной комнате, кофе как раз успевал свариться, и Джемма, выйдя в кухню, завернувшись в большое полотенце, ещё минут тридцать сидела с чашкой на диване, окончательно просыпаясь, а после убегала на учёбу…       Джейкоб подскочил на месте, когда услышал короткий вскрик и грохот. Сбив ногу об угол стола и рассыпав по полу пастель и краски, ломанулся на звук.       Джемма лежала на полу ванной, голая, чуть прикрытая сорванной с петель шторой. Без сознания, и алая кровь из раны на голове растекалась по кафелю.

***

      – Ну?       Джейкоб преградил путь, когда врач вышел из палаты.       – Ну, – доктор протёр очки. – В целом, она в порядке. Рана большая, пришлось наложить швы. Меня беспокоит длительность потери сознания, хочу исключить ушиб головного мозга. Мисс Бишоп стоит остаться в больнице хотя бы на пару дней, чтобы быть под наблюдением, если её состояние вдруг ухудшится.       – Да, конечно, как скажете. – Джейкоб облегчённо выдохнул. – Я могу её увидеть?       Обошлось. Найдя Джемму без сознания, парень перепугался, запаниковал. Пытался растрясти, хлопал по щекам и не сразу понял, что нужно просто вызвать скорую.       Когда Джемму перекладывали на носилки, она ещё была в отключке, но в машине очнулась, слабо сжав ладонь Джейкоба.       – Я поскользнулась… – прошептала девушка.       – Тише, – Джейкоб приложил палец к губам. – Всё нормально, тебе помогут. Всё хорошо.       – Всё хорошо? – спросил Джейкоб, присаживаясь на край кровати и мягко обхватывая ладонь девушки своими. – Как себя чувствуешь?       – Немного голова кружится. Но вроде бы ничего. – Джемма осторожно потёрла повязку над левой бровью. – Шрам будет, да?       – Не переживай об этом. – Джейкоб поцеловал пальцы девушки. – Главное, что ты в порядке. Доктор сказал, что тебе лучше остаться на пару дней, он хочет понаблюдать за состоянием. Я буду с тобой.       – Нет-нет, ты что, это долго, поезжай домой. Ты и так всю ночь работал.       – Джем…       – Я же вижу, – мягко улыбается Джемма, проведя по лицу парня. – Синяки под глазами, не брился. И воняешь просто ужасно.       Джейкоб и сам не может не рассмеяться. Ей определённо лучше.       – Я всё-таки хочу остаться.       – Всё в порядке, Джейк, – снова возражает Джемма. – Я в больнице, тут целая толпа медиков. За мной присмотрят. А тебе нужно отоспаться. Езжай. Через пару дней заберёшь меня.       Вернувшись в квартиру, Джейкоб первым делом набрал Кэти, лучшую подругу Джеммы, что звонила той на мобильный, кажется, сотню тысяч раз.       – Алло, Кэт, привет, это Джейк… Джемма не придёт на занятия, она упала, разбила голову… Поскользнулась в душе… Всё в порядке, успокойся. Она в больнице, её пока оставят под наблюдением… Да, навестить, думаю, можно, пиши адрес… Конечно, ты тоже звони, если что. Пока.       Парень нажал на отбой, задумчиво оглядывая джезву с пригоревшей к стенкам кофейной гущей и замызганную плиту. А мог и пожар устроить, хорошо, что один из парамедиков напомнил выключить газ. Чёрт, а что сейчас в ванной?       Бен бы сказал, «вот срань, прямо как на месте преступления».       Джейкоб почувствовал, как онемели кончики пальцев и закружилась голова – так внезапно и сильно, что пришлось облокотиться на стену, чтобы не осесть на пол. Даже странно, парень и не думал, что так чувствителен к крови. Видимо, дело в количестве. Но убрать здесь всё-таки придётся.       Тёмно-красные, местами побуревшие разводы оттирались плохо, либо Джейкоб просто не умел убирать такую грязь. Либо был слишком придирчив. Но парню казалось, что всё это никак не вымыть, что он просто развозит кровь по углам, словно рисует граффити на белом кафеле, узоры. Круги, линии, причудливые и странные, похожие на мазки акварелью. Чистые цвета, незамутнённые, искренние, оттенки красного и розового, кусочки запёкшейся крови дёргают внутри какие-то ниточки.       Вот же... кажется… да. Оно.       Вдохновение.