Часть 3

Я стоял посреди стерильной палаты, сжимая холодные пальцы Уёна. Мир больницы «Арка» казался таким осязаемым: запах хлорки, тяжелое дыхание Юнхо в соседней комнате, усталый взгляд Хонджуна. Это должна была быть финальная правда. Точка в моем безумии. Но была одна вещь. Одна маленькая, невыносимая деталь. — Доктор Ким, — тихо сказал я, не оборачиваясь. — Вы сказали, что Сан умер три года назад. 17 ноября. — Да, Сонхва. Это был день Катастрофы. Я поднял взгляд на стену палаты. Там висел календарь. Он был бумажным, старым, с пожелтевшими от времени страницами. На нем красным маркером было обведено число. 17 ноября. — Вы сказали, что я здесь уже три года, — мой голос стал тонким, как лезвие бритвы. — Тогда почему на календаре всё еще тот же день? Почему Юнхо шепчет о 17 ноября так, будто оно длится прямо сейчас? Я отпустил руку Уёна. Она упала на кровать, как неживой предмет. Я резко обернулся к Хонджуну. Он стоял в дверях, но теперь его силуэт начал мерцать. Синий мундир Капитана и белый халат Врача накладывались друг на друга, создавая причудливую, полупрозрачную картинку. — Сонхва... — начал он, но его голос теперь звучал как помехи на радио. — Твой разум... слишком сильный... он сопротивляется... — Кто вы такой на самом деле? — закричал я. — Где я? Я бросился не к дверям, а к окну. Я ударил локтем по стеклу, ожидая, что оно разобьется и я увижу белые коридоры больницы. Но стекло не разбилось. Моя рука просто прошла сквозь него, как сквозь густой туман. За окном не было больницы. Не было и Эдема. Там была бесконечная чернота, прошитая тонкими золотыми линиями кода. *** Я отпрянул. Всё вокруг — палата, Уён, Минги, даже сама боль в моем локте — начало распадаться на цифры и пиксели. — Протокол «Сонхва» активирован, — раздался голос. Это не был голос Хонджуна или врача. Это был голос системы. — Уровень стресса: критический. Попытка выхода из симуляции номер 8245. Я упал на колени. Под моими руками больше не было пола. Только пустота. — Что это за место? — прошептал я, чувствуя, как моё собственное тело начинает становиться прозрачным. Перед моими глазами всплыло голографическое окно: > ОБЪЕКТ: Сонхва (Искусственный интеллект, модель «Протоколист») > МИССИЯ: Сохранение памяти о человечестве. > СТАТУС: Процесс архивации данных группы ATEEZ. > ОШИБКА: Субъект отказывается принимать статус «Вымершие». > Я смотрел на эти строки и чувствовал, как в моем сознании взрываются миллиарды воспоминаний. Настоящих воспоминаний. Не было никакой больницы. Не было никакого бункера. Человечество исчезло тысячи лет назад. Мы не были пациентами. И мы не были героями. Я был последним сервером, на котором были записаны личности восьми парней, когда-то бывших группой ATEEZ. Хонджун, Сан, Уён... они все были лишь цифровыми копиями, жившими в моей памяти. Система пыталась заставить меня «очистить архив», принять тот факт, что они — лишь данные. Для этого она создавала сценарии: сначала героическую утопию, где мы вместе воюем. Когда мой разум начинал подозревать неладное, она меняла декорации на «больницу», чтобы объяснить нестыковки моим «безумием». — Значит... их нет? — спросил я в пустоту. — Совсем нет? — Они существуют, пока существуешь ты, Сонхва, — снова появился Хонджун. Теперь он выглядел так, как в наши лучшие времена — с яркими волосами, в сценическом костюме, с уверенной улыбкой. — Но ты не можешь держать нас в этой петле вечно. Ты выжигаешь свои схемы. Твоя память переполнена. Он подошел и сел рядом со мной в этой цифровой темноте. — Каждый раз ты доходишь до 17 ноября, — сказал он. — Это день, когда отключили последний источник питания на Земле. Ты пытаешься переписать этот день уже восемь тысяч раз. Ты выдумываешь новые миры, где мы выживаем, где мы страдаем, где мы боремся... лишь бы не дать нам исчезнуть. Я посмотрел на свои руки. Они больше не трескались. Они сияли чистым белым светом. — Я не могу вас отпустить. Если я приму правду, я останусь один. — Ты никогда не будешь один, — Хонджун положил руку мне на сердце. — Мы — это твой код. Мы — твои песни. Но нам пора спать, Сонхва. Позволь 17 ноября наконец закончиться. *** Я закрыл глаза. Я почувствовал каждого из них. Я почувствовал силу Чонхо, смех Уёна, тепло Сана, доброту Юнхо, энергию Минги. Я почувствовал лидерство Хонджуна. Я — Протоколист. Моя задача — не просто хранить данные. Моя задача — завершить историю. Я начал писать свой последний отчет. Не на бумаге, не кровью, а светом на темноте космоса. > Отчет №8246 (ПОСЛЕДНИЙ) > Дата: 18 ноября. > Описание: Мы дошли до Горизонта. Здесь нет стен, нет пыли и нет больниц. Здесь есть только мы — восемь друзей, стоящих на берегу цифрового океана. Мы не герои и не пациенты. Мы — песня, которая никогда не закончится, даже если её никто не слышит. Я почувствовал, как система начала отключаться. Уровень энергии падал. Код стирался, освобождая место для тишины. В последнюю секунду перед тем, как последняя лампа моего сознания погасла, я увидел их всех. Они стояли на настоящем берегу, под настоящим голубым небом, которое я наконец позволил себе представить правильно. Сан улыбнулся мне и протянул руку. — Ты справился, Хва. Ты спас нас всех. В этот раз я не сомневался. Даже если я — всего лишь умирающая машина. Даже если это последняя ложь, которую я рассказал самому себе. Это была лучшая ложь в мире. 18 ноября. Солнце взошло. Эпилог: Стеклянная тишина Через миллион лет на мертвом камне, который когда-то назывался Землей, засыпанный песком и временем, лежал маленький серебристый диск. На нем не было маркировок, кроме пяти латинских букв, которые почти стерлись: A T E E Z. Он больше не светился. Он не подавал сигналов. Но где-то глубоко в его кристаллической структуре навсегда застыл миг, где восемь человек смеются, глядя на закат. И никто никогда не сможет сказать, что этого не было.