Безмолвный договор

В полумраке спальни, где единственная догорающая свеча исходила горьким воском, любое движение казалось преувеличенно резким. Лукас всё еще стоял у изголовья кровати, его бледная ладонь замерла в считанных сантиметрах от лба лежащего без сознания парня, когда тишину разрезал тихий, но отчетливый щелчок. Ли Су Хёк не поднял головы, его пальцы всё так же мягко сжимали холодное запястье, но его плечи едва заметно расправились. Рядом с ним Чон Су медленно поднял взгляд. Его глаза, воспаленные от двух суток бессонницы, в упор уставились на мага Башни. Как средний в их трио, Чон Су всегда остро чувствовал ответственность за их самого младшего, который родился всего на пару дней позже него. И сейчас в его взгляде не было страха перед древним чернокнижником — только глухая, опасная готовность к бою ради защиты своей семьи. — Отошел бы ты от него, — негромко произнес Ли Су Хёк. Его голос, хриплый от долгого молчания, прозвучал как предупреждающий рык вожака стаи. — Мы ценим, что твоя магия помогла ему на поляне. Но если ты сейчас решишь взять лишнее от его и без того расколотой души — этот дворец станет твоей новой могилой. И никакие Темзы тебя больше не разбудят. Не смей трогать Ким Рок Су. Лукас медленно опустил руку и выпрямился, ничуть не смущенный тем, что его поймали. На его губы вернулась ленивая, привычная ухмылка, хотя в рубиновых глазах по-прежнему мерцали холодные искры. Он отступил на шаг, засунув руки в карманы брюк, и оглядел обоих корейцев с легким пренебрежением. — Какая агрессия, — протянул маг, качнув головой. — Вы, людишки, всегда такие забавные, когда паникуете. Вместо того чтобы выставить против меня мечи, вам бы следовало поклониться мне в ноги. Если бы не те крупицы моей маны, которые сейчас склеивают осколки вашей драгоценной «батарейки», вы бы уже двое суток обнимали остывающий труп. Чон Су резко подался вперед, опираясь ладонями о край кровати. Его челюсть сжалась так, что на щеках заходили желваки. Потрепанное физическое тело, в котором сейчас находилась измученная тридцативосьмилетняя душа Ким Рок Су, выглядело слишком хрупким. — Мы видели, как он вырубился от твоей «помощи», Паразит, — процедил Чон Су, неосознанно закрывая собой младшего, бывшего младше него всего на пару дней. — Ты смотришь на Ким Рок Су как на еду. Думаешь, мы позволим тебе сидеть и смотреть, как ты его выпиваешь? — Если бы я хотел его выпить, мальчик, я бы сделал это еще в лесу, и никто из вас даже пикнуть бы не успел, — Лукас сузил глаза, и в комнате на секунду стало ощутимо холоднее, а пламя свечи испуганно пригнулось к фитилю. — Включайте мозги, если они у вас есть после двух дней бодрствования. Ваша рыжая магичка и Эрухабен латают его плоть. Они расширяют каналы, вливают ману... Но они не могут починить саму суть Темзов. Его расколотая душа изношена. Она трещит по швам от резонанса с вашими дурацкими корейскими воспоминаниями о родном доме. И единственный, чья магия способна удержать эти осколки вместе вопреки законам этого мира — это я. Потому что во мне течет та же кровь первозданного хаоса, что и в этом упрямом Ким Рок Су. Ли Су Хёк как самый старший в их трио — их Хён и неизменный Лидер — медленно поднялся с кресла. Его массивная фигура полностью заслонила собой кровать, разделяя древнего мага и спящего парня.— Зачем тебе это? — прямо спросил Ли Су Хёк, в упор глядя на чернокнижника. — Ты не похож на того, кто совершает добрые дела из жалости. Ты эгоист. Так какова твоя настоящая цель? Чего ты хочешь от нашего младшего?Лукас лениво прислонился к колонне у кровати, скрестив руки на груди. Его ухмылка стала шире, но взгляд оставался пугающе серьезным. — Я же сказал. Он — мой потомок. И он — самый редкий, самый изысканный источник магии, который я встречал за сотни лет. Я только что проснулся из вечной тьмы, и этот мир кажется мне невероятно скучным. Но этот ваш Ким Рок Су... он обещает быть интересным. Его душа связана с откатом времени, за соседней стеной у вас уже два года дремлет его копия, а Клод в своих покоях сходит с ума от того, что его ледяная магия дала трещину. Это же чертовски весело! Маг Башни сделал шаг ближе к Ли Су Хёку, почти касаясь его груди, и понизил голос до шепота, от которого по коже корейцев пробежали мурашки: — Спасать его? Да, я буду это делать. Всегда, когда его осколки начнут осыпаться. Но не из вашей сопливой человеческой жалости и не ради вашего «братства». Я спасу его, потому что я так хочу. Потому что он принадлежит этой эпохе, и я не позволю какому-то занудному богу Смерти забрать мою любимую игрушку раньше времени. Если он разлетится в прах, этот мир схлопнется, похоронив и меня, и вас, и оранжерею Клода. Мне нужна живая, работающая батарейка, а не кучка пепла. Чон Су тяжело выдохнул, переводя взгляд с Лукаса на неподвижное лицо своего названого брата. Слова мага звучали цинично, но в них была та самая пугающая, несокрушимая логика силы, которой корейское трио привыкло доверять в своем разрушенном мире. — Значит, это сделка? — Ли Су Хёк не отвел взгляда. Он медленно протянул руку вперед, раскрытой ладонью вверх. — Ты держишь его душу своей магией. Мы берем на себя физическую защиту и поиск оставшихся Якорей. Но если ты попытаешься забрать больше, чем нужно для его стабилизации... — О, бросьте свои клятвы, — Лукас брезгливо отмахнулся от протянутой руки, поворачиваясь к ним спиной и снова направляясь к подоконнику. — Мне не нужны ваши договоры. Я буду делать то, что выгодно мне. А вам остается только молиться, чтобы у вашего младшего хватило упрямства сделать следующий вдох. Рассвет уже близко. И когда Ким Рок Су проснется, нам придется серьезно поговорить о том, как склеивать его душу дальше. Ли Су Хёк молча проводил его взглядом и снова опустился в кресло, бережно принимая холодные пальцы младшего брата в свою ладонь. Чон Су сел рядом, не сводя глаз с лица Ким Рок Су. Они не доверяли этому чернокнижнику, но прямо сейчас, в этой удушливой полуночной тишине Обелиа, магия Лукаса была единственным мостом, который удерживал их младшего над бездной.