Взгляд из темноты

***

Комната тонула в тяжелом, почти осязаемом полумраке, какой бывает только в глухие предутренние часы, когда старая ночь уже отступила, а рассвет еще не успел заявить на мир свои права. Воздух в гостевом крыле дворца Обелиа казался застоявшимся, горьким от аромата успокоительных трав, которые Розалина жгла в бронзовых курильницах, и удушливого, давящего запаха свежей крови. Этот металлический привкус въелся в ковры, в тяжелые бархатные портьеры и, казалось, даже в саму мраморную кладку стен. Лукас сидел на широком подоконнике, подтянув одну ногу к груди и лениво оперевшись спиной к оконному стеклу, от которого веяло ледяной ночной прохладой. Его темный силуэт полностью сливался с тенями угла, и только рубиновые глаза мерцали в темноте двумя зрачками-угольками, хищно и неотрывно следя за каждым движением в комнате. Он не спал и не собирался. Магу Башни, который только что вырвался из многовековой, удушающей летаргии, сон был не нужен. Сон для него слишком сильно напоминал ту бесконечную, глухую тьму, в которой он был заперт до недавнего времени. Там, в глубине магического плена среди лесных зарослей, время для Лукаса не просто остановилось — оно превратилось в монотонный, лишенный звуков и красок вакуум. Тысячи дней и ночей он плыл по течению этого абсолютного ничто, чувствуя, как его собственная колоссальная мана медленно засыпает, покрываясь коркой ментального инея. Это было небытие, из которого его не могло вырвать ни одно обычное заклинание, ни один крик живого существа. И когда купол его стазиса внезапно взорвался от дикого, яростного, колючего всплеска магии Темзов, Лукас испытал не просто облегчение — он почувствовал первобытный, жадный голод. Этот парень, ворвавшийся в его угасающий мир, принес с собой нечто такое, от чего у Лукаса до сих пор сладко покалывало кончики пальцев. Магия Темзов. Древняя, властная, отдающая первозданным хаосом и соленой кровью войны. В ту секунду, когда незнакомец в корейском теле влил в него этот поток, чтобы разрушить оковы сна, Лукас понял, что пропал. Для мага его уровня эта энергия была не просто редким ресурсом — она была изысканным, пьянящим деликатесом, лучшим из всех, что он пробовал за сотни лет своей жизни.И теперь этот драгоценный, невероятно редкий источник лежал перед ним на кровати, бледный и едва дышащий. Лукас лениво крутил в пальцах прозрачный магический кристалл, ловя на нем редкие блики угасающих свечей, и его мысли неизбежно возвращались к одной и той же фигуре. «Мой потомок… Моя личная, идеальная батарейка», — крутилось в его голове, и на губах мага Башни появлялась привычная циничная, чуть хищная ухмылка, которая, впрочем, быстро таяла. — «Надо же было Итану оставить после себя такое наследство. Парень пахнет основателем нашего рода, но его хрупкие корейские каналы — это просто издевательство над божественной кровью. И что мне теперь с тобой делать, вкусный мальчик?» Ситуация была не просто паршивой — она балансировала на грани полной катастрофы. Лукас злился. Его раздражала мысль, что этот идеальный источник энергии, с которым он планировал весело проводить время, подпитываясь по чуть-чуть и разгадывая тайны этого мира, решил благополучно выгореть на третий день их знакомства. Он подался вперед, всматриваясь сквозь полумрак в бледное лицо Кейла Хенитуса, чья тридцативосьмилетняя, израненная многолетней войной душа сейчас занимала корейское тело Ким Рок Су. Лукас видел то, чего не могли заметить обычные человеческие глаза: духовная структура Темзов внутри парня буквально трещала по швам. Она была похожа на разбитую вазу, осколки которой сияли агрессивным золотисто-синим светом из-за резонанса с Якорем Кореи. Эти осколки двигались, раня плоть изнутри, и корейское тело Ким Рок Су отчаянно пыталось отторгнуть эту колоссальную, чуждую ему массу измученной души. Лишь крупицы темной, липкой маны, которую Лукас влил в него на поляне, сейчас удерживали эти обломки от окончательного распада, действуя как временный, обжигающий клей. Но трагедия этого места была глубже. Лукас перевел взгляд на стену, за которой находилась соседняя спальня. Двойное безмолвие этого гостевого крыла давило на плечи даже ему. Там, за этой перегородкой, вот уже два года длилась беспробудная, тяжелая летаргия оригинального Ким Рок Су в теле Кейла Хенитуса — Героя Серебряного щита. Его душевные каналы были сожжены сделками с Богом Смерти настолько глубоко, что он ушел в этот сон на долгие шесть лет. Один Кейл застрял в коме на годы, второй — провалился в магическое беспамятство прямо сейчас, лишив эту разношерстную команду их последней опоры. Лукас с нескрываемым, ленивым интересом оглядел тех, кто сидел у кровати. Ли Су Хёк вторые сутки напоминал каменное изваяние — его широкая ладонь непрерывно покоилась на запястье Кейла, пытаясь передать ему остатки собственного тепла живого человека. Чон Су сидел с другой стороны, низко опустив голову, его кулаки были сжаты до белизны в суставах, а на лице застыла маска из ярости и бессилия. Эти двое, выжившие в апокалипсисе своей Кореи, сейчас отдавали все свои ментальные силы, безмолвно удерживая своего лидера на грани этого мира. Где-то внизу, в лаборатории, выгорали до основания драконы и Розалина, безуспешно пытаясь стабилизировать обе комы и соткать защитную сеть для двух расколотых вселенных. Мечник Чхве Хан в ярости ломал тренировочные клинки на плацу, не в силах вынести веса обретенной и тут же ускользающей семьи. Все они были на пределе. «Какая глупая, нерациональная преданность», — цинично подумал Лукас, но поймал себя на том, что эта картина не вызывала у него привычного отвращения к человеческой слабости. Она завораживала. Смотреть на то, как эти люди готовы сжечь себя дотла ради одного парня, было странно, но чертовски увлекательно.«Всегда ли люди такие идиоты, когда дело касается тех, кого они называют семьей?» — беззвучно спросил себя маг Башни, спрыгивая с подоконника. Его шаги были абсолютно бесшумными, когда он медленно подошел к кровати и остановился у изголовья спящего Кейла. Лукас занес руку над его лбом, чувствуя, как его собственная темная магия тянется к золотистым искрам расколотой души потомка.Помочь ему? Напрямую вмешаться в эту игру богов и перестроить каналы Ким Рок Су своей истинной, черной силой мага Башни? Лукас знал, что если он сделает это, цена будет высока. Обычные чары драконов здесь были бессильны — они латали плоть, но не могли склеить суть Темзов. Если Ким сейчас умрет, его осколки разлетятся, уничтожив связь между мирами. Пространство Обелиа просто схлопнется, похоронив под обломками и Клода с его замершей оранжереей, и Атанасию, и всю эту преданную команду.«Ты слишком ценная батарейка, чтобы я позволил тебе рассыпаться на куски», — мрачно подумал Лукас, и в его рубиновых глазах на секунду отразилось нечто похожее на жестокую решимость. — «Я вытащу тебя, Хитрый лис. Даже если мне придется насильно удерживать твои осколки своей собственной силой. Мы только начали эту игру, и я не позволю богу Смерти забрать мой лучший деликатес. Так что давай, потомок... сделай уже этот чертов вдох. Нам еще нужно разгадать, что за Якоря спрятаны в этом проклятом дворце».