Эхо в герцогинстве

Герцогское поместье встретило вернувшихся тяжелой, гнетущей тишиной. Величественные мраморные залы и бесконечные коридоры, которые раньше наполнялись уверенными шагами обитателей, теперь казались заброшенными, несмотря на идеальный порядок, поддерживаемый прислугой. Весь огромный замок замер, чутко прислушиваясь к любым вестям, которые могли прийти из столицы империи Обелиа. Герцог Дерут с головой завалил себя работой, превратив свой кабинет в настоящую крепость из документов. Он не позволял себе ни минуты отдыха, подписывая указы, перепроверяя отчеты управляющих и лично контролируя каждую мелочь в управлении землями герцогства. Это было его единственным спасением, отчаянной попыткой заглушить дикий, разрывающий изнутри страх отца. Каждый раз, когда перед глазами всплывали образы из гостиной императорского дворца — то самое шокирующее известие от внезапно явившихся богов и демона о происхождении их рода, о сыне Арии и Киллиана по имени Итан, который стал основателем Темзов, — Дерут лишь сильнее сжимал перо, заставляя себя вчитываться в сухие строчки цифр. Он знал: его младший, оригинальный Кейл Хенитус в корейском теле Ким Рок Су, сейчас борется за жизнь в Обелиа после страшного резонанса Якоря, пока его второй сын, оригинальный Ким Рок Су, уже два года спит беспробудным сном в теле Хенитуса. Работа была единственным щитом Дерута против подступающего безумия бессилия. Герцогиня Виолан искала спасения в искусстве, пытаясь через него вернуть себе ускользающее душевное равновесие. Её безупречная маска гордой аристократки давала глубокие трещины, и чтобы не сломаться окончательно, она часами просиживала в галерее поместья. Её дрожащие пальцы перебирали старинные полотна, а взгляд застывал на холодных мраморных статуях, в которых не было боли, страха и капризов безжалостного времени. Виолан слишком хорошо помнила ту удушающую ману, которая окутала Ким Рок Су перед их отъездом из дворца. Музыкальные инструменты в музыкальном салоне и строгие линии картин были её безмолвной молитвой за обоих мальчиков. Она понимала, что Якоря, о которых они услышали от богов в той гостиной, — это опасная игра с судьбой, где на кону стоят жизни обоих братьев, разделенных чужими телами и вековой комой. Басен Хенитус разрывался между помощью отцу и собственными тяжелыми мыслями. Его лицо, обычно спокойное и мягкое, за эти два дня повзрослело на несколько лет. Он часами сидел в кабинете Дерута, молча перебирая стопки бумаг и беря на себя самые сложные задачи, чтобы хоть немного облегчить ношу герцога. Но как только Басен оставался один в пустынных коридорах, его плечи бессильно опускались. Юноша неотрывно смотрел в сторону гостевых покоев своего же замка, зная, что оригинальный Ким Рок Су в теле его брата Кейла лежит где-то там недвижимым вот уже два года, погруженный в свой многолетний сон. А за сотни миль отсюда, во дворце Клода, оригинальный Кейл Хенитус в теле Ким Рок Су угасает после встречи с прошлым Чхве Хана. Басен чувствовал себя запертым в клетке — он был всего лишь человеком, не способным помочь своей семье в этой страшной битве против законов вселенной. Вся прислуга поместья Хенитус двигалась на цыпочках, разговаривая исключительно шепотом. Замок замер, превратившись в огромный зал ожидания. Каждый здесь — от герцога до последнего конюха — понимал, что судьба их рода и самого этого мира сейчас решается в далеком левом крыле дворца Обелиа, где Ким Рок Су балансировал между жизнью и смертью под присмотром корейского трио и древнего чернокнижника Лукаса.