Экстра часть 1🫶

***

Воздух в комнате пах гарью, сыростью и порохом — привычный коктейль для мира, который рухнул под ударами монстров. Двадцатипятилетний Ли Су Хёк сидел на перевернутом деревянном ящике, бесцельно вертя в руках пустую гильзу. Напротив него, привалившись спиной к бетонной колонне, расположился двадцатидвухлетний Чхве Чон Су. На его лице, испачканном сажей, застыло тяжелое, несвойственное его возрасту выражение. Они оба только что вернулись с зачистки сектора, но мысли их были заняты совершенно другим человеком. — Знаешь, Чон Су, — негромко, почти шепотом произнес Ли Су Хёк, и его голос прозвучал пугающе отчетливо в этой звенящей пустоте. — Я в последнее время всё чаще ловлю себя на одной паршивой мысли. Каково это вообще? Каково это нам с тобой? Чон Су не ответил, но его плечи заметно напряглись, а пальцы, сжимавшие рукоять ножа, замерли. Он поднял воспаленный от бессонницы взгляд на своего Хёна, готовый слушать. — Ведь мы же помним, как всё закончилось там, в нашей первой реальности, — тихо продолжил Ли Су Хёк, и на его губах появилась горькая, едва заметная ухмылка. — Мы ведь действительно умерли в тот день. Умерли, защищая нашего младшего брата, двадцатидвухлетнего Ким Рок Су. Того самого угрюмого, вечно уставшего паренька, который рассчитывал каждый наш шаг. А потом... потом была эта жуткая, холодная пустота и Бог Смерти, который лично перехватил наши души и швырнул нас обратно в прошлое, в эти самые тела, дав нам второй шанс. Но он ведь предупредил нас, Чон Су. Он ясно сказал перед отправкой: «В теле вашего Ким Рок Су теперь находится другая душа. Оригинальный Кейл Хенитус». Чон Су тяжело выдохнул, опуская голову на сложенные руки. Это воспоминание о сделке со Смертью до сих пор жгло изнутри каждого из них. — Сначала, когда мы только вернулись в эту временную петлю, всё шло как обычно, — Ли Су Хёк подался вперед, заглядывая Чон Су прямо в глаза. — Тот же сектор, те же руины, то же привычное корейское тело нашего младшего, те же шрамы. Мы думали, что сможем держать дистанцию. Но время идет, и мы оба начинаем испытывать к этому новому Рок Су странные, путаные, пугающие чувства. Это тело нашего брата, но стоит ему открыть глаза, как на нас смотрит этот язвительный, гордый, до чертиков саркастичный и одновременно заботливый Хенитус. Мой разум твердит, что это чужак. Но я ловлю себя на мысли, что хочу защищать его не из-за старого долга перед прежним Рок Су. Я хочу сберечь именно его — этого невыносимого, израненного своей собственной тридцативосьмилетней войной Лиса, который умудрился занять место в наших сердцах, просто будучи собой. Мы вздрагиваем от каждого его тяжелого вздоха, мы готовы перевернуть эти руины ради его безопасности… и это пугает меня, Чон Су. Мы слишком сильно привязались к чужой душе, запертой в родной для нас оболочке. Чон Су медленно кивнул, его пальцы судорожно сжали рукоять ножа. — Ты прав, Хён, — тихо, но твердо отозвался он, глядя в сторону темного угла, где на старом матрасе беспокойно спал их новый младший брат. — Это чертовски странно для такого времени. Но пути назад уже нет. Какая бы бездна ни ждала нас впереди, этот Ким Рок Су — это тот, ради кого мы здесь. И мы пройдем этот апокалипсис вместе с ним, чего бы нам это ни стоило. . . . . Ли Су Хёк медленно обернулся, его тяжелый, измотанный взгляд остановился на спящем парне. Те же шрамы, та же линия плеч, которую они в своей прошлой жизни закрывали собой до самой смерти. Но из-под полуопущенных век теперь сквозила аристократическая ухмылка и невыносимый, язвительный сарказм, который за последние месяцы стал для них дороже всего на свете. — Мы больше не можем притворяться, Чон Су, — тихо, но пугающе отчетливо произнес Ли Су Хёк, нарушая звенящую тишину руин. — Так продолжаться дальше не может. Мы оба знаем, что этот парень делает с нами. Мы смотрим на него и видим не просто оболочку нашего погибшего брата. Мы видим его. И то, что я чувствую к нему… это уже давно не долг командира. Чон Су медленно поднялся с пола, его пальцы судорожно сжались в кулаки. В его глазах, воспаленных от вечной бессонницы, отразился тот же потаенный, выжигающий изнутри жар. — Я знаю, Хён, — хрипло отозвался он, делая шаг к кровати. — Я пытался душить это в себе. Думал, что это предательство памяти прежнего Рок Су, о котором нас предупреждал Бог Смерти. Но этот саркастичный Лис… он вывернул нас наизнанку. Мы не боимся этих чувств. Мы боимся только одного — что его израненная, расколотая душа Темзов просто отвергнет нас. Что он посчитает нас сумасшедшими, которые цепляются за призрак прошлого. Ким Рок Су на матрасе внезапно вздрогнул. Его рубиновые глаза медленно открылись, мгновенно выхватывая из полумрака две высокие фигуры, нависшие над ним. Он приподнялся на локтях, на его бледном лице тут же появилась привычная язвительная, чуть сонная маска: — Ну и ну… Вы чего устроили ночной совет над моей головой? Опять планируете, как заставить меня работать, пока вы рискуете жизнями? Ли Су Хёк не улыбнулся. Он сделал шаг вперед и опустился на край матраса, его широкая, мозолистая ладонь легла на плечо парня, мертвой хваткой прижимая его к месту. Чон Су замер с другой стороны, перехватывая его холодные пальцы в свои руки. — Помолчи секунду, Рок Су, — голос Лидера вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Хватит язвить. Посмотри на нас. Мы знаем, что ты — Кейл Хенитус. Мы знаем, что Бог Смерти запер тебя в этом теле. Но за эти месяцы… ты стал для нас кем-то гораздо большим, чем просто тактический расчет. Ким Рок Су замер, его саркастическая ухмылка мгновенно растаяла, уступая место искреннему, глубокому замешательству. Он попытался отдернуть руку, но Чон Су лишь крепче сжал его ладонь, заглядывая прямо в глаза со всей той отчаянной, дикой искренностью, на которую был способен. — Ты нам нравишься, Рок Су, — выдохнул Чон Су, и это признание прозвучало как выстрел в тишине класса. — Не старый Рок Су, которого мы потеряли. А именно ты. Твой невыносимый характер, твоя глупая, скрытая забота, твоя расколотая душа. Нам плевать, чье это тело. Мы любим тебя. И мы до смерти боимся, что ты сейчас оттолкнешь нас, но скрывать это больше нет сил. Нам нужен ты. Весь, целиком, со всей твоей болью . В комнате воцарилась оглушительная тишина. Ким Рок Су смотрел на двух мужчин, которые в прошлой жизни отдали за него всё, а в этой — стояли перед ним, полностью обнажив свои души посреди умирающего мира. Его безупречный покерфейс дал глубокую трещину, и в глазах Хитрого лиса впервые отразился страх, смешанный с робкой, невероятной надеждой. Двадцатичетырехлетний Ким Рок Су, в чьей корейской оболочке билась измученная тридцативосьмилетняя душа оригинального Кейла Хенитуса, сидел неподвижно. Его пальцы, перехваченные Чон Су, слегка подрагивали. Слова признания, сорвавшиеся с губ его названых братьев, запустили внутри него ту самую опасную «интерференцию» — наложение двух абсолютно разных реальностей. Одна его часть, помнящая холодное одиночество войны и предательство Бога Смерти, упрямо твердила, что это ловушка, что эти двое мужчин просто видят в нем чужой призрак. Но другая часть, которая за эти месяцы успела до боли привязаться к двадцатисемилетнему Ли Су Хёку и двадцатичетырехлетнему Чхве Чон Су, отчаянно требовала поверить. — Вы с ума сошли, — наконец хрипло выдохнул Ким Рок Су, и его безупречный покерфейс окончательно пошел трещинами. Он не оттолкнул их, но в его рубиновом взгляде плескалось горькое замешательство. — Посмотрите вокруг. Мир рушится. Вы умерли в той жизни ради другого человека, а в этой — стоите здесь и говорите мне, чужаку, такие вещи? Моя душа расколота, я едва удерживаю это тело от разрушения. Я — ходячая катастрофа. Зачем я вам? Ли Су Хёк медленно подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его широкая, мозолистая ладонь переместилась с плеча Ким Рок Су на его щеку, заставляя парня смотреть прямо на него. Пальцы Лидера были теплыми и надежными, и от этого прикосновения интерференция внутри Рок Су на секунду затихла, сменяясь чистым, концентрированным чувством безопасности. — Мне плевать, насколько ты расколот, — низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти голосом произнес Ли Су Хёк. — Пусть твоя душа состоит из тысяч осколков Темзов, пусть Бог Смерти проклянет эту временную петлю — мы не отступим. Ты думаешь, мы слепые? Мы любим тебя не за шрамы на этом теле. Мы любим твою язвительность, твою глупую, скрытую заботу, из-за которой ты готов сжечь себя ради нас. Хватит строить из себя одинокого мученика, Рок Су. Мы любим тебя. И мы никуда не уйдем. Чон Су, сидевший с другой стороны, мягко потянул Ким Рок Су за вторую руку, заставляя его податься ближе к ним, ломая остатки его личных границ. В глазах Шустрика, обычно таких веселых, сейчас горело такое упрямое, собственническое пламя, которое не оставляло пространства для отступления. — Слышишь его? — прошептал Чон Су, утыкаясь лбом в плечо Ким Рок Су и вдыхая запах его кожи, пахнущей озоном и порохом. — Нам не нужен призрак прошлого. Нам нужен ты. Живой, вредный, саркастичный Лис. Если ты боишься, что твоя душа отвергнет нас — мы сами склеим её. Своими руками. Своими чувствами. Просто позволь нам быть рядом. Позволь любить тебя. Ким Рок Су судорожно выдохнул, чувствуя, как его со всех сторон зажимают в кольцо два самых сильных актива его жизни. Их мана, их тепло, их безумная, нерациональная преданность накладывались на его собственную изношенную энергетику, усиливая её, возвращая во все тело забытую легкость. Интерференция их душ посреди апокалипсиса наконец-то пришла в идеальный баланс. Хитрый лис медленно опустил голову, сдаваясь под этим напором, и его пальцы ответно переплелись с пальцами Чон Су, пока Ли Су Хёк медленно сокращал последние миллиметры между их губами, переводя разговор из слов в плоскость чистой, накопившейся за месяцы молчания страсти. Поцелуи были лёгкими, как прикосновение бабочек , нежными и бесконечно любящими. Было тепло, уютно, и Рок Су, всё ещё неуверенный, позволил себе просто раствориться в этой ласке, в этом тихом единении.