Воспоминания и насмешки

Кейл перевел взгляд с Эрика на диван, где молча сидели Ли Су Хёк и Чон Су. Напряжение, державшее зал последние минуты, постепенно спадало. Младший Лис мягко улыбнулся, и его янтарные глаза потеплели.

— Это Ли Су Хёк и Чон Су, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучала искренняя, глубокая благодарность. — Моя корейская семья. Те, кто вытащил меня из бездны и удерживал мою душу все эти месяцы. Они были со мной там, в чужом мире.

Эрик и Гилберт нахмурились, оценивающе разглядя двух незнакомцев, чья странная одежда и шрамы говорили о многом. Но прежде чем аристократы Северо-Востока успели засыпать его новыми вопросами, Кейл решил представить им последнего, самого несносного участника их компании.

— А вот там, на подоконнике... — Кейл начал плавно поворачивать руку, указывая на дальний угол комнаты, где еще недавно вальяжно сидел чернокнижник. — Сидит Черный маг, ну, вернее... Паразит из Башни, который...Договорить он не успел.

Рука замерла в воздухе. Кейл уставился на широкий мраморный подоконник, но там никого не оказалось. Тяжелая портьера едва заметно покачивалась от легкого сквозняка, а на пустом мраморе лежал лишь забытый прозрачный кристалл. Лукас испарился так же бесшумно, как и всегда.

Чон Су не выдержал и негромко, весело фыркнул, скрестив руки на груди, а Ли Су Хёк мягко рассмеялся, качнув головой.

— Можешь не искать его, Лис, — с доброй усмешкой произнес Ли Су Хёк, переводя взгляд на удивленного Эрика и Амиру. — Твой Черный маг сбежал. Он еще в самом начале разговора, как только ты подал голос и назвал эту леди принцессой, лениво спрыгнул со своего подоконника.

— Ага, — поддакнул Чон Су, задорно подмигнув северо-восточной троице. — Паразит покрутил в пальцах свой кристалл, зевнул и тихо буркнул под нос, что семейные сопли — это слишком скучно даже для того, кто спал сотни лет. Сказал, что пошел обратно к Клоду в Черную башню, раз уж его магия больше не нужна для склеивания твоих осколков. Мы думали, ты заметил, как он уходил.

Кейл лишь раздраженно прикрыл глаза ладонью, возвращая на лицо свой привычный, саркастический покерфейс. Лукас оставался верен себе — эгоистичный маг Башни терпеть не мог чужие сентиментальные излияния.Эрик Ульсман, Амиру Убарр и Гилберт Читтен ошеломленно переглянулись. Упоминание «Черного мага» и «Черной башни Клода» в одном предложении заставило их аристократические маски окончательно пойти трещинами. Вопросов у Северо-Востока стало еще больше, но лед между двумя мирами Кейла был окончательно сломан.

***

Амиру, Эрик и Гилберт переглянулись, удивленно переваривая слова корейцев о Черном маге и его побеге в Башню, но постепенно напряжение окончательно растаяло. Аристократы Северо-Востока пересели ближе к дивану, где устроились Ли Су Хёк и Чон Су. Две семьи, оберегавшие одного и того же человека в разных мирах, наконец-то сидели в одном кругу. Прислуга успела тихо обновить чайный стол, и гостевая зала наполнилась уютным, теплым ароматом свежезаваренных трав. Разговор потек плавно, переходя от серьезных расспросов к более легким темам. Кейл, чьи янтарные глаза теперь лучились привычным, мягким сарказмом, лениво откинулся на спину кресла и скрестил руки на груди. Наблюдая за тем, как Эрик бережно передает Амиру чашку чая, а та отвечает ему едва заметной, мягкой улыбкой, Лис хитро прищурился. В его голове мгновенно всплыли старые картинки из юности на побережье. — Слушайте, раз уж мы делимся воспоминаниями за целых десять лет... — Кейл лениво приподнял бровь, и его голос прозвучал с пугающе точной, чисто «хенетиусовской» ехидцей. — Хён, принцесса, у меня к вам обоим есть один очень давний вопрос. Эрик, собиравшийся сделать глоток, настороженно замер, а Амиру изящно наклонила голову, ожидая подвоха. — Когда мы были маленькими, — Кейл насмешливо поправил манжеты рубашки, полностью переходя в режим дразнящего младшего брата, — тебе, Хён, до безумия нравилась Амиру. И она, насколько я помню, вроде как даже отвечала тебе полной взаимностью. Все наше побережье шепталось об этом. Так вот, объясните мне, почему за эти десять лет я до сих пор не получил приглашения на вашу свадьбу? В чем заминка? Чон Су от такого внезапного светского допроса прыснул в кулак, а Ли Су Хёк тихо и понимающе хмыкнул, с интересом наблюдая за реакцией северо-восточных гостей. Эрик Ульсман мгновенно растерял всю свою безупречную великосветскую выправку. Его благородное, точеное лицо, казавшееся высеченным из бледного мрамора, тут же залилось густым, ярким румянцем. Он судорожно дернул воротник своего идеально скроенного камзола, словно тот внезапно стал ему мал, и возмущенно зашептал, косясь на улыбающуюся Амиру: — Кейл! Святые угодники, ты неисправим! Отец руководит регионом с величайшей строгостью, и я бы никогда… никогда не позволил себе подобного святотатства! Твой язык стал еще опаснее! Амиру, в отличие от него, не потеряла самообладания. Она лишь лениво пригубила чай, а затем медленно опустила фарфор на серебряный столик. Её безупречно накрашенные винной помадой губы тронула тонкая, пугающе проницательная и хитрая улыбка истинной хозяйки побережья Убарр. Она выглядела как прекрасная Мудрая Сова — или, скорее, опасная Волчица, которая вернула себе свою главную драгоценность и теперь оценивала новые фигуры на доске. Амиру перевела свой острый взгляд на Ли Су Хёка и Чон Су, которые сидели по обе стороны от ее младшего брата, неосознанно, но очень собственнически контролируя каждое его движение. — Ну, раз уж ты спрашиваешь о свадьбах, наш дорогой младший... — Амиру сделала изящную паузу, и в её глазах заплясали опасные, насмешливые искры. — Пока у меня действительно нет свадьбы. Но, судя по тому, что я вижу прямо сейчас в этом заведении... Кое-кто другой времени зря не терял. Пока Северо-Восток ждал твоего возвращения, мой младший брат, похоже, уже обзавелся сразу двумя крайне бдительными ухажерами. Пожалуй, мне стоит взять у тебя парочку советов. В гостиной Обелиа мгновенно воцарилась оглушительная тишина. Кейл просто застыл с приоткрытым ртом, чувствуя, как его безупречный покерфейс дает сокрушительную трещину под этим тонким, но бьющим без промаха аристократическим намеком. На его бледных щеках выступил редкий, злой румянец. Он начал отчаянно смущаться, пытаясь спрятать взгляд за фарфоровой чашкой. Но корейская сторона не собиралась пасовать перед этой провокацией. Как сильный Волк, лидер своей стаи, Ли Су Хёк только шире улыбнулся. Он мягко поднялся со своего места и пересел на диван гораздо ближе к Кейлу, сокращая расстояние между ними до минимума. Его широкие плечи расправились, закрывая Лиса от чужих глаз, а мозолистая ладонь уверенно легла на колено парня, обозначая нерушимую границу контроля. — Ваша проницательность делает вам честь, принцесса, — низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти голосом произнес Ли Су Хёк, уверенно отвечая на вызов Амиру. — Скрывать нам действительно нечего. Этот вредный Лис прошел с нами слишком много испытаний, чтобы мы просто стояли в стороне. И раз уж вы докопались до истины, я скажу прямо: он принадлежит нам. Мы его ни за что и никому не отдадим. Защищать его, оберегать его душу и быть рядом — это наша территория. Чон Су, двигавшийся с гибкостью стремительного Гепарда, быстро справился со смущением и задорно, собственнически ухмыльнулся. Он продвинулся к Кейлу почти вплотную с другой стороны, уверенно закидывая длинную руку за спинку дивана, на котором сидел парень. Его пальцы, привыкшие держать рукоять клинка, медленно скользнули вверх по плечу Кейла. Чон Су действовал открыто, бесстыдно ломая остатки чужих личных границ. Его теплая ладонь скользнула по бледной шее и мягко, дразняще коснулась открытой ключицы Кейла, заставляя того судорожно выдохнуть под этим напором. В глазах Чон Су горело упрямое, чисто корейское нежелание отступать. Эрик Ульсман от такой прямолинейности и откровенных ласк корейцев едва снова не выронил блюдце, его глаза округлились от шока. Гилберт-хённим лишь молча, с глубоким мужским уважением оценил этот жест, понимая, что перед ними стоят люди, готовые ради их младшего брата пойти против всей вселенной. Амиру Убарр лениво приподняла бровь, и на её губах расплылась по-настоящему довольная, хищная улыбка — ответ корейских собственников её более чем удовлетворил. Между ними выстроился негласный, нерушимый союз. Северо-Восточная троица и корейские Хёны проникали в тайны характеров друг друга, шаг за шагом выстраивая доверие. Каждый в этой комнате понимал: у этого вредного Лиса теперь двойная защита, и они костьми лягут, но не позволят ледяному императору Клоду разрушить этот хрупкий мир. ....  Золотистые лучи рассвета за долгими, бесконечными разговорами и расспросами о жизни незаметно сменились густыми, прохладными сумерками. За окнами гостевого зала Обелиа зажегся мягкий янтарный свет фонарей, а комната погрузилась в уютный полумрак. Прислуга уже зажгла свечи на каминной полке, и их неровные огоньки бросали длинные, пляшущие тени на стены. Вся комната была наполнена атмосферой абсолютного доверия. Кейл сидел между корейцами, чувствуя, как его безупречный покерфейс окончательно сгорел дотла. На его бледных щеках горел густой, яркий румянец. Он был до безумия смущен такой откровенной собственнической лаской на глазах у своих старых друзей. Сердце в груди стучало как сумасшедшее. Но, вопреки внутреннему паническому воплю, Лис не убрал тяжелую, теплую ладонь Ли Су Хёка со своего колена. И он не стал сбрасывать длинные пальцы Чон Су, которые продолжали медленно, гипнотизирующе оглаживать его открытую, чувствительную ключицу, заставляя его тело то и дело покрываться мурашками. Глубоко внутри Кейл чувствовал себя абсолютно счастливым — эта двойная защита дарила ему забытое ощущение безопасности. Амиру Убарр, лениво наблюдавшая за этой картиной, сделала последний глоток чая и хитро прищурилась. На её губах, покрытых глубокой винной помадой, расплылась по-настоящему довольная ухмылка Волчицы, поймавшей добычу. — Ну что ж, раз уж на дворе вечер, а мы заболтались о том о сём... — Амиру изящно опустила чашку на столик, нарушая звенящую тишину. — Как насчет того, чтобы впервые за долгие десять лет разлуки вспомнить нашу молодость на побережье и поиграть в правду или действие? Маски сорваны, скрывать нам нечего. Пора развлечься. Эрик Ульсман испуганно округлил глаза, мгновенно почуяв подвох от этой опасной женщины, а Чон Су азартно оскалился, поддерживая идею. Кейл, решив перехватить инициативу и отомстить Амиру за её ехидные намеки про ухажеров, коварно сощурил свои янтарные глаза. На его лице появилась та самая легендарная, мстительная ухмылка оригинального Хенитуса. — Правду или действие, говоришь? Отличная мысль, принцесса. Раз уж я начинаю... Амиру, выбирай действие. И даже не думай отказываться. Амиру лениво приподняла бровь, принимая вызов: — Действие так действие. И что же ты придумал, мой упрямый младший брат? Кейл насмешливо фыркнул, подаваясь чуть вперед, пока пальцы Чон Су дразняще очерчивали линию его ключицы. — Твое задание: встань прямо сейчас и сядь на коленки этому несчастному Эрику. И просиди так до конца следующего круга. Посмотрим, насколько хватит его хваленой аристократической выправки. В гостиной раздался громкий, шальной хохот Чон Су, к которому тут же присоединился низкий, бархатный смех Ли Су Хёка. Эрик Ульсман мгновенно залился таким пунцовым румянцем, что показалось, у него сейчас пойдет пар из ушей. Он судорожно схватился за воротник камзола, не зная, куда деться от стыда. Амиру же лишь насмешливо качнула головой. Абсолютно безупречная, гордая и грациозная, она спокойно поднялась со своего кресла, подошла к Эрику и без тени сомнения опустилась прямо к нему на колени, заставив бедного Хёна окончательно задеревенеть от шока под общий заливистый смех корейцев. Единственным, кто не выдержал этого накала светского безумия, стал Гилберт Читтен. Весь этот день он держался с суровым мужским достоинством, но сейчас, почувствовав себя невероятно, комично неловко среди влюбленных парочек и дразнящих ласк, Гилберт-хённим шумно выдохнул. Его уши тоже слегка покраснели. Он резко поднялся со своего кресла, поправляя камзол. — С меня хватит этого балагана, — глухо и по-доброму проворчал Гилберт, пятясь к дверям. — Я, пожалуй, пойду проверю нашу гвардию во дворе. Пока вы тут не докатились до окончательного разврата под боком у Клода. — Гилберт-хённим, стой! Куда же ты? Самое интересное только начинается! — задорно крикнул ему вслед Чон Су, еще сильнее прижимаясь к Кейлу и продолжая ласкать его шею. Вся комната — и сидящая на коленях Эрика Амиру, и Ли Су Хёк, и Кейл — дружно и громко рассмеялась вслед уходящему Читтену. Напряжение десяти лет окончательно растворилось в этом веселье. Они были дома, они были вместе, и эта безумная игра собственников только начиналась. Через некоторое время хохот в комнате постепенно утих, а Гилберт-хённим уже скрылся за дверями, оставив влюбленные пары наедине с их маленькими тайнами. Амиру Убарр, безупречно и грациозно устроившись на коленях у совершенно ошалелого, пунцового Эрика, лениво поправила подол своего пышного платья. Её пальцы спокойно легли на плечо Ульсмана, заставляя бедного Хёна окончательно смириться со своей участью и прекратить попытки сбежать вслед за Читтеном. Хозяйка побережья, победоносно улыбаясь винной помадой, перевела свой острый, проницательный взгляд на диван напротив. Круг игры официально перешел к ней. Теперь Волчица Северо-Востока была готова нанести ответный удар корейским собственникам. — Ну что ж, раз уж мы соблюдаем правила нашего Лиса... — Амиру сделала изящную паузу, и её взгляд скрестился со взглядом Ли Су Хёка. Лидер сидел неподвижно, его ладонь всё так же уверенно и веско сжимала колено Кейла. — Теперь моя очередь задавать ход. Ли Су Хёк, ты ведь у нас командир? Выбирай: правда или действие? В гостиной Обелиа мгновенно воцарилась звенящая, интригующая тишина. Чон Су за спиной Кейла даже перестал оглаживать его ключицу, задорно выпрямившись и уставившись на своего Хёна с нескрываемым азартом. Ему самому было безумно интересно, как Лидер будет выкручиваться из сетей северо-восточной дипломатии. Ли Су Хёк лишь спокойно и низко хмыкнул. На его мужественном лице, иссеченном шрамами, не дрогнул ни один мускул. Как сильный Волк, он привык смотреть опасности прямо в лицо, не юля и не прячась за светскими ужимками.