Как все началось

— Скрывать мне нечего, принцесса, — бархатным, веским голосом отозвался Ли Су Хёк, сильнее сжимая ладонь на бедре Кейла. — Выбираю правду. Задавайте свой вопрос. Амиру довольно прищурилась, довольная такой солдатской прямотой. Она подалась чуть вперед, и в её глазах цвета морской волны блеснули по-настоящему опасные искры. — Отлично. Раз уж мы заговорили на чистоту... Расскажи, как именно ты, Лидер, перешел черту в ваших отношениях с Кейлом? В какой момент твой командирский долг и забота о «стратегическом ресурсе» превратились во всё это? — она выразительно кивнула на его руку, лежащую на чужом колене, и на Чон Су, который уже буквально дышал Кейлу в шею. — Когда ты осознал, что этот невыносимый парень принадлежит вам, и как ты сделал первый шаг? Кейл от такого прямого, интимного вопроса замер, чувствуя, как краска стыда заливает его шею с новой силой. Он попытался было возмущенно заворчать, но Ли Су Хёк не дал ему вставить ни слова. Лидер мягко перевел взгляд на Кейла. Его глаза, обычно суровые и сосредоточенные в бою, сейчас наполнились такой концентрированной, щемящей нежностью, от которой у Лиса перехватило дыхание. Ладонь Ли Су Хёка на его колене медленно поднялась выше, оглаживая бедро и заставляя Кейла еще сильнее вжаться в диван. — Это случилось в Корее, посреди самого пика апокалипсиса, — тихо, но удивительно глубоко начал Ли Су Хёк, и его голос заставил даже Эрика перестать дышать от напряжения. — Был момент, когда мы едва не потеряли его. Кейл тогда выгорел до основания, пытаясь защитить нас своими расчетами, и его душа едва держалась в теле. Я сидел у его постели точно так же, как сижу сейчас, держал его за руку и понимал: если он сейчас уйдет, мой мир рухнет. Мне станет плевать на базу, на гвардию, на выживание человечества. Именно тогда, глядя на его бледное лицо, я переступил эту черту внутри себя. Я понял, что люблю его не как младшего брата. Люблю каждую его язвительную шпильку, его дурацкое упрямство и его скрытую заботу. И когда он открыл глаза... я просто наклонился и поцеловал его, забрав себе все его сомнения. С того дня пути назад не было. Чон Су за спиной Кейла тихо, тепло улыбнулся, вспоминая те тяжелые дни, и его пальцы снова мягко, успокаивающе легли на покрасневшую ключицу Лиса, безмолвно поддерживая признание Лидера. Кейл судорожно выдохнул, окончательно сдаваясь под этим напором воспоминаний. Амиру Убарр молча выслушала этот рассказ, и её винные губы тронула искренняя, глубокая улыбка уважения.но это не конец это только начало...  Амиру Убарр, грациозно восседавшая на коленях окончательно задеревенелого, пунцового Эрика, победоносно улыбнулась своей винной помадой. Расспросы о жизни и прошлом за долгими разговорами плавно вели к самому главному. Она перевела свой проницательный взгляд с Ли Су Хёка на Чон Су, чьи пальцы всё так же собственнически и дразняще покоились на открытой ключице Кейла. Круг игры неотвратимо двигался дальше. — Ну что, Лидер, твоя правда про поцелуй в Корее была чертовски убедительной, — Амиру лениво приподняла бровь, и в её глазах цвета морской волны заплясали опасные искры. — Но у нас на очереди второй ухажер. Чон Су, теперь твой черед. Выбирай: правда или действие? Чон Су задорно оскалился, ни на секунду не убирая ладонь с покрасневшей ключицы Кейла. Его пальцы лишь слегка, дразняще мазнули по бледной коже, заставляя Лиса судорожно вздохнуть, но так и не сбросить эту руку. — О, принцесса, я солдат прямой. Прятаться за действиями не умею, — Чон Су подался вперед, продвинувшись к Кейлу почти вплотную. Его глаза азартно блеснули. — Выбираю правду. Спрашивай. Я готов выложить всё. Эрик Ульсман судорожно сглотнул, мысленно молясь, чтобы этот несносный кореец не выдал ничего слишком шокирующего для его тонкой аристократической натуры. — Тогда скажи мне, Шустрик, — Амиру хитро сощурилась, лениво покачивая туфелькой. — Какова твоя версия этой истории? Ли Су Хёк переступил черту, когда Кейл едва не погиб, и забрал его сомнения. А когда эту черту переступил ты? В какой момент ты понял, что этот невыносимый Лис принадлежит тебе так же, как и Лидеру, и как ты заявил на него свои права? В гостиной Обелиа воцарилась оглушительная, интригующая тишина. Ли Су Хёк лишь понимающе и тепло улыбнулся, продолжая веско и надежно сжимать колено Кейла. Сам Кейл замер, чувствуя, как его румянец смущения разгорается с новой, удушающей силой. — О, моя черта была пройдена гораздо громче, — Чон Су негромко, хрипло рассмеялся, и его пальцы на ключице Кейла стали чуть требовательнее, заставляя парня полностью подчиниться этой ласке. — В Корее, во время одной из самых безумных зачисток, этот сумасшедший Лис снова решил разыграть карту мученика. Он просчитал всё, спас наши шкуры, но сам попал под обломок стены. Когда я вытащил его из-под этих руин — грязного, бледного, со своей дурацкой ухмылкой на губах, — у меня просто сорвало крышу. Лидер всегда думает о его душе, а я… я собственник до мозга костей. Я зажал его прямо там, среди пыли и битого кирпича, схватил за воротник и поцеловал так, что у него искры из глаз посыпались. Я прямо сказал ему в губы: «Если ты еще раз рискнешь собой без моего разрешения, я привяжу тебя к дивану на базе и буду кормить с ложечки, пока апокалипсис не закончится». Именно тогда он понял, что от меня ему тоже никуда не деться. Кейл застонал, закрывая лицо ладонями от невыносимого, жгучего стыда, но рук Хёнов со своего колена и ключицы так и не убрал. Чон Су заливисто, шально рассмеялся, прижимаясь к его плечу. Гилберт Читтен, стоявший у дверей, только сокрушенно покачал head, чувствуя себя невероятно неловко среди этого корейского разврата, и поспешил незаметно выскользнуть в коридор. Эрик Ульсман выглядел так, будто у него сейчас случится сердечный приступ, а Амиру Убарр лишь хищно и очень довольно улыбнулась.Второй ответ ей тоже понравился.  Чон Су, отсмеявшись и победоносно прижавшись к плечу сгорающего от смущения Кейла, перевел хитрый, искрящийся азартом взгляд на противоположную сторону стола. Его длинные пальцы скользнули чуть выше по бледной ключице Лиса, нежно очерчивая линию шеи. Круг игры неотвратимо сдвинулся, и следующей мишенью корейцев стал самый консервативный аристократ Северо-Востока. — Ну что, правила есть правила, — Чон Су задорно оскалился, кивнув на пунцового молодого человека. — Моя правда прозвучала. Теперь круг официально переходит к Эрику. Хён, выбирай: правда или действие? Но учти, Амиру сидит у тебя на коленях, так что действовать тебе будет… скажем так, технически сложно. Ли Су Хёк тихо, бархатно рассмеялся, продолжая надежно сжимать колено Кейла, а сам Кейл наконец приоткрыл лицо, с ехидным облегчением уставившись на своего старшего названого брата. Настал момент расплаты за все прошлые нотации. Эрик Ульсман замер, судорожно сжав пальцами ткань своих брюк. Он выглядел так, словно его только что заставили в одиночку штурмовать Черную башню Клода. Благородное лицо парня горело ярким румянцем, а воротник идеально скроенного камзола казался раскаленной удавкой. Он бросил отчаянный взгляд в сторону двери, куда так вовремя сбежал Гилберт, но спасения ждать было неоткуда. Амиру на его коленях лишь изящно приподняла бровь, лениво покачивая туфелькой и с нескрываемым, хищным интересом ожидая его решения. — П-правда… — едва слышно, сглотнув вставший в горле ком, выдавил Эрик. Его аристократическая выправка окончательно пошла трещинами. — Я выбираю правду. Задавайте свой вопрос, Чон Су. Чон Су так и ждал этого ответа. Он продвинулся к Кейлу еще ближе, почти невесомо касаясь губами его покрасневшего уха, но взгляд его был прикован к Ульсману. — Отлично, Хён, ловим на слове, — Чон Су хитро сощурился, и в его глазах цвета ночного неба зажглись шальные искры. — Раз уж мы сегодня выкладываем все карты на стол и говорим об ухажерах… Скажи честно: за все эти десять лет, пока нашего Лиса не было рядом, и пока вы с Амиру управляли регионом, был ли хоть один момент, когда ты хотел бросить весь свой дурацкий этикет, нарушить правила приличия и сделать то же самое, что сделали мы с Лидером? Был ли момент, когда ты хотел зажать Амиру в углу её собственного поместья, наплевать на графские запреты и просто забрать её себе, признавшись во всем? В гостиной Обелиа воцарилась такая оглушительная, звенящая тишина, что было слышно, как трещат фитили догорающих свечей. Эрик от этого вопроса буквально лишился дара речи. Он открыл было рот, но от смущения не смог произнести ни звука, превратившись в настоящую пунцовую статую. Кейл на диване не выдержал и негромко, музыкально рассмеялся, качнув головой — месть за все годы нравоучений Эрика была сладкой. Амиру Убарр медленно повернула голову к Эрику. Её пальцы, мягко покоившиеся на его плече, чуть сжались. Она заглянула в его испуганные глаза, и её губы, накрашенные винной помадой, тронула тонкая, выжидающая улыбка. Ей самой было безумно интересно услышать этот ответ. Эрик судорожно зажмурился, чувствуя, как тепло тела Амиру на его коленях выжигает последние остатки его строгой ментальной защиты. Пути назад не было. — Б-был… — наконец хрипло, сорвавшимся голосом признался Эрик, открывая глаза и неотрывно, с пугающей искренностью глядя на Амиру. — Каждый чертов день из этих десяти лет, Амиру. Каждый раз, когда мы сидели над портовыми отчетами, и когда я смотрел на море вместе с тобой… Я до безумия хотел наплевать на все законы побережья, обнять тебя и никогда больше не отпускать. Я просто боялся, что разрушу нашу дружбу так же, как мы тогда потеряли Кейла. Амиру Убарр замерла, и в её глазах цвета морской волны впервые за вечер промелькнуло подлинное, глубокое ошеломление, мгновенно сменившееся невероятной нежностью. Она мягко улыбнулась и сильнее прижалась к его груди, принимая эту обжигающую правду. Чон Су восторженно и громко захлопал в ладоши, Ли Су Хёк весело хмыкнул, а Кейл удовлетворенно откинулся на спинку дивана. Эрик, тяжело переводя дух после своего оглушительного признания, все еще бережно придерживал Амиру за талию. Его сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее, но на душе впервые за десять лет стало удивительно легко. Хозяйка побережья, мягко улыбаясь своей винной помадой, устроилась на его коленях еще удобнее. Круг игры, сделав изящный вираж, официально перешел к ней. Амиру хитро сощурилась, и её взгляд, полный опасного азарта, скрестился с Кейлом. Лис, сидевший между Ли Су Хёком и Чон Су, мгновенно почуял неладное. Пальцы Чон Су на его ключице дразняще замерли, а ладонь Лидера на колене чуть сжалась, словно они оба приготовились защищать своего парня от грядущей ментальной атаки.