1. Не разлей вода

— Внимание! Следующая станция — Колоннавилль! Поезд отправляется! Запел гудок, и бойкий синий паровозик сдвинулся с места, поехав по узкоколейке с достаточной скоростью, чтобы и вовремя приехать на станцию, и дать пассажирам всласть полюбоваться живописными видами за окошками. А виды были действительно прям как с сувенирных открыток — бескрайние сочно-зелёные поля и луга, усыпанные прелестными дикими цветами; тут вольно разгуливались олени, зайцы, лисы, парили и кружились в жизнерадостном танце птицы; гордые деревья вежливо кивали кронами и шелестели, словно желая составчику хорошей дороги; крутые голубые горы, возвышающиеся на горизонте с шарфами из пушистых белоснежных облаков… Благодать, да и только! Один из пассажиров, дружелюбный очкарик, воодушевлённо поигрывал на своём банджо, дополняя прекрасные пейзажи незатейливой, но душевной музыкой. Машинистом был русоволосый, круглолицый и большеглазый паренёк по имени Лайнус, и в команде с ним работал кочегар Генри, по совместительству и его лучший друг. Их никто никогда не видел поодиночке или в разногласии — они всегда были вместе и вместе уже много лет разъезжали по пустынным просторам «Дикого» Запада, развозя людей по всем пунктам на этом удалом паровозе, названного в честь доброго, приветливого и доблестного машиниста. И всегда без опозданий! Лайнус убрал непослушные завитушки в фуражку и вгляделся в даль на их пути. Начал вырисовываться резкий подъём вверх. — Генри! — прозвенел его бодрый голос, едва ли не такой же, как гудок. — Нужно подкрепить нашу крошку! Генри тем временем сверял время на фамильных часах на цепочке, покуривая трубку. Они ехали идеально точно, секунда в секунду. Лайнус усмехнулся и потянул шнур. — Ку-ку, Генри! Подъём! Буквально! Генри встрепенулся от громкого гудка, крикнувшего прямо ему в лицо, и высунул голову наружу. — Ага! Вижу! — он убрал трубку в грудной карман своего рабочего комбинезона и спрыгнул к тендеру. Лайнус поправил фуражку и крепко взялся за регулятор и, как только Генри поплевал на руки и стал активно кидать уголь в топку, распахнул его, и паровоз ринулся вперёд, развевая за собой длинный дымный шлейф. Они со свистом умчались вверх. Генри всё бросал и бросал уголь, пока Лайнус внимательно следил за показателями манометров, придерживая фуражку. Паровоз нёсся всё выше и выше, дым клубился, колёса стучали, а топка с волчьим аппетитом проглатывала бросаемое топливо, полыхала жарче… Чух-чу-чух, чух-чу-чух, чух-чу-чух!.. И наконец они взмыли на самой вершине высокого холма, на мгновение почти оторвавшись от рельсов. Послышалось восторженное «Ву-ху!» Лайнуса и Генри и их заливистый смех. Локомотивчик вскоре опустился к подножию и плавно поехал дальше, весело задудев. Но не без последующих происшествий. Неподалёку, на миролюбивой поляне, на чугунные рельсы вышла беззаботная черепашка. Её звали Моки. И, судя по всему, она ещё была и глухой, раз уж она не услышала стукание приближающихся состава. Лишь когда между ними стало меньше километра расстояния, она поняла, что что-то тут не так. Шумненько. Моки остановилась на середине шпал, посмотрела налево и тут же замерла в ужасе. — Ой-ёй-ёй! Генри! — встревоженно заголосил Лайнус. Генри снова высунулся и ошарашенно ахнул. Черепашка сжалась в комочек, испуганно схватившись за голову. — Тормози скорей! — крикнул кочегар. Лайнус со всей силы закрутил тормозной штурвал. Локомотив завизжал, пуская яркие искры, и чуть ли не сложился пружиной со всеми вагончиками. К счастью, он встал очень вовремя — в сантиметрах от бедной Моки. Лайнус и Генри выглянули вперёд и посмотрели на неё. — Цела, глупышка?.. — тихо спросил Лайнус. Черепашка открыла глазки и огляделась. Цела! Она взглянула вверх на дружную двойку и благодарно улыбнулась. Те, слегка неловко, улыбнулись ей в ответ. Как только Моки с облегчением сошла с рельсов, паровоз рванул вперёд, дальше в свой короткий, но отнюдь не спешный путь. Колоннавилль совсем близко! — Молодчина, Лайн! Зоркий как орёл! — похвалил друга Генри, похлопав того по плечу. — Ещё чуть-чуть, и малышке была бы крышка! — Да ладно уж! — скромно отмахнулся Лайнус. — Это моя работа — заботиться о безопасности других! И так, после извилистых лазурных рек, в кристальной чистоте которых радостно купались рыбные косяки, через опасные, но восхитительные алые карьеры и умиротворённые, то растущие, то спадающие долины, переливающиеся в вечерний горизонт, локомотивчик «Лайнус» прибыл на конечную станцию. Поселение Колоннавилль было той самой обетованной землёй, о которой мало кто знал, но которую никто никогда не хотел покидать — ведь тут так тихо и спокойно, такие естественные, сказочные виды кругом! Такое никогда не захочешь променять на серую, грязную городскую халтуру, намалёванную наудачу, с её непрекращающимся нервозным гвалтом и гамом. — Колоннавилль! — объявил Лайнус. — Всем на выход! Пассажиры покинули вагоны и вышли на маленькую деревянную платформу. Лайнус и Генри помахали на им прощание: — До встречи! Желаем вам удачи! — Лайнус также трижды потянул гудок. Тот звучно, любезно протрубил. — До свидания! Хорошего вам дня! — тоже попрощался Генри. И пассажиры взаимно им заулыбались и замахали в ответ. Очкарик в последний на сегодня раз сыграл парочку задорных аккордов на банджо. — До свидания, Лайнус! До свидания, Генри! Будьте здоровы! Распрощавшись и размахавшись, два друга стали неторопливо отбывать от станции. Уже смеркалось, и настала пора возвращаться в депо, милое депо…