2. Время перемен…

Паровозик, даже если немного подустал, всё так же ретиво скользил между просеками и над глубокими пропастями, направляясь к депо. Побеспокоенные грифы угрюмо взлетали над извилистыми железнодорожными путями, их мрачные чёрные силуэты, режущие кольца на небосводе, выпадали из невинной теплоты летнего клюквенного заката. — Сможешь остаться сегодня на чай? Скарлетт напечёт сливочных булочек с корицей, — предложил Генри. — Конечно! Я буду только рад! — оживился Лайнус, постепенно закрывая регулятор. Паровоз стал аккуратно притормаживать перед сводчатым, освещённым таящими лучами солнца депо и заехал в него, выдыхая белёсую дымку. Друзья расслабленно заболтались о насущном, но вдруг они заметили, как пар стал обволакивать чью-то фигуру, стоящую на платформе. Изысканный бархатный пиджак, обнимающий широкие плечи, гладкие, уже побелевшие волосы, мундштук из бриара, тонкий монокль… Импозантный джентельмен поглядывал на свои дорогие часы, и, только завидев останавливающийся возле него поезд и выпученные в изумлении глаза машиниста и кочегара, довольно ухмыльнулся, и с щелчком захлопнул их крышку. — Барон фон Капитал… — пробормотал Генри. Лайнус оробело кивнул. Паровоз наконец встал и тихо зашипел, испуская последние волокна дыма. Два друга вышли из кабины и неловко застыли на месте. Барон звучно рассмеялся. — Дорогие мои, я к вам с небольшим визитом! Без лишних слов и сантиментов, у меня есть для вас одно дельце! — объявил он, вскинув руки к Генри и Лайнусу. Он, как будто они издавна были на одной ноге, приобнял их за плечи и повёл дальше по платформе. — Время идёт, и мы с каждым годом становимся всё ближе и ближе к прекрасному будущему! И сегодня будет тот самый день, когда мы сможем ему торжественно пожать руку! Видите ли, эти угольные крохи совсем уж устарели — они вовсе не быстры, не вместительны и требуют слишком много силовых затрат! Генри посмотрел на Барона в растерянности, а Лайнус уже почувствовал, как его сердце болезненно сжалось от таких слов. Они сказаны так просто, но в них столько пренебрежения, даже жестокости… как ему послышалось. Он жалобно взглянул на свой горячо любимый паровоз. Который, между прочим, неспроста носит его имя! Это его бесценное творение, его дитятко! Столько внимания и ласки было вложено в его создание, столько приятных воспоминаний с Генри за чертежами и ключами было разделено!.. — Но забудьте о них! Им требуется точная замена — эффективнее, быстрее, больше, мощнее! И гарантирую вам, у меня для этого теперь есть идеальный образец! Узрите же! Депо задрожало от нарастающего рокота, стёкла на сводах перепуганно задребезжали. Гигантская тень упала на маленькие, узенькие пути и грозно накрыла собой беззащитный синий паровозик. Генри и Лайнус в шоке увидели, как нечто огроменное и устрашающее движется прямиком в депо, громыхая рядами колёс, что были больше шестерён в городских часовнях. Оно с рёвом остановилось смертельно близко к их паровозу — тот тотчас показался игрушечным по сравнению с этим железным исполином, изощрённым здоровенными спицами, поршнями, трубами… — Встречайте — локомотив нового поколения! — жеманно произнёс Барон. — Я нарёк его «Самсоном»! — Самсоном? — сипло переспросил Генри. Знакомое имя… — Который из библейских преданий? — Который тут. Генри и по-прежнему обезмолвленный Лайнус одновременно вздрогнули от прогремевшего из нутра огромного локомотива голоса. Он был не менее громогласнее этого многоколёсного великана. Дверца кабины отворилась, и из неё выпрыгнул баронов машинист. Мужчина, как и его поезд, был тем ещё атлантом — рослый, коренастый, крепкий, с мощной бычьей шеей и иронично бритой головой. На увитом стальными мускулами левом плече красовалась крупная татуировка локомотива с компасными стрелками на анфасе и чёткими узорами вокруг. В ухе — толстая позолоченная серьга, в сухих, плотно зажатых губах — курящаяся сигара. Ему бы корабли грабить и разрушать, а не поездами управлять. Барон снова рассмеялся, отпустив Лайнуса и Генри. — Нет, безусловно, вы тут тоже правы — библейский образ тоже сыграл свою роль! — заметил он, встав у Самсона. — Но не такую главную, как мой лучший железнодорожный инженер, блестяще прошедший обновлённое учение и принимавший участие в построении этого инновационного локомотива! — Ладно вам, сэр, — сухо отговорился Самсон. — Я просто хотел претворить Вашу идею в жизнь. Барон вновь разразился чистым смехом и потрепал новоявленного машиниста по предплечью. — Не стоит скромничать! — сквозь хохот сказал он. — Ну-с, — он обратился к дуэту, — что можете сказать про долгожданное новшество? Генри, сглотнув с пересохшим горлом, покосился на Лайнуса — тот так и стоял, до мельчайших косточек оцепенелый, всё ещё в неверии уставившись на поезд-гиганта. Затем вылупленные голубые, как у невинного ангела, глаза боязливо перешли на Самсона. Если бы Лайнуса было трое, и они все бы встали друг другу на плечи, может, он смог бы быть глазами на одном уровне с Самсоном. Тот приподнял на него свою солидную бровь. — Чего уставился? Бога увидел? — с безобидной усмешкой пошутил он. Но Лайнусу было не до смеха. Генри попытался сгладить нарастающую неловкость своим несмелым мнением: — Не… Недурственно. Определённо… недурственно. Лайнус даже не покивал. Но Барону кроткие слова Генри прельстили. — Я счастлив, что вы оценили! Что ж, — он с призывом хлопнул ладони, — а сейчас давайте-ка кое-что обсудим…