День 3. Тихие голоса

8 ноября 1983 года Я официально заявляю: в Хоукинсе открылся филиал ада. Сегодня утром весь город обклеили листовками с лицом Уилла Байерса. Я видел, как его брат, Джонатан, клеил одну на фонарный столб возле школы. Он выглядел как живой мертвец. Я хотел пройти мимо, но честно — руки сами потянулись помочь. Я придержал край листовки, пока он её закреплял. Мы не сказали друг другу ни слова, но этот взгляд... он как будто знал, что я вчера видел ту рацию у Бенни. После школы я поехал к «Бенни» снова. Не знаю, что мной двигало — любопытство или тупость. Кафе было закрыто, на дверях висела табличка «По техническим причинам», но замок был сорван. Я вошел внутрь. Там было темно и пахло чем-то горелым. На кухне я нашел ту самую рацию, которую Бенни выхватил у меня. Она валялась в углу, раздавленная, а рядом на стене была та самая черная слизь. Она шевелилась. Клянусь, эта дрянь пульсировала, как чье-то сердце! Я пулей вылетел оттуда, запрыгнул в машину и погнал к Нэнси. Мне нужно было рассказать ей всё. Но когда я подъехал к её дому, я увидел, что она сидит на крыльце с Барб, и они обе смотрят на... мой дневник. Я точно помню, что бросил его на заднее сиденье и запер машину. Как он оказался у них в руках?! — Стив, что это за рисунки? — спросила Нэнси, и её голос дрожал. Я заглянул в тетрадь. Там, на странице за сегодняшнее число, чьей-то рукой был нарисован план моего дома. И одна комната — моя спальня — была зачеркнута жирным красным крестом. Нэнси смотрела на меня так, будто я маньяк. Барб просто пятилась назад к двери. Я пытался объяснить, что я этого не рисовал, что кто-то пробрался в мою тачку, но они мне не верили. Барб сказала, что мне нужно лечиться, и затащила Нэнси в дом. Я вернулся домой один. Сейчас я сижу в гостиной, на коленях лежит бита с гвоздями. Я выключил свет во всем доме, кроме одной лампы. Я слышу, как в стене кто-то скребется. Но это не мыши. Это звучит так, будто кто-то пытается процарапать путь из другого мира прямо ко мне в спальню. Если завтра я не напишу здесь ничего... значит, тот, кто рисует в моем дневнике, всё-таки зашел в гости.