ГЛАВА 18

Три месяца пролетели в водовороте роз, шёлка и акварельных красок. Живот Гермионы превратился в твёрдый, округлый шар, который она носила теперь с новой, медлительной грацией. Одно утро началось с огромной корзины белых пионов, поставленной у их кровати. — Ты затопила весь дом их запахом, — улыбнулся Драко, наблюдая, как она, ещё сонная, тянется к цветам. — Они прекрасны. Как облако. Спасибо, — она потянулась и к нему, и он встретил её поцелуем, который пах кофе и её сном. — Сегодня что-нибудь нарисуешь? — спросил он, его рука уже лежала на её животе, ощущая шевеление. — Думаю, да. Хочу начать серию «Времена года для Скорпиуса». Осень. Он в золотых листьях. — Вешаю в кабинет, как только закончишь, — пообещал он. — Рядом с той, где я с книгой. Но главной её страстью в последние недели стали не краски, а покупки. Детские вещи. Она коллекционировала их с одержимостью. — Драко, поедешь со мной? В тот новый магазин на Рю де Риволи. У них появились эти крошечные кожаные туфельки, о которых я читала! Он, сидя за массивным столом с разложенными чертежами сложного артефакта, поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло лёгкое раздражение — не на неё, а на необходимость отвлечься. — Любовь моя, сегодня не могу. Через полчаса зеркальная связь с покупателем из Каира. Но ты прекрасно справишься. Возьми Жан-Клода и охрану. Её лицо немного вытянулось, но он уже встал, обнял её за плечи, прижал к себе. — Скупи весь магазин, — прошептал он губами у её виска. — Мне доставляет безумное удовольствие, когда ты тратишь мои деньги на нашего сына. Это самая правильная и приятная инвестиция во Вселенной. Он поцеловал её, глубоко и властно, и она, смеясь, отстранилась, уже сияя в предвкушении «охоты». — Он получит целое королевство! — А ты — его королева. И моя. Всегда. Магазин был разгромлен с военной эффективностью. Она выбрала пледы из шерсти единорога, полный гардероб на следующие полгода, игрушки, серебряные погремушки. После трёх часов в душном, надушенном помещении её замучила жажда. — Жан-Клод, можно остановиться у того кафе? На пять минут, только глоток лимонада. Беспристрастный водитель кивнул. — Как пожелаете, мадам. Охрана — два неизменно бесстрастных человека в безупречных костюмах — заняла позиции. Один остался у машины, второй последовал за ней внутрь, остановившись у двери. Кафе было прохладным и полупустым. Гермиона заказала у стойки холодный лимонад с мятой. Пока бармен готовил, она смотрела в витрину с пирожными, её мысли были далеко — она представляла, как её сын, уже подросший, будет вместе с ней выбирать здесь сладости. Он, наверное, полюбит эклеры, как Драко... У дальнего окна сидела пара. Рыжеволосый мужчина в неудобном пиджаке и миловидная блондинка. Гермиона мельком заметила их, когда поворачивалась со стаканом в руке. И замерла на долю секунды. Рыжие волосы. Широкие плечи. Знакомый, но чуждый силуэт. В памяти, не её, а той, что была в неё встроена, всплыл обрывок: громкий, яростный голос. "Предательница! Убирайся!" Отчётливый звук разбивающейся кружки. Брызги тёплого эля на её лице и платье. Жгучее чувство стыда и предательства. Рон Уизли. Её пальцы сжались вокруг стакана. Сердце учащённо забилось — не от радости, а от инстинктивного, вшитого страха. Он здесь. Тот, кто отверг её. Назвал её чудовищем за любовь к Драко. Она резко отвела взгляд, стараясь дышать глубже. Нет. Не сейчас. Не здесь. Она не хотела этого. Не хотела вспоминать эту боль, этот гнев. Её мир сейчас был здесь, в этом стакане с лимонадом, в пакетах с покупками для сына, в тёплом, безопасном доме, который ждал её. Она отвернулась к выходу, её движения стали чуть более резкими. В этот момент Рон поднял голову. Его взгляд блуждал по залу и... остановился на ней. На её профиле, на огромном животе, на знакомом взъерошенном пучке волос. Его лицо исказилось шоком, потом немой, болезненной надеждой. — Гер... — его голос сорвался, хриплый и надтреснутый. Гермиона не обернулась. Она сделала шаг к двери, к своему охраннику, который уже насторожился, уловив её напряжение. — Гермиона! — крикнул Рон громче, вскакивая. Стул с грохотом упал. — Это ты? Боже правый, это ты! Она замерла, её спина напряглась. Она слышала его голос — тот самый, из кошмара. Голос, который кричал, что она предала память Фреда. Предала их всех. Охранник мгновенно оказался между ней и приближающимся Роном. — Мадам, пожалуйста, в машину, — сказал он твёрдо, беря её под локоть. Но Рон уже был рядом, его глаза, полные смятения и боли, пытались встретиться с её взглядом. — Гермиона, посмотри на меня! Что с тобой? Ты беременна? Что он с тобой сделал?! "Что он с тобой сделал?" Эти слова прозвучали как эхо из прошлого, из тех споров, которые, как она "помнила", всегда заканчивались обвинениями в адрес Драко. — Оставьте меня в покое, — сказала она холодно, не глядя на него. Её голос дрожал, но не от страха перед незнакомцем, а от подавленной ярости и боли, которые всплыли из искусственно созданных глубин. — У вас нет никакого права. Никакого. — Нет права?! — голос Рона взорвался отчаянием. — Я твой муж! Мы ищем тебя три года! Этого было достаточно. Охранник, видя, как она побледнела, решительно вывел её из кафе, практически прикрывая своим телом. Рон рванулся за ними, но второй охранник уже преградил ему путь у выхода. В машине Гермиона откинулась на сиденье, дрожа. Она зажмурилась, пытаясь вытереть из памяти это лицо, этот голос. Он здесь. Он нашел меня. Чтобы снова причинить боль. — Мадам, всё в порядке? — спросил Жан-Клод, встревоженный её видом. — Просто... поедемте домой. Быстрее. — её голос звучал сдавленно. Она смотрела в окно, не видя улиц. В руках она сжала маленький свёрток — те самые кожаные туфельки. Это было реально. Это было её настоящее. А тот человек, его крики... это было призрачное прошлое, которое пыталось ворваться в её совершенный мир. Она ненавидела это. Ненавидела его за то, что он появился и напомнил. Драко узнал всё через пятнадцать минут после её возвращения. Охранник доложил ему лично, в кабинете, пока Гермиона, бледная и расстроенная, пыталась отвлечься, раскладывая покупки в детской. — Рон Уизли. В Париже. Увидел мадам. Она его узнала. Была сильно взволнована, испугана. Произнесла: "Оставьте меня в покое". Лицо Драко стало ледяной маской. Внутри всё закипело от ярости. Уизли. Осмелился подойти. Напугал её. Но вместе с гневом пришло и холодное удовлетворение. Её реакция была идеальной — точно такой, какую он запрограммировал: страх, отторжение, неприятие. Его ложь сработала. Он нашёл её в детской. Она сидела на ковре не в окружении радостно разбросанных вещей, а сгорбившись, обняв колени. Рядом валялся нераспакованный пакет. — Любовь моя? — он мягко окликнул её. Она вздрогнула и подняла на него глаза. В них стояли слёзы. — Драко... Я его видела. Того... человека. Рона Уизли. Он мгновенно был рядом, обнял её. — Где? Что случилось? Он тебя тронул? — Нет... Он просто кричал. Смотрел на меня... как будто я ему что-то должна. — Она говорила прерывисто. — Он сказал... что он мой муж. Но это же ложь, правда? Это была ложь тогда, в пабе, когда они все... — Конечно, ложь, — твёрдо сказал Драко, гладя её волосы. — Он пытается снова влезть в твою жизнь. После всего, что они сделали. После того как они отвергли тебя, оскорбили. У него нет на это никакого права. — Но он здесь... Во Франции. — В её голосе прозвучал страх. — И он уедет. Я позабочусь об этом, — пообещал он, и в его голосе зазвучала сталь. — Он не посмеет беспокоить тебя больше. Никто не посмеет. — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. — Знаешь, это ещё один знак. Нам нужно уехать. На время. — Уехать? — она смотрела на него с недоумением. — В Италию. На виллу. Туда, где тихо, безопасно и где никто из прошлого не найдёт нас. Где ты сможешь спокойно родить нашего сына, не оглядываясь через плечо. — Он говорил убедительно, страстно. — Здесь, после сегодняшнего... я не чувствую покоя для тебя. Она колебалась, её взгляд блуждал по комнате, по её «гнезду». — Но мы всё подготовили здесь... — Мы подготовим всё ещё лучше там. Я всё беру на себя. Лучшие врачи, лучшие условия. Это будет наш новый, чистый старт. Без призраков. — Он прижал её ладонь к своей щеке. — Поедем. Ради нашего спокойствия. Ради него. Она посмотрела на него, на его глаза, полные решимости и заботы, и кивнула, уступая. Её страх перед встречей с Роном был сильнее привязанности к месту. — Хорошо. Ты прав. Я не хочу его больше видеть. Никогда. — И не увидишь. Я обещаю. Той ночью он был с ней особенно нежен, лаская и утешая, выжигая остатки страха своим прикосновением. А когда она уснула, его лицо в темноте стало холодным и безжалостным. В кабинете он связался со своим человеком. — Уизли в Париже. Контактировал с ней. Она испугана. Я хочу, чтобы он исчез. Не физически — юридически. К утру — депортация с пожизненным запретом на въезд во Францию. Найдите что-нибудь. Наложите чары, подбросьте артефакт, что угодно. И чтобы его новая жена получила самое яркое представление о том, за кого она вышла. Понятно? — Будет сделано. К рассвету их не будет. Драко откинулся в кресле. Кризис был предотвращён. Её реакция доказала — его конструкция прочна. Но рисковать больше нельзя. Италия станет новой, ещё более высокой стеной вокруг его рая. И он позаботится о том, чтобы из-за этой стены не доносилось ни единого знакомого голоса.