Глава 5. Огонь под каблуками

День танцевального конкурса наступил слишком быстро — или слишком медленно, Эйвери никак не могла решить. Всю неделю она жила в ритме рваных аккордов, и теперь, когда настал момент «Х», реальность казалась зыбкой, словно марево над раскаленным песком. Ей казалось, что неделя подготовки пролетела как один затянувшийся вдох, но последние сутки перед выступлением тянулись бесконечно, превращаясь в тягучую пытку ожиданием. Она проснулась на самом рассвете, когда небо еще было окрашено в холодные серо-голубые тона. Первым делом Эйвери уставилась в бамбуковый потолок, прислушиваясь к бешеному ритму собственного сердца. Оно колотилось где-то в горле, мешая глотать. Ладони мгновенно вспотели, хотя утренний бриз, залетавший в щели хижины, был довольно прохладным. — Я справлюсь, — прошептала она в пустоту комнаты. — Мы с Ньютом справимся. Мы выжили в Жаровне, мы не можем проиграть какому-то деревянному настилу. Голос прозвучал неубедительно. Она встала, подошла к тазу и плеснула в лицо ледяной водой. Дрожь в пальцах не унималась. Села на край койки и подняла взгляд на красное платье, висящее на гвозде. В полумраке оно казалось почти черным, кровавым пятном выделяясь на фоне светлого дерева. Оно выглядело вызывающе. Слишком ярко. Слишком... не по-выживальчески. — Ты в нем красивая, — повторила она себе, словно заклинание. — Ньют так сказал. А Ньют никогда не лжет. Даже чтобы просто подбодрить. В дверь решительно постучали. — Эйвери! — голос Сони прозвучал как труба на поле боя. — Ты уже на ногах? Открывай, у нас мало времени! Эйвери отодвинула засов, и Соня влетела внутрь как тропический ураган — взъерошенная, с горящими глазами и целой охапкой странных свертков. — Ты чего не спишь? — слабо спросила Эйвери. — Какой сон?! — Соня всплеснула руками, вываливая содержимое свертков на одеяло. — Сегодня решается судьба турнира! Смотри, что я добыла! На кровати материализовались ленты, костяные заколки, пара жестяных банок с непонятным содержимым и... массивные железные щипцы. — Это что, орудие пыток из подвалов ПОРОКа? — Эйвери с опаской ткнула пальцем в холодный металл. — Это щипцы для волос, — гордо провозгласила Соня. — Мэри дала. Сказала, это антиквариат. Нагреваем на углях, а потом превращаем твои соломки в локоны страсти. — Соня, ты хоть раз это делала? — Честно? Нет, — Соня лучезарно улыбнулась. — Но Мэри объяснила принцип: нагреть, накрутить, не передержать. Я аккуратно, честное слово! Садись на табурет и не дергайся. Следующие сорок минут превратились в испытание на прочность. Соня бегала к костру на улице, раскаляла щипцы, возвращалась и с высунутым от усердия языком колдовала над головой подруги. В комнате пахло горячим металлом и — пару раз — слегка подпаленным волосом. Эйвери сидела не жива не мертва, чувствуя жар у самого уха. — Готово! — Соня торжествующе отступила назад. Эйвери медленно подошла к маленькому зеркальцу. И ахнула. На нее смотрела незнакомка. Её вечно прямые, непослушные волосы, которые она обычно затягивала в тугой хвост, теперь рассыпались по плечам тяжелыми, глянцевыми локонами. Это придавало лицу мягкость и какую-то внезапную женственность. — Это... я? — она коснулась пальцами мягкой завитушки. — Версия 2.0, — Соня довольно кивнула. — А теперь — финальный штрих. Косметика. Мэри сказала, что в танго лицо должно «гореть», иначе его не будет видно при свете факелов. Закрой глаза и доверься профессионалу. Эйвери почувствовала, как холодная кисточка щекочет веки, как Соня сосредоточенно сопит, нанося тушь, как пахнет воском помада. Когда ей разрешили посмотреть, Эйвери едва не вскрикнула. Глаза стали огромными, глубокими, а губы горели таким ярко-алым цветом, что она невольно облизала их, ощущая сладковатый привкус. — Ты выглядишь офигенно, Эйв, — прошептала Соня. — Ньют просто свалится с пирса, когда тебя увидит. — А ты сама? — Эйвери обернулась к ней. — Ты же тоже выступаешь сегодня. Ты уже готова? Соня махнула рукой: — А, я потом. Мы с Минхо решили, что не будем заморачиваться. Он сказал, что его самба сама по себе зрелище, а я просто буду выглядеть красиво в том, что есть. Синее платье надену, простое. А Минхо... он сказал, что будет в том, в чем бегает, потому что «самба — это спорт». — Он ненормальный. — Я знаю, — вздохнула Соня. — Но с ним хотя бы не скучно.

***

В домике Ньюта царила тишина. Он сидел на краю своей койки, уже полностью одетый в черные брюки и белоснежную рубашку. Жилетка висела на спинке стула, а сам он смотрел в стену таким неподвижным взглядом, будто пытался прожечь в ней дыру. В дверь негромко, но уверенно постучали. — Войдите, — выдохнул он. Голос сорвался на хрип. Дверь медленно отворилась. Ньют буквально забыл, как дышать. Его легкие словно окаменели. Эйвери стояла в проеме, и всё вокруг неё казалось тусклым. Красное платье облегало фигуру, как вторая кожа, разрез приоткрывал стройную ногу в туфле на каблучке. Локоны рассыпались по плечам, а алые губы замерли в полуулыбке. — Привет, — тихо сказала она. — Я... мы готовы? Ньют медленно встал, не сводя с неё глаз. Его взгляд скользил по её лицу, по волосам, по изгибу плеча. — Эйвери... — наконец выдавил он. — Я думал, что после всего, что мы видели в Лабиринте, меня уже ничто не заставит так... так онеметь. Но ты... Ты невероятная. Я говорил это вчера, но сегодня у меня просто нет слов. Эйвери покраснела — румянец пробился сквозь макияж. — Ты тоже ничего, — она подошла ближе, поправляя ему воротник рубашки. — Жилетку надень, а то выглядишь незаконченно. Он послушно натянул жилетку, и образ завершился. Высокий, стройный, с зачесанными назад светлыми волосами — Ньют выглядел как человек из другого мира. — Мы справимся, — уверенно сказала Эйвери, беря его за руку. Его ладонь была холодной, но хватка — железной. — Справимся. Пошли.

***

Пляж Тихой Гавани преобразился. В центре Винс и Галли соорудили большой деревянный настил из старых корабельных досок. Вокруг него полукругом расположились зрители. По периметру были вкопаны огромные факелы, их оранжевое пламя соперничало с заходящим солнцем. За судейским столом сидели Мэри, Винс и Хорхе. Хорхе протирал очки, Винс что-то сосредоточенно писал, а Мэри просто улыбалась. Пары уже начали собираться. Минхо в нелепой яркой рубашке и Соня в голубом сарафане переминались с ноги на ногу. Томас и Тереза стояли чуть в стороне — Томас выглядел так, будто его ведут на допрос, но Тереза крепко держала его за руку. Кай и Вера разминались на песке. Вера в черном облегающем платье выглядела как профессиональная балерина. Когда Эйвери и Ньют появились на пляже, народ зашептался. — Ничего себе, — выдохнул кто-то. — Это Эйвери? — удивился другой. — А Ньют... никогда не думала, что он такой... Соня первой подлетела к ним. — О. Мой. Бог! — заорала она, хватая Эйвери за руки и кружа ее. — Ты выглядишь... ты просто... я сама себя превзошла! Эти кудри! Эта помада! А платье! — она отступила на шаг, оглядывая подругу с ног до головы. — Ты богиня! Ты понимаешь? Богиня! — Соня, тише, — засмеялась Эйвери. — Не могу! — Соня перевела взгляд на Ньюта и замерла. — Ого. — Она обошла его вокруг, рассматривая со всех сторон. — Ньют, ты... ты вообще знаешь, как ты выглядишь? — Нормально, — пожал он плечами, но было видно, что ему приятно. — Нормально? — Соня всплеснула руками. — Ты выглядишь так, что любая девушка упадет в обморок! Эта жилетка! Эти плечи! — она ткнула его в грудь. — Ты специально тренировался, чтобы так выглядеть? — Я просто жил в лабиринте, — буркнул он, краснея. — Ну, лабиринт пошел тебе на пользу, — резюмировала Соня. — Вы оба... — она переводила взгляд с одного на другого. — Вы просто созданы друг для друга. В этих костюмах. Вы как... как с картинки. — Соня! — Эйвери толкнула ее. — Что? Я правду говорю. Минхо тоже подбежал, размахивая руками: — Вы откуда такие? Эйвери, это правда ты? — Правда. — усмехнулась девушка. — А ты, Ньют? Жилетка? Серьезно? — Минхо хлопнул его по плечу. — Но выглядите круто. Сонь, покажи им нашу яркость! Соня покрутилась — синее платье разлетелось колоколом. — Ты похож на попугая, Минхо, — констатировал Ньют, глядя на его рубашку. — Это самба, чувак! Я чувствую ритм сердцем! — Он наступил мне на ногу двадцать три раза за утро, — фыркнула Соня. Винс поднялся, призывая всех к тишине. — Народ! Сегодня мы празднуем жизнь! Правила простые: жюри оценивает технику, костюмы и то, насколько ваши глаза горят. Начинаем! Первыми вышли Томас и Тереза. Они выбрали медленный вальс. Было видно, как Томас старается не наступить партнерше на платье. Это было трогательно. — Семерка, — объявила Мэри. — Нежно, но нам нужен огонь! Затем были рыбаки и строители. Кто-то прыгал, кто-то просто кружился. Галли и Линда устроили целое шоу — Галли подхватывал её и кружил так, что Линда визжала на весь пляж. — Пять баллов за технику, девять — за шум! — резюмировал Хорхе. Шестыми вышли Минхо и Соня. Это было... нечто. Минхо размахивал руками, совершенно не попадая в ритм, но с такой бешеной энергией, что зрители хохотали и хлопали. — Это фигура! — орал Минхо, когда Соня пыталась его направить. — Это издевательство! — смеялась она. Они закончили в обнимку и получили «пятерку» за технику, но «шестерку» за зрелищность. Арис и Гарриет показали синхронный современный танец под ритмичные хлопки. — Восьмерка, — кивнул Винс. И вот вышли Кай и Вера. Музыка сменилась на агрессивное танго. То, что они творили на настиле, заставило толпу затаить дыхание. Вера изгибалась как лоза, а Кай вел её с такой силой, что казалось, они — одно существо. Это был стандарт. Когда они замерли в финальной позе, пляж взорвался аплодисментами. — Девять с половиной! — объявил Винс. — Пока что это лучший результат! Эйвери почувствовала, как её ноги наливаются свинцом. Она посмотрела на Ньюта. Тот был бледен, но его глаза горели решительным огнем. — Мы не они, Эйв, — шепнул он. — Мы будем танцевать как те, кто выжил. — И последняя пара — Эйвери и Ньют! — объявил Минхо. Они вышли на настил. Свет факелов плясал на красном шелке платья. На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Ньют встал напротив неё. Он медленно положил руку ей на талию, и Эйвери почувствовала, как через этот контакт передается его уверенность. Ньют кивнул Минхо. Тот нажал на кнопку плеера. Музыка взорвала тишину. Те самые резкие аккорды. — Пошли, — одними губами сказал Ньют. Они сорвались с места. Это не был вальс. Это была битва. Шаг вперед — вызов. Шаг назад — маневр. Ньют вел её по настилу, забыв о боли. В этот момент его нога слушалась его беспрекословно. Эйвери кружилась, и красное платье расцветало вокруг неё как экзотический цветок. Каблуки четко выбивали ритм: тук-тук, тук-тук. Она видела только его глаза — сосредоточенные, горячие. Резкий поворот — и она оказывается спиной к нему, он прижимает её к себе. Разворот — и она падает назад в глубоком наклоне, доверяя ему свою жизнь. Толпа ахнула. Музыка становилась всё быстрее. Они летали по настилу. Ньют подхватил её под талию, приподнял, прокрутил — и поставил точно в ритм. Наступил момент финальной связки. Серия быстрых поворотов и резкая остановка. Эйвери начала вращение. Раз, два... и тут правая туфля наткнулась на стык между досками. Каблук зацепился, нога подвернулась. Время словно замедлилось. Эйвери почувствовала, как теряет равновесие. Перед глазами мелькнули испуганные лица друзей. Она уже видела, как позорно падает. Но Ньют не дал этому случиться. Он среагировал мгновенно. Сделал резкий выпад вперед, перехватывая её уже в полете. Одной рукой он намертво обхватил её за талию, а второй — рванул вверх, подхватывая под бедро. Рывок был такой силы, что Эйвери буквально впечаталась в его грудь. Она оказалась в его руках, высоко задрав ногу в разрезе платья, запрокинув голову и тяжело дыша прямо ему в лицо. Её волосы рассыпались по его рукам. Музыка оборвалась на самой высокой ноте. Тишина. Мертвая тишина, только треск факелов. Они замерли как две статуи. Ньют смотрел ей прямо в глаза — и в этом взгляде было столько всего, что Эйвери забыла, где находится. А потом пляж взорвался. Люди вскакивали со своих мест, орали, свистели. — Это было гениально! — орал Минхо. — Поддержка года! Эйвери не слышала его. Она всё еще чувствовала, как сильно бьется сердце Ньюта под её ладонью. Его рука, сжимающая её бедро, дрожала, но не выпускала. — Ты... ты в порядке? — прошептал он, и его голос был совсем близко. — Ты поймал меня, — выдохнула она. — Снова. — Всегда поймаю, Эйв. Даже не сомневайся. Он медленно, бережно поставил её на ноги, но не отпускал талию. Она так и стояла, опираясь на него. — Десятка! — заорал Винс, вскакивая. — Это была чистая магия! — Десять! — Мэри вытирала слезы. — Десять, — подтвердил Хорхе. Кай и Вера аплодировали стоя. Это было признание.

***

Позже, когда страсти немного утихли, жюри объявило результаты этапа. Эйвери и Ньют разделили первое место с Каем и Верой в общем зачете. Но до финала турнира было еще далеко — впереди ждали другие испытания. Позже, когда шум утих, они сидели на пирсе в обычной одежде, свесив ноги к воде. Соня подошла к ним и молча обняла Эйвери. — Я так горжусь, — прошептала она. — Вы были... просто нет слов. — Спасибо, Соня. Ты тоже была яркой. — Я была самба-попугаем, — засмеялась Соня, вытирая слезы. — Но мне понравилось! Минхо уже зовет всех к костру. Идемте! Эйвери поднялась и протянула руку Ньюту. — Тот момент... когда я упала... — начала она, когда они пошли к свету костра. — Я правда испугался, — признался Ньют. — Но ты поймал. — Всегда поймаю, — повторил он, и его голос звучал серьезно. — Я запомню. Они вошли в круг света, где уже пели песни и спорили о танцах. Было просто хорошо.