Глава 10. Всё хорошее только начинается

Следующее утро в Тихой гавани выдалось на редкость тихим. Даже волны сегодня шептали как-то деликатнее, словно боялись потревожить коллективный сон лагеря. Солнце медленно ползло вверх, окрашивая пляж в золотистые тона, а в воздухе уже плыл божественный аромат жареного бекона и чего-то сладкого — Фрайпан явно решил, что выжившим после «настойки Галли» и ночного марафона полагается гастрономическая реабилитация. Эйвери вышла из домика, щурясь от яркого света. Голова всё еще слегка гудела, но это была приятная тяжесть, напоминавшая о том, что вчерашняя ночь не была сном. Она огляделась и сразу заметила Ньюта. Он сидел на перевернутой лодке у самой кромки воды. В руках у него был небольшой нож и кусок дерева, из которого он сосредоточенно что-то вырезал. На нем была простая льняная рубашка с закатанными рукавами, и в утреннем свете он выглядел... спокойным. Больше не было того напряженного ожидания удара, той невидимой стены, которую он выстраивал вокруг себя все эти недели. — Если ты вырезаешь куклу вуду в виде Минхо, то я готова помочь с дизайном, — тихо сказала Эйвери, подходя сзади. Ньют вздрогнул, но тут же расслабился. Он обернулся, и на его губах заиграла та самая полуулыбка, от которой у Эйвери внутри всё до сих пор делало кувырок. — Боюсь, кукла вуду не поможет. Минхо слишком самовлюблен, чтобы магия подействовала на него. Он, скорее всего, решит, что это его фанатская копия, и поставит её на почетное место. Эйвери присела рядом. — Как нога? Ньют на мгновение замер, взглянув на свою левую голень. — Ноет. Как и положено старой развалине после забега по джунглям. Но знаешь... — он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде больше не было призраков Лабиринта. — Вчера, когда мы бежали к финишу... я впервые за три года забыл о том, что она сломана. Я просто хотел дойти. С тобой. Эйвери почувствовала, как к горлу подкатил ком, но она лишь толкнула его плечом. — Еще бы. Если бы мы пришли последними, Галли бы до конца жизни называл нас «литературным кружком для пенсионеров».

***

К полудню Винс заставил всех собраться на площади перед кухней. Центром композиции стал старый ящик из-под провианта, на котором гордо красовался «Кубок Тихой Гавани» — конструкция из спаянных медных трубок и начищенной до блеска консервной банки, увенчанная ракушкой. Выглядело это чудовищно и прекрасно одновременно. — Итак, народ! — проорал Винс, встав на ящик. — Мы выжили! Месяц назад я думал, что этот конкурс закончится массовой дракой или коллективным отравлением, но вы меня удивили. Вы не только не переубивали друг друга, но и умудрились показать, что в этом Богом забытом месте еще осталось место для чего-то... человеческого. — Короче, Винс! — крикнул Галли из толпы. — Давай к делу! Мы хотим знать, кто заберет эту консервную банку! — Терпение, Галли, терпение. За второе место в номинации «Производство яда» ты получишь отдельный приз, — осадил его Винс под общий хохот. — Итак! Третье место! За невероятную способность теряться в трех соснах и при этом сохранять оптимизм... Кай и Вера! Парочка вышла вперед, краснея. Им вручили связку вяленого тунца и почетные грамоты, нарисованные на кусках парусины. — Второе место! — Винс сделал паузу, его взгляд стал серьезнее. — Группа, которая заставила нас вспомнить, что слова иногда бьют сильнее кулаков, а воля к жизни может заставить бежать даже хромого. Ньют и Эйвери! Толпа взорвалась криками. Фрайпан начал стучать поварешкой по кастрюле, создавая подобие литавр. Эйвери почувствовала, как Ньют уверенно сжал её руку, и они вместе вышли к Винсу. Им вручили два небольших кулона, вырезанных из кости кита, и... годовой запас «лучшего чая Тихой гавани», что на самом деле означало двойную порцию заварки от Фрайпана. — И наконец... — Винс картинно вздохнул, будто готовясь к худшему. — Первое место. По результатам всех этапов, включая вчерашний скоростной забег, где они едва не преодолели звуковой барьер... Минхо и Соня! Минхо не просто вышел. Он взлетел на постамент. Казалось, за его спиной сейчас вырастут крылья, а из небес ударит луч славы. Он подхватил кубок и поднял его над головой так, словно это был Священный Грааль. — Да! Да-а-а! — орал он, сияя как начищенный таз. — Склонитесь перед королем дорог! Признайте мощь моих квадрицепсов! Соня, не стой там как вкопанная, иди сюда, погрейся в лучах моей гениальности! Соня, закатив глаза так далеко, что, казалось, она увидела собственные мысли, всё же поднялась на ящик. Она выглядела смущенной, но в её глазах плясали бесенята. — Минхо, если ты сейчас же не замолчишь, я вылью содержимое этой банки тебе за шиворот, — прошипела она, но при этом крепко взялась за одну из ручек кубка. — Слышали?! — Минхо обернулся к толпе. — Она уже планирует наши совместные ритуалы с кубком! Это любовь, народ! Это победа! — Какая любовь, ты, придурок?! — вскрикнула Соня, но её щеки выдали её с потрохами. Она была красной как спелый томат. Минхо внезапно посерьезнел (на целую секунду) и посмотрел на Ньюта, стоявшего чуть ниже. — Эй, Ньют! — крикнул он, перекрывая шум. — Второе место — это как первое, только для тех, кто любит поспать подольше. Но кулон тебе идет. Не потеряй его, а то Эйвери тебя придушит! Ньют только покачал головой, улыбаясь. — Заткнись и пей свой чай из банки, Минхо.

***

После официальной части началось то, ради чего все на самом деле собрались — пир. Фрайпан превзошел сам себя. На столах дымились огромные блюда с печеной рыбой, горы тропических фруктов и — гвоздь программы — медовые лепешки, которые в этих краях считались валютой покруче золота. Минхо расхаживал между столами, не выпуская кубок из рук. Он подсаживался к каждой группе, рассказывая «совершенно правдивую» историю о том, как он вчера в джунглях обогнал ягуара, хотя ягуаров на острове никогда не видели. — ...и тут Соня говорит: «Минхо, мы не успеем!». А я ей: «Детка, слово "не успеем" не входит в мой лексикон, там только "победа" и "где мой протеиновый коктейль"!», — вещал он группе новичков, которые слушали его с открытыми ртами. Соня, сидевшая неподалеку с Эйвери, только вздыхала. — Скажи мне, Эйв, — она сделала глоток холодного сока. — Почему из всех парней на этом острове судьба подкинула мне именно этого самовлюбленного павлина? — Потому что только ты можешь смотреть на него и не ослепнуть от его сияния, — рассмеялась Эйвери. — К тому же, я видела, как ты смотрела на него вчера, когда он помогал тебе перепрыгнуть через ручей. Там не было «ненависти», Соня. — Вчера было темно! — парировала Соня, но тут же смягчилась. — Ладно. Он... он неплохой. Когда молчит. Что случается примерно раз в три года в период солнечного затмения. В этот момент к ним подошел Ньют. Он принес две тарелки с лепешками и сел рядом с Эйвери. — Минхо только что предложил Винсу сделать этот конкурс ежемесячным. Винс ответил, что скорее скормит себя акулам, чем еще раз переживет твои признания в любви Онегину и пьяные концерты Сони. — Ой, да ладно! — Эйвери взяла лепешку. — По-моему, лагерю это было нужно. Посмотри на них. Она указала на костер. Галли спорил о чем-то с Хорхе, Томас и Тереза о чем-то тихо переговаривались в стороне, смеясь над шутками Чака. Воздух был наполнен жизнью. Настоящей, шумной, лишенной страха перед ПОРОКом или Вспышкой.

***

Когда стемнело и лагерь погрузился в уютные сумерки, Ньют и Эйвери незаметно ускользнули от общего веселья на их «секретное место» на обрыве. Музыка и смех доносились сюда приглушенно, перекрываемые ровным дыханием океана. Ньют достал из кармана тот самый деревянный предмет, который он вырезал утром. Это была маленькая, изящная ракушка, внутри которой была вырезана крохотная книга. — Для тебя, — он протянул фигурку Эйвери. — Чтобы ты помнила, что истории не всегда заканчиваются так, как написано в старых томах. Эйвери осторожно взяла подарок. Дерево было теплым и гладким. — Значит, Онегин официально отправлен в отставку? — спросила она, глядя на него снизу вверх. — Официально, — кивнул Ньют. Он притянул её к себе, и на этот раз в его движении не было ни капли сомнения. — Знаешь, я долго думал, почему Минхо и Соня победили. — И почему же? — Потому что Минхо никогда не оборачивается назад. Он просто бежит вперед, уверенный, что земля под его ногами не провалится. Я так не умел. Я всегда ждал, что почва исчезнет, как в тот раз на Стене. Но вчера... — он коснулся лбом её лба. — Вчера я понял, что если ты держишь меня за руку, я могу не просто идти. Я могу бежать. Эйвери улыбнулась, закрывая глаза. — Кажется, твой пафос начинает догонять пафос Минхо. — О, нет, — рассмеялся Ньют. — До него мне еще расти и расти. Но я буду стараться. Внизу, у костра, послышался очередной взрыв хохота — видимо, Минхо всё-таки залез на стол, чтобы продемонстрировать «победную чечетку». Соня что-то проорала в ответ, и звук их шутливой перепалки улетел в звездное небо. Эйвери прижалась к Ньюту, чувствуя его сердцебиение. Конкурс закончился. Кубок достался самому шумному человеку в лагере. Но здесь, на обрыве, в тишине океана, Эйвери знала — свой главный приз она уже получила. И этот приз не нужно было начищать до блеска, потому что он светился сам по себе. Тихая гавань наконец-то стала для них домом. Не потому, что здесь было безопасно, а потому, что здесь больше не нужно было притворяться кем-то другим.