Глава 21. Спокойствие и размышления.

«Недавно Пэнси рассказала мне о том, как ее гувернантка обучала ведьму принимать решения и не рубить все с плеча: «не решай все в день, когда тебе больно, потому что чувства всегда хотят выбрать за тебя».

Что-то подобное говорил мне и мой отец, когда я приходила домой в плохом настроении, если дети на площадке не хотели со мной играть.

Сейчас мне тревожно и тяжело на душе. Хочется послать всех и просто жить своей жизнью, а не той, кто придумал ее за меня.

Фрагмент из личного дневника Гермионы Грейнджер»

Очередная ночь с поверхностным сном вывела Гермиону из себя. В стену полетела любимая кружка, блокнот, папки с документами, переданные Драко. Она вновь долго лежала, уставившись в потолок. В комнате было тихо, что тоже выбивало из колеи. Ситуацию разбавил моросящий за окном дождь, но дело было уже к пяти утра. Гермиона сдалась ближе к шести утра. Произнесла Эванеско, чтобы убрать учиненный ей погром. И перебралась к Паркинсон, которая предупредила подругу, что будет ждать ее. И даже не захлопнула дверь, требующая ремонта. Скрипела она так, что резало слух даже издалека. Грейнджер аккуратно свернулась в клубочек на свободной стороне, прислушиваясь к сопению соседки. Проснулась окончательно Гермиона тоже раньше Пэнси. Та все так же спала на соседней половине кровати, свернувшись калачиком. Во сне она что-то пробормотала и потерла глаза, планируя проснуться. Исчезла привычная язвительная улыбка. Вместо этого Пэнси надула губы и нахмурилась. Гермиона осторожно поднялась, стараясь не разбудить подругу. Умылась и отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. Пока вода не спеша кипятилась, она прошла в гостиную. За окном Лондон потихоньку просыпался: кто-то спешил на работу, дворник собирал остатки мокрой листвы, налетевшей за ночь. Гермиона привыкла к этой простой, а главное тихой, жизни. Когда от нее мало требовалось, никто не ждал чего-то особенного. И не руководил ее решениями. — Ты опять проснулась раньше меня? – сонный голос Пэнси прозвучал где-то за спиной. Она вошла в комнату, кутаясь в длинный кардиган. — Позавтракаем и поговорим. Тео написал мне после того, как ты убежала. — Хорошо, Пэнс. Они молчали все время, сколько готовили завтрак и ели. Перекидываясь лишь моментами бытовыми фразами и просьбами. Гермиона не решалась начать диалог, тем более, что Пэнси еще ночью обозначила желание знать о произошедшем у Драко. — Я сказала Тео о нашем желании отдохнуть от суеты и накопившихся эмоций. И озвучила, что хотим отправиться куда-нибудь загород. У него есть небольшой коттедж, принадлежащий когда-то матери. Она сбегала туда от отца Тео. Отправимся к Нотту, а потом в коттедж уже через камин. Мне прорекламировали его: озеро, лес, отсутствие журналистов и суеты. Дом защищен чарами так, что туда даже сова без разрешения не долетит. Идеальное место, не правда ли? Гермиона прожевала кусочек сэндвича. И посмотрела на подругу, изучая эмоции. Потенциальное место, где никто не будет доставать ее и друзей… заманчивое предложение. Тем более, что Грейнджер хорошо помнила наставления психотерапевта, который советовал отдыхать и «проветривать» голову от навязчивых мыслей. У себя в кровати она всю ночь проворочалась, вспоминая касания Драко и слова. Мужчина сказал, что примет любой выбор ведьмы. Но так ли это? Что будет, когда долг и кровь опять станут выше чувств? И есть ли они на самом деле? Может это очередные игры разумы Малфоя, которые так выгодны ему. Она дошла до точки, когда старые чувства словно плавили кожу и требовали большего. И в определенных местах и позах. Несколько случайных связей с маглами так и не принесли ей ничего, кроме пустоты. Про пару минут близости с Уизли, слюни и пот вспоминать тем более не хотелось. Глупое сердце ликовало, что Драко проявлял интерес к ней. А разум все вовремя останавливал и просил отойти от него подальше, пока не будет конечного решения и подвижек в истории с ним. Гермиона уже честно не знала, что и думать. Папки с документами обжигали всякий раз, как она пролистывала их. Не говоря уже о знаниях, полученные из них и с помощью нескольких разговоров. Хотелось ли ей посмотреть, как рушится карточный домик Кингсли? Определенно. Желала ли она стать очередной марионеткой в руках искусного манипулятора? Точно нет. Сюда же добавляется нежелание привыкать к Драко, чтобы лишний раз не разочароваться, когда все пойдет под откос. — Поехали, – поборов свои внутренние монологи, произнесла Гермиона. — Только мне нужно сообщить сотрудникам, что я буду отсутствовать несколько дней. И назначить ответственных за смены. — Да, мне тоже пару дел закончить, встретиться с клиентами. Вот и прекрасно. Нужно сообщить Тео, что мы приняли отличное решение. Потому что я так скоро услышу, как у тебя шестеренки крутятся и трутся друг об друга. Отдохнуть пару дней, обдумаешь все. И никаких Малфоев. Коттедж оказался именно таким, каким его описал Тео. Картинка в голове Гермионы сложилась, когда она вышла на небольшую террасу. И отправилась погулять по территории вокруг дома и за забором. Двухэтажный каменный домик, по фасаду которого рос извилистый плющ. Нотт сообщил, что кровный купол для защиты еще и отлично подпитывал здание. Поэтому не нужно пугаться количеству зелени, когда за забором уже все облезло. Деревянная веранда вмещала в себя круглый столик, скорее всего, для чаепитий. И подозрительно новые качели, на которых так и не срезали ценник. Нотт был не похож на любителя такого досуга, поэтому Пэнси быстро сложила в голове причину их появления. Тем более, что не так давно Гермиона показывала похожие в магазине, когда они втроем выбирали горшки и цветы для подоконников в книжном. По каким-то «неведомым» стечениям обстоятельств, там же был небольшой стеллаж в тон веранды. С книгами, которые любит Гермиона. Паркинсон очень надеялась, что данная инициатива была до их с Грейнджер разговора. Иначе она отказывается понимать мужчину и его действия, когда все уже было определено. Гермионе больше всего пришелся по душе лес, который простирался позади участка. Нотт сказал, что недалеко, чуть в глубине него растекается озеро. И обещал сводить туда подруг в один из дней. Купаться уже поздно, но посмотреть на водную гладь и вдохнуть свежести всегда полезно. Воздух пах дождем и хвоей. И Гермиона впервые за несколько недель глубоко вдохнула и выдохнула. Будто скидывая с плеч весь накопленный груз. Девочки сидели весь день на улице, занимаясь своими делами: Гермиона зарядила ноутбук и устроилась на качелях, чтобы погрузиться в последние главами рукописи и сдать уже все. А Пэнси занималась набросками и эскизами, получая свою дозу эстетики и вдохновения на природе. Единственное, что озадачило их: откуда здесь вообще электричество? И для чего? Но они быстро позабыли об этом. Тео тем временем сделал несколько перемещений, чтобы закупить некоторые продукты. В корзину также вошло несколько бутылок вина из его погреба в родовом Поместье. И большой пакет со сладостями. Он подошел к девочкам. Ветер колыхал стриженную траву, кусты и не упустил возможность запутать волосы ребят. На террасе поскрипывали доски каждый раз, когда мужчина делал шаг. — Я же знаю вас, – протягивая каждой по пакету с мармеладом, сказал Теодор. Пэнси рассмеялась, отложив плотный планшет, к которому был закреплен обожженный лист. И забрала пакет. — Агуаменти, – Паркинсон взяла палочку и произнесла заклинание, чтобы с помощью струи воды сполоснуть поочередно руки. Она все-таки перепачкала пальцы графитом, когда оставляла тени на бумаге. — Подкупить решил? Задобрить? Где-то накосячил? — Да все нормально, просто решил порадовать подруг. А то вернулся, с вы тут с такими серыми лицами сидите. Одна на качелях, другая в кресле. Что-то делаете. А я то привез продуктов по списку, Пэнс. Быть сегодня твоему салату с морепродуктами, – Тео присел в еще одно свободное кресло. В руках у него была почти догоревшая сигарета, которую не мешало бы выкинуть. — И да, может тебя еще подкупить мармеладом можно. Но не Гермиону. — Я не откажусь от плитки шоколада. Если такая имеется, то я подумаю, – не отрываясь от ноутбука, сказала ведьма. — Да. В доме и такое теперь есть. Мужчина внимательно проследил за ведьмой, уголки губ которой совсем мелко дрогнули. И отметил для себя, что успехи есть. Видеть потерянную, молчаливую и поникшую Гермиону было крайне тяжело. А из-за невозможности как-то повлиять на это… тем более. Лезть с неуместными расспросами он не стал, как и Пэнси. Когда Грейнджер будет готова — сама поделится с друзьями тем, что так гложет ее. А пока, они могут только отдыхать и набираться сил. Нотт сделает все, чтобы пребывание Гермионы, ну и Пэнси, было максимально комфортным. Не зря его мама говорила, что здесь открывается второе дыхание. Место ее силы, а иногда и Тео по вечерам сбегал от всех сюда. Просто подышать воздухом и обдумать все, что сидело в голове и вызывало давящее чувство. — Тогда я заканчиваю с последним эскизом и отправляюсь на кухню готовить ужин. — Помощь нужна? – поинтересовалась Гермиона, прикрывая крышку ноутбука. — Нет, я справлюсь, отдыхай. Завтра просто он будет на тебе. И сможешь заварить травяной чай, который я просила захватить с собой? — Да, конечно, дорогая. Чуть позже, завершив на сегодня все задуманные наброски, Пэнси ушла готовить ужин. Девушка каждый раз представляла удивление матери, когда ее брови поползли бы, а в уголках глаз проступили бы мелкие морщинки. Где же это видано, чтобы уважающая себя леди занималась тем, что отведено домовикам? Может, сейчас многие волшебные семьи и изменили свои взгляды по поводу маленьких и угнетенных существ: договаривались с ними по условиям, дарили одежду тем, кто был готов к переменам. Все же проживая и привыкая к чему-то… сложно изменить привычкам. Для некоторых домовиков такое решение показалось оскорблением или изгнанием, признанием их неважности. А кто-то был рад стать чем-то большим. В любом случае, семья Пэнси бы не приняла подобные выходки дочери. Ее учили совершенно другому. Поэтому попав в магловский мир, Гермиона многому научила Паркинсон. И та была благодарна подруге, потому что готовка оказалась не такой уж и страшной и сложной, как ей говорили. Напротив, своего рода искусство и медитация. На улице остались только Тео и Гермиона. Девушка продолжила сидеть на качелях, но убрала ноутбук, закончив писать главу и вносить правки. Теперь она наслаждалась прохладным ветерком и наблюдала за птицами, которые порхали за куполом. — Почему домик так тщательно скрывается? – спросила ведьма, нарушив тишину между ними. Теодор оторвал взгляд, который был приклеен к чему-то вдали. — Мама хотела максимально уединенное место, а еще здесь часто отдыхают в лесах маглы: пикники, палатки. Не хотелось смущать их, да и магию так проще использовать. Поэтому даже самый пронырливый человек не сможет набрести на нас. Это был ее личный уголок спокойствия. — Чудесное место, мне тут очень нравится, – Гермиона подбила под ноги выбившийся плед. Она заметила, что Нотта что-то тревожит, как минимум его выдавало нервное подергивание рукавов и мелкие постукивание ногой. — Что случилось, Тео? — Как бы ты не хотела бежать от разговоров, но мне страшно за тебя, Гермиона. Я переживаю, что может произойти с тобой. Рассказывать нам или нет… дело твое. Просто что-то меня наталкивает на мысли, что они могли втянуть тебя в свои дела. И это плохо закончится. А зная, как ты все анализируешь, даже сейчас… Я так понимаю, решение принято, просто ты стараешься придумать лучший вариант для себя. — Скажем так, Тео. Люциус сделал мне предложение, которое имеет много подводных камней. И того, что ждут от меня. Соглашаться с подобным я не намерена. Если бы мне дали право голоса и внесения своих условий… Не знаю, все очень сложно. И мне многое дают, но и риски, действия для этого соответствующие. Ощущение, что принимая предложение Люциуса — я предам саму себя. Продамся что ли. Стану опять чьей-то куклой, удобным дополнением. Показатель того, что Драко не интересна я, как личность. Скорее хороший инструмент. Это больно, но факт. Тео переместился с кресла на качели и притянул ведьму к себе. Гермиона аккуратно положила голову на плечо другу и прикрыла глаза, вдыхая аромат парфюма мужчины, смешавшийся с хвойным запахом улицы. Он слегка касался руки ведьмы легкими поглаживающими движениями. — Если я и знаю что-то о Люциусе, так это факт его любви к равным себе магам. И я сейчас не говорю про эти бредни с чистотой крови. Речь идет о том, что он уважает каждого, кто умеет принимать взвешенные решения, отстаивать свои границы и проводить переговоры. Слабых он не терпит, не подпускает к себе. Поэтому растил и таким же Драко. Так может тебе и сыграть на этом? — Предлагаешь согласиться? — Нет, я не в праве решать за тебя и говорить о «хорошем и плохом». Ты знаешь мое мнение, поэтому я против подобных связей с Малфоями. Но ты… кажется, уже все равно решила для себя и тянешь время. Я лишь могу в таком случае подсказать что-то, что улучшит положение и поможет тебе. Ты — сильная ведьма, Гермиона. Не подводи себя к тому, чтобы снова стать игрушкой. Иначе я выбью всю дурь из Драко за то, что он посмел так сыграть грязно. Опять. Я держусь только из-за тебя, Кудряшка. Насилие ты не любишь. Но скажи мне, я справлюсь с одним так точно. Почему-то Гермиона тут же вспомнила Кингсли. И его давление на ведьму, когда та работала на него. — Гермиона, сейчас не время спорить. Ты часть программы, ее лицо. Что за придирки с раннего утра? Ты сама хотела этот пункт питания для неимущих маглорожденных, которые остались без кормильцев из-за войны. — Сейчас самое время, Кингсли. Потому что все разговоры «до» сходили на «нет». Тебя вечно не поймать, ты решаешь за меня и других. Моя программа не должна была стать представлением, а просто нуждается в поддержке. Не хочу превращать из обычного открытия и помощи целое зрелище, которое им не нужно. Зачем эта пресса? Гости, которые будут в пиджаках по стоимости, как двухгодовая зарплата обычного мага без выходных? Я человек, Кингсли, а не игрушка. — Именно поэтому люди тебе поверят. Мы пробудем там всего ничего, зато больше магов узнают о новой программе. Финансирование увеличится за счет неравнодушных, готовых пожертвовать. Просто переоденься в костюм и будь готова к трем. Это твоя работа в конце концов. Тогда она согласилась от безысходности и верю в то, что сказанное и правда произойдет. Да и придя к Гарри, у которого сидел еще и Рон, оба стали успокаивать ведьму и говорить, что Кингсли знает лучше и не подведет ее. А спустя два месяца финансирование урезали и единственный пункт прикрыли из-за нехватки средств и способности содержания. Она две недели не появлялась на публике, потому что ей было стыдно. Улыбаться, говорить заученные речи. Подарить надежду и вот так все оборвать. Все обещания исчезли, а отвечать пришлось ей. Все время она давала людям второй шанс, верила в них. Надеялась на честность, порядочность. Рон растоптал это, Кингсли использовал в своих целях. И даже Малфой взыграл на старых чувствах, которые теплились в ведьме по сей день. В это же время в кабинет Министра заходил еще более уставший Поттер. Ночью Джеймс чувствовал себя не очень хорошо, поэтому Гарри не сомкнул глаз, чтобы Джинни могла отдохнуть. Мужчина смог прикрыть глаза на час, пока палочка не начала вибрировать и призывать его к подъему. Щетина, все также висящая на нем рубашка и мантия. — Гарри, дорогой. Какая встреча, присаживайся, – Шеклболт улыбнулся вошедшему Аврору. — Может чай? Или даже могу попросить для тебя чашечку кофе. Как ты? Поттер сел напротив и скривил лицо. Вот эта услужливость и наигранность так и сочилась из Министра, что Гарри просто не мог списать это на что-то другое. В последнее время каждая встреча с Кингсли оставляла неприятный осадок и ком в горле. Его тошнило от Министра, который почувствовал волнения на корабле и стал любезничать с тем, кто может помочь ему. После вечера в Хогвартсе и подслушенного разговора Шеклболта, где тот просит внимательно следить за Гермионой и сообщать о любых ее ошибках и историях… Гарри быстро уволил молодого Аврора. Доверять теперь предстояло только себе и своим инстинктам. Случай с Роном до сих пор не укладывался в голове Поттера, поэтому он избегал друга и его самолетики, Патронусы и попытки личной встречи. Он решил, что нужно любым способом убедить Гермиона поговорить с ним. А потом уже предпринимать что-то. Только вот оказавшись сегодня на обеде в кофейни подруги, той не оказалось на месте. Парочка журналистов скучно мешали сахар в кофе, периодически поглядывая по сторонам. Гарри предвидел это, поэтому немного скорректировал внешний вид. Сотрудники сказали, что начальница уехала. — Кингсли, ты сам позвал меня. Что-то случилось? От кофе и чая откажусь, с обеда еще стаканчик в кабинете. Нужно закончить отчеты о делах. — Работы много. Понимаю, – вздохнул Шеклболт. — Я вот сам сегодня весь день на ногах. Даже с Гермионой удалось встретиться в ее кофейне. Неплохое заведение, но она бедная там устает. И планирует вернуться к нам. Вам удалось же тоже поговорить? Гарри поднял удивленный взгляд на Министра. Вот оно, наглая ложь, которая срывается с губ мужчины. Даже не запнулся, так спокойно говорит об этом. Интерес. Пустить пыль в глаза, чтобы между делом выведать нужную информацию. Поттер сам использовал подобный прием на допросах. — Нет, не выдалось возможности. Сами сказали, она ведьма занятая. Да и у меня полно дел. Это раньше мы были молоды и позволяли себя большее за счет свободного времени. Сейчас же у каждого своя жизнь и заботы. — Странно. Вы были так близки. А сейчас, знаешь, как бывает. Свяжется не с той компанией. Меня тревожит ее общение с Малфоями, Ноттом. Не те они маги, которым я бы доверился. Поэтому ты будь рядом, Гарри. Не дай ей оступиться. Аврор проследил, как Министр сцепил пальцы на животе и слегка оперся о стол. Напряженный все же Кингсли. Вот оно, Малфои. Поттер поставил себе напоминание, что обязан поговорить и с Люциусом или Драко. — Прости, Кингсли, но мне нечего сказать. Мы уже давно не разговаривали, да и лезть в личную жизнь друг друга не стали. Но если хочешь, то поговори с ней сам, раз вы поддерживаете общение. Она лучше всего подскажет о себе сама. Да и говорить за спиной ведьмы… не лучшее решение, верно? — Да, само собой. Ну что ж, тогда не буду тебя задерживать, друг мой. Хорошего рабочего дня, Гарри. Вернувшись домой после нескольких дней в тишине и спокойствии, Гермиона почувствовала себя намного лучше. Записалась к психотерапевту на прием, навела порядок в квартире и с радостью провела рабочий день за инвентаризацией в книжном. Будто бы перезагрузилась, обновилась и была готова к новым действиям. С друзьями время пролетело так незаметно. И разговор с каждым помог ей во многом решить, что делать дальше. Гермиона долго стояла у окна в гостиной, погруженная в свои мысли. Наблюдала, как свет от фар освещал дороги и переливался, сливался в одну точку. В голове крутились воспоминания о встречах с Драко, о его словах и поступках, которые казались ей то предательскими, то искренними. Она не могла до конца поставить крест на мужчине, потому что будто бы видела, как внутри него шла борьба, которую он пытался скрыть. Она достала телефон из заднего кармана джинсов. Покрутила им в руке, посмотрела на разблокированный экран, свет которого ударил в глаза. Зайдя в «контакты» она нашла номер Драко и хотела позвонить ему, поговорить. Пэнси убежала по делам, поэтому в квартире была только Гермиона. Отличная возможность, чтобы созвониться и обсудить все с мужчиной. Но она не решилась на звонок. Что-то удерживало. Будто голос Драко снова введет ее в транс. Наконец, она напечатала короткое сообщение: «Драко, я готова встретиться снова. С тобой и Люциусом. Но, у меня есть ряд условий, без которых соглашению не бывать. Ответь, если вы готовы на повторный разговор» Гермиона перечитала текст, чувствуя, как внутри нее поднимается одновременно волна решимости и тревожности. Она нажала «отправить», и экран телефона мигнул, подтверждая точку невозврата. Все, дело сделано. Теперь Грейнджер может ненадолго выдохнуть и выпить чай с ромашкой. Телефон Драко завибрировал, нарушая тишину его квартиры. Он отложил книгу, которую читал Кэсси и извинился перед дочерью. Посмотрев на экран, его сердце на мгновение замерло и через пару секунд забилось быстрее обычного. Молчание Гермионы, которое разрывало его изнутри… закончилось. Это казалось вечностью. Драко походил на умалишенного, когда получал сообщения и письма, жадно открывал их и тяжело вздыхал. Ведь отправителем была не кудрявая ведьма. «Я сообщу отцу. Спасибо, что ответила, Гермиона»