Глава 5

Глава 5 Липкое, удушливое отвращение вот что заполняло Хлою до краев, пульсируя где-то под ложечкой. Басы играющей в гостиной музыки били по вискам, но настоящая катастрофа разворачивалась в ее мыслях. В голове никак не укладывалось: откуда этот самодовольный придурок мог выведать про ее кота? Это было не просто знание факта, это было грубое, бесцеремонное вторжение в ее личное пространство. Она, конечно, понимала, что рано или поздно ее маленький секрет выплывет наружу долго прятать живое существо в общаге невозможно, но не на второй же гребаный день! Чувствуя себя так, словно с нее сорвали одежду посреди толпы, Хлоя поняла, что больше не вынесет общества этого человека. Воздух вокруг него казался отравленным. Резко поднявшись, она демонстративно, чеканя каждый шаг, направилась на кухню. К черту все обещания о трезвости. Ей нужно было заглушить эту тревогу. Дрожащими от злости руками она плеснула в пластиковый стакан какую-то адскую смесь из открытых бутылок. Жидкость обожгла горло, выбивая слезы, но это физическое жжение хотя бы на секунду отвлекло от пожара внутри. Не оглядываясь, она вышла через стеклянные двери на задний двор, ища спасения в ночной прохладе у бассейна. Тем временем Лукас неспешно потягивал сок, с тихим ужасом наблюдая за деградацией местной фауны. Люди вокруг бросали мусор прямо себе под ноги, оставляли недопитые стаканчики, тут же хватаясь за новые, неаккуратно вскрывали пачки с чипсами, высыпая их на крошечные тарелки, отчего половина летела на пол. А потом лишь глупо смеялись, словно гравитация стала для них внезапным открытием. Тяжело вздохнув, Лукас взял мусорный пакет и принялся методично счищать со стола остатки чужого веселья. Он знал, что если не сделать этого сейчас, утром весь этот хаос ляжет на плечи Рэнди. Лукас уже предвкушал, как друг будет упрямо отказываться от помощи: Рэнди обладал гипертрофированным чувством ответственности, хоть и прятал его за маской равнодушия. Обычно, когда последствия таких вечеринок приобретали масштабы катастрофы, он просто вызывал клининг, но сегодня Лукас решил взять удар на себя. А в центре гостиной компания продолжала играть в бутылочку. На этот раз стеклянное горлышко указало на Ширли. Ей выпало задание, заставившее глаза многих парней хищно блеснуть: съесть мармеладных мишек с голого торса одного из присутствующих. Ширли, обладательница точеной фигуры, каскада чистейшего блонда и пронзительно-голубых глаз, прекрасно знала, как использовать свою красоту. Это было ее оружие. Она обвела взглядом комнату, но, по правде говоря, выбор был сделан еще до того, как бутылочка остановилась. Ее взгляд безошибочно нашел Рэнди. — Рэнди, мне выпало съесть мармелад с чьего-то торса, и я выбираю тебя, — произнесла она с легким вызовом, пытаясь показать, что для нее это лишь забавная рутина. Брюнет, до этого момента безучастно листавший ленту в телефоне, замер. На его лице медленно, словно хищник, почуявший кровь, проступила ленивая полуулыбка. Он поднялся с кресла, возвышаясь над ней. Рэнди обладал той самой разрушительной, небрежной мужской красотой, которая кричала об опасности: темные волосы, чуть спадающие на глаза, широкие плечи и аура абсолютной, подавляющей уверенности. Лишь слегка дернув уголком губ, он одним плавным движением стянул футболку, небрежно отбросив ее куда-то за спину. В комнате на секунду повисла тишина. Обнаженный, рельефный торс, перекатывающиеся под смуглой кожей мышцы он знал, как выглядит, и наслаждался эффектом. Ширли сглотнула. Ее смелость дала трещину. Она откровенно, не в силах оторваться, скользнула взглядом по его телу. Чтобы не выдать дрожи в руках, она смело положила ладонь ему на твердую грудь и легонько толкнула назад. Рэнди послушно, с грацией крупной кошки, опустился обратно на диван, раздвинув ноги. В этот момент гул вечеринки перестал для них существовать. — Ну, давай, — хрипловато, с легкой издевкой бросил парень, вальяжно раскинув руки по спинке дивана. Его пронзительные зеленые глаза теперь неотрывно следили за ней. Это был чистый психологический захват. Ширли думала, что ведет в этой игре, выбрав его, но стоило ей встретиться с ним взглядом, как она поняла: она добыча. И это осознание возбуждало до одури. Ее тянуло к нему именно из-за этой ледяной стены отчужденности, которую хотелось пробить. Он был тем самым запретным плодом, «плохим парнем», рядом с которым любая девушка мечтала почувствовать себя особенной. Удерживая обжигающий зрительный контакт, Ширли плавно опустилась на колени прямо между его раздвинутых ног. Воздух между ними искрил от сексуального напряжения, став густым и горячим. Ее тонкие пальцы потянулись к его прессу, хаотично расставляя яркие мармеладные фигурки, выстраивая сладкую дорожку от середины груди до самой кромки спортивных штанов. Под ее пальцами его мышцы слегка напрягались, а грудь мерно вздымалась. Рэнди чувствовал легкое, дразнящее касание ее мягких, теплых губ, собиравших сладости с его кожи. Опустив взор, он утонул в ее голубых глазах, а в нос ударил дурманящий аромат сладкой ванили. Он позволял ей это. Ему нравилось видеть, как она старается ради него, растворяясь в моменте, лишь бы прикоснуться. — О-о-о, Ширли, давай! — взревела толпа, возвращая их в реальность. Девушка увлеченно собирала губами мармелад, оперевшись обеими руками о бедра парня. Добравшись до резинки его штанов, она резко подняла голову. Демонстративно облизав пухлые губы, она как бы случайно смахнула последнего мишку на пол. Ее губы мягко, почти невесомо коснулись обнаженного пресса в самом низу живота, а затем она прикусила нижнюю губу, сжав пальцами его колени. Для Рэнди это был сигнал. Игра в поддавки закончилась. Потянувшись вперед, он властно ухватил ее за подбородок, заставляя приподняться. Его губы накрыли ее рот сначала медленно, тягуче, словно смакуя ее податливость. А затем его ладонь по-хозяйски легла на ее талию. Рэнди резко поднялся, увлекая Ширли за собой, вжимая в себя, и поцелуй превратился в нечто жадное, глубокое и властное. Ширли задохнулась от нахлынувших эмоций. Ее накрыло волной эйфории от того, как он чувствовал ее. Внизу живота сладко и тяжело потянуло. Тело стало податливым воском в его жестких руках. Чтобы не упасть, она судорожно обвила руками его шею, отвечая на поцелуй со всей страстью. Ее язык скользнул по его, наткнувшись на холодный металл пирсинга этот ледяной контраст с горячим дыханием лишь распалил ее еще больше. На секунду ей показалось, что она пробилась к нему. И тут Рэнди словно ударило током. Он резко отстранился. Внутри сработал до боли знакомый триггер. Тепло ее тела, эта секундная иллюзия близости внезапно сдавили ему горло невидимой удавкой. Слишком близко. Слишком уязвимо. Ширли, тяжело дыша, с непониманием посмотрела на него. Она успела заметить, как в его зеленых глазах мелькнул первобытный, загнанный страх. Но в ту же секунду железный, безразличный фасад рухнул обратно на место. Лицо Рэнди стало непроницаемой, красивой маской. Он щелкнул штангой пирсинга по зубам, холодно отстранил девушку от себя и развернулся. — Я принесу нам выпить... — бросил он равнодушным тоном, даже не глядя на нее, и быстрым шагом направился к кухне. Он сбежал. Как сбегал всегда, когда тепло чужих эмоций грозило растопить его броню. Схватив первую попавшуюся бутылку, он щедро плеснул алкоголь в стакан и выпил всё в три огромных глотка. По напряженной шее скатилась холодная капля. Рэнди со стуком поставил стекло на столешницу. Он не был тираном, ищущим власти. Напротив, он умел дарить поистине сводящее с ума удовольствие, обволакивать мягким вниманием и красивыми ухаживаниями, заставляя девушку чувствовать себя центром вселенной. Но в этом и заключалась изощренная жестокость его эмоциональных качелей. Ему до одури нравилась сама игра процесс соблазнения и разгадывания чужой души. Он мог часами, с неподдельным, почти гипнотическим интересом задавать вопросы, проникая под кожу и желая узнать о человеке абсолютно всё. Однако стоило девушке поверить в эту сказку, сделать шаг навстречу и попытаться заговорить о нем самом дверь с грохотом захлопывалась. Рэнди панически избегал настоящих отношений и ненавидел обнажать собственную душу. Сегодня он возносил до небес, купая в нежности, а завтра, как только дистанция становилась для него пугающе короткой, просто отстранялся, не подпуская ни на миллиметр ближе дозволенного. В это время Хлоя всё так же сидела у бассейна. Алкоголь уже ощутимо ударил в голову, контуры предметов начали предательски расплываться. Она поняла, что пора сворачиваться. Тело налилось свинцом, и появилось лишь одно, почти животное желание: лечь и закрыть глаза. Шатаясь, она вернулась в дом и забрела в какую-то полутемную комнату отдыха. Взгляд выхватил из полумрака диван, и ноги заныли с удвоенной силой, предчувствуя долгожданный покой. Игнорируя присутствие еще пары человек в комнате, Хлоя забралась на обивку с ногами, свернулась в позу эмбриона, спрятала озябшие ладони под щеку и подтянула колени к груди. Тело бил мелкий озноб то ли от ночной прохлады, то ли от выпитого спиртного. Состояние было отвратительным, но, по крайней мере, гул вечеринки здесь казался далеким и почти неразличимым. Лукас, закончив уборку, с гордостью завязал внушительный мешок с мусором. В качестве награды он достал из холодильника новую пачку чипсов и начал хрустеть ими с особым наслаждением. Он искренне верил в силу позитивного подкрепления: если хвалить себя даже за мелкие бытовые победы, жить становится гораздо проще. Спустя час он забрел в одну из комнат и разговорился с девушкой, которая, как и он, спасалась от всеобщего пьянства. Она сидела в углу и увлеченно играла на телефоне в какую-то визуальную новеллу, где рисованные персонажи вели бесконечные диалоги. Лукас с искренним интересом слушал ее рассказ о «фаворитах», чье внимание и благосклонность можно было купить за игровую валюту - алмазы. Это заставило его усмехнуться. Покупать любовь за кристаллы? Как странно. А с другой стороны... разве в реальной жизни люди не делают почти то же самое? Не желая больше отвлекать собеседницу, Лукас перешел в соседнюю комнату. Его взгляд сразу упал на диван, где, сжавшись в комочек и периодически обхватывая себя руками от холода, спала Хлоя. Он огляделся по сторонам и заметил в углу на полу забытую кем-то черную футболку оверсайз такую огромную, что она вполне могла сойти за легкий плед. Не раздумывая, Лукас поднял ее, отряхнул и осторожно, чтобы не разбудить, укрыл плечи брюнетки. Он мягко улыбнулся: было что-то трогательное в том, как мирно она спала, пока вокруг бушевал этот безумный, пьяный хаос.