Глава 9. Имя

«Amore mio

Your fingertips taste of metal

You know how to burn and apply cold»

Саундтрек: Woodkid — «So handsome hello»

Гермиона крепко держала его за руку. Было так странно ощущать его ладонь в своей, но иначе казалось, что, если она отпустит, он тут же исчезнет. Растворится в воздухе, словно мираж, оставив после себя только это липкое чувство под кожей. Прошло несколько часов, как им чудом удалось покинуть лабиринт, но Малфой до сих пор не мог прийти в себя. Вместе с Тео они оттащили его подальше — к краю Запретного леса. Место было не самым безопасным и в прежние времена, но здесь они хотя бы не находились как на ладони, в отличие от поляны у лабиринта. Слава Мерлину, огромный дракон больше не гнался за ними. Однако, как показывал предыдущий опыт, здесь мог оказаться кто угодно. Гермиона наложила Протего на пространство вокруг, но и этого казалось недостаточно — барьер ощущался хрупким. Тео где‑то неподалеку сейчас добывал еду — их запасы почти истощились. Остатки укрепляющего зелья пришлось влить в Малфоя, чтобы хоть как‑то облегчить его состояние. Последние крупицы бадьяна ушли на обработку его раны от когтей дракона. Гермиона применяла магию, накладывала охлаждающие заклинания, но все равно этого казалось мало — тело Малфоя горело, его периодически сковывали короткие судороги, и оставалось лишь надеяться, что он справится. Она не отрывала взгляда от его лица. Оно было расслабленным — таким спокойным, каким она его никогда прежде не видела. Без привычной сосредоточенности, без маски презрения… Красивым. Когда она наконец нашла его тогда, в лабиринте, в груди словно развязался узел, который долго сдавливал грудную клетку. Она старалась не придавать этому чувству значения: может, дело было в инстинкте выживания, а может, Игры меняли ее саму. Сейчас для Гермионы было важно только одно — чтобы он выжил. Наверное, дело было в иррациональном страхе, который не покидал ее ни на секунду; в одиночестве даже посреди толпы; в том, как быстро любой союз здесь сразу казался спасением. Она убеждала себя, что на его месте мог быть кто угодно, что это — не про него, но память упрямо подсовывала другое: как он встал между ней и опасностью, не дав даже возразить, как его пальцы аккуратно выводили руну заклинания, чтобы вылечить ее. Он раздражал ее. Был колким, резким, невыносимым. И все же… Он не ушел от них тогда в лабиринте. Гермиона закрыла глаза, вслушиваясь в его дыхание, пряча эти мысли глубже. Сейчас важнее было другое. Судя по тому, что произошло во время нападения дракона и по последующим событиям, трибутов осталось всего двое — Игры подходили к концу. От этой мысли внутри все сжималось: было неясно, как среди них останется только один… Гермиона не сможет убить ни Нотта, ни Малфоя. Просто рука не поднимется направить палочку. Ее мысли прервали чьи‑то шаги. Гермиона резко обернулась, вскидывая палочку, но это оказался всего лишь Тео — он вышел из кустов, поднимая руки в жесте капитуляции. Она с облегчением выдохнула и опустила древко. В одной руке у него был окровавленный клинок — тот самый, что Гермиона отдала ему из своего мешка. В другой — тушка небольшого зайца. — Хей-хей, я пришел с миром и едой, Грейнджер, не стреляй, — с привычной насмешливой манерой и улыбкой он подошел ближе. Гермиона улыбнулась в ответ: — Уговорил. Пока ты приносишь еду — ты полезный. Это разумная сделка. Тео усмехнулся, опустился рядом на корточки и бросил взгляд на Малфоя: — Как он? — Плохо. Рана глубокая. Я… сделала все, что могла. — Верю, — кивнул Тео, — Ты всегда делаешь больше, чем можешь. Уверен, Поттер так долго выживал благодаря тебе. Упоминание Гарри кольнуло сердце, но Гермиона постаралась не подавать вида, привычно запихивая эти чувства куда‑то вглубь. Сейчас это ни к чему. Тео, по всей видимости, заметил в ней перемену и принялся разделывать тушку зайца. Его движения были уверенными, отработанными — будто он проделывал это не в первый раз. Гермиона с удивлением смотрела на это зрелище, не в силах поверить, что чистокровный отпрыск умеет нечто подобное. — Что? — заметив ее замешательство, Тео поднял взгляд. — Откуда ты знаешь, как это делать? Он на мгновение замер, не сразу поняв, о чем речь. Она опустила взгляд на зайца, жестом обозначая, что имеет в виду. Тео хмыкнул: — Что? Резать зайцев? Приходилось иногда. — Я серьезно, — она нахмурилась, — Ты же чистокровный. Я думала, у вас для этого есть домовые эльфы. — Были, — спокойно ответил Тео, аккуратно проводя лезвием вдоль тушки. — Вместе с поместьем, нормальной жизнью и иллюзией, что мы чем‑то отличаемся от остальных. Он на секунду поднял на нее взгляд — уголок губ дернулся в горькой усмешке: — К тому же у Беллатрисы множество способов развлечения со своими «игрушками». Гермиона замерла на мгновение, по ее спине пробежал холодок. Тео снова опустил взгляд к работе, будто только что не произнес чего‑то по‑настоящему страшного. — Расслабься, Грейнджер, — добавил он чуть легче, — Это всего лишь заяц. Она фыркнула, но в груди неприятно сжалось. Вскоре Теодор закончил свежевать мясо, и теперь его нужно было приготовить. Легким взмахом палочки и с помощью Инсендио мясо начало жариться. От аппетитного запаха в животе у Гермионы приятно заурчало. Они разделили мясо на троих — порции получились небольшими, но это было хоть что‑то. Тео и Гермиона сразу съели свои доли, а для Драко Гермиона бережно уложила кусок в мешочек на поясе. Воздух стал заметно прохладнее, стремительно темнело. Гермиона поежилась и бросила взгляд на Драко — тот по‑прежнему лежал без сознания, но лихорадка немного отступила. Тео подошел ближе, сел рядом с ней и приобнял за плечи. В этом жесте не было ничего романтического — просто вопрос выживания в холоде. Они сидели так некоторое время, прислушиваясь к тяжелому, но уже более ровному дыханию Малфоя и звукам вокруг. К их счастью, ничего, кроме легкого шелеста деревьев, не нарушало тишину. Разводить костер было по‑прежнему опасно — он мог привлечь нежелательное внимание. Вместо этого Гермиона призвала в ладонях маленький огонь, который согревал их обоих. Вскоре Тео нарушил тишину: — Знаешь, если бы нам сейчас дали выбор… выйти отсюда всем троим… ты бы поверила? Гермиона нахмурилась. — Это невозможно. — Я не про «возможно», — он коротко усмехнулся. — Я про «поверила бы». Она замялась на секунду. Конечно, ей бы этого хотелось сейчас больше всего на свете — чтобы не пришлось больше никому умирать… Все последние годы Гермиона только и делала, что плыла по течению, а здесь, в этом месте, ей отчаянно хотелось жить, пусть она и не позволяла себе верить в такую возможность. — Да, — тихо ответила она. Тео кивнул, будто именно этого и ожидал: — Вот поэтому ты все еще жива, Грейнджер. Гермиона подняла взгляд и встретилась с его зелеными глазами — в них читалась какая‑то горькая мудрость, незнакомая ей прежде. — А мы с ним… — он кивнул в сторону Малфоя, — уже не такие оптимисты. — Не говори за него, — резко отрезала Гермиона. Тео приподнял бровь, но спорить не стал: — Как скажешь. Пауза вновь повисла между ними, но на сей раз более тяжелая. Гермиона вновь взяла Малфоя за руку, задумчиво проводя по костяшкам его ладони большим пальцем. Его кожа была прохладной и слегка бледной, сквозь которую проваливались вены. Ей хотелось верить, что эти прикосновения помогают ему так же, как и ей. То, что не дает рассыпаться на куски. Очевидно, Тео это заметил. Он откинулся назад, опираясь на локти, и задумчиво продолжил: — Интересно, — лениво протянул он, глядя куда-то в глубину леса, — в нормальном мире вы бы вообще заговорили друг с другом? Гермиона бросила на него быстрый взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Мы учились вместе, вообще‑то, — ответила она чуть резче, чем хотела. — О, да, — фыркнул Тео. — Это я прекрасно помню. Ты — золотая девочка Поттера, а он — ходячее высокомерие с фамилией Малфой. Теодор посмотрел на нее чуть прищурившись. — Но я не про это. Гермиона сжала зубы, четко понимая, к чему он ведет. — Сейчас не лучшее время для твоих наблюдений, Тео. — Сейчас как раз единственное время, — спокойно ответил он, словно они обсуждали погоду за чашкой чая. — «Потом» может и не быть. Его слова прозвучали слишком ровно, без лишнего драматизма — и от этого сделалось еще тяжелее на душе. Гермиона невольно сжала руку Малфоя чуть сильнее. Тео проследил за этим движением, и на секунду в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на понимание. — Он испугался, знаешь, — тихо добавил он. — Что? — Тогда, когда нас разъединили в лабиринте. — Ты не можешь этого знать. — Не могу, — легко согласился Нотт. — Зато видел его лицо, когда ты в него влетела. Поверь, так не выглядят люди, которым все равно. Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. На долю секунды перед глазами вспыхнуло его лицо тогда, в лабиринте: серые глаза, в которых не было ни раздражения, ни привычного холода, только какое‑то… облегчение? — И ты не сказала ему… ну, знаешь, я про Пожирателей… — немного замявшись, сказал Теодор. — Не сказала, и не хочу пока говорить. Теодор кивнул в понимающем жесте. Он знал, что Гермиона не хочет ни ворошить это снова, ни испытывать жалости или отвращения, не дай Мерлин. Ей очень хотелось забыть о том, что произошло в лабиринте. — Забавно, правда? Мы все такие независимые, гордые… А потом нас раскидывает по кустам, и вдруг оказывается, что без друг друга как‑то… хреново. Он пожал плечами, будто сказал что‑то незначительное. Гермиона невольно коротко усмехнулась: — Ты ужасен. — Я честен, — поправил он. — И сама это знаешь. Он замолчал на мгновение, словно взвешивая слова. Взгляд его скользнул по лицу Гермионы, задержался на ее сжатых пальцах, все еще державших руку Малфоя. Тео хотел что‑то добавить, но передумал. Лишь коротко улыбнулся и поднялся на ноги. — Ладно, Грейнджер. Я в любом случае не усну, поэтому пойду проверю периметр, — кивнул в сторону леса, — Постарайся не убить нашего общего друга, пока меня нет. — Постараюсь. Он задержался на секунду, бросил взгляд сначала на Малфоя, затем на Гермиону — и ушел, растворяясь в темноте между деревьями. Его шаги стихли так внезапно, что тишина, наступившая следом, показалась почти осязаемой. Гермиона осталась одна — точнее, почти одна. Она медленно выдохнула, будто только сейчас позволила себе ощутить всю накопившуюся усталость. Воздух стал еще прохладнее, ночь окончательно вступила в свои права. Где‑то в глубине леса раздавались редкие звуки: треск ветвей, шорох листвы, — но все это было далеко, словно принадлежало другому миру. Здесь оставалось только его неровное дыхание. Она наклонилась ближе, свободной рукой осторожно убирая прядь светлых волос с его лба. Кожа была слишком горячей, почти обжигающей. — Малфой…— тихо позвала она. В следующий момент его тело резко дернулось — судорожный толчок, будто его что‑то ударило изнутри. Гермиона отпрянула, не успев даже осознать, что произошло. Его дыхание сбилось, стало рваным, прерывистым. Грудь поднималась слишком быстро, слишком резко, словно ему не хватало воздуха. — Малфой? Он не открыл глаз. Его пальцы внезапно сжались, болезненно вцепившись в ее запястье. Гермиона вздрогнула. — Эй… — она наклонилась ближе, уже с тревогой. — Ты меня слышишь? Он дернул головой, будто от чего‑то отбиваясь. Губы приоткрылись, он задышал часто, но сначала не было ни звука — только хрип, застрявший где‑то в горле. — Не… — выдохнул он с усилием. Его пальцы сомкнулись сильнее. — Не так… — Малфой! — голос звучал громче, Гермиона попыталась высвободить руку, но он только сильнее вцепился, будто пытался удержать ее. Но он будто не слышал. Снова резко дернулся, но на этот раз она не отпрянула — напротив, схватила другой рукой за плечо, пытаясь удержать. От резких движений раны на его теле начали кровоточить. — Послушай меня, — быстро заговорила она, — ты здесь, ты со мной, все хорошо… — По имени… — хрипло произнес он, — зови меня по имени… Малфой резко втянул воздух, будто выныривая из глубины, но глаза оставались закрытыми, метаясь под веками. — Чтобы… — голос сорвался, — чтобы… я не забыл… Что? Сердце в груди билось слишком громко, отдаваясь в ушах. На мгновение она замерла, осознавая смысл сказанного. — Драко… — произнесла она тихо, но твердо, — Очнись, пожалуйста… Внезапно его тело словно отпустило — он обмяк, хватка ослабла, пальцы разжались. Дыхание постепенно затихло, хотя еще оставалось неровным. Будто ничего и не было. Только ее рука все еще оставалась в его ладони.

***

В голове и внутри была пустота. Гермиона сидела, почти не двигаясь, будто любое движение могло разрушить то, что произошло несколько минут назад. Малфой попросил называть его по имени… Да, он был без сознания, бредил — это ничего не значило. И все же… По имени. Она сжала пальцы, все еще ощущая его отчаянную хватку на своей руке — ту силу, с которой он цеплялся за нее, будто она была единственной опорой в океане боли и бреда. Драко. Произнося теперь осознанно в мыслях имя, оно звучало неровно и чужеродно, как будто не принадлежало ему или она не имела права его произносить. Гермиона резко выдохнула, пытаясь вытолкнуть эти мысли из головы. Это ничего не значит. Это была лихорадка и бред, он точно ничего не вспомнит, вот и она не должна. Шорох в кустах заставил ее мгновенно вскинуть палочку, напрягая мышцы в ожидании опасности. — Тише, Грейнджер, это я, — раздался голос Тео. Он вышел из темноты, чуть приподняв руки в успокаивающем жесте. Его взгляд скользнул по Дра… по Малфою, затем задержался на ее лице — на долю секунды дольше, чем следовало. — Как он? — Было хуже, — тихо ответила она, — Лихорадка. Сейчас стало… спокойнее. Тео кивнул, присел с другой стороны от Малфоя и ненадолго коснулся пальцами его шеи — проверил пульс и температуру. Затем перевел взгляд на Гермиону: — Ты когда последний раз спала? — Я не… — Это был риторический вопрос, — перебил он мягко, но твердо. Гермиона хотела было что‑то возразить, но в этот момент остро почувствовала, как усталость тяжелым грузом давит на плечи, оттягивая веки. — Я посижу, — настоял Тео, — Если у него снова начнется лихорадка, я разбужу. Она колебалась. Взгляд скользнул на их переплетенные руки. Секунду помедлив, Гермиона осторожно разжала пальцы. Аккуратно обработала остатками зелья раны на груди Малфоя, стараясь не потревожить его сон, и отошла, сев неподалеку у дерева. Теодор остался рядом с Малфоем. — Разбуди, если что-то пойдет не так. — Обещаю, — кивнул Тео. Гермиона откинулась на ствол дерева, закрыла глаза — и провалилась в сон практически сразу.

***

Проснувшись ранним утром, Гермиона поняла, что проспала всю ночь. Земля все еще пахла сыростью, а солнце едва пробивалось сквозь густые ветви деревьев, рассыпая на землю редкие пятнистые блики. В лесу царила тишина. Она осмотрелась по сторонам, и укол тревоги кольнул в груди: вокруг никого не было. Игнорируя тупую боль в затекших мышцах, она уже хотела броситься на поиски, как из‑за деревьев появились Нотт и хромающий Малфой. Гермиона моргнула, не сразу понимая, что происходит. Малфой больше не лежал — он вполне уверенно шел, хоть и слегка прихрамывал. Его рубашка была так же изодрана, сквозь прорехи виднелись свежие раны, но теперь они выглядели гораздо лучше: края затянулись, воспаление заметно уменьшилось. Конечно, то, что он пришел в себя так быстро, было хорошей новостью, но вместе с тем вызывало необъяснимую тревогу. Слишком стремительно для человека, который еще вчера едва дышал. — Малфой? Нотт, где вы были? — почти приказным тоном потребовала она объяснений. — Добывали нам завтрак, Грейнджер, расслабься, — насмешливо отозвался Тео. — Мы далеко не уходили. Прям над нами обнаружилось гнездо — Мисс желает глазунью? Гермиона кивнула ему, и хоть и не решалась посмотреть в лицо Малфою, но она отчетливо ощущала недолгий взгляд на себе. Они принялись за завтрак: с помощью магии Гермиона поджарила яйца на больших плотных листьях вместо тарелок, а воду наколдовали с помощью Агуаменти. Закончив с трапезой, Гермиона настояла на осмотре ран Малфоя, его состояние все еще очень заботило ее. Пока Тео осматривал периметр, она осторожно провела палочкой над рваными краями кожи — это явно доставляло дискомфорт Малфою, но он не отстранился. Его ускоренное восстановление казалось настоящим чудом. Теперь он не смотрел на нее, сосредоточив взгляд прямо перед собой. Гермиона сидела рядом, они ожидали Тео, чтобы обсудить дальнейший план. — Малфой… — не выдержала тишины Гермиона, — ты… как ты вообще? Он медленно перевел на нее свои серые глаза — взгляд был слишком ясным и острым. По всей видимости, окклюменционные стены на месте: ни намека на уязвимость. — Сколько я был в отключке? — Почти сутки, — ответила она, — У тебя была лихорадка, ты… — Я помню. Сердце Гермионы ушло куда‑то в пятки — это прозвучало слишком быстро и уверенно. Она нахмурилась. — Что именно ты помнишь? Он замолчал на секунду, будто взвешивая слова. — Достаточно. Не зная, что на это ответить, она предпочла просто забыть о произошедшем. Ее мысли вновь прервал Малфой — он поднялся на ноги и твердо произнес: — Нам нужно в Хогвартс. — Что? — она уставилась на него, не веря своим ушам, — Ты серьезно? — Более чем, — в его тоне не было и доли смеха, только холодная решимость. — Малфой, ты едва остался жив, твои раны еще не зажили… У нас нет ресурсов, нет плана, ты… — Я сказал — нам нужно туда, — перебил он, не повышая голоса — Нет, для начала ты объяснишь, для чего, — Гермиона шагнула ближе, почти в упор. — Мы уже проходили это, Малфой. Ты опять что‑то знаешь и скрываешь, прося нас идти за тобой вслепую. Но знаешь что? Хватит. Говори сейчас: зачем нам возвращаться в Хогвартс? Что ты видел? Он смотрел на нее слишком долго, будто взвешивая в голове, о чем следует сказать, а что лучше оставить при себе. — Малфой! — голос сквозил раздражением. — Ну же, говори! — Ты назвала меня по имени, — неожиданно произнес он. Гермиона замерла. Что? Откуда…? — Ночью. Сердце предательски дернулось. — Ты был без сознания, — прозвучало резче, чем она хотела, — Ты бредил. — Возможно, — он слегка склонил голову, изучая ее реакцию, — Но ты надеялась, что я не услышу или не запомню? Я помню, как с твоих губ сорвалось мое имя. Она не отступила, хотя тело инстинктивно хотело сделать шаг назад. — Это ничего не значит. — Тогда почему ты сейчас краснеешь? — он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Воздух стал тяжелым, почти осязаемым, ей вдруг стало очень жарко. Гермиона невольно облизнула губы — движение не укрылось от взгляда Малфоя. Она отчетливо чувствовала его дыхание на своей коже. Он наклонился еще ближе, едва заметно, но достаточно, чтобы она уловила этот момент близости. Гермиона застыла, явно не вполне осознавая, что сейчас происходит с ней и с Малфоем. Еще немного — и… — Я вам не мешаю? — раздался голос Теодора. Гермиона отпрянула так, будто ее обожгло. Пульс бился в висках слишком быстро, отдаваясь гулом в ушах. Малфой не сдвинулся с места. Только уголок его губ чуть дернулся — так молниеносно, что она даже не была уверена, не показалось ли ей. Тео перевел взгляд с одного на другого и тихо хмыкнул, но комментировать не стал. — Так… — он оперся плечом о дерево, небрежно скрестив руки на груди, — Я что‑то пропустил или вы решили наконец, что нам делать дальше? Гермиона медленно выдохнула, возвращаясь в реальность. — Малфой утверждает, что нам нужно в Хогвартс, — сухо произнесла она. — Утверждаю. — И не объясняет зачем и почему. Тео прищурился, явно ожидая продолжения. — Ну? — коротко бросил он, призывая Малфоя объясниться. Малфой перевел взгляд с нее на Нотта. Будто снова что‑то взвешивая, он прогонял в голове возможные последствия откровенности. — Это не просто догадка, — наконец сказал он. Голос его стал тише, и звучал почти шепотом, — Я видел. Гермиона напряглась, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Что именно? — переспросила она. Он не ответил сразу, взгляд на мгновение расфокусировался, устремившись куда‑то вглубь себя. — Каменное помещение… Холод. И кубок, — произнес он медленно, словно вытаскивая образы из тумана, — И… колонны, — добавил он после паузы, — Со змеями. Тишина обрушилась плотной завесой. Гермиона застыла. Картинка в голове сложилась мгновенно. Она уже была там. — Тайная комната, — произнесла она тише, чем ожидала. Слова прозвучали почти беззвучно, но внутри отозвались громким эхом. — Теперь ты понимаешь? — Малфой смотрел на нее в упор. Да, теперь она понимала. Это могло быть очередной ловушкой, частью игры, но спираль загадок, скручивающаяся вокруг них, уже затянулась слишком туго, грозясь задушить каждого. Каждый новый поворот лишь множил вопросы, а ответы ускользали. Но пора, наконец, узнать правду.