Глава 10. План

«Someone to watch me die

I bet on losing dogs…»

Саундтрек: Mitski — “I bet on losing dogs”

Приближаясь к Хогвартсу, Драко нутром чувствовал, как воздух становился тяжелее и гуще. Теперь он точно знал, куда им нужно. Тайная комната. Он в ней никогда не был, но с пугающей ясностью знал, как туда добраться — это знание ощущалось чужим, будто кто‑то другой вложил его в его голову, оставив на краях мыслей холодный след. Драко запомнил лишь обрывки того, что происходило с ним в горячке, кроме одного — тепла в своей ладони и голоса… ее голоса. Он звучал сквозь бред, сквозь кошмары, помогая не сойти с ума в том калейдоскопе безумия. Перед глазами снова встали образы: мать и отец. Они не говорили ни слова — лишь смотрели на него с укором, и в их взглядах читалось разочарование, которое он чувствовал почти физически. Рядом с ними были Грейнджер и Нотт — в их глазах отражалась ненависть, холодная и беспощадная. Затем являлся Темный Лорд. Он убивал их всех — долго и мучительно, заставляя Драко не отводить глаз от этого зрелища. Драко запомнил каждую деталь: как внутренности каждого показывались наружу, как в ушах стоял хруст каждой кости, как кровь заливала щиколотки, а во взгляде жертв медленно угасала жизнь. И он ничего не мог с этим поделать — только смотреть, чувствовать, как внутри все сжимается от ужаса и бессилия. Пробирающийся сквозь все это тихий шепот Волдеморта повторял вновь и вновь лишь одну фразу: — Они — твоя слабость, Драко. После видения сменялись: темный коридор со статуями змей, в котором было слышно только эхо от гулко падающих капель воды, холодные и влажные стены, и мягкое красное свечение в конце тоннеля, которое манило, звало и обещало ответы. Из этого свечения доносились голоса — много голосов, стонов и криков, сплетающихся в единую симфонию боли. Драко шел на свет, но как только он к нему приближался, все прерывалось — и начиналось вновь. Снова родители, снова смерть, снова шепот. Цикл повторялся, затягивая его глубже в пучину кошмара. Драко оступился на камне и резко вынырнул из воспоминаний. Нахмурившись, он обернулся на Гер… Грейнджер и Нотта. Внутри неприятно кольнуло. Это был страх. Он понимал, что, возможно, ведет их в смертельную ловушку. Но вся арена — это одна большая смертельная ловушка, где каждый шаг может стать последним. Вокруг стояла давящая тишина, лишь несильный ветер бил по перепонкам, глуша все остальное. Темные тучи нависли низко над замком, будто намекая, что финал уже близко… Еще в лабиринте, перед тем как отключиться, Драко почувствовал смерть еще одного трибута — холодная волна чужой агонии прокатилась по нервам. Затем погиб другой. Так их осталось пятеро. Всего пятеро. Он не позволял себе думать, что будет дальше. Потому что знал, что их не оставят в живых, если они откажутся сами убивать друг друга. Драко лишь надеялся, что это будет быстро. И все же… Где-то глубоко внутри он делал ставку на нее. Крошечная надежда зияла в самом потаенном уголке сознания, что хотя бы Грейнджер выберется из всего этого кошмара. — …и вы правда считаете, что это лучший вариант? Потому что, если честно, звучит как предложение сдохнуть побыстрее, — раздался голос Тео. О, Теодор, если бы ты только знал. — У тебя есть вариант получше? — сухо бросил Драко. — Есть, — отозвался Тео. — Например, не идти опять туда, куда тебя «потянуло». В прошлый раз нас чуть не сожрал дракон, напомню. — Такие вещи не возникают сами по себе, — тихо сказала Грейнджер. — И это происходит снова. Если это связано с Играми, значит, это не случайно. Драко остановился. Ему послышалось? Она… соглашалась? С ним? Кажется, впервые за все дни, что они уже здесь, Грейнджер не стала спорить с ним. — В этих Играх есть хоть что-то «случайное»? — усмехнулся Тео. Грейнджер ничего не ответила. Лишь сосредоточила внимательный взгляд на Драко. На секунду в его голове возник образ ее пустых карих глаз, в которых больше не было жизни. Что‑то внутри дернулось у Драко — окклюменция дала сильную трещину, и на мгновение он увидел этот кошмар так ясно, будто он уже произошел. — Что ты видел? — спросила она. Драко не ответил сразу. Слова застряли где‑то в горле. Стоило собрать их во что‑то внятное, как они рассыпались, оставляя после себя только холодное ощущение страха. Салазар, как же он устал от этого. Он провел языком по зубам, будто это могло помочь сосредоточиться. — Это не… — он запнулся, раздраженно выдохнув, — Не воспоминание. Тео тихо фыркнул: — Звучит обнадеживающе. Драко даже не посмотрел на него, опустив взгляд на свои ботинки. В горле пересохло от осознания, настолько нахлынувшие видения казались реальными — будто они уже не во сне, а вот‑вот станут настоящим. — Место не так важно, а скорее то, что… там, — произнес он медленно. Грейнджер чуть подалась вперед, и Драко ощутил ее запах. От нее пахло травами. — И что же? — осторожно спросила она. Он покачал головой. Перед глазами снова встали образы: холод, влага, тусклое красное свечение в конце тоннеля и крики. Много криков — стоны, мольбы, отчаяние, сплетающиеся в единый гул. Драко сжал челюсть. В груди что-то стало жечь. — Оно… собирает, — слова прозвучали медленно, будто он сам к ним прислушивался. — Не знаю что. Магию, людей или энергию. Что‑то… концентрируется там. Тишина стала гуще. Грейнджер нахмурилась — Драко едва мог слышать, как в ее голове крутятся шестеренки. Необъяснимым образом он верил, что только она сможет понять, что происходит. — Как источник? — Нет. Скорее, как… центр. Тео молчал секунду, потом хмыкнул: — Отлично. Значит идем туда, где все заканчивается? — Или начинается, — тихо произнесла Грейнджер. Десять очков Гриффиндору, Грейнджер. Он резко посмотрел на нее — слова зацепили, потому что… Да, так оно и ощущалось. Этот чертов центр был началом, и странным образом Драко с ним связан. Он отвернулся и холодным тоном бросил в пространство: — Мне плевать, как это называется, но если мы туда не пойдем, то это ничего не изменит. — Выдержал паузу, чтобы наконец сказать то, что так давно хотел. — Оно там. С этими Играми что‑то не так. Тео выдохнул сквозь зубы: — Ты звучишь сейчас еще зловещее, Малфой. Шутка повисла в воздухе, не находя отклика. Грейнджер не улыбнулась, она все еще смотрела на Драко, словно пыталась понять, что еще он недоговорил. Драко сделал шаг вперед, обрывая этот взгляд. — Мы идем туда, — прозвучало как констатация факта. И в этот момент он отчетливо понял — он ведет их туда, где, возможно, видел их смерть. Образ вспыхнул слишком ясно. Пустые глаза Грейнджер. Кровь и слабое шипение Темного лорда. Драко сжал челюсть. Он мог остановиться. Сказать, что ошибся, что это бред. Но не сделал этого. На этот раз он не сомневался: если оставить все как есть, это ничего не изменит, а так… есть хотя бы шанс.

***

Они шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Лес остался позади, и теперь они приближались к мрачным и разрушенным стенам Хогвартса. Драко чувствовал, как с каждым шагом давление становится сильнее — будто воздух вокруг сгущался, сопротивляясь их продвижению. Тео первым нарушил тишину: — Ладно, допустим… это не самая худшая идея, которая у нас была, — театрально выдержав паузу, он продолжил с усмешкой, — хотя нет. Определенно худшая. Драко фыркнул, но ничего не ответил. Грейнджер качнула головой. И на секунду… стало легче. Легкость была мимолетной, но она прорезала гнетущую атмосферу, как луч солнца сквозь тучи. Драко поймал себя на том, что идет рядом с Гер… Грейнджер, физически ощущая ее присутствие. Невидимой нитью его тянуло к ней — такой живой, настоящей. Ее образ из видений и ее голос, не дававший ему сойти с ума в бреду лихорадки, навечно отпечатались в его сознании. Драко сжал челюсть, отгоняя эти мысли. Сейчас — не время. Никогда не время. — Сколько нас осталось? — вдруг спросил Нотт, идущий позади, уже без прежней насмешки. — Пятеро, — глухо ответил он. Молчание снова вернулось, только теперь оно стало тяжелее, будто пропиталось предчувствием неизбежного. — Значит, скоро начнется самое интересное, — произнес Тео. Грейнджер замедлилась на полшага. — Они ведь нам не позволят просто… дойти, — прошептала она. — Конечно, не позволят, — отозвался Теодор. — Иначе было бы слишком скучно. Драко не обернулся, всматриваясь во внешний двор Хогвартса, они приближались к началу арены, где виднелись все те же развалины по центру, трупов других трибутов уже не было, как и оружия. — Ладно. Тогда хотя бы не дайте мне сдохнуть первым. Грейнджер уже открыла рот, чтобы что-то ответить… Как вдруг… Раздался хруст. Драко даже не сразу понял, откуда он. Он отвлекся на секунду, но этого было достаточно. Следом — резкий, чавкающий звук от плоти, разорвавший тишину. Чужое движение вырвалось из тени сбоку. Лезвие блеснуло в лучах солнца и вошло Тео под ребра. На мгновение все замерло. Тео моргнул, словно не понял, что это произошло с ним. Грейнджер коротко вскрикнула, а Драко уже двигался — автоматически вскидывая палочку в сторону трибута, который теперь шел к Грейнджер. Вспышка ударила в упор, трибута отбросило назад, но он не упал — лишь пошатнулся и снова развернулся в ее сторону. — Прочь! — рявкнул Драко. Он перехватил взмах ножа почти в упор. Вторая вспышка озарила пространство, тело трибута дернулось и рухнуло на камни, издавая громкий хруст. Драко тяжело дышал, палочка была направлена вперед, но цели уже не было. — Тео… — слух уловил тихий вздох Грейнджер за спиной. Теодор стоял на коленях, прижимая руку к ране. Кровь стекала по пальцам слишком быстро, пропитывая ткань рубашки. — Хорошо… — выдохнул хрипло Нотт, — план был так себе. Драко сделал шаг в сторону друга, но было поздно. Тео качнулся и рухнул на землю. — Нет… — голос Грейнджер дрогнул. Она смотрела на тело неподвижно, будто отказываясь верить в происходящее. — Грейнджер… Она не отреагировала, только медленно опустилась на колени рядом с Теодором, будто каждое движение давалось ей с трудом. — Только не это… — выдохнула едва слышно. Пальцы дрогнули, едва она коснулась его плеча. И в этот момент, что-то вспыхнуло. Сначала — едва заметно, но потом сильнее. Кожа на ее руках зажглась изнутри — тонкие прожилки света проступили под кожей, пульсируя в такт сбившемуся дыханию. Драко замер. Он уже видел видел это — тогда, в Подземельях. Плохо дело. — Грейнджер, — жестче сказал он. Но она не реагировала, только замерла и дышала все чаще и поверхностно. В больших карих глазах застыл блеск и болезненный ужас. Воздух вокруг дрогнул теплым потоком, магия нарастала, угрожая вырваться из‑под контроля. — Черт, — прошептал Драко. Он шагнул ближе, перехватывая ее за запястье. Кожа была слишком горячей — он едва не обжегся. Грейнджер вздрогнула, но не посмотрела на него. — Он… — голос сорвался. — Мы должны были… Она не договорила. Рваная волна магии прошла через нее, Драко почувствовал, как давление вокруг сжалось. Она убьет себя этой вспышкой. Еще немного — и… Драко перестал думать, только действовать. Схватил ее за лицо, заставляя поднять взгляд. Его губы обрушились на ее. Поцелуй был резким, как удар. На секунду все замерло. Магия сорвалась и исчезла. Драко застыл, не позволяя себе углубить поцелуй, лишь чувствовал прикосновение сухих губ и их общее сбившееся дыхание. Грейнджер вздохнула и отстранилась, посмотрев на него широко раскрытыми глазами, полными непонимания. Драко не отпустил сразу — все еще держал ее лицо, в то время как оба тяжело дышали. Он первым отвел взгляд, словно обжегшись. Грейнджер продолжала смотреть на него слишком внимательно, будто пыталась понять, что только что произошло. — Драко… Внутри у него словно оборвали все нити. Он отшатнулся от нее, под ребрами больно кольнуло. Слова не складывались. Драко сжал челюсть до скрежета зубов. — Ты… теряла контроль, — произнес он глухо. Кажется, теперь теряет его он. Потому что в следующий момент под ребрами вспыхнуло несколько чувств: губы все ещё покалывали от поцелуя, а внутри что-то разрывалось. Драко согнулся, втянув воздух. Чужой холод разлился где‑то под ребрами, а вместе с ним — на долю секунды — ощущение легкости. «Ну вот…» — мелькнуло в сознании. И исчезло сразу, оставив после себя лишь пустоту. — Что это было? — голос Грейнджер дрогнул где-то сбоку. Драко сжал зубы, выпрямляясь, покачал головой. — Ничего. Он даже не посмотрел на нее. Потому что если посмотрит на нее, то придется признать все то, что сейчас произошло. Хотя бы самому себе.

***

Когда приступ отступил, взгляд Драко скользнул сначала к Грейнджер, потом — на Тео… Он замер, но ничего не сказал. Только сжал пальцы в кулак так, что костяшки побелели. Он почувствовал смерть Теодора — и его последнюю эмоцию: не страх, а горькое разочарование. Осознание этого пронзило Драко ледяной иглой. Но как такое возможно? — Нам нужно идти, — сказал он глухо, голос звучал чуждо даже для него самого. Грейнджер кивнула и прошла вперед, не глядя на него. Ее спина была прямой, но Драко заметил, как дрожат едва заметно ее плечи, будто она изо всех сил сдерживала себя. Он задержался на долю секунды — и почувствовал это снова, только теперь еще сильнее. Зов. Где‑то глубоко под землей, пульсирующий, настойчивый, он манил его, словно магнит. Звук, которого не было, ощущение, которое нельзя было описать словами — но оно проникало в кости, в кровь, в самую суть. Драко нахмурился, пытаясь сопротивляться, но понял, что это уже не имело смысла. Хогвартс возвышался перед ними разрушенным, безмолвным и чужим. Словно здесь только что никто не умер и ничего не изменилось. Драко вновь шел на поводу этого зова, только теперь это уже не было выбором. Оно стало частью его — или он стал частью чего‑то большего. Где‑то глубоко под камнем его уже ждали. И он не остановился. Потому что уже не знал, где заканчивается этот зов и где начинается он сам.