Эпилог.

Драко висел в пустоте, будто его выдернули из времени и оставили где‑то между вдохом и выдохом. В этой сплошной темноте был только он и его мысли, которые текли неспешной рекой. Он не до конца понимал, где находится, и что с ним произошло. Последнее, что он запомнил — блеск карих глаз. Кому они принадлежали, Драко вспомнить не мог. Он помнил Хогвартс, помнил, что у него были друзья, как принял чертову метку на шестом курсе, а после — война, полная изоляция Британии от внешнего мира, разделение страны на двенадцать округов. Волдеморт победил, а мальчик, который должен был выжить — нет. Но все, что было последние недели, практически стерлось из памяти — лишь какие-то обрывки… Даже не воспоминания, а скорее, чувства: сплошной коктейль из страха, боли, разочарования, и, неожиданно, тепла. В конце всего этого калейдоскопа четкий образ глаз орехового цвета. Затем все повторялось вновь. Он даже не мог определить, как долго он… тут. Он не чувствовал своего тела, не мог пошевелить ни одной конечностью, словно завис в невесомости. Пока однажды не услышал голос, очень знакомый. Затем появился свет, Драко потянулся к нему, желая не упустить. Свет становился ярче, что впору было зажмурить веки, если бы они у него были. Спустя мгновение, он увидел огромный зал, который показался ему знакомым. Комната была в черно-белых тонах, стены, украшенные орнаментами из темного дерева, много дорогих картин, в позолоченных рамах. Центром всего этого был камин из белого мрамора. Послышался голос: — Мой Лорд… И сознание дернулось. Драко хотел ответить, но не мог. Хотел пошевелить рукой — не получалось. Перед ним стояли люди в черных мантиях. Пожиратели Смерти. Среди них были и знакомые лица. Отец и мама. Люциус смотрел на него с какой-то непонятной эмоцией на лице, сначала там показалось облегчение, затем, когда Люциус обвел взглядом присутствующих, во взгляде замелькало замешательство и затем — холодный, липкий страх, который он не пытался спрятать за привычной надменностью. Нарцисса не отводила от него взгляда. Ее лицо было бледным и осунувшимся, она смотрела так долго, будто пыталась найти в этих глазах своего сына. — Драко… — Люциус сделал шаг вперед, но остановился. Он смотрел в глаза Драко, но не находил его там. Затем губы Драко растянулись в улыбке, но это была не его улыбка. Слова, которые слетели с его языка, тоже были не его: — Что ж… Ритуал прошел успешно. Несмотря на новый облик, я все так же остаюсь вашим Повелителем. Теперь мы будем строить новый мир. Люциус склонил голову и ровным тоном произнес: — Добро пожаловать домой, мой Лорд. Внутри у Драко все похолодело. События последних часов или дней вернулись к нему, но все так же обрывками. Он вспомнил яркий свет от кубка, едва живого Волдеморта, его счастливую кривую улыбку. О, нет. Это были его тело, его лицо, его голос, но не его воля. Он пытался закричать, рвануться, хоть как‑то дать понять, что он все еще здесь, что он не исчез. Все тщетно. Когда сил почти не осталось, когда он уже был готов сдаться и позволить этой тьме поглотить его целиком, он услышал обрывки фраз, сначала бессмысленные, потом все более четкие: … Темный Лорд … Крестраж … Змея … уничтожена Он сразу ощутил чужую злость и ненависть. Темная магия заструилась по всему телу, заполняя собой все. Не своей волей рука Драко подняла палочку, произнося убивающее заклятие в того, кто посмел это допустить. Собственный голос с шипящими нотами разносится запретными заклинаниями одно за другим в своих преданных слуг, пока весь вихрь этих эмоций не утих. Отчего-то Драко знал, что последний крестраж для Волдеморта был особенным, важным… Поэтому он так сильно почувствовал укол чужой боли, такой глубокой, что отзывалась в нем эхом. Наконец вихрь чужой ярости утих. В зале повисла тишина, тяжелая, пропитанная смертью, однако следующие слова Пожирателя Смерти прозвучали так громко, как гром среди ясного неба. —М-мой Лорд… Орден Феникса… О-они объявились. К-кажется, все эти г-годы они п-прятались… Орден… Феникса? Эти слова вонзились в сознание Драко раскаленной иглой. … Война … Дамблдор … Его задание убить его … Война … Поттер. Он погиб. … И крик. Ее крик. … Кубок. … Кудрявые волосы и те самые карие глаза. … «Прости» Грейнджер. Он потерял ее. Потерял навсегда. Она пыталась спасти его, но ничего не вышло. А теперь он заперт в собственной голове, и последнее, что принадлежало только ему — это теперь до боли знакомый ее образ и последние слова. Он держался за это так крепко, как только мог, не позволяя тьме стереть это. Потому что это было единственное, до чего Волдеморт не мог дотянуться.

КОНЕЦ